ЧТО ТАКОЕ РУССКИЙ КОММУНИЗМ?
Добавлено: Пн окт 09, 2006 1:16 pmРусский коммунизм – своеобразный синтез идей социализма и русского национального духа - существует уже около века, но только сегодня, благодаря усилиям теоретиков и идеологов КПРФ и левопатриотической оппозиции, он обрел черты более или менее стройной концепции. Можно выделить несколько основных черт этой концепции.
Первая состоит в утверждении, что существует особый, неевропейский русский путь к коммунистической ассоциации будущего.
Коммунизм – бесклассовое общество, где будет отсутствовать эксплуатация человека человеком, с этой точки зрения остается конечным пунктом развития всех народов, всей человеческой цивилизации. Но каждый народ идет к нему своим путем. «Оценивая общие закономерности развития человечества на пороге третьего тысячелетия, КПРФ исходит из того, что каждый народ и каждая страна будут реализовывать их с учетом своих особенностей и своего исторического опыта» - сказано в программе КПРФ. Западные народы идут к нему через рост своего материального базиса, медленно, но верно подготавливающий соответствующий политический переворот и поэтому они вынуждены испить до конца чашу капиталистического развития. Капитализм на Западе особенно прочен и долговечен (и одна из причин этого – исторически сложившаяся ментальность западных народов, органичность для них меркантильно-буржуазных ценностей). Отличие же русского пути от пути других цивилизаций, и, прежде всего, стран Запада обусловлено комплементарностью коммунистическому идеалу основных интенций национальной культуры русского народа. «Можно смело утверждать, что в своей сущности "русская идея" есть идея глубоко социалистическая» - говорится в той же программе Компартии РФ. Речь идет о таких присущих русскому народу ценностях, как всечеловечность, обостренная «этичность», чувствование несправедливости и стремление с ней бороться, соборность и других, которые подробно описаны русской философской, в том числе и идеалистической традицией (Н. Бердяев, И. Ильин, Г. Федотов и т.д.) и которые ярко проявлялись на всех этапах исторической эволюции русского народа – от православно-монархического до социалистического, советского и во всех сферах русской культуры – от религии (русское Православие) до искусства (классическая русская литература).
Итак, согласно доктрине русского коммунизма, русскому народу путь к коммунизму облегчен потому, что русские – по природе своей стихийные коммунисты, идеал социальной справедливости вписан в их национальную сущность и точно также национальная сущность русских протестует против меркантильно-буржуазного мировоззрения. Поэтому капитализм в России всегда – в начале ХХ века, и в наши дни – слаб, уродлив, нежизнеспособен. Россия была и всегда останется «слабым звеном» в мировой капиталистической системе, лучшие свои качества и наибольшую эффективность социальной деятельности русский народ демонстрирует лишь на пути общинных форм социальности – от крестьянского «мира» до советского социализма. И этим вызван тот факт, что Россия раньше всех народов мира начала движение к коммунизму через государственный социализм.
Еще одна черта русского коммунизма, вытекающая из первой, его особенности – тактический союз русского коммунизма с «правыми» консерваторами, патриотами России. Программа КПРФ провозглашает необходимость «уважения к православию и другим традиционным религиям народов России; сотрудничества с различными культурными, политическими, общественными, конфессиональными движениями, партиями и организациями, отражающими многонациональную специфику России и озабоченными ростом благосостояния ее народов, могущества и влияния в мире». Это тоже объяснимо. Ведь и правые, религиозные патриоты России также высоко ценят специфику русского национального типа и призывают охранять и культивировать такие его элементы, как та же соборность, этичность, чувство справедливости. Разумеется, русские коммунисты и русские консерваторы по-разному смотрят на историю человечества и на миссию в ней России и русского народа. Так, если для коммуниста «конец истории» - бесклассовая глобальная цивилизация, то для консерватора история завершается Страшным судом, для коммуниста особенности русского национального характера предопределяют прорыв России к коммунизму, для консерватора предназначение России – нести миру свет Православия и высшие нравственные ценности. Однако налицо и общие задачи, прежде всего – противостояние устремлениям глобального капитализма разрушить русский национальный тип, призывы к построению нашей цивилизации на основе мировоззренческих принципов русской национальной ментальности.
И, наконец, русский коммунизм – естественный союзник всех антизападных, антиимпериалистических движений в странах Третьего мира, поскольку у них также общий враг – западный, в наши дни прежде всего северо-американский империализм.
Критики доктрины русского коммунизма обычно упрекают ее современных теоретиков – Г.А. Зюганова и других в отступлении от марксизма и в дрейфе в сторону идеологии национализма. В частности, по их мысли, марксизм настаивает на детерминанте экономического базиса, так что основной тезис русского коммунизма – об особом пути к коммунизму русского народа предстает в глазах его оппонентов как отказ от исторического материализма. Вытекающие же из него тезисы о специфике русского культурного типа и необходимости спасти его как основу социалистического ренессанса рассматриваются «антизюгановскими коммунистами» как измена пролетарскому интернационализму, провозглашающему равенство всех наций и народов. Наконец, призывы русских коммунистов к сотрудничеству с некоммунистическими русскими патриотами и к признанию положительной роли Православия в русской культуре вообще порождают почву для широкого спектра обвинений - в «мелкобуржуазности», в «мракобесии» и т.д.
Однако нельзя не заметить, что эти обвинения весьма легковесны. Критики русского коммунизма просто не желают увидеть внутренней логики этой концепции и поэтому отдельные ее частные выводы принимают за «подрыв принципиальных основ». Не надо даже быть русским коммунистом (каковым автор этих строк, кстати, и не является), а достаточно обычной логики, чтобы снять эти обвинения.
Прежде всего, создатели исторического материализма К. Маркс и Ф. Энгельс усиленно подчеркивали, особенно, в поздний период своей деятельности, что нельзя сводить марксизм к примитивному экономическому детерминизму. На самом деле экономика определяет надстроечные процессы лишь в конечном счете, а в реальности имеет место диалектика базиса и надстройки, их взаимовлияние. Иначе нельзя было бы объяснить, например: почему философия Канта и Гегеля, наиболее глубоко развившая идеи Просвещения, то есть идеи сугубо модернистские, буржуазные, появились не в передовой капиталистической Англии, а в полуфеодальной Германии? Очевидно здесь сыграли свою роль особенности «духовной надстройки» немецкого общества… Точно также социалистическую революцию в России с ее слабым капитализмом, несравнимым с передовым капитализмом Англии и США, невозможно объяснить с позиций экономического детерминизма…
Далее, пролетарский интернационализм провозглашает именно равенство прав трудящихся всех наций и народов и ничего более. С этим положением вполне логически согласуется положение о том, что различные народы могут иметь различные культурные особенности – в быту, в мировоззрении и т.д. Утверждать обратное – все равно, что говорить, что тезис о политическом равенстве всех людей означает, что все люди имеют одинаковый цвет волос, одинаковый пол, одинаковые способности и т.д.
Наконец, признание определенной положительной роли религии также вовсе не влечет за собой перехода на «иную сторону» для русских коммунистов. Ведь речь идет не об отказе от атеизма, а лишь о признании религии как части национальной культуры (а собственно, иначе атеист и не может воспринимать религию) и о стремлении вступить в диалог с верующими соотечественниками и найти точки соприкосновения, которые, безусловно, имеются и у атеистического, и у верующего патриота России.
Осталось лишь добавить, что русский коммунизм есть не конъюнктурная выдумка Зюганова сотоварищи, как это пытаются представить как буржуазные СМИ, так и издания маргинальных «неокоммунистических организаций». Современный русский коммунизм опирается на идеи красного патриотизма, возникшие в РСФСР с первых лет гражданской войны, когда совпали защита социализма Ии защита России от внешнего агрессора, на концептуальные разработки Ленина и Сталина. Ведь еще Ленин в 1922 году, анализируя опыт Октябрьской революции, и отвечая на нападки меньшевиков, провозгласил наличие особого неевропейского пути к социализму. «.. им (меньшевикам-европоцентристам – Р.В.) совершенно чужда всякая мысль о том … что Россия, стоящая на границе стран цивилизованных и .. стран внеевропейских .. потому могла и должна была явить некоторые своеобразия … отличающие ее революцию от всех предыдущих западноевропейских стран и вносящие некоторые частичные новшества при переходе к странам восточным» - писал Ленин. Отличие русского пути от западного состоит, по Ленину, в том, что на Западе сами капиталисты создали индустриальную базу, которая станет основой для будущей социалистической революции, тогда как на Востоке такая база может быть создана лишь пришедшими к власти трудящимися – пролетариями и беднейшим крестьянством. То есть на Западе социализм будет, так сказать, «базисным», на Востоке - «надстроечным». «Если для создания социализма нужен определенный уровень культуры (здесь имеется в виду под «культурой» прежде всего материальный базис социализма, т.е. индустрия, а также всеобщая образованность и развитие науки – Р.В.)… то почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путем предпосылок для этого уровня, а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя двинуться догонять другие (т.е. западноевропейские – Р.В.) народы» - заявляет Ленин.
Все это вполне согласуется и с ленинской теорией империализма. Сосредоточив в своих руках большую часть мировых ресурсов, поработив слаборазвитые страны, западный капитализм не дает и никогда не даст индустриально развиться всем остальным регионам мира. Западной буржуазии не нужен «второй Запад», поэтому она подавляет даже ростки самостоятельного капиталистического прогресса в своих «сырьевых придатках». Индустриализация, модернизация, культурная революция – все эти необходимые для социализма мероприятия, которые на Западе осуществила буржуазия, в незападных странах смогут осуществить лишь трудящиеся, сбросившие колониалистское западное иго, ибо неевропейская буржуазия слаба, несамостоятельна, зависима от западного империализма.
Ленин же первым пошел на союз с русскими патриотами, признавшими революцию как спасение России от губительного западного влияния (прежде всего, имеются в виду «сменовеховцы»). Наконец, Сталин высказал тезис об особой роли русского народа в советской семье народов, возвратил в идеологический пантеон славные имена русской истории – от Невского до Кутузова и пошел на диалог с Православной церковью. Именно эту линию, идущую от Ленина и Сталина, только еще больше фундированную теоретически в тех аспектах, которые в ленинизме и, особенно, в сталинизме возникали в ходе практической работы, и развивают Зюганов и его соратники.
Первая состоит в утверждении, что существует особый, неевропейский русский путь к коммунистической ассоциации будущего.
Коммунизм – бесклассовое общество, где будет отсутствовать эксплуатация человека человеком, с этой точки зрения остается конечным пунктом развития всех народов, всей человеческой цивилизации. Но каждый народ идет к нему своим путем. «Оценивая общие закономерности развития человечества на пороге третьего тысячелетия, КПРФ исходит из того, что каждый народ и каждая страна будут реализовывать их с учетом своих особенностей и своего исторического опыта» - сказано в программе КПРФ. Западные народы идут к нему через рост своего материального базиса, медленно, но верно подготавливающий соответствующий политический переворот и поэтому они вынуждены испить до конца чашу капиталистического развития. Капитализм на Западе особенно прочен и долговечен (и одна из причин этого – исторически сложившаяся ментальность западных народов, органичность для них меркантильно-буржуазных ценностей). Отличие же русского пути от пути других цивилизаций, и, прежде всего, стран Запада обусловлено комплементарностью коммунистическому идеалу основных интенций национальной культуры русского народа. «Можно смело утверждать, что в своей сущности "русская идея" есть идея глубоко социалистическая» - говорится в той же программе Компартии РФ. Речь идет о таких присущих русскому народу ценностях, как всечеловечность, обостренная «этичность», чувствование несправедливости и стремление с ней бороться, соборность и других, которые подробно описаны русской философской, в том числе и идеалистической традицией (Н. Бердяев, И. Ильин, Г. Федотов и т.д.) и которые ярко проявлялись на всех этапах исторической эволюции русского народа – от православно-монархического до социалистического, советского и во всех сферах русской культуры – от религии (русское Православие) до искусства (классическая русская литература).
Итак, согласно доктрине русского коммунизма, русскому народу путь к коммунизму облегчен потому, что русские – по природе своей стихийные коммунисты, идеал социальной справедливости вписан в их национальную сущность и точно также национальная сущность русских протестует против меркантильно-буржуазного мировоззрения. Поэтому капитализм в России всегда – в начале ХХ века, и в наши дни – слаб, уродлив, нежизнеспособен. Россия была и всегда останется «слабым звеном» в мировой капиталистической системе, лучшие свои качества и наибольшую эффективность социальной деятельности русский народ демонстрирует лишь на пути общинных форм социальности – от крестьянского «мира» до советского социализма. И этим вызван тот факт, что Россия раньше всех народов мира начала движение к коммунизму через государственный социализм.
Еще одна черта русского коммунизма, вытекающая из первой, его особенности – тактический союз русского коммунизма с «правыми» консерваторами, патриотами России. Программа КПРФ провозглашает необходимость «уважения к православию и другим традиционным религиям народов России; сотрудничества с различными культурными, политическими, общественными, конфессиональными движениями, партиями и организациями, отражающими многонациональную специфику России и озабоченными ростом благосостояния ее народов, могущества и влияния в мире». Это тоже объяснимо. Ведь и правые, религиозные патриоты России также высоко ценят специфику русского национального типа и призывают охранять и культивировать такие его элементы, как та же соборность, этичность, чувство справедливости. Разумеется, русские коммунисты и русские консерваторы по-разному смотрят на историю человечества и на миссию в ней России и русского народа. Так, если для коммуниста «конец истории» - бесклассовая глобальная цивилизация, то для консерватора история завершается Страшным судом, для коммуниста особенности русского национального характера предопределяют прорыв России к коммунизму, для консерватора предназначение России – нести миру свет Православия и высшие нравственные ценности. Однако налицо и общие задачи, прежде всего – противостояние устремлениям глобального капитализма разрушить русский национальный тип, призывы к построению нашей цивилизации на основе мировоззренческих принципов русской национальной ментальности.
И, наконец, русский коммунизм – естественный союзник всех антизападных, антиимпериалистических движений в странах Третьего мира, поскольку у них также общий враг – западный, в наши дни прежде всего северо-американский империализм.
Критики доктрины русского коммунизма обычно упрекают ее современных теоретиков – Г.А. Зюганова и других в отступлении от марксизма и в дрейфе в сторону идеологии национализма. В частности, по их мысли, марксизм настаивает на детерминанте экономического базиса, так что основной тезис русского коммунизма – об особом пути к коммунизму русского народа предстает в глазах его оппонентов как отказ от исторического материализма. Вытекающие же из него тезисы о специфике русского культурного типа и необходимости спасти его как основу социалистического ренессанса рассматриваются «антизюгановскими коммунистами» как измена пролетарскому интернационализму, провозглашающему равенство всех наций и народов. Наконец, призывы русских коммунистов к сотрудничеству с некоммунистическими русскими патриотами и к признанию положительной роли Православия в русской культуре вообще порождают почву для широкого спектра обвинений - в «мелкобуржуазности», в «мракобесии» и т.д.
Однако нельзя не заметить, что эти обвинения весьма легковесны. Критики русского коммунизма просто не желают увидеть внутренней логики этой концепции и поэтому отдельные ее частные выводы принимают за «подрыв принципиальных основ». Не надо даже быть русским коммунистом (каковым автор этих строк, кстати, и не является), а достаточно обычной логики, чтобы снять эти обвинения.
Прежде всего, создатели исторического материализма К. Маркс и Ф. Энгельс усиленно подчеркивали, особенно, в поздний период своей деятельности, что нельзя сводить марксизм к примитивному экономическому детерминизму. На самом деле экономика определяет надстроечные процессы лишь в конечном счете, а в реальности имеет место диалектика базиса и надстройки, их взаимовлияние. Иначе нельзя было бы объяснить, например: почему философия Канта и Гегеля, наиболее глубоко развившая идеи Просвещения, то есть идеи сугубо модернистские, буржуазные, появились не в передовой капиталистической Англии, а в полуфеодальной Германии? Очевидно здесь сыграли свою роль особенности «духовной надстройки» немецкого общества… Точно также социалистическую революцию в России с ее слабым капитализмом, несравнимым с передовым капитализмом Англии и США, невозможно объяснить с позиций экономического детерминизма…
Далее, пролетарский интернационализм провозглашает именно равенство прав трудящихся всех наций и народов и ничего более. С этим положением вполне логически согласуется положение о том, что различные народы могут иметь различные культурные особенности – в быту, в мировоззрении и т.д. Утверждать обратное – все равно, что говорить, что тезис о политическом равенстве всех людей означает, что все люди имеют одинаковый цвет волос, одинаковый пол, одинаковые способности и т.д.
Наконец, признание определенной положительной роли религии также вовсе не влечет за собой перехода на «иную сторону» для русских коммунистов. Ведь речь идет не об отказе от атеизма, а лишь о признании религии как части национальной культуры (а собственно, иначе атеист и не может воспринимать религию) и о стремлении вступить в диалог с верующими соотечественниками и найти точки соприкосновения, которые, безусловно, имеются и у атеистического, и у верующего патриота России.
Осталось лишь добавить, что русский коммунизм есть не конъюнктурная выдумка Зюганова сотоварищи, как это пытаются представить как буржуазные СМИ, так и издания маргинальных «неокоммунистических организаций». Современный русский коммунизм опирается на идеи красного патриотизма, возникшие в РСФСР с первых лет гражданской войны, когда совпали защита социализма Ии защита России от внешнего агрессора, на концептуальные разработки Ленина и Сталина. Ведь еще Ленин в 1922 году, анализируя опыт Октябрьской революции, и отвечая на нападки меньшевиков, провозгласил наличие особого неевропейского пути к социализму. «.. им (меньшевикам-европоцентристам – Р.В.) совершенно чужда всякая мысль о том … что Россия, стоящая на границе стран цивилизованных и .. стран внеевропейских .. потому могла и должна была явить некоторые своеобразия … отличающие ее революцию от всех предыдущих западноевропейских стран и вносящие некоторые частичные новшества при переходе к странам восточным» - писал Ленин. Отличие русского пути от западного состоит, по Ленину, в том, что на Западе сами капиталисты создали индустриальную базу, которая станет основой для будущей социалистической революции, тогда как на Востоке такая база может быть создана лишь пришедшими к власти трудящимися – пролетариями и беднейшим крестьянством. То есть на Западе социализм будет, так сказать, «базисным», на Востоке - «надстроечным». «Если для создания социализма нужен определенный уровень культуры (здесь имеется в виду под «культурой» прежде всего материальный базис социализма, т.е. индустрия, а также всеобщая образованность и развитие науки – Р.В.)… то почему нам нельзя начать сначала с завоевания революционным путем предпосылок для этого уровня, а потом уже, на основе рабоче-крестьянской власти и советского строя двинуться догонять другие (т.е. западноевропейские – Р.В.) народы» - заявляет Ленин.
Все это вполне согласуется и с ленинской теорией империализма. Сосредоточив в своих руках большую часть мировых ресурсов, поработив слаборазвитые страны, западный капитализм не дает и никогда не даст индустриально развиться всем остальным регионам мира. Западной буржуазии не нужен «второй Запад», поэтому она подавляет даже ростки самостоятельного капиталистического прогресса в своих «сырьевых придатках». Индустриализация, модернизация, культурная революция – все эти необходимые для социализма мероприятия, которые на Западе осуществила буржуазия, в незападных странах смогут осуществить лишь трудящиеся, сбросившие колониалистское западное иго, ибо неевропейская буржуазия слаба, несамостоятельна, зависима от западного империализма.
Ленин же первым пошел на союз с русскими патриотами, признавшими революцию как спасение России от губительного западного влияния (прежде всего, имеются в виду «сменовеховцы»). Наконец, Сталин высказал тезис об особой роли русского народа в советской семье народов, возвратил в идеологический пантеон славные имена русской истории – от Невского до Кутузова и пошел на диалог с Православной церковью. Именно эту линию, идущую от Ленина и Сталина, только еще больше фундированную теоретически в тех аспектах, которые в ленинизме и, особенно, в сталинизме возникали в ходе практической работы, и развивают Зюганов и его соратники.