О судьбе Александра Сысоева
ИНФОРМАЦИОННОЕ СООБЩЕНИЕ
О состоянии дел у Сысоева Александра Александровича, 1961 года рождения, пребывающего в Областной психиатрической больнице № 1 Тверской области
Адрес больницы: 170546, Тверская область, Калининский район, п. Бурашево.
Главный врач: Иванов Олег Петрович, тел. 37-03-02.
Лечащий врач: Федорова Анжелика Александровна.
Александр Сысоев содержится в 11 мужском отделении для принудительного лечения специализированного типа указанной больницы.
13 марта 2008 года в четверг, соратниками Олеринским Андреем Александровичем и Юштой Игорем Анатольевичем был совершен выезд в ОПБ № 1 Тверской области по месту пребывания Сысоева А.А.
Выезд совершался из города Обнинска Калужской области.
Начало выезда – около 3-30 часов местного времени.
Завершение выезда – около 20-00 часов местного времени.
Время прибытия в ОПБ № 1 Тверской области – около 11-00 часов местного времени.
Поездка носила информационно-ознакомительный характер с целью получения информации об условиях содержания А.Сысоева, возможностях и условиях организации нашей встречи с ним.
Ранее в ходе самостоятельного приезда для целей навестить Александра Сысоева в больнице, Андрею Олеринскому было отказано во встрече с ним.
По прибытии на территорию больницы после звонка в запертую входную дверь в здание мы были допущены во вспомогательное помещение¸ находящееся сразу за входными дверями в здание 11 отделения больницы.
После этого вышедшая сотрудница больницы, женщина молодого возраста, представившаяся Ольгой Геннадьевной сообщила, что от нас может быть принята передача по утвержденному главным врачом больницы списку разрешенных продуктов. Вопрос о встрече с А.Сысоевым решается только по разрешению лечащего врача.
В ходе приема передачи была совершена запись передаваемых продуктов в соответствующий журнал. Одновременно было отказано в приеме двух наименований продуктов, пригодных для употребления в пищу во время Великого Поста:
1) фруктового джема по мотивам нахождения его в стеклянной банке;
2) меда, находящегося в пластиковой упаковке, по мотивам возможного несоответствия меда санитарно-гигиеническим нормам.
Тем самым можно с весьма высокой болей вероятности предполагать факты оскорбления религиозных чувств А.Сысоева со стороны персонала ОПБ №1 Тверской области.
Вопрос о встрече с А.Сысоевым был передан лечащему врачу Федоровой А.А.. Во встрече нам было отказано. Одновременно лечащим врачом было сообщено, что у А.Сысоева имеются некоторые проблемы с сердцем.
После отказа во встрече нами был совершен выход для беседы к главному врачу ОПБ № 1 Иванову О.П.
Беседа с Ивановым касалась как непосредственно условий содержания А.Сысоева, так и вопросов перспектив его дальнейшего пребывания в ОПБ № 1.
Первый вопрос, заданный нам главным врачом, после того, как мы пояснили, что пришли для беседы по вопросу условий содержания А.Сысоева, был о том, в каком отделении этот больной содержится. Полагаем, что с учетом особенностей личности А.Сысоева и общественного резонанса в отношении его пребывания главный врач не мог не знать этого обстоятельства. Следовательно, вопрос главного врача демонстрирует его неискренность и возможную лживость во взаимоотношениях с посетителями в нашем лице и любыми иными лицами по вопросу условий содержания А.Сысоева, что в дальнейшем нашло свое подтверждение.
.
В ходе беседы с главным врачом нам от него была сообщена следующая информация.
1. «У нас режим легче», чем в Санкт-Петербурге. Т.е. существуют 4 режима содержания: интенсивное наблюдение (в Санкт-Петербурге), специализированный (по месту содержания А.Сысоева в ОПБ №1 Тверской области), обычный, облегченный. В настоящее время официально режим содержания А.Сысоева является более легким, чем по месту пребывания в Санкт-Петербурге.
2. Против свидания принципиальных возражений нет, разрешение на свидание нам будет дано. Также можно проводить свидание А.Сысоева с иными лицами, не являющимися опекунами или прямыми близкими родственниками. Встречи должны проводиться в присутствии медперсонала.
3. На наш вопрос о возможности и условиях прогулок (что было разрешено А.Сысоеву в Санкт-Петербурге и запрещалось в ОПБ №1 Тверской области) главный врач Иванов О.П. от конкретного ответа уклонился.
4. Допускается при отсутствия медицинский противопоказаний передача непищевых продуктов (ноутбук, канцтовары, литература и т.п.). Конкретный объем и состав передач должен решаться по согласования с лечащим врачом.
5. Существуют два варианта дальнейшего пребывания А.Сысоева:
1) возвращение в Санкт-Петербург на режим интенсивного наблюдения;
2) комиссионное направление на суд для решения вопроса о его дальнейшей судьбе, включая возможность освобождения и направления домой, если больной «осознает» … . Что должен «осознать» «больной» осталось открытым и не озвученным…
Официальный медицинский диагноз А.Сысоева главным врачом озвучен не был.
По информации, полученной соратниками от его супруги Екатерины, А.Сысоеву поставили диагноз в виде некой разновидности шизофрении.
Необходимо отметить, что диагноз «вялотекущая шизофрения» был весьма распространен при совецкой власти для не правового преследования диссидентов в целях избегания публичной огласки фактов глубочайшей преступности коммунистического режима в рамках официальных судебных процессов.
С учетом того обстоятельства, что диагноз шизофрения может иметь значительное количество разновидностей (что известно любому врачу-психиатру), то и в отношении А.Сысоева также с высокой долей вероятности можно предположить постановку такого диагноза именно в целях сокрытия обстоятельств и мотивов его действий от публичной огласки.
По результатам нашего разговора главный врач пригласил для приватной беседы лечащего врача и попросил нас подождать ее окончания.
После завершения беседы встреча с А .Сысоевым состоялась.
Продолжительность встречи – 5 минут (почему именно пять?) в присутствии двух сотрудников ОПБ № 1 – охранника и Ольги Геннадьевны.
Общее впечатления – реакции А.Сысоева на внешние раздражители заторможены, движения его тела замедленны.
На лице очки, которые ранее до помещения в ОПБ № 1 не носил вообще.
Ответы на некоторые наши вопросы:
1. Поставлен диагноз «вегетососудистая дистония», ранее до помещения в ОПБ №1 этого заболевания и каких-либо его признаков не было вообще.
2. Существенно ослабло зрение. Необходимо пользоваться очками.
3. А.Сысоеву делали ЭКГ, о содержании ЭКГ ему неизвестно, своей медицинской карточки он не видел и не читал.
После нашего вопроса по этой теме и ответа на него сотрудником ОПБ № 1 Ольгой Геннадьевной было заявлено о немедленном прекращении свидания в случае продолжения таких вопросов.
4. Пост соблюдать не получается более 1 дня, так как применяют лекарства – нейролептики, от которых развивается сильнейший аппетит и наступают физические страдания от отсутствия пищи.
5. Переписка затруднена, практически невозможна, так как допущена всего одна ручка на всю палату.
В палате содержится не менее 10 человек.
6. В Питере режим был легче.
7. Нужна поддержка соратников.
По характеру поведения А.Сысоева можно сделать вывод, что применяемые лекарства – нейролептики не только разжигают плоть через страсть чревоугодия, но и вызывают притупление и снижение деятельно-волевого начала личности, ослабляют скорость и точность мышления человека, о чем свидетельствует заторможенный характер его поведения в ходе свидания.
При этом возможный отказ от употребления «лекарств» в виде таблеток неизбежно влечет за собой применение уколов и принудительное «лечение» через принудительную постановку уколов с некими препаратами.
Возникает также вопрос о том, как можно требовать «осознания» от человека, который был признан невменяемым, то есть заведомо не мог «осознавать»…
Если же он после этого «излечился», то этот факт излечения никак не должен и не никак может влиять на правовую оценку ранее совершенного человеком деяния, т.е. человек подлежит безусловному освобождению без каких-либо внешних требований выразить свое «осознание».
Если же он все-таки мог это делать, т.е. «осознавать», то на каком вообще основании он был признан этим самым невменяемым???
Нам эти вопросы пока также ответа не получено.
Тем самым вопрос о поддержке Александра Сысоева не утратил своей актуальности. Наоборот, он обретает, все большую остроту с учетом того, что от явных видимым форм применения различных препаратов, (что было ранее) теперь возможен переход к использованию препаратов более скрытого и протяженного во времени действия, в том числе и действия, отсроченного на многие месяцы.
Необходим общественный публичный контроль за состоянием здоровья А.Сысоева и условиями его содержания, а также принятие мер по пресечению причинения ущерба его здоровью и по привлечению к ответственности виновных лиц.
В настоящее время соратниками отрабатывается вопрос о подготовке соответствующих документов.
О состоянии дел у Сысоева Александра Александровича, 1961 года рождения, пребывающего в Областной психиатрической больнице № 1 Тверской области
Адрес больницы: 170546, Тверская область, Калининский район, п. Бурашево.
Главный врач: Иванов Олег Петрович, тел. 37-03-02.
Лечащий врач: Федорова Анжелика Александровна.
Александр Сысоев содержится в 11 мужском отделении для принудительного лечения специализированного типа указанной больницы.
13 марта 2008 года в четверг, соратниками Олеринским Андреем Александровичем и Юштой Игорем Анатольевичем был совершен выезд в ОПБ № 1 Тверской области по месту пребывания Сысоева А.А.
Выезд совершался из города Обнинска Калужской области.
Начало выезда – около 3-30 часов местного времени.
Завершение выезда – около 20-00 часов местного времени.
Время прибытия в ОПБ № 1 Тверской области – около 11-00 часов местного времени.
Поездка носила информационно-ознакомительный характер с целью получения информации об условиях содержания А.Сысоева, возможностях и условиях организации нашей встречи с ним.
Ранее в ходе самостоятельного приезда для целей навестить Александра Сысоева в больнице, Андрею Олеринскому было отказано во встрече с ним.
По прибытии на территорию больницы после звонка в запертую входную дверь в здание мы были допущены во вспомогательное помещение¸ находящееся сразу за входными дверями в здание 11 отделения больницы.
После этого вышедшая сотрудница больницы, женщина молодого возраста, представившаяся Ольгой Геннадьевной сообщила, что от нас может быть принята передача по утвержденному главным врачом больницы списку разрешенных продуктов. Вопрос о встрече с А.Сысоевым решается только по разрешению лечащего врача.
В ходе приема передачи была совершена запись передаваемых продуктов в соответствующий журнал. Одновременно было отказано в приеме двух наименований продуктов, пригодных для употребления в пищу во время Великого Поста:
1) фруктового джема по мотивам нахождения его в стеклянной банке;
2) меда, находящегося в пластиковой упаковке, по мотивам возможного несоответствия меда санитарно-гигиеническим нормам.
Тем самым можно с весьма высокой болей вероятности предполагать факты оскорбления религиозных чувств А.Сысоева со стороны персонала ОПБ №1 Тверской области.
Вопрос о встрече с А.Сысоевым был передан лечащему врачу Федоровой А.А.. Во встрече нам было отказано. Одновременно лечащим врачом было сообщено, что у А.Сысоева имеются некоторые проблемы с сердцем.
После отказа во встрече нами был совершен выход для беседы к главному врачу ОПБ № 1 Иванову О.П.
Беседа с Ивановым касалась как непосредственно условий содержания А.Сысоева, так и вопросов перспектив его дальнейшего пребывания в ОПБ № 1.
Первый вопрос, заданный нам главным врачом, после того, как мы пояснили, что пришли для беседы по вопросу условий содержания А.Сысоева, был о том, в каком отделении этот больной содержится. Полагаем, что с учетом особенностей личности А.Сысоева и общественного резонанса в отношении его пребывания главный врач не мог не знать этого обстоятельства. Следовательно, вопрос главного врача демонстрирует его неискренность и возможную лживость во взаимоотношениях с посетителями в нашем лице и любыми иными лицами по вопросу условий содержания А.Сысоева, что в дальнейшем нашло свое подтверждение.
.
В ходе беседы с главным врачом нам от него была сообщена следующая информация.
1. «У нас режим легче», чем в Санкт-Петербурге. Т.е. существуют 4 режима содержания: интенсивное наблюдение (в Санкт-Петербурге), специализированный (по месту содержания А.Сысоева в ОПБ №1 Тверской области), обычный, облегченный. В настоящее время официально режим содержания А.Сысоева является более легким, чем по месту пребывания в Санкт-Петербурге.
2. Против свидания принципиальных возражений нет, разрешение на свидание нам будет дано. Также можно проводить свидание А.Сысоева с иными лицами, не являющимися опекунами или прямыми близкими родственниками. Встречи должны проводиться в присутствии медперсонала.
3. На наш вопрос о возможности и условиях прогулок (что было разрешено А.Сысоеву в Санкт-Петербурге и запрещалось в ОПБ №1 Тверской области) главный врач Иванов О.П. от конкретного ответа уклонился.
4. Допускается при отсутствия медицинский противопоказаний передача непищевых продуктов (ноутбук, канцтовары, литература и т.п.). Конкретный объем и состав передач должен решаться по согласования с лечащим врачом.
5. Существуют два варианта дальнейшего пребывания А.Сысоева:
1) возвращение в Санкт-Петербург на режим интенсивного наблюдения;
2) комиссионное направление на суд для решения вопроса о его дальнейшей судьбе, включая возможность освобождения и направления домой, если больной «осознает» … . Что должен «осознать» «больной» осталось открытым и не озвученным…
Официальный медицинский диагноз А.Сысоева главным врачом озвучен не был.
По информации, полученной соратниками от его супруги Екатерины, А.Сысоеву поставили диагноз в виде некой разновидности шизофрении.
Необходимо отметить, что диагноз «вялотекущая шизофрения» был весьма распространен при совецкой власти для не правового преследования диссидентов в целях избегания публичной огласки фактов глубочайшей преступности коммунистического режима в рамках официальных судебных процессов.
С учетом того обстоятельства, что диагноз шизофрения может иметь значительное количество разновидностей (что известно любому врачу-психиатру), то и в отношении А.Сысоева также с высокой долей вероятности можно предположить постановку такого диагноза именно в целях сокрытия обстоятельств и мотивов его действий от публичной огласки.
По результатам нашего разговора главный врач пригласил для приватной беседы лечащего врача и попросил нас подождать ее окончания.
После завершения беседы встреча с А .Сысоевым состоялась.
Продолжительность встречи – 5 минут (почему именно пять?) в присутствии двух сотрудников ОПБ № 1 – охранника и Ольги Геннадьевны.
Общее впечатления – реакции А.Сысоева на внешние раздражители заторможены, движения его тела замедленны.
На лице очки, которые ранее до помещения в ОПБ № 1 не носил вообще.
Ответы на некоторые наши вопросы:
1. Поставлен диагноз «вегетососудистая дистония», ранее до помещения в ОПБ №1 этого заболевания и каких-либо его признаков не было вообще.
2. Существенно ослабло зрение. Необходимо пользоваться очками.
3. А.Сысоеву делали ЭКГ, о содержании ЭКГ ему неизвестно, своей медицинской карточки он не видел и не читал.
После нашего вопроса по этой теме и ответа на него сотрудником ОПБ № 1 Ольгой Геннадьевной было заявлено о немедленном прекращении свидания в случае продолжения таких вопросов.
4. Пост соблюдать не получается более 1 дня, так как применяют лекарства – нейролептики, от которых развивается сильнейший аппетит и наступают физические страдания от отсутствия пищи.
5. Переписка затруднена, практически невозможна, так как допущена всего одна ручка на всю палату.
В палате содержится не менее 10 человек.
6. В Питере режим был легче.
7. Нужна поддержка соратников.
По характеру поведения А.Сысоева можно сделать вывод, что применяемые лекарства – нейролептики не только разжигают плоть через страсть чревоугодия, но и вызывают притупление и снижение деятельно-волевого начала личности, ослабляют скорость и точность мышления человека, о чем свидетельствует заторможенный характер его поведения в ходе свидания.
При этом возможный отказ от употребления «лекарств» в виде таблеток неизбежно влечет за собой применение уколов и принудительное «лечение» через принудительную постановку уколов с некими препаратами.
Возникает также вопрос о том, как можно требовать «осознания» от человека, который был признан невменяемым, то есть заведомо не мог «осознавать»…
Если же он после этого «излечился», то этот факт излечения никак не должен и не никак может влиять на правовую оценку ранее совершенного человеком деяния, т.е. человек подлежит безусловному освобождению без каких-либо внешних требований выразить свое «осознание».
Если же он все-таки мог это делать, т.е. «осознавать», то на каком вообще основании он был признан этим самым невменяемым???
Нам эти вопросы пока также ответа не получено.
Тем самым вопрос о поддержке Александра Сысоева не утратил своей актуальности. Наоборот, он обретает, все большую остроту с учетом того, что от явных видимым форм применения различных препаратов, (что было ранее) теперь возможен переход к использованию препаратов более скрытого и протяженного во времени действия, в том числе и действия, отсроченного на многие месяцы.
Необходим общественный публичный контроль за состоянием здоровья А.Сысоева и условиями его содержания, а также принятие мер по пресечению причинения ущерба его здоровью и по привлечению к ответственности виновных лиц.
В настоящее время соратниками отрабатывается вопрос о подготовке соответствующих документов.