Одержимость Императора Петра I Алексеевича и Русская Церковь
Добавлено: Ср июн 11, 2008 5:16 pm336-летию со дня рождения посвящается.
Мятежный дух Императора Петра I Алексеевича и испытания Русской Православной Церкви в его Царствование.
“Я не усугубляю рабства, обуздывая озорство упрямых, смягчая дубовые сердца, не жестокосердствую, переодевая подданных в новое платье, заводя порядок в войске и в гражданстве и приучая к людкости, не тиранствую, когда правосудие осуждает злодея на смерть. Пускай злость клевещет: совесть Моя чиста. Бог Мне судия! Неправые толки в свете разносит ветер”.
Первый Государь Император Всероссийский Петр I Алексеевич.
Патриарх Адриан и Царь Петр Алексеевич.
На примере взаимоотношений Царя Петра I Алексеевича (1672-1725) и Патриарха Адриана (1627-1700) имеем мы счастье многое узнать как о первом Государе Императоре Всероссийском, так и о последнем Патриархе Московском и всея Руси, созидавших на рубеже XVII-XVIII веков в период самых драматических событий в истории Российской Империи и Русской Православной Церкви.
Как известно последним Патриархом, защитником обителей иноческих и старых порядков в досинодальный период истории государства Российского, стал избранный на Первосвятительский престол 13 (30) марта 1690 года по кончине Патриарха Иоакима (Савелова) (1620-1690) Митрополит Казанский и Свияжский Адриан, управлявший Русскою Церковью в 1690-1700 гг.
За строгость иноческую в чине Архимандрита Чудова монастыря, Владыку особо ценил предшественник его Патриарх Иоаким. Архипастырь строгой жизни, твердый и смелый, Владыка Адриан проявлял себя противником новшеств, сотрясавших поновляемую Царем Петром I Алексеевичем Великую Россию.
Вступив на Патриарший Престол, Владыка Адриан не скрывал своего недоброжелательства к вводимым Царем Петром I “новизмам”. В окружных посланиях к пастве Патриарх крайне резко высказывался против иноземцев и их обычаев; против табакокурения и брадобрития повторив против последнего проклятие Стоглавого собора.
Все эти меры Патриарха обострили отношения его с Царем Петром I Алексеевичем, который после кончины Венценосной матери своей Царицы Наталии Кирилловны (1652-1694) и Августейшего старшего сводного брата своего Царя Иоанна V Алексеевича (1666-1696), получил всю полноту державной власти над Великой Россией.
Конфликт между Государем и Патриархом особенно проявился во время страшных казней стрельцов, взбунтовавшихся в 1698 году, во время длительной заграничной поездки Царя Петра I. О горьких плодах сего странствия речь пойдет далее.
О явных, засвидетельствованных проявлениях одержимости молодого Государя говорят множество примеров. Приведем здесь только один: по древнему русскому обычаю печалования, Патриарх Адриан, подняв икону Божией Матери, отправился к Царю Петру I Алексеевичу в село Преображенское, моля о пощаде преступникам. Государь же гневно воскликнул: “К чему эта икона? Разве твое дело приходить сюда? Убирайся скорее, и поставь икону на свое место. Быть может Я побольше тебя почитаю Бога и Пресвятую Его Матерь. Я исполняю свою обязанность и делаю богоугодное дело, когда защищаю народ и казню злодеев, против него умышлявших”.
Противостояние с Венценосной сестрой.
В начале своего бурного Царствования вся политическая мысль Царя Петра I поглощена была борьбой со старшей Венценосной сводной сестрой своей Царицей Софией Алексеевной (1657-1704), четвертой Державной дочерью Царя Алексия I Михайловича (1629-1776) и Царицы Марии Ильиничны (1626-1669) и ее подвижниками, защищавшими старую Русь.
Все гражданское настроение Государя сложилось из ненависти и антипатии к духовенству, боярству, раскольникам и стрельцам. Как справелдиво заметил историк Василий Осипович Ключевский (1841-1911): “Необходимая для каждого мыслящего человека область понятий об обществе и общественных обязанностей, гражданская этика, долго, очень долго оставалась заброшенным углом в духовном хозяйстве Петра. Он перестал думать об обществе раньше, нежели успел сообразить, чем мог быть для него”.
Казнь стрельцов.
Как известно, бунтующих стрельцов Царь Петр I Алексеевич ненавидел за убийство о время стрелецкого бунта 1682 года Державных родственников своих, выброшенных на его глазах стрельцами на пики. Именно здесь, по-видимому, и появилась сохранившаяся до конца дней Государя его известная нервозность и подозрительность, сопровождающаяся приступами ныне известными как проявление одержимости до явного беснования. В духовной практике священников, изгоняющих бесов Священнодействиями известно, что враг рода человеческого вселяется в душу человека особенно часто в минуты страха, ужаса, горя до отчаяния, гнева и боли сердечной и сопровождает болящего до самых последних минут его жизни, если только сам болящий одержимостью бесами не изъявит желание изгнать из себя нечистого. А число бесов в человеке может достигать нескольких легионов, отчего такой человек пребывает в постоянном возбуждении, нервозном беспокойстве, необыкновенной работоспособности, отличаясь неутомимостью, огромной физической силой и ненасытностью, как в питии и еде, так и в полной невоздержанности плотской, блудной, придумывая для себя бесконечные действия, развлечения, безумства, решительно никому не давая покоя. Смена настроения одержимого бесами совершенно непредсказуема, приступы ярости и насилия, чередуются проявлениями доброты и щедрости и наоборот, что создает вокруг такого болящего совершенно нетерпимую, тревожную, гнетущую обстановку страха, раболепства, лукавства и лицемерия. Все названные признаки одержимости, имеющей три степени недуга духовного со всей очевидностью имелись в характере и нраве Государя Петра I Алексеевича, что наложило свой тягостный отпечаток на все его Царствование и нравы того времени, заведенные им в государстве.
Так, пытки при Государе отличались поразительной жестокостью: Царь Петр I проводил целые дни в пыточных избах, собственноручно мучая и допрашивая стрельцов. Потом начались казни, при которых уничтожались разом по сто-двести человек в день. Стрельцов вешали, отрубая головы и колесуя. Повесить над стенами знаменитой женской обители Москвы Новодевичьего монастыря во имя Смоленской иконы Божией Матери 195 стрельцов додуматься мог только духовно болящий, одержимый Государь, который к тому же распорядился пятерых стрельцов, православных христиан, повесить перед окнами кельи, в которой жила старшая сводная Венценосная сестра Монарха, Царевна София Алексеевна, схимонахиня Сусанна. Представьте себе только, что в руки этих несчастных, казненных по приказу Царя Петра I Алексеевича, кощунственно вложили листы с челобитными, а сами тела, разложившись до последней степени, источая немыслимое зловоние, висели под окнами монашеской кельи пять месяцев, дожидаясь погребения!
Всего же самым изуверским способом казнено было 1182 стрельца, а само войско было окончательно расформировано. И лишь однажды Царь Петр I Алексеевич решился помиловать стрельцов. Случилось это в граде Смоленске, куда Государь прибыл вести, как считал Монарх правый суд, однако игуменья Вознесенского женского монастыря не убоялась Царского гнева и решилась просить о милосердии. Государь исполнил просьбу настоятельницы и там же, в монастыре построил церковь.
Заточение и пострижение Августейших сестер и супруги.
Одержимые нечистым духом болящие, какого бы они не были звания и чина, проявляют необъяснимую христианскими традициями жестокость, немилосердие, дерзость, суровость и презрение в отношении своих родных и близких, пытающихся перечить такому болящему. Физическое насилие, окрики, словесные унижения и даже побои нередки и продолжаются на протяжении многих лет, что делает совместную жизнь с одержимым нечистым духом его близких невыносимой. Угнетение и подавление всяческого тепла и любви внутри семьи, глумление над чувствами родственников, беспричинная травля и подозрительность с годами только усиливаются. Для того, чтобы вспыхнула вражда и преследование родных и близких достаточно только повода, и одержимый обрушивается на родственников с гневом и репрессиями…
Вот почему гнев Государя распространился и на всех имевших общение со стрельцами сводных Венценосных родственниц своих – Царевну Марфу Алексеевну (1652-1707), вторую Венценосную дочь Царя Алексея I Михайловича, и Царицу Евдокию Феодоровну (1669-1731), первую Державную супругу Государя Петра I Алексеевича.
Царицы против воли своей пострижены были в монахини; Царевна и Правительница Руси София Алексеевна скончалась в чине схимонахини с именем Сусанна и погребена была в Новодевичьем монастыре, Царевна Марфа Алексеевна, принявшая по настоянию Августейшего сводного брата своего Царя Петра I Алексеевича постриг с именем Маргарита, нашла последнее успокоение в Успенском женском монастыре Александровской слободы. Известно, что ее особенно почитала Императрица Анна I Иоанновна (1694-1740), часто бывавшая на могиле инокини. Еще в 1725 году будущая Государыня выпросит у своего дальнего родственника, генерал-майора и кавалера Императорского ордена Святого благоверного Великого Князя Александра Невского Семена Андреевича Салтыкова (1672-1742), будущего Андреевского кавалера, генерал-аншефа и генерал-адъютанта и Московского генерал-губернатора масло из лампады, горевшей перед гробницей Царевны Маргариты Алексеевны.
Сполна испила горечь изгнания и пережившая многих современников петровской эпохи Царица Евдокия Феодоровна, инокиня Елена. По воле Божией, Государыня освобождена была венценосным внуком своим Государем Императором Петром II Алексеевичем (1715-1730) из заточения, получив от юного Монарха незадолго до его преждевременной кончины, большое содержание и особый Двор. Относилась к ней с теплом, любовью и уважением до самой кончины, как к Царице, и Императрица Анна I Иоанновна.
Отмена русских обычаев.
Одержимый нечистым духом, во всем что Господь создал, воплощает рукотворно, оставляет в виде предания и традиций видит угрозу, пренебрегает ими, осмеивает, преследует последователей Божиих установлений и канонов, старается исказить или вовсе отменить их, вмешивается в уклад церковной жизни, обряды, Священные Таинства пытаясь силой, угрозами или иными способами непристойными исказить или отменить их вовсе.
Именно так, к несчастью, поступал Царь Петр I Алексеевич с челядью своих Державных сродников даже в скорбные минуты их земной жизни и в дни кончины.
Так, девятого (22) марта 1723 года Монарх застал в покоях умирающей Царевны Марии Алексеевны (1660-1723), шестой Венценосной дочери Царя Алексия I Михайловича, Державной сестры своей множество священников, которые, по заведенному исстари русскому обычаю исполнения последней воли умирающей, принесли Царевне яств, напитков и спрашивали: не нужно ли ей чего-нибудь, всего ли она имела вдоволь?
“Его Величество, - как пишет русский историк Василий Иванович Семевский (1848/1849-1916), - немедленно всех их выгнал вон и строго настрого наказал, чтобы впредь не повторялись подобные вещи”.
Еще ранее Государем учрежден был порядок погребения отпевания усопших, по которому завывания и причитания над умершими строжайше были запрещены в России. Случилось это 30 декабря 1715 (12 января 1716 года) при погребении Вдовствующей Царицы Марфы Матвеевны (1664-1715), второй Венценосной супруги Царя Феодора III Алексеевича (1660-1682), третьего Августейшего сына Царя Алексия I Михайловича и Царицы Марии Ильиничны, сводного старшего Державного брата Царя Петра I Алексеевича.
Причины столь сурового, недостойного Русского Монарха поведения Государя объяснить пытались многие исследователи его личности, хотя для любого священника становится очевидным причина этих поступков – духовная болезнь или одержимость нечистыми духами. Среди исследователей характера Царя Петра I Алексеевича был известный историк В. О. Ключевский, который писал о причинах душевного расстройства Государя так: “С детства плохо направленный нравственно и рано испорченный физически, невероятно грубый по воспитанию и образу жизни и безчеловечный по ужасным обстоятельствам молодости, он при этом был полон энергии, чуток и наблюдателен по природе. Этими природными качествами несколько сдерживались недостатки и пороки, навязанные ему средой и жизнью... Петр знал людей, но не умел, или не всегда хотел понимать их. Эти особенности его характера печально отразились на его семейных отношениях. Великий знаток и устроитель своего государства, Петр плохо знал один уголок его, свой собственный дом, свою семью, где он бывал гостем. Он не ужился с первой женой, имел причины жаловаться на вторую и совсем не поладил с сыном, не уберег его от враждебных веяний, что привело к гибели Царевича, подвергло опасности самое существование Династии”.
Жившие в семье Государя Петра I Алексеевича угодные Богу Державные сродники как могли сдерживали суровый нрав, приступы одержимости Царя. Что им это стоило и каких опасностей и унижений натерпелись они от Августейшего сродника можно только догадываться, поскольку ни один из них, оставаясь всю жизнь под зорким присмотром приставленных Царем доносчиков, не оставил письменных свидетельств своих земных мытарств, молитв и слез, пролитых в усмирение нрава Государя Петра I Алексеевича…
Влияние иноземцев.
Одержимый нечистыми духами страстно увлекается всеми нововведениями мира сего, в которых дух разрушения и соблазна обитает, вызывая острое желание к обновлению, разрушению старого, канонического порядка в быту, в привычных воззрениях на мир, освященный созданием Божиим.
При Царях Алексее I Михайловиче и Августейшем сыне его Царе Феодоре III Алексеевиче на Русь оказывало большое влияние, закованная в латинство Речь Посполита. В числе других главный воспитатель Царевича Алексея I Михайловича боярин Артамон Сергеевич Матвеев (1625-1682), глава Русской дипломатии, желая угодить Царю, ввел смелую новизну в Московский Государев Дворец, одев Цесаревича и его Августейшего брата в немецкие платья. В детской комнате Царевича Алексея уже были немецкие игрушки, карты, картинки. В библиотеке Царевича имелась грамматика, напечатанная в Литве. Известно, что Августейший родитель Государя Петра I Алексеевича очень милостив был к иностранцам, но в тоже время не подвергался их влиянию, и потому не проводил новых идей в общество. По словам В. О. Ключевского: “Царь Алексей и его сверстники не менее предков дорожили своей православной стариной; но некоторое время они были уверены, что можно щеголять в немецком кафтане, даже смотреть на иноземную потеху, “комедийное действо” и при этом сохранить в неприкосновенности те чувства и понятия, какие необходимы, чтобы с набожным страхом помышлять о возможности нарушить пост в Крещенский сочельник до звезды”.
Со временем Царь Алексей I Михайлович все более увлекался “полезными новшествами”. Пристрастившись к новыми веяниями, Государь во многом отступал от старозаветного порядка жизни, ездил в немецкой карете, брал с собою Царицу на охоту, водил ее и Августейших детей на иноземную потеху - “комедийные действа” с музыкой и танцами, поил допьяна вельмож на вечерних пирушках, в трубы трубил и органы играл. По словам В. О. Ключевского: “Царь Алексей много помог успеху преобразовательного движения. Своими часто безпорядочными и непоследовательными порывами к новому, и своим умением все сглаживать и улаживать он приручил пугливую русскую мысль к влияниям, шедшим с чужой стороны”. Надо признать, что Государь не порывал с родной патриархальной стариной. Однако и при нем Державные родственники Царствующего Дома воспитывались уже не только духовными лицами, но все более иностранцами.
Так, Августейшие дочери Царя Иоанна V Алексеевича (1682-1696) получали знания от немца Иоганна Остермана, учившего их языку и танцам. По словам историка Михаила Ивановича Семевского (1837-1892): “немцы были в ходу, немцы были в силе, немцы считались воспитателями Наследника престола... Но кроме немца, для полного развития дочерей, необходим был француз”. Он “танцу учил и показывал зачало и основание языка французского”.
Препятствовать произвольному проникновению в Россию ереси и вольностей была обязана Православная Церковь и ее Предстоятели. Как известно, строгие меры к протестантам и католикам употреблял Патриарх Филарет (1619-1633).
Истреблял у бояр немецкие органы, ливреи для слуг, картины и иконы западного образца Патриарх Никон (1605-1681). Подвергалось преследованию брадобритие, за употребление табака резали носы. Но в борьбе с чуждыми Православию мирскими удовольствиями и развлечениями Церковь, и ее Предстоятели все реже поддерживали Государи, подавая дурной пример пристрастий к разрушительным традициям, новшествам и увлечениям. Так, Царю Петру I Алексеевичу приписывали слова к боярам о брадобритии, отвечающие, по словам историка Ключевского, обычному тону его речи и образу мыслей: “Наши старики по невежеству думают, что без бороды не войдут в Царствие Небесное, хотя оно отверсто для всех честных людей, с бородами ли они или без бород, с париками или плешивые”.
Так, Государь часто путал понятия старорусских традиций и православных канонов с истинным суеверием, очевидно, по причине недостатка богословского воспитания и образования в духе Русских традиций.
Воспитание Царя.
Прискорбно, что не смотря на предостережения Архиереев Русской Православной Церкви, Царями, напротив усиливался вызов иностранцев на государственную службу.
В самом Дворце Самодержца постепенно завелись немецкая музыка, картины, часы, зеркала, кареты и другие Царские диковинки. Появились там же театр и придворная школа комедиантов. Многие не довольствовались только духовным образованием - стремились получить и светское. К таковым принадлежал и Царь Петр I Алексеевич, на которого уже с детства оказывалось немецкое влияние.
По свидетельству историка Ключевского: “Как только Петр стал помнить Себя, Он был окружен в своей детской иноземными вещами; все, во что Он играл, напоминало ему немца”. Так, со временем, над черным священством, категорически отвергавшем все языческое, иноземное и еретическое, сгущались грозовые тучи.
Восшествие на престол.
Значение Церкви и монашеских обителей, к примеру, Тихвинского Богородице-Успенского монастыря с восшествием на престол 27 апреля (10 мая) 1682 года Царя Петра I - единственного Августейшего сына Царя Алексея Михайловича от второго державного брака с Царицей Натальей Кирилловной, со временем утрачивается.
Внешнее, зачастую мнимое почитание остается, но страх Божий уже не тот, что был прежде в древней Руси. Начинается горькая летопись испытаний, утрат и редких послаблений монашествующим от Государей Всероссийских.
Пленение ума и помрачение сердца Государя Петра I Алексеевича вероятно свершилось в 25-летнем возрасте, во время долгого (1697-1698) странствования по странам Западной Европы (Голландия, Англия, Германия) в составе Великого посольства.
Путешествия за границу.
Отличительной чертой недугующего и томящегося нечистым духом является страсть к путешествиям, беспокойный поиск наслаждений, самоутверждение в приобретении навыков и способностей душе никак не помогающих, напротив отвлекающих от созерцания Бога в душе и в мире, и взращивающих лишь гордыню, самомнение и тщеславие. Общение с нечистым становится главной целью одержимого, в котором сила врага растет с каждым днем его пребывания в ложных умозаключениях, подпитываемых общением с еретиками и врагами Божими на земле. Так, внешне не заметные контакты с такими же болящими духом людьми, становятся необходимыми, навязчивыми, непреодолимыми в свое притягательности, в то время как Божий уклад в душе и мире искажается в глазах болящего, стремящегося всеми силами изменить этот порядок вещей с благим намерением усовершенствовать, упростить, сделать доступным, что есть лукавство, обман и зло и по форме и содержанию.
Царь Петр I Алексеевич первым из Дома Романовых отбыл за границу “не как любознательный и досужий путешественник, чтобы полюбоваться диковинами чужой культуры, а как рабочий, желавший спешно ознакомиться с недостававшими ему надобными мастерствами: он, - как пишет историк Ключевский, - искал на Западе техники, а не цивилизации”.
Не касаясь подробностей известного путешествия, направлю внимание читателя на некоторые наиболее важные события, произошедшие с молодым Царем вне пределов Российских.
Так, Государь Петр I Алексеевич, будучи в Англии в гостях у Короля Вильяма III (1650-1702), штатгальтера Нидерланд имел с Монархом двухчасовую беседу на церковные темы. Там же Государь беседовал с Наследной принцессой Анной Стюарт (1665-1714), будущей первой Королевой Великобритании. Пренебрежение к латинству при Дворе Монарха Англии нравятся русскому Монарху, и он называет Наследную принцессу “сущей дочерью нашей Церкви”.
Сохранилось много свидетельств о широком интересе Государя Петра I Алексеевича к церковной жизни Англии, официальной и сектантской. Так, Государь беседовал о церковных делах с Кентерберийским, Йоркским и с другими англиканскими «епископами». Первые даже назначили для Государя специальных богословов-консультантов. К ним присоединился и оплот английского масонства - Оксвордский университет, определивший для Царя Петра I Алексеевича своих консультантов. Однако главными опекунами были более влиятельные лица, в основном масоны.
Зарождение Синода.
Король Англии и штатгальтер Голландии Вильям III, Царствовавший в 1688-1702 гг., получивший Корону Англии и Шотландии, но воспитанный в левопротестантском духе, ссылаясь на пример родной ему Голландии и самой Англии, советовал Царю Петру I Алексеевичу “сделаться самому “главой религии”, чтоб располагать всей полнотой Монархической власти”.
Тогда Государь еще соблюдал большую осторожность, беседуя о вопросах церковных, отвечая, что этими делами ведает в России высшая церковная власть в лице Патриарха. Однако в 1698 году Царь заказал в Англии знатоку коллегиального управления и масону Фрэнсису Ли проект духовной Коллегии на случай ее введения в России.
В 1711 году Царь советовался по этому вопросу со знаменитым ученым и масоном Готфридом Вильгельмом Лейбниц (1646-1716). В архиве сохранился проект 9 коллегий, подготовленный по просьбе Государя.
Так, в Англии под воздействием слов еретиков и масонов – врагов Божиих на земле зарождался в уме Государя Всероссийского проект учреждения Синода – светского управления Русской Православной Церковью.
Потехи Царя в Англии.
Одним из главных желаний одержимого является страсть к развлечениям, азарту, проявлению беспричинной радости, буйства, чрезмерное насыщение души и тела наслаждениями, вредоносными и губительными для души. Так нечистый направляет духовно ослабевшую волю болящего к насилию над душей, к осквернению сердца, тела и ума всевозможными невоздержанными проявлениями греха.
Известно, что Государь посещал в Англии и Голландии всевозможные редкости и достопримечательности, фабрики, заводы, кунсткамеры, госпитали, воспитательные дома, военные и торговые суда. Царь посетил обсерваторию, принял у себя или посещал иноземцев, ездил к корабельным мастерам. Кроме того, бывал со товарищами в театре, заходил в костелы, призывал к себе женщину-великана, четырех аршин ростом, обедал у разных лиц и приезжал домой с сопровождавшими его будучи изрядно “веселы”.
Поработав четыре месяца в Голландии, Царь отправляется в Англию, где, как уже говорилось, русский Монарх радушно был встречен Королем, подарившим Государю свою лучшую яхту. В Лондоне Царь побывал в Королевском обществе наук, где видел всякие дивные вещи. Посетил он и Тауэр, который его привлек монетным двором и политической тюрьмой. Монарх единожды посетил Верхнюю палату английского парламента. Там Царь Петр I видел Короля на троне и всех вельмож Королевства на скамьях. Выслушав прения с помощью переводчика, Государь, как пишет историк Ключевский, - сказал своим русским спутникам: “Весело слушать, когда подданные открыто говорят своему Государю правду; вот чему надо учиться у англичан”.
Пробыв 15 месяцев за границей, Монарх истратил огромную сумму – два с половиной миллиона рублей (в ценах конца XIX века)! Но еще больше Государь оставил о себе память, ибо игривость досталась ему по наследству от Августейшего родителя, Царя Алексея I Михайловича, который, как известно добр был, любил пошутить, но остерегался быть шутом.
У Царя Петра I Алексеевича и его компании, пишет историк Ключевский, - “ было больше позыва к дурачеству, чем дурацкого творчества. Они хватали формы шутовства откуда ни попало, не щадя ни преданий старины, ни народного чувства, ни собственного достоинства”. Всюду молодой Царь и его спутники оставляли следы Московских обычаев, какие заставляли мыслящих людей недоумевать, неужели это и есть властные просветители своей страны. Такое впечатление вынес из бесед с Государем английский «епископ» Бернет, которого Царь Петр I поразил одинаково и своими способностями и недостатками, даже пороками, среди которых первыми были грубость и пьянство.
Английский ученый и «иерарх» отказывался понять неисповедимые Провидения, вручившего такому, по словам Ключевского,- “необузданному человеку безграничную власть над столь значительною частью света”.
Восстановление Монастырского Приказа.
Одержимый есть разрушитель всего вокруг себя, того что Богу угодно. Под благим предлогом усовершенствования духовно болящий не может насытиться своими действиями, не контролирует их, не дает Богу и коружающим отчет в своих действях, часто направленных на разрушение и гибель нравственных, духовных устоев, охраняющих мир от гибели.
Изменять и как будто менять к лучшему есть девиз духа мира сего, есть его проявление из века в век, по сути же это движение к гибельному разрушению и осквернению всего, что сотворил Господь, и что охранялось до времени Его волей.
В годы правления Царя Петра I Алексеевича утрачивают свое былое величие многие великие обители Руси, в том числе и Большой Богородице-Успенский монастырь града Тихвина, поскольку Государь считал монастырско-церковные владения просто “тунегиблимыми”, т. е. зря пропадающими для государства. Еще при жизни Патриарха Адриана, в открытом послании Государю выступавшего против присвоения государством земель церковных, все свои реформы по контролю над хозяйством монашеских вотчин Монарх провел через Приказ Большого Дворца. Последний управлял церковными имуществами с 1677 года.
После кончины 15 (28) октября 1700 года Патриарха Московского и всея Руси Адриана, Царь Петр I Алексеевич, издал 16 (29) декабря именной Указ: ”Патриаршему Приказу Разряду не быть” и сразу взял в свои руки управление всеми церковными вотчинами. Возрожден был Монастырский Приказ.
По счастью, Царица Небесная вновь заступилась за некоторые обители свои, в частности за Тихвинский монастырь и земли новгородские – Царь сделал исключение для Митрополита Новгородского Иова, которого Монарх почитал.
Церковные имущества Новгородской епархии не были отданы в управление Монастырскому Приказу.
Искоренение частной милостыни.
К несчастью, ко времени правления Царя Петра I Алексеевича в обществе, впитывающем, по воле Государя, западные нововведения, сложилось устойчивое мнение о некоторых неудобствах частной благотворительности.
Царь решительно вмешался и в эту веками сохранявшуюся традицию христианского милосердия, намереваясь по примеру просвещенной Европы, удалить с глаз долой нищенство в России.
По мнению Государя, частная благотворительность легко доступна злоупотреблению. Благотворительность по словам историка Ключевского, - “чиста в своем источнике, но легко поддается порче в своем течении. Здесь она против воли благотворителей и может разойтись с требованиями общественного блага и порядка. Петр Великий, усиливавшийся привести в производительное движение весь наличный запас рабочих сил своего народа, вооружил против праздного нищенства, питаемого частной милостыней”. Поэтому в 1705 году Государь указал рассылать по Москве подъячих с солдатам и приставами ловить бродячих нищих, и их наказывать: отбирать деньги, милостыни не подавать, а жертвующих арестовывать и подвергать штрафу.
По Указу Царя благотворители должны были доставлять свои подаяния в богадельни, существовавшие при церквах. Так Государь Петр I Алексеевич вооружился против частной милостыни во имя общественной благотворительности, как учреждения - системы богоугодных заведений.
По мнению Государя, общественная благотворительность имела свои преимущества, она разборчивей и действеннее по своим практическим результатам, оказывая нуждающимся более надежную помощь и давая им постоянный приют.
В Смутной время, в период голода и войн, древнерусский монастырь всегда был запасной житницей для нуждающихся, чаще всего независимой от государства, ибо “церковное богатство, как говорили пастыри нашей Церкви - нищих богатство”. Царь Петр I Алексеевич по примеру Королей Англии решился и здесь все взять под свой Державный контроль.
Сокращение монастырей.
Невыносимой для одержимого нечистым духом является молитва, не труд, не какое-либо действие иное в мире, а только молитва и совершение Священных Таинств над ним. Одержимый Государь, а таковых в истории известно не мало, вооружается на борьбу с обителями молитвы – монастырями более всего, нагружая их обитателей всевозможными неполезными для сердца и души обязанностями под различными предлогами, главный из которых – полезность государству, обществу или народу. Так враг вооружается против главного делания любого монаха и обители – молитвы, отнимая драгоценное на земле время для исправления нерадивого своего жития и спасения мира от развивающегося в нем греха. Ведь известно, что мир держится от пагубления молитвой, особенно молитвой иноков и инокинь.
О том, как относился Царь Петр I к монастырям красноречиво свидетельствовал Указ, изданный в декабре 1701 года.
В изложении историков звучит он так: “Монастыри монахам и монахиням давать определенное число денег и хлеба в общежительство их, а вотчинам им и никаким угодьям не владеть, не ради разорения монастырей, но лучшаго ради исполнения монашеского обещания, потому, что древние монахи сами себе трудолюбивыми своими руками промышляли и общежительно жили, и многих нищих от своих рук питали; нынешние же монахи не только нищих не питают от трудов своих, но сами чужие труды поедают...По этим причинам великий государь указал давать поровну, как начальным, так и подначальным монахам, по 10 рублей денег, по 10 четвертей хлеба и дров сколько им надобно; а собирать с вотчин их всякие доходы в Монастырский приказ. Слуг и служебников в монастырях оставить самое малое число, без которых обойтись нельзя. Что останется хлеба и денег от раздачи монахам, из этого остатка давать на пропитание нищих в богадельни и бедные монастыри, у которых нет вотчин”.
Так, при Царе Петре I Алексеевиче, старавшемся силы всех использовать для служения государству, переживавшему трудное время, меры по сокращению монастырей усилились и иным способом. В монастырских штатах по Указу Царя Петра I число монашествующих было сильно ограничено и пострижение допущено лишь на убыльные (вакантные) места, и не иначе как после трехлетнего искуса.
Мужчин было дозволено постригать в монахи не ранее 30 лет, а женщин и того более – 50-60 лет. Были и другие ограничения.
Новые монастыри дозволялось строить только с разрешения Синода и самого Государя. Малые монастыри, как и ранее, было велено сводить вместе, а церкви их обращать в приходские храмы. Многие монастыри упразднились сами, из-за недостатка средств после отобрания их имений в ведомство Монастырского Приказа.
Для улучшения же внутренней жизни монастырей при Царе Петре I Алексеевича отдавались распоряжения о закрытии для монашествующих свободного выход из обителей, об уничтожении их странствований и прикреплении к месту. О ведении в монастырях строго общежития с лишением всех монашествующих прав части собственности и права делать завещания; все, что оставалось после их смерти, должно было поступать в пользу монастырей, а имущество умерших церковных властей – в Синод.
Высочайший Указ о монашествующих.
В 1724 году вышел обширный Высочайший Указ Императора Всероссийского, под названием “Объявление” о монашестве, в котором подробно был выяснен взгляд Государя на монашество и желание сделать этот чин полезным для общества.
Простых, неученых монахов предлагалось занять в монастырях земледелием и разными ремеслами, а монахинь рукоделиями; других, избранных монахов, готовить к высшим церковным должностям посредством ученых занятий, для чего завести устроение при обителях школы и ученые братства. Кроме того, монастыри должны были иметь богадельни, больницы и воспитательные дома для младенцев.
Со времени Царя Петра I в монастыри постоянно посылались больные и раненные воинские чины, даже с семействами селившиеся в примонастырских слободах, и сумасшедшие преступники. Настоятели обителей обязаны были давать присягу не держать в монастырях затворников и “ханжей” и не “распложать суеверий”. На места настоятелей положено было назначать только людей известных правительству, черпая их преимущественно из Свято-Троицкого Александро-Невского монастыря в Царствующем граде Санкт-Петербурге.
Отнятие монастырских земель.
Одержимый Монарх всегда покушается на церковную власть, как власть от Бога и на собственной этой власти – имущество Церкви, земли, принадлежащие Богу и переданные Ему жертвователям посредством завещания Церкви: отдельным обителям и приходам. Болящий духовно видит в этом несправедливость и под любыми благовидными предлогами отнимает жертву на помин души, жертву церковную, нарушая тем самым Божии каноны и устроение обителей, разоряя тем самым места молитвы и покровительства Божией Матери.
Так, по Высочайшему Указу Царя Петра I Алексеевича новый хозяин церковных земель – государство – роздал и разбросал ряд вотчин целиком в поместье служивым людям, городам и Государеву ведомству. Церковное землевладение чувствительно сократилось в своем объеме уже безвозвратно, навсегда: 6407 жилых дворов ушли из ведомства Церкви!
Однако казенное хозяйство оказалось убыточным, ибо то, что принадлежит Богу, никому другому принадлежать не может. Гордым же и свободным распорядителям Божия имущества надо было бы остеречься кары Небесной. Так и случилось – 16 (29) октября 1720 года Монастырский Приказ был закрыт, а монастырские вотчины, взятые от монастырей, были возвращены в прежние монастыри, кроме розданных в вечное владение отдельным лицам, среди которых были даже иноверцы.
Ведать землями было поручено местным архимандритам и игуменам.
При Царе Петре I Алексеевиче уменьшилось и то малое благосостояние, каким духовенство пользовалось прежде. Так по случаю Великой Северной войны с Королевством Швеция сокращена была на половину Царская руга (от греч. rhoga - плата) – денежная дотация, выделяемая государственной властью, на содержание монастырей и храмов.
Те немногие доходные статьи духовенства – мельницы, рыбные ловли, пчельники, бани, наемны помещения при домах объявлены были оброчными статьями государственной казны. При этом, получая, как и все в государстве жалование согласно чину, Государь Петр I Алексеевич говорил, как пишет историк Ключевский: “Эти деньги мои собственные; Я их заслужил и могу употреблять как хочу; но с государственными доходами надо поступать осторожно: в них я должен дать отчет Богу”.
Запреты церковные и благочестивые Указы.
В 1722 году причтам, под предлогом борьбы с суевериями, запрещены были Царем Петром I Алексеевичем праздничные славления по приходам, кроме Рождественского, и хождение с иконами к прихожанам!
Далее последовали распоряжения уже другого Государя Петра I Алексеевича, вдруг вспомнившего своего благочестивого Августейшего родителя, и его заботы о духовном облике верноподданных.
Как пишет историк Сергей Михайлович Соловьев (1820-1879): “Алексей Михайлович считал своей обязанностью заботиться о душевном спасении подданных; Он требовал от воевод, чтоб они в походах силою заставляли людей исповедоваться; понятно, что Он должен был требовать этого от мирных граждан. В 1669 году было разослано по Приказам повеление: дьякам, подьячим и детям боярским и всякого чина людям говеть на Страстной неделе. В следующем году Указ: списки людей не говеющих присылать в Монастырский Приказ, и таким ослушникам Указ будет с опалою, без всякой пощады. В том же году приказано в Филиппов пост всем поститься и в церковь ходить каждый день. Еще в начале Царствования издан был Указ: в воскресный день и господские праздники не работать никому, в субботу прекращать работы, как заблаговестят к вечери. Не работать; - но что же делать?” – продолжает без тени иронии Соловьев.
“Правительство, которое брало на себя родительские обязанности в отношении к поданным – детям, запретило целый ряд увеселений и повсеместных суеверных обычаев... Если не послушаются, бить батогами; домры, струны, гудки, гули и хари искать и жечь...” И угрозы были не на бумаге – в 1669 году Великий Государь указал стольника Князя Григория Оболенского послать за то, что у него: “в воскресенье на дворе его люди и крестьяне работали черную работу, да он же, Князь Григорий, говорил скверные слова...”
Помня об Августейшем родителе своем и творя иногда волю Божию, Царь Петр I Алексеевич и в свое Царствование вменял в обязанность Правительствующему Синоду заботиться о чистоте вере и обрядов. Так, последовали Указы Синода о запрещении в воскресные и праздничные дни до окончании Божественной Литургии какой-либо торговли.
Указом Императора Петра I установлено было, чтоб в воскресные и праздничные дни все ходили в храм Божий благоговейно слушать слово Божие. Исключение делалось только для больных. Не посещавшим Богослужения грозила опасность быть записанными в двойной оклад подобно раскольникам. С нарушителей благочиния взымали штраф при выходе их из церкви, для чего были повешены штрафные ящики. Раскол подал повод к тому, чтобы не только всем наказать каждый год исповедоваться и приобщаться Святых Таин, но и поставить священникам в обязанность вести метрические и исповедные книги!
Однако при Государе Петре I появились и новые сборы на школы, богадельни, на полковое духовенство, сбор со священников драгунских лошадей, а с церковников по рублю в год за освобождение от личной военной службы.
Взымались по Указу Царя повинности пожарная, караульная и другие. В целях улучшения средств духовенства по велению Государя Петра I принимались меры к более равномерному распределению приходов и сокращению числа церквей и причтов.
16 (27) февраля 1723 года Монарх успел утвердить Указ, в силу которого приказано было объявить Архиереям и прочим духовным властям, дабы они в церквах во время служения никаких челобитен не принимали, “кроме государственных великих и коснения не терпящих дел”, но упражнялись бы тогда в богомыслии и в молитвах, и давался бы тем людям образ благоговейного в церквах стояния (Из книги М. И. Семевского “Царица Прасковья”).
Окончание следует.
Александр Рожинцев.
11 июня 2008 года.
Святой град Тихвин.
Мятежный дух Императора Петра I Алексеевича и испытания Русской Православной Церкви в его Царствование.
“Я не усугубляю рабства, обуздывая озорство упрямых, смягчая дубовые сердца, не жестокосердствую, переодевая подданных в новое платье, заводя порядок в войске и в гражданстве и приучая к людкости, не тиранствую, когда правосудие осуждает злодея на смерть. Пускай злость клевещет: совесть Моя чиста. Бог Мне судия! Неправые толки в свете разносит ветер”.
Первый Государь Император Всероссийский Петр I Алексеевич.
Патриарх Адриан и Царь Петр Алексеевич.
На примере взаимоотношений Царя Петра I Алексеевича (1672-1725) и Патриарха Адриана (1627-1700) имеем мы счастье многое узнать как о первом Государе Императоре Всероссийском, так и о последнем Патриархе Московском и всея Руси, созидавших на рубеже XVII-XVIII веков в период самых драматических событий в истории Российской Империи и Русской Православной Церкви.
Как известно последним Патриархом, защитником обителей иноческих и старых порядков в досинодальный период истории государства Российского, стал избранный на Первосвятительский престол 13 (30) марта 1690 года по кончине Патриарха Иоакима (Савелова) (1620-1690) Митрополит Казанский и Свияжский Адриан, управлявший Русскою Церковью в 1690-1700 гг.
За строгость иноческую в чине Архимандрита Чудова монастыря, Владыку особо ценил предшественник его Патриарх Иоаким. Архипастырь строгой жизни, твердый и смелый, Владыка Адриан проявлял себя противником новшеств, сотрясавших поновляемую Царем Петром I Алексеевичем Великую Россию.
Вступив на Патриарший Престол, Владыка Адриан не скрывал своего недоброжелательства к вводимым Царем Петром I “новизмам”. В окружных посланиях к пастве Патриарх крайне резко высказывался против иноземцев и их обычаев; против табакокурения и брадобрития повторив против последнего проклятие Стоглавого собора.
Все эти меры Патриарха обострили отношения его с Царем Петром I Алексеевичем, который после кончины Венценосной матери своей Царицы Наталии Кирилловны (1652-1694) и Августейшего старшего сводного брата своего Царя Иоанна V Алексеевича (1666-1696), получил всю полноту державной власти над Великой Россией.
Конфликт между Государем и Патриархом особенно проявился во время страшных казней стрельцов, взбунтовавшихся в 1698 году, во время длительной заграничной поездки Царя Петра I. О горьких плодах сего странствия речь пойдет далее.
О явных, засвидетельствованных проявлениях одержимости молодого Государя говорят множество примеров. Приведем здесь только один: по древнему русскому обычаю печалования, Патриарх Адриан, подняв икону Божией Матери, отправился к Царю Петру I Алексеевичу в село Преображенское, моля о пощаде преступникам. Государь же гневно воскликнул: “К чему эта икона? Разве твое дело приходить сюда? Убирайся скорее, и поставь икону на свое место. Быть может Я побольше тебя почитаю Бога и Пресвятую Его Матерь. Я исполняю свою обязанность и делаю богоугодное дело, когда защищаю народ и казню злодеев, против него умышлявших”.
Противостояние с Венценосной сестрой.
В начале своего бурного Царствования вся политическая мысль Царя Петра I поглощена была борьбой со старшей Венценосной сводной сестрой своей Царицей Софией Алексеевной (1657-1704), четвертой Державной дочерью Царя Алексия I Михайловича (1629-1776) и Царицы Марии Ильиничны (1626-1669) и ее подвижниками, защищавшими старую Русь.
Все гражданское настроение Государя сложилось из ненависти и антипатии к духовенству, боярству, раскольникам и стрельцам. Как справелдиво заметил историк Василий Осипович Ключевский (1841-1911): “Необходимая для каждого мыслящего человека область понятий об обществе и общественных обязанностей, гражданская этика, долго, очень долго оставалась заброшенным углом в духовном хозяйстве Петра. Он перестал думать об обществе раньше, нежели успел сообразить, чем мог быть для него”.
Казнь стрельцов.
Как известно, бунтующих стрельцов Царь Петр I Алексеевич ненавидел за убийство о время стрелецкого бунта 1682 года Державных родственников своих, выброшенных на его глазах стрельцами на пики. Именно здесь, по-видимому, и появилась сохранившаяся до конца дней Государя его известная нервозность и подозрительность, сопровождающаяся приступами ныне известными как проявление одержимости до явного беснования. В духовной практике священников, изгоняющих бесов Священнодействиями известно, что враг рода человеческого вселяется в душу человека особенно часто в минуты страха, ужаса, горя до отчаяния, гнева и боли сердечной и сопровождает болящего до самых последних минут его жизни, если только сам болящий одержимостью бесами не изъявит желание изгнать из себя нечистого. А число бесов в человеке может достигать нескольких легионов, отчего такой человек пребывает в постоянном возбуждении, нервозном беспокойстве, необыкновенной работоспособности, отличаясь неутомимостью, огромной физической силой и ненасытностью, как в питии и еде, так и в полной невоздержанности плотской, блудной, придумывая для себя бесконечные действия, развлечения, безумства, решительно никому не давая покоя. Смена настроения одержимого бесами совершенно непредсказуема, приступы ярости и насилия, чередуются проявлениями доброты и щедрости и наоборот, что создает вокруг такого болящего совершенно нетерпимую, тревожную, гнетущую обстановку страха, раболепства, лукавства и лицемерия. Все названные признаки одержимости, имеющей три степени недуга духовного со всей очевидностью имелись в характере и нраве Государя Петра I Алексеевича, что наложило свой тягостный отпечаток на все его Царствование и нравы того времени, заведенные им в государстве.
Так, пытки при Государе отличались поразительной жестокостью: Царь Петр I проводил целые дни в пыточных избах, собственноручно мучая и допрашивая стрельцов. Потом начались казни, при которых уничтожались разом по сто-двести человек в день. Стрельцов вешали, отрубая головы и колесуя. Повесить над стенами знаменитой женской обители Москвы Новодевичьего монастыря во имя Смоленской иконы Божией Матери 195 стрельцов додуматься мог только духовно болящий, одержимый Государь, который к тому же распорядился пятерых стрельцов, православных христиан, повесить перед окнами кельи, в которой жила старшая сводная Венценосная сестра Монарха, Царевна София Алексеевна, схимонахиня Сусанна. Представьте себе только, что в руки этих несчастных, казненных по приказу Царя Петра I Алексеевича, кощунственно вложили листы с челобитными, а сами тела, разложившись до последней степени, источая немыслимое зловоние, висели под окнами монашеской кельи пять месяцев, дожидаясь погребения!
Всего же самым изуверским способом казнено было 1182 стрельца, а само войско было окончательно расформировано. И лишь однажды Царь Петр I Алексеевич решился помиловать стрельцов. Случилось это в граде Смоленске, куда Государь прибыл вести, как считал Монарх правый суд, однако игуменья Вознесенского женского монастыря не убоялась Царского гнева и решилась просить о милосердии. Государь исполнил просьбу настоятельницы и там же, в монастыре построил церковь.
Заточение и пострижение Августейших сестер и супруги.
Одержимые нечистым духом болящие, какого бы они не были звания и чина, проявляют необъяснимую христианскими традициями жестокость, немилосердие, дерзость, суровость и презрение в отношении своих родных и близких, пытающихся перечить такому болящему. Физическое насилие, окрики, словесные унижения и даже побои нередки и продолжаются на протяжении многих лет, что делает совместную жизнь с одержимым нечистым духом его близких невыносимой. Угнетение и подавление всяческого тепла и любви внутри семьи, глумление над чувствами родственников, беспричинная травля и подозрительность с годами только усиливаются. Для того, чтобы вспыхнула вражда и преследование родных и близких достаточно только повода, и одержимый обрушивается на родственников с гневом и репрессиями…
Вот почему гнев Государя распространился и на всех имевших общение со стрельцами сводных Венценосных родственниц своих – Царевну Марфу Алексеевну (1652-1707), вторую Венценосную дочь Царя Алексея I Михайловича, и Царицу Евдокию Феодоровну (1669-1731), первую Державную супругу Государя Петра I Алексеевича.
Царицы против воли своей пострижены были в монахини; Царевна и Правительница Руси София Алексеевна скончалась в чине схимонахини с именем Сусанна и погребена была в Новодевичьем монастыре, Царевна Марфа Алексеевна, принявшая по настоянию Августейшего сводного брата своего Царя Петра I Алексеевича постриг с именем Маргарита, нашла последнее успокоение в Успенском женском монастыре Александровской слободы. Известно, что ее особенно почитала Императрица Анна I Иоанновна (1694-1740), часто бывавшая на могиле инокини. Еще в 1725 году будущая Государыня выпросит у своего дальнего родственника, генерал-майора и кавалера Императорского ордена Святого благоверного Великого Князя Александра Невского Семена Андреевича Салтыкова (1672-1742), будущего Андреевского кавалера, генерал-аншефа и генерал-адъютанта и Московского генерал-губернатора масло из лампады, горевшей перед гробницей Царевны Маргариты Алексеевны.
Сполна испила горечь изгнания и пережившая многих современников петровской эпохи Царица Евдокия Феодоровна, инокиня Елена. По воле Божией, Государыня освобождена была венценосным внуком своим Государем Императором Петром II Алексеевичем (1715-1730) из заточения, получив от юного Монарха незадолго до его преждевременной кончины, большое содержание и особый Двор. Относилась к ней с теплом, любовью и уважением до самой кончины, как к Царице, и Императрица Анна I Иоанновна.
Отмена русских обычаев.
Одержимый нечистым духом, во всем что Господь создал, воплощает рукотворно, оставляет в виде предания и традиций видит угрозу, пренебрегает ими, осмеивает, преследует последователей Божиих установлений и канонов, старается исказить или вовсе отменить их, вмешивается в уклад церковной жизни, обряды, Священные Таинства пытаясь силой, угрозами или иными способами непристойными исказить или отменить их вовсе.
Именно так, к несчастью, поступал Царь Петр I Алексеевич с челядью своих Державных сродников даже в скорбные минуты их земной жизни и в дни кончины.
Так, девятого (22) марта 1723 года Монарх застал в покоях умирающей Царевны Марии Алексеевны (1660-1723), шестой Венценосной дочери Царя Алексия I Михайловича, Державной сестры своей множество священников, которые, по заведенному исстари русскому обычаю исполнения последней воли умирающей, принесли Царевне яств, напитков и спрашивали: не нужно ли ей чего-нибудь, всего ли она имела вдоволь?
“Его Величество, - как пишет русский историк Василий Иванович Семевский (1848/1849-1916), - немедленно всех их выгнал вон и строго настрого наказал, чтобы впредь не повторялись подобные вещи”.
Еще ранее Государем учрежден был порядок погребения отпевания усопших, по которому завывания и причитания над умершими строжайше были запрещены в России. Случилось это 30 декабря 1715 (12 января 1716 года) при погребении Вдовствующей Царицы Марфы Матвеевны (1664-1715), второй Венценосной супруги Царя Феодора III Алексеевича (1660-1682), третьего Августейшего сына Царя Алексия I Михайловича и Царицы Марии Ильиничны, сводного старшего Державного брата Царя Петра I Алексеевича.
Причины столь сурового, недостойного Русского Монарха поведения Государя объяснить пытались многие исследователи его личности, хотя для любого священника становится очевидным причина этих поступков – духовная болезнь или одержимость нечистыми духами. Среди исследователей характера Царя Петра I Алексеевича был известный историк В. О. Ключевский, который писал о причинах душевного расстройства Государя так: “С детства плохо направленный нравственно и рано испорченный физически, невероятно грубый по воспитанию и образу жизни и безчеловечный по ужасным обстоятельствам молодости, он при этом был полон энергии, чуток и наблюдателен по природе. Этими природными качествами несколько сдерживались недостатки и пороки, навязанные ему средой и жизнью... Петр знал людей, но не умел, или не всегда хотел понимать их. Эти особенности его характера печально отразились на его семейных отношениях. Великий знаток и устроитель своего государства, Петр плохо знал один уголок его, свой собственный дом, свою семью, где он бывал гостем. Он не ужился с первой женой, имел причины жаловаться на вторую и совсем не поладил с сыном, не уберег его от враждебных веяний, что привело к гибели Царевича, подвергло опасности самое существование Династии”.
Жившие в семье Государя Петра I Алексеевича угодные Богу Державные сродники как могли сдерживали суровый нрав, приступы одержимости Царя. Что им это стоило и каких опасностей и унижений натерпелись они от Августейшего сродника можно только догадываться, поскольку ни один из них, оставаясь всю жизнь под зорким присмотром приставленных Царем доносчиков, не оставил письменных свидетельств своих земных мытарств, молитв и слез, пролитых в усмирение нрава Государя Петра I Алексеевича…
Влияние иноземцев.
Одержимый нечистыми духами страстно увлекается всеми нововведениями мира сего, в которых дух разрушения и соблазна обитает, вызывая острое желание к обновлению, разрушению старого, канонического порядка в быту, в привычных воззрениях на мир, освященный созданием Божиим.
При Царях Алексее I Михайловиче и Августейшем сыне его Царе Феодоре III Алексеевиче на Русь оказывало большое влияние, закованная в латинство Речь Посполита. В числе других главный воспитатель Царевича Алексея I Михайловича боярин Артамон Сергеевич Матвеев (1625-1682), глава Русской дипломатии, желая угодить Царю, ввел смелую новизну в Московский Государев Дворец, одев Цесаревича и его Августейшего брата в немецкие платья. В детской комнате Царевича Алексея уже были немецкие игрушки, карты, картинки. В библиотеке Царевича имелась грамматика, напечатанная в Литве. Известно, что Августейший родитель Государя Петра I Алексеевича очень милостив был к иностранцам, но в тоже время не подвергался их влиянию, и потому не проводил новых идей в общество. По словам В. О. Ключевского: “Царь Алексей и его сверстники не менее предков дорожили своей православной стариной; но некоторое время они были уверены, что можно щеголять в немецком кафтане, даже смотреть на иноземную потеху, “комедийное действо” и при этом сохранить в неприкосновенности те чувства и понятия, какие необходимы, чтобы с набожным страхом помышлять о возможности нарушить пост в Крещенский сочельник до звезды”.
Со временем Царь Алексей I Михайлович все более увлекался “полезными новшествами”. Пристрастившись к новыми веяниями, Государь во многом отступал от старозаветного порядка жизни, ездил в немецкой карете, брал с собою Царицу на охоту, водил ее и Августейших детей на иноземную потеху - “комедийные действа” с музыкой и танцами, поил допьяна вельмож на вечерних пирушках, в трубы трубил и органы играл. По словам В. О. Ключевского: “Царь Алексей много помог успеху преобразовательного движения. Своими часто безпорядочными и непоследовательными порывами к новому, и своим умением все сглаживать и улаживать он приручил пугливую русскую мысль к влияниям, шедшим с чужой стороны”. Надо признать, что Государь не порывал с родной патриархальной стариной. Однако и при нем Державные родственники Царствующего Дома воспитывались уже не только духовными лицами, но все более иностранцами.
Так, Августейшие дочери Царя Иоанна V Алексеевича (1682-1696) получали знания от немца Иоганна Остермана, учившего их языку и танцам. По словам историка Михаила Ивановича Семевского (1837-1892): “немцы были в ходу, немцы были в силе, немцы считались воспитателями Наследника престола... Но кроме немца, для полного развития дочерей, необходим был француз”. Он “танцу учил и показывал зачало и основание языка французского”.
Препятствовать произвольному проникновению в Россию ереси и вольностей была обязана Православная Церковь и ее Предстоятели. Как известно, строгие меры к протестантам и католикам употреблял Патриарх Филарет (1619-1633).
Истреблял у бояр немецкие органы, ливреи для слуг, картины и иконы западного образца Патриарх Никон (1605-1681). Подвергалось преследованию брадобритие, за употребление табака резали носы. Но в борьбе с чуждыми Православию мирскими удовольствиями и развлечениями Церковь, и ее Предстоятели все реже поддерживали Государи, подавая дурной пример пристрастий к разрушительным традициям, новшествам и увлечениям. Так, Царю Петру I Алексеевичу приписывали слова к боярам о брадобритии, отвечающие, по словам историка Ключевского, обычному тону его речи и образу мыслей: “Наши старики по невежеству думают, что без бороды не войдут в Царствие Небесное, хотя оно отверсто для всех честных людей, с бородами ли они или без бород, с париками или плешивые”.
Так, Государь часто путал понятия старорусских традиций и православных канонов с истинным суеверием, очевидно, по причине недостатка богословского воспитания и образования в духе Русских традиций.
Воспитание Царя.
Прискорбно, что не смотря на предостережения Архиереев Русской Православной Церкви, Царями, напротив усиливался вызов иностранцев на государственную службу.
В самом Дворце Самодержца постепенно завелись немецкая музыка, картины, часы, зеркала, кареты и другие Царские диковинки. Появились там же театр и придворная школа комедиантов. Многие не довольствовались только духовным образованием - стремились получить и светское. К таковым принадлежал и Царь Петр I Алексеевич, на которого уже с детства оказывалось немецкое влияние.
По свидетельству историка Ключевского: “Как только Петр стал помнить Себя, Он был окружен в своей детской иноземными вещами; все, во что Он играл, напоминало ему немца”. Так, со временем, над черным священством, категорически отвергавшем все языческое, иноземное и еретическое, сгущались грозовые тучи.
Восшествие на престол.
Значение Церкви и монашеских обителей, к примеру, Тихвинского Богородице-Успенского монастыря с восшествием на престол 27 апреля (10 мая) 1682 года Царя Петра I - единственного Августейшего сына Царя Алексея Михайловича от второго державного брака с Царицей Натальей Кирилловной, со временем утрачивается.
Внешнее, зачастую мнимое почитание остается, но страх Божий уже не тот, что был прежде в древней Руси. Начинается горькая летопись испытаний, утрат и редких послаблений монашествующим от Государей Всероссийских.
Пленение ума и помрачение сердца Государя Петра I Алексеевича вероятно свершилось в 25-летнем возрасте, во время долгого (1697-1698) странствования по странам Западной Европы (Голландия, Англия, Германия) в составе Великого посольства.
Путешествия за границу.
Отличительной чертой недугующего и томящегося нечистым духом является страсть к путешествиям, беспокойный поиск наслаждений, самоутверждение в приобретении навыков и способностей душе никак не помогающих, напротив отвлекающих от созерцания Бога в душе и в мире, и взращивающих лишь гордыню, самомнение и тщеславие. Общение с нечистым становится главной целью одержимого, в котором сила врага растет с каждым днем его пребывания в ложных умозаключениях, подпитываемых общением с еретиками и врагами Божими на земле. Так, внешне не заметные контакты с такими же болящими духом людьми, становятся необходимыми, навязчивыми, непреодолимыми в свое притягательности, в то время как Божий уклад в душе и мире искажается в глазах болящего, стремящегося всеми силами изменить этот порядок вещей с благим намерением усовершенствовать, упростить, сделать доступным, что есть лукавство, обман и зло и по форме и содержанию.
Царь Петр I Алексеевич первым из Дома Романовых отбыл за границу “не как любознательный и досужий путешественник, чтобы полюбоваться диковинами чужой культуры, а как рабочий, желавший спешно ознакомиться с недостававшими ему надобными мастерствами: он, - как пишет историк Ключевский, - искал на Западе техники, а не цивилизации”.
Не касаясь подробностей известного путешествия, направлю внимание читателя на некоторые наиболее важные события, произошедшие с молодым Царем вне пределов Российских.
Так, Государь Петр I Алексеевич, будучи в Англии в гостях у Короля Вильяма III (1650-1702), штатгальтера Нидерланд имел с Монархом двухчасовую беседу на церковные темы. Там же Государь беседовал с Наследной принцессой Анной Стюарт (1665-1714), будущей первой Королевой Великобритании. Пренебрежение к латинству при Дворе Монарха Англии нравятся русскому Монарху, и он называет Наследную принцессу “сущей дочерью нашей Церкви”.
Сохранилось много свидетельств о широком интересе Государя Петра I Алексеевича к церковной жизни Англии, официальной и сектантской. Так, Государь беседовал о церковных делах с Кентерберийским, Йоркским и с другими англиканскими «епископами». Первые даже назначили для Государя специальных богословов-консультантов. К ним присоединился и оплот английского масонства - Оксвордский университет, определивший для Царя Петра I Алексеевича своих консультантов. Однако главными опекунами были более влиятельные лица, в основном масоны.
Зарождение Синода.
Король Англии и штатгальтер Голландии Вильям III, Царствовавший в 1688-1702 гг., получивший Корону Англии и Шотландии, но воспитанный в левопротестантском духе, ссылаясь на пример родной ему Голландии и самой Англии, советовал Царю Петру I Алексеевичу “сделаться самому “главой религии”, чтоб располагать всей полнотой Монархической власти”.
Тогда Государь еще соблюдал большую осторожность, беседуя о вопросах церковных, отвечая, что этими делами ведает в России высшая церковная власть в лице Патриарха. Однако в 1698 году Царь заказал в Англии знатоку коллегиального управления и масону Фрэнсису Ли проект духовной Коллегии на случай ее введения в России.
В 1711 году Царь советовался по этому вопросу со знаменитым ученым и масоном Готфридом Вильгельмом Лейбниц (1646-1716). В архиве сохранился проект 9 коллегий, подготовленный по просьбе Государя.
Так, в Англии под воздействием слов еретиков и масонов – врагов Божиих на земле зарождался в уме Государя Всероссийского проект учреждения Синода – светского управления Русской Православной Церковью.
Потехи Царя в Англии.
Одним из главных желаний одержимого является страсть к развлечениям, азарту, проявлению беспричинной радости, буйства, чрезмерное насыщение души и тела наслаждениями, вредоносными и губительными для души. Так нечистый направляет духовно ослабевшую волю болящего к насилию над душей, к осквернению сердца, тела и ума всевозможными невоздержанными проявлениями греха.
Известно, что Государь посещал в Англии и Голландии всевозможные редкости и достопримечательности, фабрики, заводы, кунсткамеры, госпитали, воспитательные дома, военные и торговые суда. Царь посетил обсерваторию, принял у себя или посещал иноземцев, ездил к корабельным мастерам. Кроме того, бывал со товарищами в театре, заходил в костелы, призывал к себе женщину-великана, четырех аршин ростом, обедал у разных лиц и приезжал домой с сопровождавшими его будучи изрядно “веселы”.
Поработав четыре месяца в Голландии, Царь отправляется в Англию, где, как уже говорилось, русский Монарх радушно был встречен Королем, подарившим Государю свою лучшую яхту. В Лондоне Царь побывал в Королевском обществе наук, где видел всякие дивные вещи. Посетил он и Тауэр, который его привлек монетным двором и политической тюрьмой. Монарх единожды посетил Верхнюю палату английского парламента. Там Царь Петр I видел Короля на троне и всех вельмож Королевства на скамьях. Выслушав прения с помощью переводчика, Государь, как пишет историк Ключевский, - сказал своим русским спутникам: “Весело слушать, когда подданные открыто говорят своему Государю правду; вот чему надо учиться у англичан”.
Пробыв 15 месяцев за границей, Монарх истратил огромную сумму – два с половиной миллиона рублей (в ценах конца XIX века)! Но еще больше Государь оставил о себе память, ибо игривость досталась ему по наследству от Августейшего родителя, Царя Алексея I Михайловича, который, как известно добр был, любил пошутить, но остерегался быть шутом.
У Царя Петра I Алексеевича и его компании, пишет историк Ключевский, - “ было больше позыва к дурачеству, чем дурацкого творчества. Они хватали формы шутовства откуда ни попало, не щадя ни преданий старины, ни народного чувства, ни собственного достоинства”. Всюду молодой Царь и его спутники оставляли следы Московских обычаев, какие заставляли мыслящих людей недоумевать, неужели это и есть властные просветители своей страны. Такое впечатление вынес из бесед с Государем английский «епископ» Бернет, которого Царь Петр I поразил одинаково и своими способностями и недостатками, даже пороками, среди которых первыми были грубость и пьянство.
Английский ученый и «иерарх» отказывался понять неисповедимые Провидения, вручившего такому, по словам Ключевского,- “необузданному человеку безграничную власть над столь значительною частью света”.
Восстановление Монастырского Приказа.
Одержимый есть разрушитель всего вокруг себя, того что Богу угодно. Под благим предлогом усовершенствования духовно болящий не может насытиться своими действиями, не контролирует их, не дает Богу и коружающим отчет в своих действях, часто направленных на разрушение и гибель нравственных, духовных устоев, охраняющих мир от гибели.
Изменять и как будто менять к лучшему есть девиз духа мира сего, есть его проявление из века в век, по сути же это движение к гибельному разрушению и осквернению всего, что сотворил Господь, и что охранялось до времени Его волей.
В годы правления Царя Петра I Алексеевича утрачивают свое былое величие многие великие обители Руси, в том числе и Большой Богородице-Успенский монастырь града Тихвина, поскольку Государь считал монастырско-церковные владения просто “тунегиблимыми”, т. е. зря пропадающими для государства. Еще при жизни Патриарха Адриана, в открытом послании Государю выступавшего против присвоения государством земель церковных, все свои реформы по контролю над хозяйством монашеских вотчин Монарх провел через Приказ Большого Дворца. Последний управлял церковными имуществами с 1677 года.
После кончины 15 (28) октября 1700 года Патриарха Московского и всея Руси Адриана, Царь Петр I Алексеевич, издал 16 (29) декабря именной Указ: ”Патриаршему Приказу Разряду не быть” и сразу взял в свои руки управление всеми церковными вотчинами. Возрожден был Монастырский Приказ.
По счастью, Царица Небесная вновь заступилась за некоторые обители свои, в частности за Тихвинский монастырь и земли новгородские – Царь сделал исключение для Митрополита Новгородского Иова, которого Монарх почитал.
Церковные имущества Новгородской епархии не были отданы в управление Монастырскому Приказу.
Искоренение частной милостыни.
К несчастью, ко времени правления Царя Петра I Алексеевича в обществе, впитывающем, по воле Государя, западные нововведения, сложилось устойчивое мнение о некоторых неудобствах частной благотворительности.
Царь решительно вмешался и в эту веками сохранявшуюся традицию христианского милосердия, намереваясь по примеру просвещенной Европы, удалить с глаз долой нищенство в России.
По мнению Государя, частная благотворительность легко доступна злоупотреблению. Благотворительность по словам историка Ключевского, - “чиста в своем источнике, но легко поддается порче в своем течении. Здесь она против воли благотворителей и может разойтись с требованиями общественного блага и порядка. Петр Великий, усиливавшийся привести в производительное движение весь наличный запас рабочих сил своего народа, вооружил против праздного нищенства, питаемого частной милостыней”. Поэтому в 1705 году Государь указал рассылать по Москве подъячих с солдатам и приставами ловить бродячих нищих, и их наказывать: отбирать деньги, милостыни не подавать, а жертвующих арестовывать и подвергать штрафу.
По Указу Царя благотворители должны были доставлять свои подаяния в богадельни, существовавшие при церквах. Так Государь Петр I Алексеевич вооружился против частной милостыни во имя общественной благотворительности, как учреждения - системы богоугодных заведений.
По мнению Государя, общественная благотворительность имела свои преимущества, она разборчивей и действеннее по своим практическим результатам, оказывая нуждающимся более надежную помощь и давая им постоянный приют.
В Смутной время, в период голода и войн, древнерусский монастырь всегда был запасной житницей для нуждающихся, чаще всего независимой от государства, ибо “церковное богатство, как говорили пастыри нашей Церкви - нищих богатство”. Царь Петр I Алексеевич по примеру Королей Англии решился и здесь все взять под свой Державный контроль.
Сокращение монастырей.
Невыносимой для одержимого нечистым духом является молитва, не труд, не какое-либо действие иное в мире, а только молитва и совершение Священных Таинств над ним. Одержимый Государь, а таковых в истории известно не мало, вооружается на борьбу с обителями молитвы – монастырями более всего, нагружая их обитателей всевозможными неполезными для сердца и души обязанностями под различными предлогами, главный из которых – полезность государству, обществу или народу. Так враг вооружается против главного делания любого монаха и обители – молитвы, отнимая драгоценное на земле время для исправления нерадивого своего жития и спасения мира от развивающегося в нем греха. Ведь известно, что мир держится от пагубления молитвой, особенно молитвой иноков и инокинь.
О том, как относился Царь Петр I к монастырям красноречиво свидетельствовал Указ, изданный в декабре 1701 года.
В изложении историков звучит он так: “Монастыри монахам и монахиням давать определенное число денег и хлеба в общежительство их, а вотчинам им и никаким угодьям не владеть, не ради разорения монастырей, но лучшаго ради исполнения монашеского обещания, потому, что древние монахи сами себе трудолюбивыми своими руками промышляли и общежительно жили, и многих нищих от своих рук питали; нынешние же монахи не только нищих не питают от трудов своих, но сами чужие труды поедают...По этим причинам великий государь указал давать поровну, как начальным, так и подначальным монахам, по 10 рублей денег, по 10 четвертей хлеба и дров сколько им надобно; а собирать с вотчин их всякие доходы в Монастырский приказ. Слуг и служебников в монастырях оставить самое малое число, без которых обойтись нельзя. Что останется хлеба и денег от раздачи монахам, из этого остатка давать на пропитание нищих в богадельни и бедные монастыри, у которых нет вотчин”.
Так, при Царе Петре I Алексеевиче, старавшемся силы всех использовать для служения государству, переживавшему трудное время, меры по сокращению монастырей усилились и иным способом. В монастырских штатах по Указу Царя Петра I число монашествующих было сильно ограничено и пострижение допущено лишь на убыльные (вакантные) места, и не иначе как после трехлетнего искуса.
Мужчин было дозволено постригать в монахи не ранее 30 лет, а женщин и того более – 50-60 лет. Были и другие ограничения.
Новые монастыри дозволялось строить только с разрешения Синода и самого Государя. Малые монастыри, как и ранее, было велено сводить вместе, а церкви их обращать в приходские храмы. Многие монастыри упразднились сами, из-за недостатка средств после отобрания их имений в ведомство Монастырского Приказа.
Для улучшения же внутренней жизни монастырей при Царе Петре I Алексеевича отдавались распоряжения о закрытии для монашествующих свободного выход из обителей, об уничтожении их странствований и прикреплении к месту. О ведении в монастырях строго общежития с лишением всех монашествующих прав части собственности и права делать завещания; все, что оставалось после их смерти, должно было поступать в пользу монастырей, а имущество умерших церковных властей – в Синод.
Высочайший Указ о монашествующих.
В 1724 году вышел обширный Высочайший Указ Императора Всероссийского, под названием “Объявление” о монашестве, в котором подробно был выяснен взгляд Государя на монашество и желание сделать этот чин полезным для общества.
Простых, неученых монахов предлагалось занять в монастырях земледелием и разными ремеслами, а монахинь рукоделиями; других, избранных монахов, готовить к высшим церковным должностям посредством ученых занятий, для чего завести устроение при обителях школы и ученые братства. Кроме того, монастыри должны были иметь богадельни, больницы и воспитательные дома для младенцев.
Со времени Царя Петра I в монастыри постоянно посылались больные и раненные воинские чины, даже с семействами селившиеся в примонастырских слободах, и сумасшедшие преступники. Настоятели обителей обязаны были давать присягу не держать в монастырях затворников и “ханжей” и не “распложать суеверий”. На места настоятелей положено было назначать только людей известных правительству, черпая их преимущественно из Свято-Троицкого Александро-Невского монастыря в Царствующем граде Санкт-Петербурге.
Отнятие монастырских земель.
Одержимый Монарх всегда покушается на церковную власть, как власть от Бога и на собственной этой власти – имущество Церкви, земли, принадлежащие Богу и переданные Ему жертвователям посредством завещания Церкви: отдельным обителям и приходам. Болящий духовно видит в этом несправедливость и под любыми благовидными предлогами отнимает жертву на помин души, жертву церковную, нарушая тем самым Божии каноны и устроение обителей, разоряя тем самым места молитвы и покровительства Божией Матери.
Так, по Высочайшему Указу Царя Петра I Алексеевича новый хозяин церковных земель – государство – роздал и разбросал ряд вотчин целиком в поместье служивым людям, городам и Государеву ведомству. Церковное землевладение чувствительно сократилось в своем объеме уже безвозвратно, навсегда: 6407 жилых дворов ушли из ведомства Церкви!
Однако казенное хозяйство оказалось убыточным, ибо то, что принадлежит Богу, никому другому принадлежать не может. Гордым же и свободным распорядителям Божия имущества надо было бы остеречься кары Небесной. Так и случилось – 16 (29) октября 1720 года Монастырский Приказ был закрыт, а монастырские вотчины, взятые от монастырей, были возвращены в прежние монастыри, кроме розданных в вечное владение отдельным лицам, среди которых были даже иноверцы.
Ведать землями было поручено местным архимандритам и игуменам.
При Царе Петре I Алексеевиче уменьшилось и то малое благосостояние, каким духовенство пользовалось прежде. Так по случаю Великой Северной войны с Королевством Швеция сокращена была на половину Царская руга (от греч. rhoga - плата) – денежная дотация, выделяемая государственной властью, на содержание монастырей и храмов.
Те немногие доходные статьи духовенства – мельницы, рыбные ловли, пчельники, бани, наемны помещения при домах объявлены были оброчными статьями государственной казны. При этом, получая, как и все в государстве жалование согласно чину, Государь Петр I Алексеевич говорил, как пишет историк Ключевский: “Эти деньги мои собственные; Я их заслужил и могу употреблять как хочу; но с государственными доходами надо поступать осторожно: в них я должен дать отчет Богу”.
Запреты церковные и благочестивые Указы.
В 1722 году причтам, под предлогом борьбы с суевериями, запрещены были Царем Петром I Алексеевичем праздничные славления по приходам, кроме Рождественского, и хождение с иконами к прихожанам!
Далее последовали распоряжения уже другого Государя Петра I Алексеевича, вдруг вспомнившего своего благочестивого Августейшего родителя, и его заботы о духовном облике верноподданных.
Как пишет историк Сергей Михайлович Соловьев (1820-1879): “Алексей Михайлович считал своей обязанностью заботиться о душевном спасении подданных; Он требовал от воевод, чтоб они в походах силою заставляли людей исповедоваться; понятно, что Он должен был требовать этого от мирных граждан. В 1669 году было разослано по Приказам повеление: дьякам, подьячим и детям боярским и всякого чина людям говеть на Страстной неделе. В следующем году Указ: списки людей не говеющих присылать в Монастырский Приказ, и таким ослушникам Указ будет с опалою, без всякой пощады. В том же году приказано в Филиппов пост всем поститься и в церковь ходить каждый день. Еще в начале Царствования издан был Указ: в воскресный день и господские праздники не работать никому, в субботу прекращать работы, как заблаговестят к вечери. Не работать; - но что же делать?” – продолжает без тени иронии Соловьев.
“Правительство, которое брало на себя родительские обязанности в отношении к поданным – детям, запретило целый ряд увеселений и повсеместных суеверных обычаев... Если не послушаются, бить батогами; домры, струны, гудки, гули и хари искать и жечь...” И угрозы были не на бумаге – в 1669 году Великий Государь указал стольника Князя Григория Оболенского послать за то, что у него: “в воскресенье на дворе его люди и крестьяне работали черную работу, да он же, Князь Григорий, говорил скверные слова...”
Помня об Августейшем родителе своем и творя иногда волю Божию, Царь Петр I Алексеевич и в свое Царствование вменял в обязанность Правительствующему Синоду заботиться о чистоте вере и обрядов. Так, последовали Указы Синода о запрещении в воскресные и праздничные дни до окончании Божественной Литургии какой-либо торговли.
Указом Императора Петра I установлено было, чтоб в воскресные и праздничные дни все ходили в храм Божий благоговейно слушать слово Божие. Исключение делалось только для больных. Не посещавшим Богослужения грозила опасность быть записанными в двойной оклад подобно раскольникам. С нарушителей благочиния взымали штраф при выходе их из церкви, для чего были повешены штрафные ящики. Раскол подал повод к тому, чтобы не только всем наказать каждый год исповедоваться и приобщаться Святых Таин, но и поставить священникам в обязанность вести метрические и исповедные книги!
Однако при Государе Петре I появились и новые сборы на школы, богадельни, на полковое духовенство, сбор со священников драгунских лошадей, а с церковников по рублю в год за освобождение от личной военной службы.
Взымались по Указу Царя повинности пожарная, караульная и другие. В целях улучшения средств духовенства по велению Государя Петра I принимались меры к более равномерному распределению приходов и сокращению числа церквей и причтов.
16 (27) февраля 1723 года Монарх успел утвердить Указ, в силу которого приказано было объявить Архиереям и прочим духовным властям, дабы они в церквах во время служения никаких челобитен не принимали, “кроме государственных великих и коснения не терпящих дел”, но упражнялись бы тогда в богомыслии и в молитвах, и давался бы тем людям образ благоговейного в церквах стояния (Из книги М. И. Семевского “Царица Прасковья”).
Окончание следует.
Александр Рожинцев.
11 июня 2008 года.
Святой град Тихвин.
