Русская Национальная Идея

[Евгений М.]

И что вас аватарка бесит ?

Меня не бесит. Мне не нравится. И многим на этом форуме она может не понравиться. Вы специально что-ли поглумиться пришли?

А у вас на триколоре двух главые вороны, которых в природе не существует.)))

Вы где такую забористую траву берёте? Там никаких ворон нет.

Недаром в Библии сказано: «Не сотвори себе кумира».

Всё правильно. Только не по адресу. Порекомендуйте это чурке "калашникову". У него кумир - Сралин.

Церковь создавая иконы нарушает эту заповедь

Понятно. Ещё один сектант. Католиков приплёл к чему-то...

А меня тогда - ваше.

Да, на здоровье. Напоминаю, что это именно Вы взялись обсуждать мою скромную персону.

Для вас же все мудаки.

Почему это Вы себя распространили на всех?

Любая власть зиждетса на фанатиках.

Ошибаетесь. Власть зиждется на прагматиках.

[А. Часовников]

Тот не ошибается, кто ни чего не делает

[А. Часовников]

Рыбу ловят удочкой, а человека – словом. Народная пословица

"Следуйте за мною, и я сделаю вас ловцами человеков" Библия

[А. Часовников]

Династия Рюриков предъявляет права на Кремль

Репродукция: "Внуки Гостомысла: Рюрик, Трувор, Синеус"

Потомки тысячелетней династии Рюриков, которая правила Россией вплоть до XVI столетия, потребовали неограниченного доступа в Кремль во имя «исторической справедливости».

В московском арбитражном суде в среду состоялось предварительное слушание по судебному разбирательству, возбужденному фондом «Княжеский», представляющим потомков Рюрика, легендарного викинга, который считается основателем Киевской Руси.
Судебный иск оспаривает нынешний статус Кремля, используемого президентом Медведевым и в значительной степени закрытого для широкой публики, заявляя, что старинная крепость является собственностью русского народа.
«Мы хотим иметь право пользоваться этой собственностью, а не владеть ей. Ведь мы – потомки того, кто все это построил», - заявил в среду в телефонном интервью The Moscow Times князь Валерий Кубарев, президент фонда «Княжеский».

«Мы хотим, чтобы Кремль стал духовным центром», - говорит Кубарев.

По словам Кубарева, он всегда помнил о своем наследстве, и несколько лет назад начал организовывать встречи с другими потомками Рюрика. Он сказал, что ему известно о тысячах своих родственников во всём мире.
Потомки великого князя приступили к основанию фонда «Княжеский», полное название которого звучит так: Фонд Содействия Национальному и Религиозному Согласию «Княжеский». В мае 2009 года министерство юстиции зарегистрировало его, с большой неохотой, рассказывает Кубарев.

Среди целей фонда указано достижение мира между разными странами и вероисповеданиями, духовное и политическое совершенствование человечества.
Данила Ярославцев, адвокат фонда, рассказал, что подготовить судебный иск, оспаривающий права на Кремль, было делом трудным, но отметил, что суд принял иск.
Ответчиками по делу выступают министерство культуры и Федеральное агентство по управлению государственным имуществом, чьи пресс-секретари не смогли оперативно прокомментировать судебное разбирательство, состоявшееся в среду.

Представитель Федерального Агентства по управлению государственным имуществом на слушании дела в среду заявил, что его агентство не собирается никому раздавать свою собственность, сообщил Кубарев.

«Но суд отметил, что нет документа, доказывающего, что Кремль является чьей-то собственностью. Есть только указ президента, который гласит, что это его резиденция, - продолжает Кубарев. - Ну так я могу сам написать другой указ».
Кремль – собственность государства, находящаяся в ведении Федерального агентства по управлению государственным имуществом. Кроме того, это объект мирового наследия. Медведев подтвердил статус Кремля как резиденции президента после вступления в должность в 2008 году.

Династия Рюриков правила с IX столетия до 1598 года. Затем, после периода беспорядков в государстве, так называемого «Смутного времени», ей на смену в 1613 году пришёл Дом Романовых. Романовы, связанные с династией Рюриков родственными узами, правили Россией до падения монархического строя в 1917 году.
Фёдор Успенский, историк из Российской академии наук, сказал, что логичнее было бы, если бы права на Кремль заявили потомки Романова, а не Рюрика, потому что именно Романовы были последней правящей династией в России.
«Подход немного наивный, хотя их намерение сделать Кремль открытым для широкой публики очень хорошее, - говорит Успенский. – Мне и моим коллегам всегда приходится тратить немало времени и сил, чтобы попасть туда».

Кремлёвские музеи и церкви открыты для посещения, но доступ во многие другие здания и дворцы ограничен: ими пользуются представители власти.
Александр Закатов, историк и пресс-секретарь Дома Романовых, высмеял этот судебный иск как безумие. «В стране много хороших психиатрических лечебниц. Им [Рюриковым] следовало бы сначала обратиться в эти учреждения, прежде чем идти в суд», - говорит Закатов.
По его словам, Дом Романовых никогда не заявлял о своих правах на здания, принадлежащие государству, потому что они принадлежат стране, а не одной семье. «Мы не будем этого делать, даже если Россия снова станет монархией», - заявил он.
Закатов говорит, что Романовы не оспаривают ограничение доступа в Кремль, поскольку понимают необходимость этих мер в целях обеспечения безопасности.
«Для престижа страны важно, чтобы резиденция президента располагалась в таком историческом месте, каким является Кремль», - заявил Закатов.
Следующее слушание по делу Рюриков запланировано на 18 августа. Фонд «Княжеский» планирует также заявить о своих правах на примерно 60 других бывших крепостей и исторических зданий страны, включая псковский кремль, частично разрушенный апрельским пожаром, который начался в частном ресторане, расположенном на территории кремля.
В принципе, федеральное правительство не возражает против восстановления исторической справедливости. В среду оно представило в государственную думу законопроект, в соответствии с которым многочисленные здания, конфискованные у религиозных организаций большевиками и находящиеся в собственности государства, предполагается вернуть их исконным владельцам – главным образом, Русской православной церкви.

1150-летие российского государства: "Рюриковичи мы!"
--------------------------------------------------------------------------------
Президент Дмитрий Медведев издал указ "О праздновании 1150-летия зарождения российской государственности" в 2012 году.
Аналитики принялись гадать, является ли это еще одним косвенным свидетельством его намерения идти на второй срок.

+++

Происхождение Рюриковичей


ДНК-анализы Y-хромосомы были проведены у современных потомков Рюрика. Результаты оказались неожиданными, выявив среди обследованных целый ряд различных гаплогрупп, при этом основное количество современных Рюриковичей оказалось носителями гаплогрупп N1c и R1a. У потомков Мономаха обнаружили гаплогруппу N1c, а у потомков Олега Святославича Черниговского (двоюродный брат Мономаха) оказалась R1a. Эту же гаплогруппу показали потомки Ярослава Всеволодовича, правнука Мономаха, однако R1a у них отлична от аналогичной гаплогруппы потомков черниговских князей.
Причин этому может быть несколько. Возможно, одна из княгинь оказалась неверной женой, породив тем самым ложную линию Рюриковичей. Точнее, таких неверных жен было не менее двух, так как ДНК-анализы показали как минимум три линии, восходящие к разным предкам. Другой причиной может быть ложное приписывание основателей ветвей княжеских родов к линии Рюрика.

Какая же ветвь Рюриковичей из трех представленных вариантов истинна? Что об этом говорит ДНК-анализ представителей этих родов?

В настоящее время определен гаплотип Рюрика. Он произведен на основании генетического анализа его современных потомков. Из-за мутаций, накопившихся за тысячу с лишним лет, гаплотипы его потомков стали немножко иными. Но ДНК-генетики, вычисляя количество мутаций в гаплотипе того или иного Рюриковича, определяют среднее расстояние от этих потомков до их общего предка. Для этого используется показатель средней скорости мутаций на одно поколение. При этом принимается размер поколения в 25 лет. Естественно, даются и пределы возможной погрешности, часто плюс-минус 200 лет.

Каковы результаты вычислений? Какие-то данные оказываются в пределах заданных отклонений, подтверждая верность исторической хронологии. Другие, наоборот, дают завышенное или заниженное время до общего предка, не вписываясь в пределы доверительного интервала.

О возможной скорости мутаций можно спорить (см. статью «Нашествие и генетика»), но ученые-генетики упорно остаются при своем мнении. Пусть будет так. Но почему за поколение взят отрезок в 25 лет? Чем он обоснован? Обоснований я не нашел: 25 лет и точка. Между тем, ученым профессорам, работающими над вопросами ДНК-генеалогии Рюриковичей, стоило бы зайти на сайт «Генеалогии русской знати» - http://rusgenealog.ru/index.php и посмотреть родословные таблицы князей-Рюриковичей. Потомки этих князей, жившие в середине ХХ века, оказываются, в основном, 33-34 поколением от Рюрика. Нетрудно посчитать средний размер поколения Рюриковичей. 1100 лет делим на 33-34 поколения и получаем цифру 33 года. Средний размер поколения оказывается 33 года, а не 25 лет, как считают наши известные генетики. Следовательно, все их расчеты требуют серьезной корректировки в сторону удревления до общего предка.

Современные потомки Владимира Мономаха при расчете (общее количество мутаций деленное на скорость мутаций в одном поколении дает число поколений до общего предка) сходятся к предку, жившему 1100 плюс-минус 200 лет назад, при этом Владимир Мономах еле-еле проходит по нижнему пределу этих расчетов (получается примерно 44 поколения до Мономаха). Эти расчеты, скорее, говорят, что потомки Мономаха разделились во времена Рюрика, а не отнюдь не Мономаха!

Но это при цифре 25 лет на поколение. Реальная цифра – 33 года на поколение, что удревляет расстояние до «Владимира Мономаха» еще на 350 лет. А это середина шестого века. Традиционная хронология генетически не подтверждается.

Причин я вижу здесь две. Первая: скорости мутаций не являются постоянными, как утверждают генетики. В действительности скорости в древние времена были выше их современных значений. Если верить родословным княжеских родов и считать, что они действительно происходят от Рюрика, то тогда следует признать, что средняя скорость мутаций за 1100 лет превышала современную скорость, высчитанную на основе анализа пар «отец-сын», более чем в полтора раза. Но это средняя скорость за 1100 лет, следовательно, она не могла тысячу лет быть одинаковой, чтобы в последние пятьдесят лет, за которые велся анализ пар «отец-сын», ни с того упасть в полтора с лишним раза. Значит, в отдельные периоды она значительно превышала и этот полуторный рубеж.
Все это означает одно: ДНК-генетикам нужно начинать практически с чистого листа, так как придется пересчитывать все их расчеты. А многие выводы, с таким трудом притянутые к датам и событиям традиционной истории, окажутся негодными.

Второй причиной назову ошибки в родословных (что не отменяет вывода о средней продолжительности поколения явно превышающей 25 лет). Дело в том, что князья из рода Рюриковичей (и не только Рюриковичей) имеют документально зафиксированные родословные лишь с конца 14-го – 15 века. Все их утверждения о том, что их предками были те или иные исторические персонажи Киевской Руси не имеют документальных подтверждений.

И именно с конца 14 века (см. книгу «Русь, которая была») великими князьями московскими и всея Руси становятся лица с именами Василий (т.е. басилевс – царь, государь) и Иван (т.е. милость божья). Хотя на самом деле под этими именами-титулами скрывались различные татарские царевичи (в основном Рюриковичи по мужской линии), активно подчеркивающие свое происхождение от Рюрика. В те годы стало модным вести свой род от легендарного основателя династии. Думается, что и многие знатные татарские царевичи, не получившие прав на московский престол, также приписывали себе древние корни от Рюрика. Часть из них, действительно, была генетическими Рюриковичами, другая часть имела мужского предка степного происхождения, третьи могли быть потомками древних местных родов, чьи родоначальники были родственниками легендарному Рюрику (правильнее – Игорю, так как сам Рюрик не более как фантом использования имени болгарского хана Бориса). И именно в этом случае расстояние до общего предка явно удревляется.

Не зная точной реальной скорости мутаций в древние времена (а она не была постоянной, как утверждают генетики, и могла меняться в различные исторические отрезки) нельзя доверять расчетам расстояний до общего предка. Вероятный разброс данных может превышать тысячу лет, т.е. окажется научно несостоятельным.
Какая же из трех ветвей Рюриковичей представляется наиболее правильной? На мой взгляд, скорее, N1c (N1c1). Эту группу считают финно-угорской, хотя в ней представлены многие другие народы. Эта группа делится на четыре ветви: балтийская ветвь, якутская, монгольская и финно-угорская. Названия все-таки условные, у монголов преобладает гаплогруппа С, а названа эта ветвь монгольской по причине того, что в ней находятся монголы, имеющие гаплогруппу N1c1. Балтийская ветвь охватывает в основном балтские народы, но немного ее представителей есть в Скандинавии. Большинство скандинавов (в основном финны) с N1c1 относятся к финно-угорской ветви.

Расчеты (конечно же, с применением параметра неизменной скорости мутаций) показали, что вначале отделилась балтская ветвь, затем якутская, и лишь потом разошлись монгольская и финно-угорские ветви. Результат несколько странный, учитывая антропологию представителей этих ветвей. Возможно, картина разделения гаплогруппы на ветви действительно такова, но нельзя исключать иного варианта, если принять гипотезу о различных скоростях мутаций, как во временных отрезках, так и среди разных географических зон. В этом случае балтийская ветвь, попадая в район, охваченный во времена Нашествия повышенной скоростью мутаций, окажется разделившейся от других ветвей в более поздние сроки.

Рюриковичи, имеющие гаплогруппу N1c, оказались из балтийской ветви. Причем из той ее части, что в небольшом количестве распространена в Скандинавии. Значит, норманнская теория верна? Не так все просто. Дело в том, что, во-первых, охват ДНК-исследований в Европе на один-два порядка выше, нежели в странах бывшего СССР, что дает значительную фору для обнаружения носителей этой гаплогруппы. И во-вторых, что важно, в Европе роды, чьими предками считаются норвежско-шведско-датские конунги, относятся либо к I1, либо к R1b1. Близких к Мономашевичам гаплогрупп среди них не найдено.
Скорее, можно предположить, что гаплотип Мономашевичей в Скандинавии является пришлым, а сами его носители появились там из района Поволжья. Гаплотип близкий к Мономашевичам разбросан по всей Скандинавии и Западной Европе, включая Прибалтику (правда, незначительно). В самой же Прибалтике и на севере Белоруссии распространен другой вид этой ветви, кстати, к нему относятся Гедеминовичи. Этот прибалтийский вид практически не встречается в Швеции.

Генетики произвели расчеты времени разделения линий Рюриковичей и Гедиминовичей, их разделение произошло не позднее четырех тысяч лет назад, и вероятно их предки шли в разных волнах миграций с Поволжья, Урала или даже из более восточных районов. Однако следует отметить, что расчеты делались на основании использования традиционных параметров исчислений скорости и продолжительности одного поколения. В действительности это разделение могло произойти позднее, возможно, в первом тысячелетии нашей эры на каких-то промежуточных землях на их пути в Восточную Европу.

Модальный гаплотип, аналогичный гаплотипу «Рюрика», обнаружен и у части русских носителей гаплогруппы N1c. Так, в выборке из 46 гаплотипов русских носителей N1c он выявлен у 6 человек. Этот факт говорит, скорее, что он был занесен на Русскую равнину отнюдь не из Скандинавии. Даже если предположить весьма маловероятный вариант, что легендарный Рюрик был носителем N1c (в отличие от остальных скандинавских вождей, имевших гаплогруппу I1 или R1b), другие скандинавы, приходившие на Русскую равнину, никак не могли иметь в таком большом количестве столь редкую для Скандинавии гаплогруппу. Движение же носителей этого модального гаплотипа с русских земель в Скандинавию и Западную Европу легко объясняет появление в тех местах этого модального гаплотипа.

Локализация этого гаплотипа в Скандинавии как его эпицентра к тому же наталкивается на другую серьезную проблему. Дело в том, что модальный гаплотип «Рюрика» также обнаружен в трех популяциях Сибири. У тувинцев он обнаружен в 6 случаях из 40, у сайотов в 2 из 3, у тофаларов в 7 из 21. Скандинавы никак не могли его туда занести. Русские, у которых гаплотип «Рюрика», тоже остаются «вне игры». Если бы это было так, то у этих трех народов кластер гаплотипов был бы полностью идентичен кластеру этой группы русских. Но он отличается. Таким образом, традиционная точка зрения о движении из Скандинавии на Русь опять оказалась в тупике. Зато альтернативно легко объяснить этот «казус»: движение носителей модального гаплотипа «Рюрика» шло из Сибири, его остатки и обнаружены в трех сибирских популяциях.

Здесь уже говорилось о якутской ветви гаплогруппы N1c. Якуты по языку тюрки, однако этногенез этого народа был сложным. Исследуя Y-хромосому выяснилось, что якутский генофонд очень однороден, что говорит о том, что они являются потомками небольшой группы мигрантов-основателей. Скорее всего, речь идет о самодийских племенах. Самодийские языки относятся к уральским языкам и поэтому родственны финно-угорским языкам.
Зато исследуя митохондриальную ДНК (передается по женской линии) выяснилось, что якуты оказались близки своим южным тюркоязычным соседям. Итак, небольшая группа самодийцев вступила в браки с более многочисленной группой тюркоязычных женщин, их потомки приняли язык матерей.

А теперь рассмотрим три народности, где распространен гаплотип «Рюрика».
Тофалары. Они являются потомками самодийских (опять самодийских, т.е. уральских) племен и группы кетов, воспринявших тюркский язык. Тофалары родственны восточным тувинцам. Сами же тувинцы являются потомками тюркоязычных племен Центральной Азии, смешавшиеся с самодийскоязычными и кетоязычными племенами. Там же в Саянах живут сайоты, о которых известно очень мало.

Получается, что гаплотип «Рюрика» первоначально был у самодийских племен? Самодийцы, напомню, уральцы и родственны финно-уграм. Согласно альтернативной версии истории древние русы являлись угорским племенем, пришедшим в район Тамани из Зауралья. Именно они и занесли модальный гаплотип «Рюрика» на Русскую равнину. Один из их вождей, Игорь, положил начало династии Рюриковичей. Пришедшие с Тамани древние русы раскидали свои гены (с этим модальным гаплотипом) по всей округе Киевской Руси. Часть русов ушла дальше – в Скандинавию и Западную Европу. В Финляндию этот модальный гаплотип попал (медленно просочившись с переселенцами), скорее всего, уже в более поздние времена из Швеции. Но этих носителей было немного, в настоящее время представителей этой подгруппы в Финляндии насчитывается в десять раз меньше, чем обладателей гаплотипа финно-угорской ветви.

Откуда же произошла родственная Рюриковичам балтийская подветвь, к которой относились и Гедеминовичи? Ее современный центр расположен в Литве, однако вряд ли первые носители этой гаплогруппы говорили на балтском или славянском языке. Можно предположить, что на юг Прибалтики пришло одно из кочевых угорских племен Причерноморья, занеся сюда гаплогруппу N1c. Но не просто пришло, а пришло без своих женщин – среди жителей этого региона полностью отсутствуют азиатские митохондриальные ДНК. Исследователи этого феномена отмечают, что создается впечатление, что некая группа мужчин, носителей N1c без женщин совершила гигантский переход и поселилась на землях южной Прибалтики.

Такое могло произойти в случае, если мужчины племени ушли в поход за пределы своей племенной стоянки, в это время некий сильный враг уничтожил женщин племени, мужчинам пришлось уходить от превосходящих сил врага. Дойдя до южной Прибалтики остатки мужской части разгромленного племени поселились на новых землях. Этим объясняется почему балтийская ветвь довольно старая (плюс более быстрые мутации, что опять же удревляют гаплотип), но ее представители не разбрелись по соседним землям. Просто не успели. Разделение двух частей ветви, давших Рюриковичей и Гедеминовичей, как я уже писал выше, могло произойти на каких-то промежуточных землях движения предков этих линий. Такими землями вполне могли оказаться Приазовье с прилегающим Причерноморьем.

Отсутствие современных родственников Рюриковичей и Гедеминовичей на землях Приазовья и Причерноморья легко объясняется тем, что остатки этих гаплотипов оказались просто сметены волнами кочевников. Прибалтика же, как и Скандинавия и русские земли оказались более спокойными местами и поэтому пришлые русы и иные южные жители сумели передать свои гены по окрестным землям.

Довольно широкий разброс гаплотипов «Рюрика» объясняется тем, что вожди пришлых русов традиционно имели большие гаремы, тем самым активно распространяя через местных женщин свои гены. Такой же вариант мог быть и с пришельцами, поселившимися на землях южной Прибалтики. Недаром княжеские династии Гедеминовичей оказались с наличием N1c, а не с более распространенным в этих местах гаплотипом R1a.
Появление этого гаплотипа (R1a) в линии Рюрика могло быть обусловлено как женской неверностью, так и фальсификацией родословных. Наконец, если исходить из альтернативной версии русской истории, то предками этих ненастоящих Рюриковичей могли быть люди из числа татарской знати, переселявшиеся на русские земли, где они принимали православие и переходили на русский язык.

Такие татары могли иметь различные гаплогруппы, в том числе и R1a. Гаплотипы князей Волконского и Оболенского (R1a), потомков черниговского Олега Святославича близки к польским гаплотипам. Однако предполагается, что полабская ветвь R1a может быть ответвлением южнорусских степных R1a.

Мы не знает к какой гаплогруппе относились половцы, которые составляли основу жителей Золотой Орды, из которой и приходила селиться на Русь татарская знать (конечно, были не только потомки половцев).
Зато есть ДНК-исследования крымских татар, чьи предки также селились на Руси. Большинство крымских татар относится к гаплогруппе R1a1 – 32%. Также значительную долю среди них имеют носители гаплогрупп J1, G – по 18%, J2 – 14%. Далее идут гаплогруппы C – 9% (характерна для Центральной Азии), E и I - по 5% каждая. Зато среди крымских татар полностью отсутствует гаплогруппа N, также, как и у венгров (у них она всего 1%). Из перечисленных гаплогрупп нетрудно сделать вывод, что R1a имела степное происхождение, так как J, G, E пришли с далекого юга. Других кандидатов, кроме С (но ее процент мал) на степное происхождение нет.
Как видим, происхождение князей Рюрикова рода довольно запутанно, по крайней мере, традиционный подход не дает возможности решить эту проблему. Применение альтернативного метода несколько улучшает возможность решения этой задачи.

Альберт Максимов

[Серёжка Петрович]

Это всего лишь материал для раздумья.

А.Часовников, Вы сами-то раздумывали над тем, что тут разместили? Может быть, краткими выводами поделитесь? Или считаете, что всё это словесно-картиночное недержание кто-то ещё должен разгребать?

[А. Часовников]

Почему устояло Русское государство после Великой смуты

В день воцарения Романовых стольный град Москва, Московское пространство, все Русское государство представляли собой печальную картину. Повсюду дымились развалины, не остыли и еще долго не остынут буйные головы казаков и других сумасбродных людей, привыкших воевать, грабить и уничтожать, но не привыкших работать.

Военные ресурсы страны подошли к концу. Казалось, у иностранных держав, окружавших истрепанное Смутой государство, появилась возможность организовать крупную войну за наследство Ивана IV Грозного и разорвать Страну Московию в клочья. Почему же этого не произошло?

Многие факты из жизни «ограниченного» монарха Михаила Федоровича говорят о том, что Боярская Дума и Земские соборы, постоянно созываемые по тому или иному случаю, далеко не всегда сопутствовали усилению государства и повышению благосостояния народа (о процветании вообще говорить не приходится, когда речь идет о XVII в.).

А неумелые и даже бездарные действия русских военачальников во времена не крупных, но очень неприятных по своим последствиям войн, безынициативное общее руководство со стороны Думы и Земских соборов в этот период (1614—1682 гг.) нередко ставили Русское государство в тупиковое положение.

Почему же оно, во-первых, устояло Русское Государство после смуты, во-вторых, окрепло и накопило потенциал, которым блистательно воспользовался Петр I? Разные ученые отвечают на этот вопрос по-своему: одни утверждают, что хорошо сработали на троне первые Романовы, другие хвалят государственную систему «ограниченной монархии», третьи отдают дань русскому народу и т. д., но редко кто акцентирует внимание на окружавший Страну Московию мир, а также на политическую ситуацию в Евразии. А именно эта ситуация и сыграла весьма заметную роль в судьбе Русского государства, которое, если говорить образно, оказалось в XVII в. в своего рода политической теплице.

Чтобы подтвердить эту мысль, необходимо хотя бы бегло окинуть взглядом политическую карту земного шара того столетия.

Еще со второй половины XVI в. в западноевропейские страны (Испанию, Португалию, Голландию) со всех концов света потянулись по морским дорогам планеты тяжело груженные золотом, корицей и иными богатствами корабли. Европа, прорвавшись в дальние страны, быстро богатела, разбазаривая на пирах и гуляньях золото мира. Золота было очень много. Дальновидные государственники пускали деньги в развитие промышленности, в усовершенствование вооружения, в техническое переоснащение армий. Все они мечтали рвануть на Восток по сухопутью, пройти через пораженную бедами Смутного времени Русь в Сибирь. Об этом думали шведы, усилившиеся к началу XVII в., поляки, еще не растерявшие свой потенциал, датчане, англичане... Но!

В 1566г. в Европе началась Нидерландская буржуазная революция, явившаяся предтечей крупнейших преобразований в Европе, которые втянули в водоворот бурных событий практически все страны региона вплоть до Османской империи, воспользовавшейся благоприятной ситуацией и развязавшей Каирскую войну (1570—1573 гг.). Хуан Австрийский, возглавлявший испано-венецианский флот в морском сражении у мыса Скрофа (Лепантский бой), разгромил турецкий флот, но созданная Папой Римским Пием V для борьбы против Османской империи Священная лига (Испания, Венеция, Папа Римский и итальянские княжества) войну проиграла, Кипр достался туркам.

Испания, не желая сдавать свои позиции, построила громадный флот — «Непобедимую армаду», но вступившая в Нидерландскую войну Англия послала на армаду флот адмирала Дрейка, и тот разгромил ее. Поражение в Нидерландской войне положило конец периоду испанского преобладания в Европе, хотя это государство еще оставалось сильным и мечтало о реванше.

В 1618г. вспыхнула Тридцатилетняя война, которая надолго отвлекла многие страны от других проблем. Германия и Испания (Католическая лига), с одной стороны, и протестантские княжества Южной и Западной Германий, Дания, Швеция, Франция (Евангелическая уния), с другой стороны, 30 лет держали друг друга в напряжении. Война закончилась разгромом Германии, которая распалась на 300 самостоятельных государств, потеряв до 75% населения.

Победа досталась Евангелической унии нелегко. Многие страны лишились лучших полководцев и воинов. Нужна была передышка. С запада и северо-запада русские большой беды могли не ждать.

Но устала завоевывать и Османская империя, достигнув апофеоза своего величия. В XVI в. у нее появился грозный соперник на востоке — государство Сефевидов. Сразу после окончания Кипрской войны Османская империя втянулась в Ирано-Турецкую войну, которая продолжалась с 1578 по 1639 год. Так и не выявив победителя, она заметно ослабила обоих противников. Имея под боком Сефевидский Иран, Османская империя в XVII в. не могла и думать о крупномасштабных операциях в Восточной Европе.

Но и набирающий силу Иран не мог думать о походе по Кавказскому коридору к Астрахани. У Сефевидов (кроме Османской империи на западе) был мощный соперник на юго-востоке — империя Великих Моголов, достигшая при Аурангзебе (1618—1707 гг., правил с 1658г.) вершины могущества. Чуть позже, в XVIII в. шахи Ирана будут вести успешные войны против Великих Моголов, но к тому времени Страна Московия уже превратится в Российскую империю, которая сама будет диктовать условия соседям.

Далеко на Востоке на рубеже XVI-XVII вв. окрепли маньчжуры. Но не надо думать, что Маньчжурия очень уж далеко от Восточной Европы. Не намного дальше, чем реки Орхон, Оном и Керулен, в долинах которых в XII—XIII вв. созрела энергия громадной завоевательной силы. Согласно легендам, потомки Чингисхана несколько веков хранили печать Тэмуджина как символ веры в то, что попытку создать государство «от моря и до моря» можно повторить еще раз. Маньчжурский хан Нурхаци (1559—1626 гг.) в 1616г. основал династию Поздняя Цзинь, вел войны с соседними племенами, с Кореей, Китаем. Его сын Абахай добыл у потомков Чингисхана печать основателя державы монголов, тем самым заявив о себе как о преемнике Тэмуджина и его сумасбродной идеи.

«Вода течет туда, где ниже, и в этом ее мудрость». Разливаясь с долин трех вышеуказанных рек по просторам Евразии, мощная людская энергия растекалась именно по тем направлениям, где «было ниже», где энергетический потенциал народов, стран и империй заметно уступал потенциалу «людей длинной воли» — людей Чингисхана, попросту говоря, взявшего то, что плохо лежало. Нурхаци и Абахай слышали о казаках, подданных Белого царя, которые с упрямством морской волны накатывались на Сибирь, продвигаясь все дальше на восток. Абахай, мудрый человек знал, какую мощь несут в себе упорные казаки, как высок потенциал того народа, из недр которого волнами расходятся по Сибири отряды. Вода течет туда, где ниже. Абахай повел людей на юг — в громадный Китай, пораженный долгой, кровопролитной гражданской войной.

Очень повезло русским в XVII в., когда все народы и страны Евразии, обнимавшие Страну Московию с запада, юга и востока, вынуждены были заниматься своими проблемами. А с севера к Русскому государству прижимался Ледовитый океан...

Все эти обстоятельства позволили Русской Стране Московии придти в себя после Великой Смуты и начать долгую и сложную работу по укреплению государства.

Александр Петрович Торопцев

[А. Часовников]

"Самый лучший способ давно изобретен русской интеллигенцией. Способ прост — надо сказать громко и легко: «Да чепуху вы порете, батенька!» И улыбнуться, и пойти скушать еще бутербродик с семужкой, запить водочкой, а о неприятных и смущающих тебя делах — больше не думать".


ВОДКУ НАДО ЗАКУСЫВАТЬ ИКРОЙ !

Второй способ состоит в том, чтобы отрицать факты, которые тебе не хочется замечать. Что?! Великое княжество? Бред, не было такого княжества. Ах, все-таки было… Да?! Но тогда никогда оно не объединяло 85 % населения Руси. Не было этого! Ах, было… Ну тогда все равно все было иначе! Литовцы тут всех завоевали…

У меня же нижайшая просьба… Я буду искренне благодарен за любую конструктивную критику. За любую. Но именно за конструктивную и честную. Попытку махать ручками, эмоционально ополчаться на факты, приписывать мне то, чего я не говорил (и не думал), будут рассматриваться как попытки оживить царя Ваську и Малюту-Гришку Скуратова. А это очень непривлекательные призраки".

Андрей Михайлович Буровский

Страшная тайна Московии

Кроме Большого Московского Мифа, существует и Великая Московская тайна…

Поколения воспитывались на том, что Московия — это и есть Русь. И что у Киевской Руси вообще не было никакого выбора, кроме как превратиться в Московскую. А у Московской Руси не было никакого выбора, кроме как превратиться в восточную деспотию с набором отвратительных и злых обычаев. Какой там выбор, если народ веками отбивался «по колено в крови», бедняжка!

Так вот, самая страшная тайна, которую московиты скрывают уже не первое столетие: что АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ВАРИАНТ РУССКОЙ ИСТОРИИ БЫЛ!

По разным причинам он не смог реализоваться. Не появилось цивилизованной, европейской Руси, способной поглотить и ассимилировать Московию. Но даже та Западная Русь, которая сложилась, реализовалась между Московией, Польшей и Литвой, дала нам очень-очень многое. Наверное, надо говорить даже не об альтернативном варианте, а о нескольких, трудно сказать, о скольких именно возможных вариантах русской государственности.

И вторая часть страшной тайны, удерживаемой москалями до синевы под ногтями, до капель холодного пота на лбу:

АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ВАРИАНТЫ РУССКОЙ ИСТОРИИ СУЩЕСТВУЮТ СЕЙЧАС! Каждый вариант прошлого создавал для нас и новый вариант настоящего, нет слов. Но и каждый вариант настоящего создает другие версии будущего.

Один из вариантов будущего делаем мы здесь и сейчас. Именно сегодня, и именно мной, тобой, им, ею, ими один из возможных вариантов выбирается и становится сбывшимся. В каждый момент времени мы совершаем поступки — и тем самым выбираем судьбу. И свою собственную, и для детей и внуков. Так было вчера, так есть сейчас, так будут завтра и послезавтра. Мы сами решаем, что взять в сегодняшний день из необъятного русского прошлого. Мы сами решаем, о чем сказать: «Вот это наше». И о чем сказать: «Оно появилось случайно».

Современный русский человек часто так привык считать «своим» только московское наследие, что ему непросто освоиться в этой беспредельности. Непросто даже просто понять: его наследие создается не только в Московии.

«Значение Юго-Западной Руси остается навсегда важным, но всегда второстепенным; главное внимание историка должно быть постоянно обращено на север», — полагал С.М. Соловьев.

Но современному русскому человеку неплохо бы посмотреть и на Юго-Запад, и на Северо-Запад, осознать как свое наследие и Новгорода, и Литвы. От наследства можно и отказаться, но это ведь две совсем разные вещи: не иметь наследства и отказаться от того, что у тебя есть по праву.

Даже в Московии есть много чего, и очень разного, совсем не одна только жестокость, батоги, безумие владык разного ранга и калибра.

Русский человек вовсе не создан как-то особенно. Так, что демократия, собственное достоинство, достойная и полная уважения жизнь — не для него. На этом изо всех сил настаивают и русофобы всех мастей, и «наши плюралисты», бравые интеллигентики. Те, кто хотел бы вечно вести «народ» к сияющим вершинам прогресса… Но никогда не привести — потому что как только «приведут», сами окажутся никому низачем не нужны.

Но это — грубая и очень небескорыстная ложь. Ох, какая же она небескорыстная!

Самая главная, самая лучезарная истина, какую только может уяснить себе россиянин: он вовсе ни на что НЕ обречен.

Русский человек вовсе не был обречен и сегодня тоже не обречен на общинную жизнь, в которой ему будут рассказывать, какие у него есть потребности; он вовсе не обречен на службу своему обезумелому государству.

Русские создали такие современные, культурные государства, как Новгород и Великое княжество Литовское. Страны, для жителей которых свобода не была отвлеченным принципом, и демократия — словом из книжки.

Разорванность россиянина между отсталостью, но своей, и развитием, но чужим, тоже не неизбежно.

Традиция эта сложилась в Московии, когда передовое государство с самыми современными способами ведения войны развивалось за счет отсталого, несамостоятельного общества.

В XIX веке, в сложном, очень, может быть, решающем веке русской истории, с крайней определенностью сказалась разобщенность русского общества, наличие в нем по преимуществу только двух крайностей. Русский человек мог быть «прогрессистом», «левым», но тогда обычно глубоко равнодушным к судьбам отечественной культуры, народной жизни, религии. Вместе с «прогрессивными» настроениями почти непременно шло негативное отношение к русской государственности, в клинических случаях доходящее до желания «отменить всех солдат-с», чтобы «нация умная» могла бы легче «завоевать нацию глупую-с».

В другом варианте россиянин был лояльным подданным Империи и почвенником, с любовью принимавшим культурное наследие предков. Но тогда, за редким исключением, он стоял на сугубо охранительных политических позициях. «Православие — самодержавие — народность». И никаких перемен. Пусть мужики любят помещиков. Ах, не любят?! Перепороть!

И сейчас в основном это так. Россиянин или охранитель — и тогда никаких перемен! Вернуться в «социализм» — и ни-ни!

Или он сторонник прогресса, развития, человек динамичный и активный — но тогда, за редким исключением, убежденный сторонник «американо-европейского» пути развития и отказа от национального наследия.

Ну так вот: мы не обречены ни на одну из этих крайностей. Нам нет ни малейшей необходимости заимствовать демократию, европейский тип развития в Америке. Это — тоже часть нашего наследия; не меньшая часть, чем традиция политического сыска, преследования за убеждения или пресловутого «коллективизма». Если в жизни россиян были такие общества, как новгородское, кто сказал, что это никогда не может повториться?

У меня было много причин написать эту книгу. Среди прочих, я хотел показать своим соотечественникам ту часть нашего наследия, которую изо всех сил скрывали от нас тираны и XIX, и особенно XX столетия.

Уверен, что это заметно, но на всякий случай сознаюсь: книгу я писал откровенно с националистических позиций. Только я был националистом Руси, а не москалей и патриотом Руси, а не Московии, вот и все.

Большая часть резких оценок, возмущений, протестующих слов вызвана во мне как раз любовью к своему народу и убеждением, что он заслуживает лучшей судьбы. В конце концов, это мой народ в Смоленске московиты выморили голодом, лишь бы не дать ему вернуться домой, в Великое княжество Литовское. Это первопечатник моего народа Иван Федоров бежал из Москвы во Львов, потому что в Москве православных теснили хуже, чем в Речи Посполитой. И эту славную историю моих предков скрывали от меня большую часть моей жизни. И не надо, Бога ради, путать Его дар с яичницей, грешное с праведным, а задний проход с пальцем. Договорились?

А из этого следует, что русский вовсе не обречен быть азиатом. Вовсе не сидит в нем татарин, который только поскреби русского — а он и вылезет наружу, — это глупое и подлое вранье.

С тем же успехом из вас может вылезти оборотистый купец, член магистрата в Полоцке или Витебске, русский шляхтич или бойкий новгородец. Русские вообще невероятно пластичны. Если уж непременно нужно искать пресловутую «национальную специфику», она, пожалуй, именно в этом. Русские веками жили в невероятно разнообразной стране — от субтропиков до субарктики и от Камчатки до Прибалтики. Есть русские оленеводы и русские виноградари, русские моряки и русские таежники. И все это у них как-то получается.

Так же мы веками сидели между разных цивилизаций; русский монгол с ублюдочной кличкой «Малюта» выл и размахивал саблей в сотне верст от того места, где русский европеец Николай Радзивилл, европейский польско-русский вельможа, вытягивал ноги к камину своего замка. Мы легко можем быть очень разными.

Русский человек НЕ обречен бежать в стаде бесхвостых двуногих собачонок очередного тирана.

Русский человек НЕ должен отказываться от личного успеха для «процветания» государства. Более того — такой отказ с его стороны будет величайшей глупостью, а его народу не принесет ничего хорошего.

Русский человек НЕ обязан строить огромную империю, кого-то завоевывать и покорять. Он может это все ДЕЛАТЬ, а может и НЕ ДЕЛАТЬ.

Другой разговор, что декларации здесь не помогут. Народу дается не по тому, что он заявляет, а по тому, что он делает. Ищущий — обрящет, и жизнь обычно щедро дает то, чего мы хотим на самом деле. Хотим демократии? Будет демократия. Хотим севрюги с хреном? Получаем севрюгу, а вот демократии — хрен.

Народ всегда получает то, за что он готов умирать. Это может показаться чрезмерным, вычурным, какой-то лживой красивостью, диким преувеличением. Но жизнь показывает на тысячах примеров — это так.

На наших глазах советские танки прошлись по Вильнюсу — помните, в 1990 году? Мне сейчас безразлично, как вы, читатель, относитесь и к этим танкам, и к толпе, замершей перед Вильнюсским телецентром. Но толпа литовцев готова была УМИРАТЬ. А танкисты не были готовы умирать. Они готовы были только выполнить приказ, а потом выпить и закусить.

Так Римская империя ничего не смогла сделать с христианами. Христиане умирать были готовы, а вот легионеры — не готовы. И кто победил? В каком мире мы живем — не христианском?

Веками, поколениями русские люди хотели империи. Так хотели, что готовы были умирать за нее… Ну вот мы ее и имеем. Довольны? Счастливы? Кушайте с булочкой.

Веками, поколениями, русские люди не были готовы умирать за свободу. Для них само сочетание слов «умирать за свободу» означало войну с внешним врагом, и только. А вот за свои собственные — не за корпоративные, не за государственные, а за свои личные права — за них россиянин не был готов бороться, и уж тем более — умирать. Чаще всего ему казалось это просто диким — умирать за то, чтобы иметь какие-то права. Это британцы пели национальный гимн со словами: «Никогда, никогда, никогда, англичанин не будет рабом!» А мы не пели ничего подобного.

Но вот мы ее и не имеем, свободы, а нашей судьбой, нашей страной распоряжается «мафия». Мы ведь не были готовы умирать за то, чтобы распоряжаться сами собой.

Сегодня мы имеем то, за что готовы были умирать вчера. Завтра мы будем иметь то, за что готовы умирать сегодня. Но в любом случае мы, собственно говоря, вообще ни на что не обречены и сами выбираем собственную судьбу. Сейчас. В настоящий момент. Вот и все.

А. М. Буровский «Оживший кошмар русской истории. Страшная правда о Московии».

скачать

[А. Часовников]

Как страну Москель русской делали Русь, русский язык и страна Москель


Русские цари

Московия (сердце России) не говорила по-русски до самых Петровских времен… Кажется, это бредни, каких и быть не может, но факты упрямая вещь, а исторические факты, столетиями скрываемые царскими историками, говорят только об одном – да, так и было.

Залески, «медведица» и Москель
Нам всегда изображали Ивана III эдаким героем русской истории, растоптавшим басму татарских послов, вышедшим из Орды и собиравшим русские земли, включая раскольнический Новгород. Однако, в 1990-е годы отношение российских историков к Ивану III претерпевает существенные изменения. Его вероломный захват Новгородской республики уже не вызывает умиления, хотя контекст «собирания русских земель» сохраняется.

На самом же деле не было никакого собирания, а были лишь претензии московского государя на земли Новгородской республики, которая развивалась как парламентская страна по европейскому пути развития, как главная составляющая балтийского региона торгового союза Ганзы.

До 1237 года, года захвата Москвы Батыем, Москва напрямую подчинялась Киеву, так как города Московии были колонией внебрачного сына великого князя Мономаха Юрия Долгорукого (страдающего физическим недугом: горбатостью, от чего его руки казались длиннее обычного), которого отправили в землю финской мокши (моксы или мокоши), отмеченной на немецкой карте Европы 12 века, как иезуитская колония Залески.

Финское племя мокса или мокош было хорошо известно в Киеве еще во времена Владимира, который включил богиню Мокощь мокоши в пантеон киевских идолов. Это означало, что Киевская Русь тесно общалась с землей Моксель (или Москалью), а мокош активно торговала с Киевом и проживала там. И именно мокшу из Москели (на южном Урале и сейчас есть хребет Москаль) киевляне называли моксалями, позже москалями.

Батый захватил Залески, так как считал земли Моксели, мери, мещеры, муромы и исламской мордвы своими, ибо финны и тюрки в 13 веке все еще близнецы-братья и по языку и по внешности – и те и другие голубоглазы и белокуры (внешность татарина Чингизхана монголы описывают как «из племени сероглазых людей» и «рыжебородый»).

Когда Батый захватил мурому со столицей - городом Муромом, то столкнулся с тем, что здесь уже присутствуют русские колонисты, построившие Ярославль. Москве, пограничному городку, пока что даже имени не дали – он так и остался с финским названием Маа-скава – Мать-медведица.

Медведицей-матерью финны меря и мурома с мещерой называли герб Ярославля, где изображен медведь с алебардой. Этот же самый герб красовался и на воротах нового города, построенного Долгоруким. Ну, а Землю в финно-угорской мифологии всегда воплощали женские божества: у эстонцев, как пишет в 13 веке Генрих Латвийский в «Ливонской хронике», женой Ванаиса является Маа-эма – Мать-земля.

Трагедия Великороссии
Между Московией и Великороссией (республика Великий Новгород) было одно существенное сходство, как и полярное различие: как первую, так и вторую закладывали русские колонисты в финских землях. Коренные жители Новгорода, Пскова, Изборска и Ладоги были в основном потомками русских (славянских полабов) и шведских (готов и свеев) переселенцев, которые и построили эти города. Но часть населения этих центров, как и абсолютно всех сельских жителей, составляли финны племен чудь, весь, карела, пермь, лопь(саамов), водь и ижора. Когда царь Петр Первый строил Петербург, то ижора все еще являлась коренным народом Финского залива.

Демократия Великороссии не прошла без типичного кризиса: ослабла власть центра, усилились регионы, особенно земли Ладоги и Пскова. Ладога еще ближе сошлась со Швецией, Псков, будучи вторым крупным городом Великороссии, особо стремился к отделению.

Но если в Великороссии темп русификации, пусть и медленно, но шел по нарастающей, то в Московии – с точностью наоборот. Русскую речь колонистов из Волыни и Киева в Московии забывали, как и из православия сделали чудную смесь ислама и христианского арианства.

В 1471 году московское войско вторглось в пределы Великороссии и стало разорять землю, жестоко расправляясь с пленными. Навстречу московитянам выступило новгородское ополчение. В битве на реке Шелони великороссы атаковали войско Ивана III и, нанесли ему поражение. «Но тут, - как пишет петербургский историк Р. Г. Скрынников, - на них обрушились конные татары»…

Скрынников полагает, что татары выполняли в войске Москвы роль наемников, а основа армии, мол, была русской. Но армия московского государя – это все сплошь татары, меря, мещеря и мордва с чудью заволочской, люди нерусские, языка русского не знавшие, поклоняющиеся «Аллаху и Иисусу пророку его». Чего стоит одно лишь изображение современниками внешнего вида Василия III, которого в его чалме, халате и с гнутым ятаганом легко можно принять за турецкого султана, но никак не за русского.

Разбив новгородское ополчение на Шелони, Иван III, поддерживаемый псковитянами и тверчанами, подошел к Новгороду. Новгородские олигархи собирались договориться о мире, а простые новгородцы были полны решимости защищаться. Но Новгород подвели бояре, больше заботящиеся о своем богатстве. Они наивно приняли обещание Ивана III не трогать их уделы и не смещать с постов. Но Иван не сдержал слова. Всех членов новгородского парламента (вече) он выслал из столицы. Город покинуло 1000 бояр вместе с семьями. Среди новгородцев было много людей, наивно полагавших, что московский хан поможет им справиться с нажившимися олигархами, а олигархи наивно полагали, что войдут в состав Московии также безболезненно, как Великороссия до сих пор входила в балтийский торговый союз Ганза.

Но Иван (а правильней Ибан) ликвидировал парламент, ликвидировав и саму республику. Его приемник Василий III точно также поступил и с помогавшим Москве Псковом: выслал из города бояр городского вече, а на рассвете 13 января 1510 года снял и вечевой колокол. Так через сорок лет после ликвидации Новгородской республики было покончено и с последней великоросской республикой. В Псков насадили промосковских новгородских чиновников. Многие горожане, протестуя против произвола, покинули цветущий Псков, разбредаясь по деревням. Город пришел в упадок.

Любопытно, что Иван III пытался перенять экономический опыт Великороссии в Москве. Но московские священники воспротивились.

Тем не менее, Новгород возродил свой суверенитет и экономическое процветание. Но Иван Грозный вновь сыграл роль медведя, влезающего в теремок и ломающего все и вся. Только вот его расправа над Новгородом в 1570 году была куда как более жестокой. Бесноватый царь издевательски повел себя на пиру с мирно встретившими его новгородскими священниками. Пимена бросили в тюрьму, а членов вече казнили вместе с семьями – всего до трех тысяч человек.

Самое идиотическое в поведение Ивана Четвертого было то, что он, также как и его предшественник, решил перенять, но уже не экономику Новгорода, а название края, а также провозгласил великоросский диалект официальным языком своего государства.

Как страну Москель русской делали
Не смотря на старания царя, русификация сильно тормозила. Русский язык не приживался у совершенно иного народа, иной языковой семьи. Собратья по Великороссии начинали этот же процесс еще более двухсот лет назад, совершенно в иных экономических свободных условиях.

Русский язык был необходим всем жителям Новгородской Великороссии, так как там шла активная торговля и градостроение, русский язык был языком межнационального общения, его знали приезжие шведы, на нем говорили русинские соседи-литвины. Города Великороссии являлись транзитной зоной на пути из литвинских Полоцка, Смоленска и Витебска в шведский Готланд.

В Московии же времен Орды и первые сто лет после нее, экономически ничего не менялось. Орда варилась сама в себе, нужды знать русский язык не было, куда как полезней было знать татарский. В 1360-е годы внутри Орды, правда, возник раскол: эмир Мамай и главным образом казаки (половцы) выступали за интеграцию с Европой и вступление в Генуэзский торговый союз. Но именно Москва оказала верховному хану Тохтамышу активную помощь в том, чтобы в 1380 году отстоять устои Орды и ничего не менять.

Победа на Куликовом поле, а на самом деле трагедия в первую очередь самой Орды, естественно, увеличила ров между Русью (Литвой и Великороссией) и Московией. Князья Москвы будут и далее называть себя русскими, но от их русскости нет уже и следа.

Не смотря на русские реформы Ивана Грозного, лексика московитов 1580-х и 1590-х годов насчитывала пока что только два русских слова – владыка и злат, о чем и упоминает «Парижский словарь московитского языка» от 1589 года. Это напоминает советскую эпоху, когда английский язык активно изучался, но его никто не знал (не было практической нужды), умея говорить лишь пару слов или фраз.

Вот почему русификация Московии шла так медленно: не с кем было говорить по-русски, что еще раз доказывает полное отсутствие русских людей в деревнях и селах Московии. Русский, а точнее болгарский, знала лишь горстка священников из Греции, кучка толмачей.

В 1618 году (через 32 года после Ивана Грозного) лингвист из Англии Ричард Джемс насчитал 16 русских слов в языке московитов, а в конце 17 века немецкий ученый Лудольф находит в Москве 41 русское слово. Не густо.

Да, русский язык приживается, но главным образом в городах, где издают азбуки и учат русской грамматике при церковных школах. Но село – все сплошь финноговорящее.

Однако еще Василий III принялся за русификацию и начал править богослужение в Москве по греческим канонам, ради чего приглашал болгарских священников – первых распространителей славянского (называемого тогда русским) языка в Москве. Но попытка болгарина Максима Грека вернуть Московию в лоно греческого православия обернулась полным провалом. Московские осифляне увидели в Максиме Греке опасность и ересь, пусть это и звучит более чем странно. Грека и его сподвижника Вассиана Патрикеева предали суду.

Это более чем красноречиво доказывает, что полуханская Московия жила в глухой культурной изоляции не только от Руси и всей Европы, но даже и от греческого православия!

Не удивительно, что для московитов русские люди, как и немцы или шведы с поляками были одним мирром мазаны. То, как мы говорим «скандинав» на шведа, норвежца и датчанина, московиты говорили «поляк» и на русина ВКЛ, и на поляка, и на новгородца. Все они для Москвы были на одно лицо: чисто выбритые, в немецких платьях и доспехах, под белыми знаменами с непривычными глазу красными Георгиевскими крестами, почитающие Христа не как пророка, но как Бога. И все они едят – вот же ужас! – бульбу (картофель), что в Москве именуют дьявольским яблоком. Забитым мракобесием московитянам последнее кажется особенно ужасным.

Москва, а вместе с ней и вся Россия, сбитые с толку историками, и ныне не видят разницы между русинами ВКЛ, литовцами и поляками. Для современной Москвы и России войны с ВКЛ – это войны с литовцами (куршами и жмайтами) и поляками, которые, подлецы, хапнули половину Руси. Лжедмитрия, человека русского, с фамилией Отрепьев, именуют и сейчас поляком, хотя он к Польше не имел никакого отношения.

Как это не удивительно, но в 17 веке, по версии московитян, русский человек – это мордвинский финн, тюркский казак, волжский булгарин, с бородой и в лаптях (их в ВКЛ не носили), приветствующий собрата «салом», молящимся: «Бисмилля Рахман Рахим. Иса Рух Уалло. Аллах акбар», и вместо пан-славянского слова «дякуй», говорящего на исламский манер «спаси Бог (от «спаси тебя Аллах»)» – позже «спасибо».

Ну, а все иные – это поляки, литовцы, но никак не русские. Позже в этом появилась и политическая подоплека: мол, мы воевали с поляками, а не с русскими.

Из культурного тупика Московию-Великороссию за уши вытащил лишь Петр Первый, поклонник немцев и голландцев. Он первым в предъявленном ему листе алфавита вычеркнул великоросские буквы S и B (б) – влияние шведов на наречие новгородцев – заменив их русинскими С и Б по канонам доктора Франциска Скорины «из славнаго града Полоцька», чью «Библию» («Бивлия Руска») от 1512 года почитали за канон русского языка.

В художественном советском фильме «Я – Франциск Скорина» с Владимиром Янковским в главной роли как-то стыдливо умолчали, на каком же языке издавал свои книги Скорина. Его противники в фильме постоянно называли этот язык мужицким. Зрителям оставляли гадать – что же за мужицкий язык? Думаю, что эту тему обошли не зря – не говорить же, что Скорина, вроде бы не москвич (а стало быть, и не русский) издавал книги «к доброму научению» на русском языке. А как же Федоров? Нет, давайте лучше умолчим, мол, белорусский ли, украинский ли язык использовал Скорина, то, мол, сами догадывайтесь. Если честно, то даже смешно все это.

Конечно, у Скорины были противники в лице католических священников, полагавших, что Библию и прочие молитвенники нужно издавать на латыне. Но 16 век – век тотального протестантизма в Европе. Лютеранами становятся все страны Северной Европы от Англии до Швеции и Литва также входит в эту ауру. Не удивительно, что в середине 17 века ВКЛ, порвав с Ватиканом, вошло в религиозную унию со Швецией, ибо в правительстве ВКЛ почти все были лютеранами.

Если бы не насильственные реформы Петра, (а именно насильно и можно было что-то сделать в пост-ордынском обществе), Россия так и осталась бы эдакой гигантской Албанией.

Самое странное, что реформы в России засучив рукава проводили не русины, а немцы. Тут-то интересы немцев и Петра сошлись полностью – первые затихомирили исконно русские земли Германии (Полабье и Западное Порусье (Пруссию)), а второй – притянул в Русский мир многочисленных финнов, булгар, казаков, расширив российскую империю на восток. Историческая правда Руси, отстаиваемая русинами Киева и Полоцка исключила бы из ее контекста Московию, извечного врага Руси. Вот почему реформой истории занимались кто угодно, но только не профессора из Киева, Полоцка или Вильно. «Историю» закрепил труд ханского потомка Николая Карамзина.

Также безжалостно, как Иван Грозный утопил в крови Новгород, московитяне поступили и по отношению к своему языку – все письменные источники московитского языка уничтожались. На всех колоколах сбивались старые надписи и наваривали новые.

А что же белорусы?
В 20 веке, как и при царе, так и при СССР, миллионы детей бескрайних просторов России учили не историю своего конкретно края, а историю одной лишь Московской области, полагая, что это и есть вся Русь. На наивные вопросы учеников, которые и я в свое время задавал учителю, «а куда же вдруг подевался Новгород и Киев?» следовал ответ, мол, они пришли в упадок, а центром Руси стала Москва.

С Киевом же вообще поступили грубейшим образом – взяли и описали разгром Батухана Киевца (по-венгерски Кёве) на Дунае, как разгром нашего Киева. Затем русская история резко переключается на Новгород 1240 – 1242 годов, когда с крестоносцами бился Александр Невский. Но после 1242 года и Новгород исчезает со страниц истории и начинается описание одной лишь Москвы, её «страданий» под гнетом Орды. Вот только почему от этих страданий город рос и богател – не понятно.

Историк Р. Г. Скрынников в книге «Русь IX – XVII века» демонстрирует поразительное незнание соседних с Московией государств. По его версии не было объединения в 1240 году центральных русских княжеств в союз Великого Княжества Литовского (а ведь это факт, достаточно почитать документы!). Это-де какие-то свалившиеся с небес супер-литовцы вдруг (без боев!) захватили чуть ли не 80 процентов русской земли!

«Литва превратилась в Литовско-Русское государство, - пишет историк словно о сеансе чудесного превращения, - Подавляющую часть населения составляли русские люди, а государственным языком Литвы стал русский язык». Скрынникова окончательно сбило с толку название современной Литвы (Летувы), не имеющей никакого отношения к Новогрудку – первой столицы ВКЛ.

Но даже если принять во внимание версию самого Скрынникова, о некоем маленьком супер-народе литовцев, завоевавшим многомиллионное и более развитое русское государство, то в его книге все равно идут нестыковки: русские цари 14 - 16 веков воюют с захваченными литовцами русскими людьми, которые, почему-то, яростно сопротивляются московскому царю, который их, якобы, освобождает!

Ну не хотят русские Литвы освобождения, хоть убей! Гибнут, костьми ложатся, но к братьям не идут. Иван III так и не смог «освободить» Смоленск, а Василий III со своей чалмой на голове дважды в 1512 и 1513 годах безуспешно осаждал город. Лишь в 1514 году истощенный Смоленск сдался, но позже вновь вернулся в Литву (Речь Посполитую) и в 1632 году дважды отбился от боярина Шеина, потерявшего под стенами города треть своей армии. Вот такое вот «освобождение»!

Еще одна нестыковка. У Скрынникова в книге есть главка «Нападение Литвы». Это «нападение» начинается с… провокации московского князя Дмитрия, который в 1368 году пригласил на переговоры в Москву тверского князя Михаила, сам же бросил его в тюрьму, сунул под нос договор о мире на правах Москвы (отбирал у Твери права столицы русских земель Орды), силой заставив его подписать.

Михаил после возвращения в Тверь, понятно, сразу же обратился к литвинскому королю Ольгерду за помощью, также как обратился за помощью в НАТО Кувейт, когда на него напал Ирак.

Ну, и Ольгерд вместе с тверчанами наказал Дмитрия: московское войско было разбито на реке Тросна, а сам Дмитрий укрылся в Кремле. Русские постояли у Кремля три дня, да и ушли назад.

Вот такое вот «нападение».

Причем, все тот же Скрынников отмечает, что Ольгерд напал на Москву с литовскими, тверскими и смоленскими полками. Почему выделен Смоленск? Да потому, что сейчас он входит в состав России, а тогда был таким же литовским, как и витебские, минские и киевские полки.

И почему у Скрынникова ни разу не шевельнулась мысль по поводу того, что Смоленск постоянно яростно отбивается от московского войска и сам идет в поход против Москвы?

Русские люди, изучавшие историю в советских школах и вузах, понятия не имели, как и чем жила их страна за пределами московской кольцевой дороги. О Новгородской республике в учебниках лишь упоминание, мол, была такая на границе. Как Швеция или Польша. Разгром новгородцами крестоносцев на Чудском озере – это, вдруг, русская история, а все что было до и после – нет. Киев – Матерь городов русских – вдруг исчезает из контекста истории.

Белорусы и по сей день испытывают смешанные чувства от казалось бы славной победы под Оршей (1514). Кажется, странно – разгромили агрессора Василия III, только что захватившего Смоленск, и смущены тем, что защитили родину!? Хотя тут понятен дипломатический такт, мол, нехорошо это, братские народы, а воевали.

А вот россиян смущает лишь то, что Василий III под Оршей… разбит. Скрынников вроде бы разоблачающий некоторые мифы русской истории, тем не менее, называет победу «литовцев» катастрофой для России. То есть историк не видит катастрофы в том, что московский царь начал войну со своими же.

Обидно, что «самостийные» историки Беларуси и Украины, не смотря на свою патриотичность, тем не менее, льют воду на мельницу российских фальсификаторов, без боя отдавая России своих Рюриковичей, свои города, названия, язык и славу. Украинские и почти все белорусские историки, видя, что их «обокрали», стали утверждать, что, мол, у России своя история, а у нас, Украины и Беларуси – своя. Беларусь, де, всегда была Беларусью, а никакой не Русью или Литвой. Русскими людьми у таких историков более считаться не принято, даже запрещено. Эти «историки» выглядят ничуть не лучше тех, кто в свое время присвоил себе незаслуженно слово Россия и Великороссия. Именно московиты не имели права на русскость, а вовсе не белорусы и украинцы. В Западной Украине до сих пор живет пять миллионов русин – тех самых русских литвинов, земли которых, уйдя в Австро-Венгрию, а потом в Польшу уцелели от чудовищных реформ Романовых над русской нацией.

Украина старается не замечать своих русин и даже переименовать их, как когда-то Иван Грозный переименовывал русин в поляков и литовцев. Карпатским русинам придумывали вначале полулатинское лемке, потом гуцулы… Но эти названия не приживаются в землях Львова, бывшего русинкого центра, который впервые в жизни лишь в 1939 году вошел в состав Украины. Печально, что именно этот город стал оплотом украинского национализма. Русины продолжают защищаться от Московии, но этот конфликт уже выглядит как конфликт с Россией, с русскими.

Объясняют ли свои детям все это в Украине и Беларуси? Нет! Говорят ли учителя и историки о том, что Киев, Чернигов, Витебск, Полоцк – вот истинное сердце Руси, вот ее коренные земли, вот истинные русские люди? Тоже нет! Талантливый белорусский писатель Орлов, так много пишущий об истории, также принимает белорусскую историю лишь в том виде, который нам «разрешили» российские цари, - а потом и генсеки.

Все перевернуто с ног на голову в российской истории! Но в России идет процесс разоблачения. Выходят интересные книги, в прессе идут дискуссии о Рюрике (русском, но не московском герое), и о том, что в его варягах числились не только норманны, но и полабские славяне. У нас же все тихо.
Нам история не нужна. Боимся обидеть соседей, которые – вот за что их уважаю – никогда ничего не боялись.

Михаил Голденков

[А. Часовников]

Московиты украли у нас язык, веру, название страны и сейчас должны это вернуть!



"Московиты украли у украинского народа язык, православную веру, название страны, а сейчас пришло время это все нам вернуть", - заявил 8 июля в ходе онлайн-конференции на портале ForUm украинский политолог, президент Института трансформации общества Олег Соскин.

"Не надо путать московско-кремлевскую оккупацию Украины с русским вопросом. Московия сегодня существует в форме государства-химеры под названием Российская Федерация. Как известно, московский царь, бандит Петр I украл у Украины ее генетическое название "Русь", назвав свою империю латинскими буквами RUSSIA, которая стала называться в романо-германском мире "Раша". А финно-угорцы трасформировали ее в "Россия". Московиты украли у нашего народа язык, православную веру, название страны. Поэтому пришло время это все нам вернуть. А они должны возвратиться к своему финно-угорскому, тюркскому фундаменту", - заявил, в частности, Соскин.

Далее политолог заявил следующее: "Современная Украина нуждается в реальной административно-территориальной реформе. Необходимо перейти к краевой структуре. Ясно, что надо больше финансово-экономических прав краям, но значительно больше прав и властных полномочий следует предоставить территориальным общинам (городам, села). Что же касается этноса ее (Украины) населяющего, то как я уже говорил выше, это единый, русско-украинский, этнос. Украинцы - это современная форма русского славянского этноса, автохтонного для данной территории. А Российская Федерация - то искусственное образование, которое должно распасться на природные финно-угорские, тюркские национальные государства. В результате распада РФ к современной Украине должны отойти присущие нам, органические территории, такие как Брянская, Воронежская, Курская, Белгородская области и, конечно, Краснодарский край. Чем быстрее это произойдет, тем легче русско-украинскому этносу будет создать мощнейшее государство Русь-Украина".

В целом ситуацию на Украине Соскин обрисовал следующим образом: "На Украине идет жесточайшая война между кланово-олигархическими семьями. Енакиевская семья Януковича воюет не на жизнь, а на смерть с семьей Тимошенко. Для того, чтобы победить, она нейтрализовала семью Кучмы-Пинчука и договорилась с семьей братьев Ющенко. Для всех простых украинцев эта их война и победа кого-либо из них так или иначе закончится усилением эксплуатации со стороны победившей семьи. Мы фактически являемся свидетелями схватки скорпионов. Я считаю, что для простых украинцев жизненно-важными являются устранение и уничтожение кланово-олигархических, финансово-корпоративных групп. Экспроприация в пользу народу их богатства, возврат металлургических комбинатов, облэнерго, химических заводов, гоков и других ликвидных предприятий и развитие малого и среднего национального бизнеса в семейной форме".

[А. Часовников]

Церковь Северо-Востока

Все сказанное до сих пор касается всего русского православия в целом. Все православные Руси подчиняются одному митрополиту, сначала Киевскому, с 1299 года — Владимирскому. Долгое время вовсе не очевидно, что в разных концах Руси формируются разные версии русского православия; это стало заметно только в XV веке.

Пока это не очень заметно, но православная Церковь на Северо-Востоке тоже все больше становилась носителем местной, архаичной системы ценностей: ведь церковный клир формировали тоже местные уроженцы. А самыми «твердыми» носителями самых архаичных ценностей были Заволжские старцы: те, кто удалялся в пустынные леса Заволжья, показывая пример и становясь носителями качеств, особенно ценившихся на Северо-Востоке.

Хранителями таких ценностей, впрочем, были и все пустынножители. Те, кто осваивал ненаселенные, пустые земли — «пустыни». Ведь под пустынями имели в виду не географический ландшафт, где метут пески, а вполне пригодные для жизни леса и ополья, ненаселенные или населенные угро-финскими племенами.

Это были самые «правильные» из священников, обладавшие самым большим авторитетом. Духовным символом, воплощением религиозного идеала Московии стал Сергий Радонежский — ученик Заволжских старцев и, конечно же, пустынножитель.

Биография святого проста и в высшей степени поучительна. Отец Сергия, ростовский боярин Кирилл, видя подчиненность своего князя Московскому княжеству и надменность московских чиновников, переехал в маленький городок Радонеж. Радонеж лежал к востоку от Москвы, в малонаселенной тогда местности, и давал переселенцам разного рода льготы. Там княжил брат Симеона Гордого, Андрей. Сыновья боярина Кирилла, Стефан и Варфоломей, стали монахами. Стефан сделался игуменом Богоявленской обители в Москве, Варфоломей, ставший в монашестве Сергием, ушел в заволжские леса, к Заволжским старцам. Потом уже, ища духовного подвига, поселился в совсем не населенной местности, среди «лесного уединения и диких зверей». К все более известному пустыннику подселялись те, кто жаждал ученичества. С помощью буквально нескольких людей Сергий Радонежский построил церковь Святой Троицы. Рядом орстепенно выросла Троице-Сергиева лавра.

Город Радонеж, кстати, не выдержал конкуренции с монастырем. Он захирел и превратился в село. Сейчас это село Городок Загорского района Московской области.

Святые, ставшие духовным символами западного христианства — католичества, были очень образованными людьми. Они создавали свои версии христианства и умели убедить других людей пойти за ними. Таков и неистовый итальянец Савонарола, и ласковый, добрый ко всем Франциск Азисский, и фанатик Игнасий Лойола, основатель ордена иезуитов. Таковы же и византийские святые: Козьма Индикоплов, Михаил Пселл, Григорий Палама. Они одновременно и ученые, и философы, их духовный подвиг невозможен без сильного личностного начала.

Одним словом, и на Западе, в католицизме, и на Востоке, в православной Византии, святой — это личность! Выдающаяся личность, сумевшая сказать нам о Христе, о мире и о самих себе то, чего мы до сих пор не знали.

Но Сергий Радонежский совсем не таков. Он не создавал никаких собственных пониманий ни веры, ни миpa, ни человека. Он, строго говоря, ничему и никогда не учил от собственного имени. И вообще старался демонстрировать свою незаметность, незначимость, неважность. В представлении московитов он стал святым потому, что был кроток, смиренен, скромен, трудолюбив и умел тихо, незаметно, но неуклонно и твердо совершать свой духовный подвиг, нести свой крест служения… Причем служения не только и не столько Христу, сколько Московскому государству.

Отметим это обстоятельство, тем более что Сергий Радонежский — это еще только самые первые московитские цветочки.

Христианство, уже приобретшее на Руси весьма специфические черты, теперь становится еще более… гм… гм… своеобразным. Это все в большей степени своего рода северо-восточное, или московитское, христианство.

В XV–XVI вв. нарастают фанатизм, культ жертвенности, культ принадлежности к группе. Особо почитаемы стали юродивые, блаженные, пустынники, затворники, отшельники — то есть те, кто добивается сошествия на них горнего духа, но добивается путем не усложнения, а примитивизации своей личности. В московском православии все больше почитают тех, кто познает Бога не рационально, путем сознательных усилий и духовного совершенствования, а путем упрощения, даже разрушения своей личности; как бы создания некоей области в душе, которая может быть заполнена высшей силой. Почему именно высшая сила должна «заполнить» пустующую душу? Откуда такая уверенность? Но это, конечно, презренный вопрос «латынянина», который вечно задает всякие там вопросы, чего-то там понять намерен, «умнее всех быть хочет», скотина такая.

Почитание сумасшедших, одержимых, психически неполноценных вообще-то само по себе предельно далеко от христианства. Культ одержимых — это культ тех, в кого вошла какая-то неведомая сила. Вопрос: какая? Если не очень важно, что это за сила, такому человеку легко поклоняться…

Культ «блаженненьких», юродивых позволяет провести аналогии с культом шаманов. Шаман — это тот, в кого входит какая-то «иная» сила и кто благодаря ей становится посредником между миром людей и миром духов. Трудно, конечно, сравнивать шаманов — образованнейших, культурнейших людей своего общества, и одичалых грязных созданий, не вполне вменяемых и еще более диких, чем средний обитатель Северо-Востока Руси. Но в этом смысле аналогия точнейшая — и в юродивого, и в блаженненького, и в шамана входит неведомая сила (совершенно не очевидно, что благая).

Юродивый оказывается своего рода шаманом христианского мира, и это уровень еще более примитивный, чем древне-иудейский культ пророков VII–II веков до Р.Х. Для иудеев-то как раз было очень важно: от кого исходит весть, разносимая пророком? Кто говорит его языком? Для иудеев в мире существовали силы добра, источником которых является Господь Бог, и силы зла, источник которых — падший ангел Господень, сатана. Приходится признать, что для московитов XIV–XVII веков это разделение гораздо менее важно. Была бы сила, а наше дело — поклоняться. Что-то в духе поклонения черному камню Каабы, посланцу космоса, или молнии, рухнувшей на дуб.

Если сопоставлять духовную жизнь Северо-Восточной Руси и Европы, то сравнивать придется исключительно с реалиями Средневековья. На Руси-Московии не происходило того, что началось в Европе с эпохой Возрождения: не происходило никаких изменений в культуре. Культура Московии и в 1400, и в 1500, и в 1600 годах — это средневековая культура. Если московское православие в чем-то оказывается подобно католицизму — то католицизму средневековому.

Католический мир пережил ожидание конца света в 1000 году — в год, «круглость» номера которого сама по себе наводил страх.

Православные на Руси ожидали конца света в 1492 году — в 7000 году от сотворения мира. Седьмое тысячелетие означало седьмой космический день, субботу Господню, которой кончается история.

Дата светопреставления была известна совершенно точно: ночь на 25 марта 1492 года. Ни в одной другой православной стране такой истерики не было, но на Руси расчеты пасхалии доводились только до 1491 года. Применительно к 1492 году делались записи: «Горе, горе достигшим до конца веков». Или еще «веселее»: «Зде страх, зде скорбь, аки в распятии Христове сей круг бысть, сие лето и на конце явися, в нем же чаем и всемирное твое пришествие». А ведь 1492 год — это время открытия Америки. Время, предшествующее Реформации.

Но самое скверное в московской версии православия вот что… Христианство сильно тем, что оно главное внимание обращает на личность человека, требует личностного ответа на самые фундаментальные вопросы бытия. Человек личностно, индивидуально ставится перед лицом персонифицированной Вселенной — Господа Бога. Человек просто вынужден, исповедуясь и причащаясь, соотносить себя с идеалом и осознавать свою греховность. В нем самом происходит борение данной Богом души, и тварной, то есть сотворенной, плоти — такой же, как и у других животных. Несовершенный человек помещен в несовершенный мир, его важнейшее дело — совершенствовать себя, совершенствовать мир, борясь со злом по мере своих сил, неся в мир искру Божественного духа.

Везде и всегда христианская Церковь работала с душой отдельного человека, изо всех сил помогала этому личному совершенствованию. Само понятие личности для Церкви исключительно важно. В конце концов, магометане ведь тоже почитают Бога-Отца, сотворителя мира и человека под именем Аллаха. И они считают, что человек одновременно несет в себе начало Божественное и тварное. У магометан есть поэтичное и точное определение, охватывающее мусульман, иудеев и христиан: «Люди книги». Люди, чье мировоззрение вырастает из Библии, единобожники.

Христиан от магометан и всех других единобожников отделяет вера в Божественную Личность Христа, Который Сам принимает решения искупить грехи людей. Христиане считают, что человек обладает сознанием и волей для того, чтобы отделить доброе от злого и свободно выбрать добро. Свобода воли, личность, самостоятельность человека — фундаментальные понятия для христианства.

Но православная Церковь в Московии меньше всего учила идее личного совершенствования. Личность для нее была и не особенно важна.

Основное, чему учила здесь православная Церковь, — это покорность судьбе, смирение, идее религиозного подвижничества, жертвы — как бы во имя Христа, а на практике — во имя своего общества и государства.

Идея жертвенности, отдачи себя для некого общего блага все сильнее сближается с идеей религиозного подвижничества и с подвигом во имя Христа. Сама идея жертвенности приобретает религиозные черты. Важно то, что ты готов пожертвовать собой, отдать себя во имя чего-то… А во имя чего именно ты себя отдаешь — это уже вторично.

Образ Сергия Радонежского — это просто образец, эталон, идеал того, кто вовсе не стремится к личным свершениям. Образ человека, принципиально отказавшегося «умствовать» и «выделяться». Так сказать, идеал коллективиста.

В условиях изоляции сквозь православие — и так готовое идти на компромиссы, прорастают не только многие черты русского язычества… и это бы еще полбеды. Но прорастают и многие черты русского, а точнее сказать, московитского народного характера. Того характера, который сформировался в условиях изоляции от всего мира, да к тому же еще и в условиях славянского Востока — избытка природных ресурсов и сохранения дичайших пережитков, давно исчезнувших в остальном мире.

Страсти по Унии

В XV веке православный мир стал особенно нуждаться в поддержке католиков: ведь это православная Византия под ударами мусульман сокращалась, как шагреневая кожа. Западные страны, страны католического мира давно научились успешно воевать с миром ислама. Пусть в конечном счете оказались потеряны все завоевания, сделанные во время Крестовых походов. Сами эти походы принципиально изменили расклад сил. В VII–X вв. ислам наступал — и в числе прочего завоевал 70 % территории огромной Византийской империи. В XI–XV вв. ислам только оборонялся, вел позиционные войны на своей собственной территории, а католический мир лихо наносил ему удары.

Перед лицом все более реальной опасности завоевания турками остатков когда-то славной и могучей Византии православные патриархи Константинополя, Антиохии и Александрии обратились к Папе Римскому с предложением церковной Унии. Расчет был на то, что тогда весь христианский мир поможет Византии против турок. Особенно если Папа провозгласит еще один Крестовый поход…

Папа Римский благосклонно отнесся к предложению православных патриархов. Вселенский собор, посвященный проблеме объединения Церкви, должен был произойти во Флоренции в 1439 году.

И вот тут-то… нет, даже не русская православная Церковь. Тут уж скорее Московское государство во всей красе заявило о своем непринятии Унии.

Великий князь Московский Василий II Темный самым настоятельным образом «не советовал» митрополиту Исидору (греку по происхождению) ехать на Собор и даже прямо предупреждал: Московия не примет Унии! Мятежный Исидор поехал. 5 июля 1439 года Папская курия и Константинопольская Патриархия подписали акт о принятии православной Церковью католических догматов и о верхоглавенстве Папы Римского во всем христианском мире; при этом православные обряды и богослужение полностью сохранялись.

Исидор вернулся в Московию в 1441 году с твердым намерением проводить в жизнь решения Флорентийского Вселенского собора. Как видно, он-то действовал вполне в духе византийской традиции. Исидор считал себя совершенно вправе решать церковные проблемы без апелляции к светской власти. Возможно, бедняге Исидору и в голову не приходило, что светская власть может сама начать решать, какие догматы веры устраивают ее больше, какие обряды «правильнее» и допустимо ли объединение Церквей.

Василий же Темный действовал в традициях вовсе не византийского, а своего собственного, московитского общества. Митрополит Исидор был по его приказу арестован как «латинский злой прелестник» и заключен в Чудов монастырь. Только после многих злоключений Исидору удалось бежать в Рим. Среди всех прочих легенд об этом периоде в его жизни есть и такая: Исидор в тюрьме изобрел самогонный аппарат и начал впервые в истории человечества гнать водку[28]. Комментировать этот бред не вижу необходимости.

Позже Рим попытается добиться выполнения Москвой Флорентийской унии (ведь законный глава Московской митрополии Исидор участвовал во Вселенском соборе и уехал с него в ранге кардинала) — и, конечно же, безрезультатно.

15 декабря 1448 года Собор русского православного духовенства по прямому предложению Василия II Темного избрал другого митрополита — епископа Рязанского и Муромского, Иону, разумеется, без санкции Константинопольского патриарха.

С тех пор более ста лет Московские митрополиты избираются епископами на Руси без рукоположения Константинопольского патриарха. Если принимать всерьез такие вещи, как Апостольская преемственность, Божественная благодать и рукоположение, придется признать: русская православная Церковь на долгое время перестает быть Апостольской. То есть внешние-то формы, конечно же, сохраняются, но именно что внешние. Благодати, идущей от Апостолов, не было в русской православной Церкви; не было весь период, пока она «лаяла» Константинопольских патриархов за «латынство» и не желала поддерживать связи с остальными православными.

В самой же Московской Руси, впрочем, действия местных епископов и Великого князя Василия оказалось очень популярным.

После кончины митрополита Ионы и поставлении преемника митрополита Феодосия, но еще при жизни Василия II (примерно в 1461–1462) неизвестный автор написал «Слово избрано от святых писаний еже на латыню и сказание о составление осмаго сбора латыньского и о свержении Стидора прелестного и о поставлении в Рустей земли митрополитов, о сих же похвала благоверному великому князю Василью Васильевичю всяа Руси».

В этом длинно, коряво названном, таком же корявом по смыслу сочинении греческое православие объявлялось покрытым «мраком тьмы», и ему противопоставлялось «правильное» православие, русское. Василий II же объявлялся новым Владимиром и вместе с тем и новым Константином. Претензия нешуточная, но падение Константинополя в 1453 году очень подтверждает все претензии русских православных. Столица православия приняла Унию и почти сразу оказалась захваченной «погаными»! Можно ли представить себе более убедительное доказательство кары Господней и неправедности Константинополя?!

Мусульмане, вряд ли желая этого, оказали огромную, хотя и «медвежью», услугу Московской Руси: в конце XV века все православные страны, кроме Руси, оказались завоеваны магометанами. Вот подтверждение правильности выбранного пути: Господь сохранил истинную, правильную, праведную… называйте как хотите, православную Церковь, а неправедная, греховная, погрязшая в «латынстве» — пала.

После Флорентийской Унии и падения Константинополя Московия, по своему собственному мнению, оказывается в центре православного (тем самым и христианского) мира. А московский царь занимает место византийского императора — хранителя и блюстителя истинной веры.

Это убеждение в своей исключительности и единственности, конечно же, очень архаично и не имеет ничего общего с христианством. Христианство по определению наднационально. Цитировать Христа насчет «Несть ни эллина ни иудея пред ликом Моим» стало навязшим в зубах общим местом. Но ведь христианство не может быть племенной верой или некой истиной, открытой только для «своих» по национальному или по этнографическому признаку. А если становится — это уже не христианство. Нет и не может быть никакого такого «национального христианства» по определению.

На западе Руси, кстати, это прекрасно понимают. Убедившись, что в Москве не шутят и что действительно московские епископы самовольно выбирают себе особого митрополита (то есть фактически ставят себя вне остальной Церкви), в 1458 году от Московской митрополии откололись епископства русской православной Церкви в Литве. Константинополь дал русским православным другого митрополита, и этот митрополит снова сел в древней столице, в Киеве. С этих пор православная Церковь в Юго-Западной Руси подчиняется собственному митрополиту и находится под омофором[29] Константинополя.

Назовем вещи своими именами: Московская митрополия откалывается от православной Апостольской церкви. И тогда православная Церковь Западной Руси откололась от Московской митрополии и осталась в составе Апостольской церкви.

Фактически это означало далеко не только то, что Московская Русь считает себя свободной от Флорентийской Унии.

Но действие русского государства в лице Василия II Темного имело еще несколько последствий, и притом несравненно более глобальных:

1. Скандальное объявление Московской патриархии независимой, т. е. автокефальной. Так сказать, объявление с позиции силы.

Любопытная деталь: официально на Руси патриаршество введено только в 1589 году. Больше ста лет Московская митрополия, вопреки всем каноническим законам, существовала де-факто как автокефальная патриархия. И никого в Московии не волновало, что это совершенно незаконно!

2. Разрыв не только с католицизмом, но и с Византией и всем европейским православием.

3. Объявление своей версии православия единственно верной, и отрицание права других на существование.

Есть старая шутка: «Быть святее Папы Римского». Не знаю, как насчет Папы, а вот быть большим православным, чем Константинопольский патриарх, Василий Темный сумел. Великий князь в своем наивном, первобытном зверстве был от души убежден, что ни какому-то там Константинопольскому патриарху, даже не всему Вселенскому собору, а именно ему, Великому князю Московскому, дано познание Истины. Причем Истины в последней инстанции.

Кстати, позже патриарх Никон будет вести себя так же, как и Василий Темный. Когда ему потребуется реформировать русское (читай: московское) православие, он обратится к авторитету восточных патриархов. Пусть они подтвердят, что креститься необходимо, складывая щепотью три перста, а не два!

Восточные патриархи отнюдь этого не подтвердят, а Константинопольский патриарх Паисий даже утверждал, что вообще неважно, сколькими перстами креститься и благословлять, лишь бы и «благословляющий и благословляемый помнили, что благословение исходит от Иисуса Христа»[30].

Но это не помешало Никону поступить так, как он считает нужным, при этом прямо опереться на авторитет царя, поставив мнение главы государства выше, чем мнение высших иерархов православия. Государству виднее.

Ересь нестяжателей… или ересь иосифлян?

В Европе XI–XIV веков священники первыми начали относиться к труду как к делу доблести и чести и тем подавали пример всёму обществу.

На Руси в XV столетии появились люди, думавшие почти так же. Нестяжатели получили свое название потому, что выступали против «стяжания» Церковью земель и другого имущества. Мало того что Великие князья щедро одаривали Церковь и землями, и крепостными мужичками, и казной. Люди небедные, готовясь перейти в мир иной, жертвовали Церкви с тем, чтобы святые старцы отмолили грехи этих людей.

Вообще-то православные пообразованнее часто гордятся тем, что на Руси не было торговли индульгенциями — бумажками об отпущении грехов. Католическая Церковь исходила из того, что у нее за века молитв и подвигов святых людей есть как бы некий резервуар святости, и из этого резервуара можно черпать, искупая любой, даже самый страшный грех. А раз так, почему бы не продать часть этой святости за деньги? Пусть грешник заплатит малость, и тогда на него изольется благодать… созданная вовсе не этим человеком, а святыми людьми за десятилетия и века. Грех побольше?

Придется заплатить побольше, потому что тогда для искупления греха надо будет потратить больше чужой святости. За супружескую измену платишь золотую монету, за преднамеренное убийство — сотню… катись, ты уже чист и безгрешен!

Страшненькая идея? Еще бы… Но чем лучше то, что делала официальная русская православная Церковь? Перед концом земного пути плати нам, человече. Мы помолимся, изольем на тебя накопленную нами благодать, и войдешь ты в Царствие Небесное… нашими молитвами. То есть молитвами толстого игумена спастись, пожалуй, трудновато, да зато у нас в земляной яме святой подвижник сидит. Так ты, грешник, плати давай отцу игумену, а уж отец игумен разъяснит подвижнику, за кого надо молиться, и сколько[31].

Решительно не вижу, чем эта практика отличается от практики продаж индульгенций. Та же самая индульгенция, спасение чужим трудом, за деньги. Только здесь разовая индульгенция, попроще форма.

Нестяжатели полагали, что каждый может спасти душу только личным трудом, персональным усилием и рук, и души. И что нет иных путей спасения. Лидер несяжателей, Нил Сорский, основавший скит на реке Соре, завел у себя режим неустанного труда. А если к нему приходили за спасением души миряне, Нил накладывал на них послушание — трудиться или принуждал к покаянию. Личностному, самостоятельному покаянию, стоянию перед Богом. Это было дешево, но требовало затрат личного времени, душевных сил и труда.

Сторонники официальной Церкви называли себя иосифлянами по имени своего лидера, Иосифа Волоцкого (1439–1515).

В своем монастыре Иосиф охотно принимал материальные дары и освобождал дарителей от бремени грехов молитвой братии. Общение с Иосифом Волоцким могло вылететь в копеечку, но зато не требовало ни усилий мысли, ни работы души, ни физического труда.

Верховным арбитром в богословских спорах, как заведено на Московии, стал Великий князь Иван III. С одной стороны, Иосиф Волоцкий возглашал Божественную природу царя, который только «естеством» подобен человеку, «властию же сана яко от Бога». Волоцкий призывал подчиняться Великому князю и выполнять его волю, «как если бы Господу работали, а не человеку». Нил же Сорский неуважительно полагал, что у Великого князя душа такая же, как и у всех людей, и спасать ее надо, как и всем.

Но и в проповеди Нила Сорского было нечто ну очень полезное… Нил Сорский и другие нестяжатели ничего не имели против отнятия земель и другого имущества у монастырей и Передачи их государству. Это было так привлекательно, что Иван был готов уже поддержать нестяжателей на церковном Соборе 1503 года.

И тогда иосифляне двинулись на Москву. Не в переносном — в прямом смысле слова. При жесточайшем подчинении низших высшим в системе иосифлян им не было трудно собрать буквально десятки тысяч людей, многие из которых даже не очень понимали, что происходит. Непрерывно анафемствуя и проклиная Ивана III, полчища иосифлян двигались к Москве, на церковный Собор.

Когда Иван III узнал об этом, он страшно разгневался. Зная характер Великого князя Ивана, можно быть уверенным — иосифлянам не сносить головы. Речь шла уже не об отнятии земель у монастырей, о самой жизни тех, кто покусился изрыгнуть хулу на священную особу.

Но сам гнев обратился против пожилого уже князя. С Иваном случился «удар», а говоря современным языком — инсульт. Отнялась вся правая половина тела: правая рука, правая нога, правый глаз, правое ухо. Естественно, и сам Иван, и его современники истолковали «удар» однозначно — как Божью кару. Царская длань, уже занесенная над иосифлянами, опустилась, не ударив.

Нестяжатели, конечно же, никуда не исчезли, но и выше уже не поднялись.

Учение нестяжателей обсуждалось на церковном Соборе 1531 года и было там осуждено — не было больше у них высочайшего покровителя. С тех пор оно считалось еретическим, но после смерти Нила Сорского учение об отнятии у Церкви земель подробно обосновал Вассиан Патрикеев. Многие идеи нестяжателей использовал духовник Ивана IV Сильвестр, а уж для еретиков середины — конца XVI века (Артемия, Феодосия Косого и других) нестяжательство оказалось очень ценной идейной подпоркой.

Наивно, конечно, считать, что, прими тогда, в 1503 году, Иван III сторону нестяжателей, и все волшебно изменилось бы, что и Московское православие, и вся Московская Русь мгновенно переменились до неузнаваемости. Но тогда, на рубеже XV и XVI вв., Московская Русь могла сделать шаг в сторону европейского пути развития и не сделала. От одного шага, конечно, изменилось бы не все абсолютно, но все же…

Принятие идеи «молись и трудись, тогда спасешь душу» означало бы, что рядовой человек не передает кому-то свои проблемы, а решает их сам.

А если мы о ересях… В конце концов, не лично Господь Бог объявил ересью учение нестяжателей. Это сделали люди, и не самые лучшие люди. Сам Господь не явился в столпах пламени и в грохоте и не объявил громовым голосом, что Он Сам почитает за истину. Позволю себе усомниться, что в этом споре еретиками были именно нестяжатели. Очень может быть, ересью было учение русских торговцев индульгенциями — удивительных московских христиан, поклонявшихся собственному царю. Может быть, пора говорить всерьез о «ереси иосифлян»?

Мифотворчество Московии

Любое государство нуждается в обосновании своих претензий. Хотя бы тем, что оно — очень большое и сильное. Как писалось в официальных заявлениях Российской империи второй половины XIX века: «Для решения спорных вопросов между Российской империей и Британией, а также стремясь к дальнейшему расширению пределов Империи… войска вступили в пределы Кокандского ханства…»

Конечно же, Московское государство нуждалось в обосновании своих претензий. За отсутствием реальных прав на земли всех русских и оснований для надувания щек приходилось эти основания выдумывать.

Ранние версии Большого Московского Мифа по неизбежности отличались от более поздних. Единственными частями этого мифа, сохранившимися во всей красе, являются архаичное представление о племенном единстве славян и их обязанности подчиняться Москве. И, конечно же, представление об особой роли Руси-Московии в мире, ее исключительности и превосходстве над прочими землями. Остальные составляющие мифа были отброшены позже, как не соответствующие никаким сведениям о мире и не способные выдержать хотя бы самую робкую критику.

Но в XVI веке, тем более — в глухом и диковатом захолустье, совсем не обязательны были осмысленные аргументы, имеющие своим основанием науку; не было нужно вообще никакое рациональное осмысление реальности. В основу тогдашнего ББМ оказались положены две нехитрые истории: о происхождении Ивана Грозного от императора Римской империи Августа и о невероятной древности христианства на Руси, в том числе — в Московии.

На рубеже XV–XVI вв. в Московии род Рюрика начали выводить из Римской империи, считая его потомком императора Августа. На встрече с польскими послами Иван Грозный вполне серьезно, даже с «законной» гордостью поминал, что его род идет от «сродника Августа-кесаря». История не сохранила свидетельств того, как отреагировали поляки. Вообще-то послу не пристало веселиться, услышав, что уважаемый монарх, с которым ведутся переговоры, — прямой потомок Небесного Бегемота или что он брат Солнца и Луны. В конце концов, умение управлять мышцами лица входит в число качеств, необходимых для дипломата. Послы европейских держав сохраняли зверскую серьезность, ведя переговоры с турецким султаном — братом Солнца и Луны — и с вождем африканского племени кано, потомком ну очень большого, истинно небесного Бегемота.

Общаясь с Иваном IV, царем Московским, польские послы, наверное, тоже не позволили себе усомниться в сообщаемых сведениях. Веселиться они начали, наверное, если и не в Кракове, то уж по крайней мере не раньше, чем вернулись на свое подворье в Москве.

Неслыханная древность русского христианства

Этот миф еще красочнее Ивана Грозного, происходящего от Августа: что побывал, тоже в евангельские времена, на Руси Андрей Первозванный. По одним версиям легенды (более достоверным), побывал он в греческих городах Причерноморья: Карикинтии и Пантикапее. По другим, уже вполне фантастическим версиям, он побывал и в Киеве… Вернее, на том месте, где много позже встал Киев. И что Андрей Первозванный предсказал возникновение могучего христианского государства на Восточноевропейской равнине. Легенда обрастала подробностями, известны несколько ее версий, по большей части совершенно фантастичные.

Принимая послов от Папы Римского, Иван Грозный говорил им, и тоже вполне серьезно: «Мы с самого основания христианской церкви приняли христианскую веру, когда брат Апостола Андрей пришел в наши земли… а когда Владимир обратился к вере, религия была распространена еще шире»[32].

Рим гордился древностью своего христианства. В Рим веру принес Апостол Петр, лично видевший Христа, в евангельские времена. I век по Рождеству Христову считался официальной датой христианизации Рима. Сомнительная легенда про пришествие Андрея Первозванного как бы уравнивала Москву с Римом… да и с Константинополем.

Легенда заставляла учащенно биться сердца и выпячивать грудь: ведь если принимать всерьез легенду, то православная Церковь в Московском государстве идет с Апостольских времен, у ее первоистоков стоит фигура не менее значимая, чем Апостол Петр. Русские приобщились к христианству в то же время, что Римская империя и независимо от нее. Ни Рим, ни Константинополь не имеют права первенства, и не от них шла христианизация Руси, а непосредственно от Апостолов.

Есть в этом очень пикантная деталь, имеющая прямое отношение к теме книги. В конце концов, по легенде, Андрей Первозванный вовсе не добирался в своем странствовании до Москвы и произносил свое пророчество с гор над Днепром. Там, где сейчас стоит Киев. Возникает элементарный, прямо-таки детский вопрос: а почему, собственно, в пророчестве речь идет именно о Московии? Почему «могучее христианское государство» — это не Киевско-Новгородская Русь? Не Новгородская республика? Не Великое княжество Литовское и Русское, наконец? Действительно, какие основания у московитов считать, что пророчество имеет к ним хотя бы малейшее отношение?

В Московии так убеждены, что Москва — не то чтобы единственно «правильный»… что это попросту единственно возможный наследник Киева, что Московия с легкостью необычайной считала «своим» все, что имело происходить в Киеве. Вопрос, который я только что задал, по-видимому, просто не приходил и даже не мог прийти в голову московиту. Преемственность по оси Киев-Москва была очевидной, сама мысль о преемственности от Древней Руси Новгорода и Великого княжества Литовского и Русского была дикой, неприличной, а возможно, отдавала и религиозным кощунством.

Киев и Новгород, даже Владимир и Суздаль прекрасно осознавали, что принимают эстафету у более древних центров цивилизации. Москва не собиралась принимать эстафету ни у кого. Она намеревалась укорениться в христианском мире как один из первоначальных центров христианства.

Несколько позже, уже в XVII веке, предпринимались попытки связать начало русской истории со Священным Писанием, с Библией. Ведь правнука Ноя, великого праведника, спасшегося в Ковчеге со всеми зверьми и растениями во время Всемирного потопа, звали Скифом. А сыновей Скифа звали Словеном и Русом. Отсюда делались и выводы — славяне и русские происходят непосредственно от праотца Ноя!

Из этих мифов так естественно складывается идея Москвы — Третьего Рима. Ученый инок Филофей Елизаровского монастыря под Псковом учел и разгром Рима варварами (не говоря о том, что этот италийский Рим «впал в латынство», то есть тоже в своем роде пал), и взятие Второго Рима, Константинополя, безбожными турками, выводя свою классическую формулу: «Два Рима падоша по грехам своим, третий же стоит, а четвертому не бывать». И обожествление Московии, и ее монарха отдает откровенным язычеством, особенно в одном из трех «Посланий» старца Филофея «Послание о крестном знамении»[33], но московиты совершенно не замечают этого, казалось бы, важнейшего обстоятельства.

Впрочем, была Москва и второй Иерусалим. Каждый год, празднуя Пасху, патриарх Московский въезжал на осляти в Москву, имитируя восшествие Христа в Иерусалим. Кощунство?! Наверное, зависит от точки зрения, московиты, во всяком случае, так не считали.

И спорить, конечно же, не имеет ни малейшего смысла. В разговоре с Поссевино, пытавшимся склонить Ивана IV к Унии с католицизмом, Иван заявил: «Что говорить о Византии и греках? Греческая вера называется потому, что еще пророк Давид задолго до Рождества Христова предсказывал, что от Эфиопии предварит рука ее к Богу, а Эфиопия все равно что Византия». Но ему, Ивану, нет дела до греков. Он держит веру православную, христианскую, а не греческую. И что говорить ему о союзе с людьми, которые бреют бороду[34].

Логики в этом потоке бреда не больше, чем в «Соколе Жириновского» или в сочинениях Фоменко. Тот самый случай, когда люди с умом и с квалификацией вынужденно прекращают «спор», ведущийся на совершенно разных уровнях. Поссевино пытается что-то доказывать или обосновывать, Иван же вываливает на него груду дичайших предрассудков, «доказываемых» другими предрассудками, выдумками и притянутыми за уши «доводами». И какой смысл спорить с человеком, для которого нет разницы между Эфиопией и Византией?

Обожествление царя

Действительно, начиная с Ивана III, московские монархи становятся не только верховными арбитрами в церковных делах, своего рода светскими главами московской митрополии, потом и патриархии. Они становятся объектами вполне натурального поклонения, о чем и свидетельствуют решительно все иностранцы, побывавшие в Московии в конце XVI — начале XVII века.

Исаак Масса полагал, что московиты «считают своего царя за высшее божество»[35]. С ним согласен Г. Седерберг: московиты «считают царя почти за бога»[36]. И Иоганн Георг Корб: «Московиты повиновались своему государю не столько как подданные, сколько как рабы, считая его скорее за бога, чем за государя»[37].

В более позднее время, конечно, и подданные Российской империи осознают, что их официальная религия обладает этим странным, не вполне христианским свойством. Павел Флоренский прямо заявлял, что «в сознании русского народа самодержавие есть не юридическое право, а проявленный самим Богом факт, — милость Божия; а не человеческая условность»[38]. М.Н. Катков писал, что «Русский Царь есть не просто глава государства, но страж и радетель восточной Апостольской Церкви, которая отреклась от всякой мирской власти и вверила себя хранению и заботам Помазанника Божия»[39].

«Истина самодержавия царей православных… возводится некоторым образом на степень догмата веры», — говорится в брошюре «Власть самодержавия по учению слова Божия и Православной Русской церкви», вышедшей в 1906 в Москве.

Интересное суждение высказал Всероссийский поместный собор 1917/18 года: для императорского периода «надо говорить уже не о православии, а цареславии». Как видите, вовсе не все московиты, не во все времена и не всегда настаивают на «цареславии». Это принципиальный момент.

Старообрядцы еще в XVIII веке заявляли, что их вера отличается от официального православия тем, что у них «в религии царя нет». Характерен старообрядческий текст: «Послание против поклонения двуглавому царскому орлу и четырехконечному кресту» (1789 год).

Защищая каноничность обожествления человека, московиты ссылаются на опыт Византии… Напрасно. В Византии православие и империя были взаимосвязанными, но не сливающимися неразрывно началами. Император никогда не обожествлялся, и православие вполне могло быть представлено вне империи, и уж тем более независимым от императора.

Константин VII Багрянородный (X век) в своих сочинениях утверждал, что император должен править «ради истины», «в согласии с законом и справедливостью», «как раб и слуга Божий». Если же император впадет в грехи, превратится в деспота, то станет ненавистен народу и может быть свергнут. Свержение впавшего в грехи императора Константин Багрянородный считал не только чем-то естественным, а положительным явлением, проявлением воли Божьей.

В полном соответствии с этими представлениями добрая половина византийских императоров была насильственно отстранена от власти, свергнута. Судьба их различна: убиты, ослеплены, заточены в монастырь.

На Московской же Руси полагают, что только в общении с Богом проявляется человеческая природа царя. В отношениях же с подданными он — Бог.

Иван Грозный вполне серьезно считает себя Богом, спрашивая у Курбского: «Кто убо тя постави судию или владетеля надо мною?… Про что не изволил еси от мене, строптиваго владыки, страдати и венец жизни наследити?»[40]

Переведем? Царь вполне серьезно считает, что его подданный (Раб? Слуга? Холоп? Холуй? Не знаю, как точнее передать, что имеет в виду Иван Грозный) должен страдать и принять смерть по воле царя. Так же, как должен принять судьбу, даваемую ему Богом. Для подданного он, Иван IV, — то же самое, что Бог. Не любой из византийских императоров мог бы додуматься до такого. Обожествить самого себя попытался китайский император Цинь Шихуанди во II веке до Рождества Христова; в Китае это единственный случай такого рода.

На Московской Руси речь идет не об эксцессе — скорее о норме. А.К. Толстой высказывается в духе, что, мол, были эпохи, когда «общественное мнение отсутствовало полностью». Не уверен. Скорее это общественное мнение Московии XVI века даже сами «бесчинства» Грозного считало показателем его божественности. Религиозно-нравственные критерии для определения — праведный ли царь над нами правит — здесь неуместны. Царь имеет право на полный произвол, и нельзя ждать от него разумности, логики, доброты, вообще — постижимости земным разумом.

Сам способ изображения царя, способ писать о царе в Московии свидетельствует об обожествлении — и совсем не в каком-то переносном смысле.

Изображения Царя в настенных росписях, на фресках производится по тем же правилам, что и изображения святых.

На Московской Руси писание титула «Царь» в официальных текстах производится по тем же правилам, что и Бог. Писец не различает Царя Небесного и земного царя — человеческую личность, сидящую на престоле. По-видимому, для всего общества эти две личности перестают различаться — по крайней мере, принципиально.

На царя даже переносятся самые натуральные литургические тексты. Феофан Прокопович встречает появившегося на вечеринке Петра I словами тропаря: «Се жених грядет во полунощи», — относимыми к Христу. И никто не выражает возмущения, не останавливает Феофана — в том числе и сам Петр.

В «Службе благодарственной… о великой Богом дарованной… победе под Полтавою», написанной в 1709 году по заданию Петра Феоктилактом Лопатинским и лично отредактированной царем, Петр прямо называется Христом, его сподвижники — апостолами, а Мазепа — Иудой[41].

Получив благословение от священника, православные целуют руку священнику как благословляющему. Византийский император тоже целовал руку священнику. Но русский царь и император сам получал поцелуй в руку от священника! Кто же кого благословляет?!

Набожный Александр I поцеловал руку священника в селе Дубровском, поднесшего ему крест. Все общество восприняло поступок царя как нечто совершенно особенное и экстраординарное. Священник так изумился «поступком благочестивого христианского царя, что он до самой смерти своей ни о ком более не говорил, кроме Александра, целовал руку свою, которой коснулись царственные уста»[42].

Архимандриту Фотию Александр тоже поцеловал руку. Но когда Фотий, благословив уже другого императора, протянул свою руку для поцелуя Николаю I, тот велел вытребовать его в Петербург, «чтобы научить его приличию»[43].

Сошлюсь еще на письмо Екатерины II Н.И. Панину: «В одном месте по дороге мужики свечи давали, чтобы предо мною их поставить, с чем их прогнали»[44]. Видимо, для крестьян императрица была своего рода живой иконой, а может быть, и живым божеством.

Но самый яркий памятник царебожия отлично известен каждому из моих читателей и без меня. Этот памятник стоит посреди Санкт-Петербурга, и без него просто немыслимо представить себе ансамбль набережной Невы, Сенатской площади, окрестностей Адмиралтейства и Исаакиевского собора. О нем писали стихи, рассказы, поэмы, и добрая половина из них так и называется: «Медный всадник».

Огромный Медный всадник, дар «Петру I от Екатерины II», изображает русского царя в обличии Георгия Победоносца — то есть святого русской православной Церкви. Вы можете вообразить себе, читатель, более наглое и циничное кощунство?

Имеет смысл добавить еще, что в эпоху Московской Руси, вплоть до эпохи Петра I, умерших в «государевой опале» хоронили вне кладбища — так же, как казненных преступников, опившихся, самоубийц, утопленников, то есть как людей, умерших нехристианской смертью.

С точки зрения московского общества, служение царю есть религиозная норма, и царь сам решает, соответствует ли эта служба предъявляемым к ней требованиям. «Отлучая» от своей особы и от службы себе, он тем самым отлучает от Церкви и ввергает преступника в ад (то есть проявляет власть, равную власти Бога).

А «отлучаемый» от службы впадает в смертный грех, сравнимый с грехом самоубийства.

Оживший кошмар русской истории. Страшная правда о Московии

[Серёжка Петрович]

А. Часовников, сочетанием клавиш "Сtrl + C" и "Сtrl + V" Вы овладели в совершенстве. Попробуйте обратить внимание на другие кнопки клавиатуры.

[М.В. Назаров]

Начал было читать - но вижу, что такой объем и в такой тональности не осилю...
Дошел до Соскина, но не понял, какие московиты-угро-финны мешают "украм" отбросить свою бредятину, осознать себя русскими и вернуть себе русский язык и русскую историю?
Г-н Часовников, будьте любезны, вкратце: кто Вы и какую ценную идею про наше и свое отечество Вы хотите нам втолковать?

[А. Часовников]

А. Часовников, сочетанием клавиш "Сtrl + C" и "Сtrl + V" Вы овладели в совершенстве. Попробуйте обратить внимание на другие кнопки клавиатуры.

Молодой человек, Я учту в будущем ваши пожелания. А вы, если так любите постучать по клаве короткими фразами обратитесь в "Вконтакт"

Начал было читать - но вижу, что такой объем и в такой тональности не осилю...
Г-н Часовников, будьте любезны, вкратце: кто Вы и какую ценную идею про наше и свое отечество Вы хотите нам втолковать?

Оо! Подтянулась тяжелая артиллерия )) Я простой человек, не фанатик.
Втолковать? Вам монархистам? Это пожалуй, что заставить мужика богу молится...
Все-таки, признайте, что историю пишут победители.
Михаил Викторович, интересная эта штука - история. А читать никто не торопит, дело хозяйское конечно. Я например ваши статьи тоже полностью не читаю.

Дошел до Соскина, но не понял, какие московиты-угро-финны мешают "украм" отбросить свою бредятину, осознать себя русскими и вернуть себе русский язык и русскую историю?

Да хрен их знает, так занятная статейка показалась.

В современном мiре все неистово смешалось и почти никому уже нет дела до истины. Человеки сами создали себе кумиров, идолов и поклоняются им по сей день.

"Пробуждённый страшит обывателя больше, чем преступник, террорист или революционер вместе взятые".

[М.В. Назаров]

Г-н Часовников. Если речь идет о действительно важных проблемах, я готов общаться с любым человеком ради утверждения истины на основе "неоспоримых фактов" (при выявлении моих ошибок буду только благодарен). Но для этого оппоненту сначала необходимо внятно выразить свою позицию и свою цель. Вы этого не сделали, кроме отрицания Русской идеи в своей "подписи". Какие "неоспоримые факты" Вы считаете необходимым донести до наших читателей? Таковых я пока не заметил. И ответ на такую мою просьбу и на конкретный вопрос про "укров" снова поместили невнятный: "Да хрен их знает, так занятная статейка показалась"...
Прошу Вас в дальнейшем не размещать тут всё, что Вам кажется занятным.

[А. Часовников]

Г-н Часовников. Если речь идет о действительно важных проблемах, я готов общаться с любым человеком ради утверждения истины на основе "неоспоримых фактов" (при выявлении моих ошибок буду только благодарен). Но для этого оппоненту сначала необходимо внятно выразить свою позицию и свою цель. Вы этого не сделали, кроме отрицания Русской идеи в своей "подписи". Какие "неоспоримые факты" Вы считаете необходимым донести до наших читателей? Таковых я пока не заметил. И ответ на такую мою просьбу и на конкретный вопрос про "укров" снова поместили невнятный: "Да хрен их знает, так занятная статейка показалась"...
Прошу Вас в дальнейшем не размещать тут всё, что Вам кажется занятным.

Да нет уже никакой "Русской Идеи", давно уже нет. Есть те, которые мутят народ и рвутся к власти создавая воздушные замки. Достаточно сделать глубокий анализ с точки зрения экспертизы всех так называемых "патриотических" ресурсов и уверяю вас, столько "г" всплывет, что мало не покажется.
Во все времена правители - грабили, паразитировали и т.д., так было и будет. Что касается "православного" вероисповедания тут тоже не все чисто, достаточно образованному или просто человеку (лишенного предрассудков) поинтересоваться историей, а не тупо слушать фанатиков и фарисеев.


Россия и миф




Современный человек так воспитан, что до сих пор сами термины «миф» и «мифологизация» вызывают у него ассоциации с чем-то нехорошим: ложью, фальсификацией, манипулированием и т.д. Между тем еще основоположник интуитивистской философской школы Анри Бергсон писал о том, что миф является не противоестественной фантазией, а защитным механизмом человеческой природы, которым она спасается от разлагающей силы интеллекта. С помощью мифотворчества человек всегда создавал картину мира, тем или иным образом интерпретировал природные явления и общественные процессы по отношению к самому себе. Миф – это одно из основных средств коллективной саморефлексии и самоопределения, своеобразнвая «система GPS», особенно в неустойчивой или агрессивной социальной среде.

С началом эпохи Постмодерна начинается воплощение модели так называемого сетевого общества. Отчужденные друг от друга внутрисоциальные кластеры в этой системе нуждаются только в «альтернативном управлении», в некоем общем знаменателе, который бы выполнял значительные саморегулирующие функции. А поскольку одной из последних среди реалий прежних эпох, в которых существуют «сетевые общества», остается государство-нация, на роль этого макросоциального саморегулятора выдвигается «национальный миф».

В том, что представляет собой Русский Национальный Миф, пытаются разобраться авторы очередной темы номера «ПЖ».

Валерий ПОДОРОГА, зав. сектором аналитической антропологии Института философии РАН, доктор философских наук, член Экспертного совета «ПЖ»

Ценности империи в представлении русских писателей

Заметки к дискуссии о национальном мифе

В повседневном и массмедийном языке миф рассматривается в качестве общепонятной концентрированной идеологии той или иной территории, государства, страны, которая используется для различных нужд, например, для получения выгодных политических позиций внутри страны и т.д. Это мягкая подвижная структура, которая позволяет создавать зоны консолидации общественного сознания или, наоборот, его разводить и расщеплять. Я же рассматриваю национальный миф как сложное идеологическое образование, которое не всегда поддается контролю даже тех, кто его создает. Конечно, у нас есть примеры тоталитарных национальных мифов. Политическая составляющая в них буквально уничтожена, сведена на нет. Они, по сути, не предполагают никакой внутренней политики, а только организацию целостного самосознания, которая в конце концов выливается в некоторую биологию национального мифа, в расовые концепции и т.д. Это характерно для гитлеровской Германии. Есть тоталитаризм сталинского типа, который пользовался единым национальным мифом, связанным с понятием коммунизма, светлого будущего – то есть таких предельных понятий, которые также служили формой консолидации и мобилизации населения. Эти мифы не то чтобы равны, но они выполняли сходные функции. Таков самый примитивный национальный миф, который вводится через систему различных институтов, создаваемых для того, чтобы утверждать этот миф на границах насилия. Он не обязательно утверждается через насилие, но он предполагает насилие как скрытую посылку, обосновывающую и артикулирующую этот миф. Но такие примитивные национальные мифы не столь для нас интересны.


Национальный миф не обязательно вводится через насилие, но предполагает его как скрытую посылку

Нас будет интересовать другая проблема, а именно: как взаимосвязана литература, литературное произведение с национальным мифом. Для меня полем, в котором реализуется опыт национального мифа, является русская литература, в частности, творчество Достоевского. Начало формирования в России единого национального мифа в большей степени связано именно с литературой и, в частности, с замечательным событием, которое произошло на Пушкинском празднике 1880 г. Пушкинский праздник стал архетипом национального самосознания. Причем литература здесь выступает одновременно и как отечественная литература, и как литература мировая. Напомню, что в это время существует уже много переводов русской литературы на иностранные языки – Тургенева, Толстого, Достоевского. К концу жизни Достоевского его романы переводили очень интенсивно, известно, что систематическим его читателем был, в частности, Ницше.

Событие Пушкинского праздника интересно тем, что там – в просвещенном кругу интеллигенции, писателей, литераторов – происходит установление самоидентичности нации, рождается национальное самосознание. Но одновременно устанавливается самотождественность так называемой великой русской литературы. И все это – одновременно с установлением ее же мирового значения. Пушкинский праздник замечателен для анализа, не случайно ему посвящено столько литературы. Он позволяет извлечь один общий урок, состоящий в том, что национальный культурный миф создается из внутренних источников того литературного процесса, который шел весь XIX в. С другой стороны, совершенно очевидно, что и сама литература здесь выстраивает свое собственное отношение к империи. Тема империи выступает в этот момент почти непосредственно, по крайней мере очень близко к такой непосредственности. Остается лишь добавить, что очень многие российские писатели XIX в. были имперскими писателями, или просто империалистами. Достоевский, например, был чистым империалистом, уверенно отстаивавшим свою позицию.

Итак, если национальный миф формируется через литературу, то сама литература становится национальным мифом. Миф – это не обязательно какая-то предметность, которая описывается в литературе. Это, скорее, сама литература, выступающая как национальный миф. Она является мифом, создающим среду, в которой формируется самоидентификация. Можно не быть русским, гражданином и т.д., но у тебя есть «великая русская культура». За этим термином скрываются великая русская литература и система идентичностей, в которой можно отказаться от всего, кроме самой литературы. Литература выступает и идентификацией, и обоснованием некоторого опыта – и гражданина, и политического деятеля и т.д. Такой национальный миф очень эффективен, он действенен, в отличие от тех мифов, которые создаются через институты, требующие поддержки и постоянного возобновления усилий по их поддержанию.

Если мы относим национальный миф русской литературы к империи, мы должны сказать несколько слов и об этой последней. Империя до 80-х гг. XIX в. находилась в превосходном состоянии, за исключением некоторых неприятных политических процессов, связанных с терроризмом, убийством Александра II и т.д. Но общее состояние имперского самочувствия было достаточно благополучным. Для Достоевского имперская тема была связана прежде всего с Русско-турецкой войной 1877–1878 гг. К концу 70-х гг. у него сформировался определенный багаж имперского переживания. Имперское самосознание поддерживало культ литературы, литературоцентризма. И Достоевский хорошо это выразил. Очень показательной в этом смысле была его полемика с Николаем Данилевским, связанная с победой Российской империи над Оттоманской – также империей.


Победа над Наполеоном сформировала миф о «всемирной» миссии России

Империя определяется достаточно сложным образом, но те немногие источники, которые я посмотрел, показались мне очень убедительными. Тему Империи мы можем прослеживать через несколько тем. Во-первых, исходя из римской имперской традиции, в которой империя определяется как образец, как наиболее совершенное политическое создание. Во-вторых, в связи с отношением к закону. Имперскость здесь связывается с территорией и установлением суверенного права на эту территорию. Речь идет о суверенизации государственного организма, об отходе от географически-государственного образца, связанного с Римской империей. В-третьих, уже сам термин imperium связан с делением и разделением пространства, что прямо выводит нас на понятие имперской территории. Возникает вопрос: что представляет собой территория империи и чем она отличается от государственной территории. Есть, конечно, и другие моменты, связанные с юридически-правовыми моментами и историей формирования имперских европейских государств, на которых я не останавливаюсь.

О российском имперском сознании можно многое почерпнуть у Василия Ключевского и Сергея Соловьева. Вся наша историческая наука XIX в. держится внутри этого национального мифа, ее история – эта история имперская.

Лишь в период конца XIX – начала XX в. начинается пересмотр темы имперскости. И хотя классическая литература остается еще отчасти имперской, но новая литература, начиная с символистов, декадентов, футуризма, авангарда, приобретает какие-то новые грани. Формируется какое-то новое представление о связи с государственной целостностью и территориальным опытом.

В это же время появляется литература, сопровождающая распад европейских империй. Появляется Франц Кафка с его очень продуманными вещами, такими как «Процесс», «Замок» и т.д. Можно упомянуть Роберта Музиля, у которого есть много размышлений о конце империи и отношении к нему литературного опыта, и Джеймса Джойса: Дублин, его улицы – это прекрасная Империя, которая выстраивается Джойсом и наделяется глобальными мифологическими характеристиками.

Далее мы встречаемся с «Петербургом» Андрея Белого, произведением, которое вообще посвящено распаду империи. В начале «Петербурга» можно встретить геополитические размышления Белого о Русской империи, где он пытается обосновать ее через территорию. Белый так задает понятия территории и культурного строительства, что они могут быть насыщены только через литературу. Согласно Белому, империя вообще не может существовать без литературы, ибо только литература формирует имперские ценности. Политическая же империя является просто географическим понятием, лишенным внутренних взаимосвязей и центров. Это единое, гомогенное и чистое пространство, которое только литература может заполнить. Но заполняя его, она его одновременно и разрушает. Эта конструкция дает представление об истинном состоянии имперского самосознания, которое уже к концу XIX в. является, конечно же, истощенным.

Если брать более близкие к нам произведения, то можно обратить внимание на фильм «Матрица» братьев Вачовски и последний загадочный фильм Д. Линча «Внутренняя империя». Все это и есть образцы «внутренней империи», которая создается уже в отсутствие непосредственных физических образов имперского строительства. То же можно сказать и о книге М. Хардта и А. Негри «Империя». Эта работа, которая, хотя и претендует на глубокую рефлексию, представляет собой, по сути дела, сборник сновидений. Та матричная структура, о которой говорят Негри и Хардт, – это пример имперского сознания, в котором, однако, контроль за каждой частью устанавливается не через иерархию, а через сетевую интерактивную нить взаимодействий.

Но и в классической русской литературе можно найти тему внутренней империи. В частности, сновидческая составляющая, столь характерная для русской литературы – например, для Гоголя и того же Достоевского, – была ресурсом обнаружения внутренней империи. При этом возникает порядок, посредством которого литература компенсирует свое отношение к той империи, которая реально выстроена как система господства, применение насилия как особая организация пространства, где отсутствуют какие-то политические реалии, способные вести к ее распаду, то есть к становлению каких-то других государственных форм.

Я подчеркиваю здесь важное различие между так называемой актуальной империей и империей виртуальной. На примере той же «Матрицы» и «Внутренней империи» Линча можно видеть, что внутренняя империя состоит из некоторых механизмов, формирующих мифологическое сознание, которые, в свою очередь, имеют сновидческую природу. Ведь само сновидение устроено довольно специфическим образом. Сновидческие структуры, метафорически говоря, сами по себе являются имперскими. В том смысле, что отсутствующий в сновидении субъект присутствует везде. Мы видим сны бессубъектно, но, чтобы видеть сны, нам все же надо быть субъектами самого сновидения. В то же время сновидение эгоцентрично и рассказывает только о нас. Таков же и центр расширяющейся империи – подвижный, текучий, непрерывно изменяющийся, находящийся повсеместно.

Важно тем не менее проводить различие между этой внутренней империей, то есть тем, что литература способна переработать в форме имперской саморефлексии и реальными политическими особенностями государственного механизма, которые мы можем наблюдать с помощью эмпирических исследований. Но для обеих этих моделей империи центральной характеристикой является глобализм, то есть всеохватность процесса. В рамках видимого имперского опыта нет ничего маргинального, оно устранено. Оно устроено иерархически и предполагает контроль всех деталей, независимо от того, удается ли осуществлять такой контроль или нет. В этом его отличие от опыта свободы в рамках демократических государственных образований, которые строятся на ресурсе свободы, допускают периферию и маргинализацию, позволяющую, например, кому-то ничего не делать, быть иным и так далее.


Чеченские горцы. В войне с ними сложился миф о колонизационной миссии русского народа

Наши сновидения, наши возможности мифологии (я имею в виду не саму мифологию, а только возможности ее) – литература, искусство, система кинообразов – дают возможность посмотреть, как работают механизмы этой внутренней, сетевой империи. Того пространства, в котором субъект всегда занимает латентную, невыявляемую позицию, но при этом всегда занимает центральное положение. Здесь, очевидно, имеют место явные совпадения с тем абсолютным контролем, на который претендует актуальная империя по отношению к своей провинции, присвоенным и забытым территориям, маргинальным отклонениям и девиациям. Империя все время занята этими процессами, пытаясь установить над ними постоянный контроль. Так и в рамках сновидения, где контроль якобы полностью отсутствует, каждое событие находится под тотальным контролем механизма сновидения.

Завершая, я коснусь одного эпизода, связанного с Достоевским. В 1878 г., когда русские войска стояли на расстоянии полудня от Стамбула, речь шла фактически о захвате Константинополя. И только в силу того что Англия ввела дредноуты в Дарданеллы и начала непосредственно угрожать коммуникациям Русской армии, ей затем пришлось отступить. Но пока этого не случилось, в прессе продолжалась острая полемика о том, нужно ли возвращать славянам Константинополь, восстанавливать Византийскую империю и т.д. Здесь фокусируется множество тем, от которых я здесь отвлекаюсь. А диалог Достоевского и Данилевского для меня важен с точки зрения их представления об империи-мечте, о внутренней империи. В ходе этой полемики Данилевский выдвигает совершенно оригинальную геополитическую концепцию, которая меня до сих пор восхищает. Он считал, что Константинополь, конечно, должен быть захвачен. Но чьей столицей он должен стать? Согласно Данилевскому – не новой столицей какой-то Московии, а столицей Всеславянского Союза – громадной империи.

И здесь он высказал интересную мысль, которую мы можем перенести на всю историю Российской империи. Парадокс империи заключается в том, что, чем больше империя расширяется – а она очень мощно расширяется геополитически и территориально, ведет постоянные войны на своих границах, тем самым их все время меняя и одновременно обозначая, - тем больше становятся неохраняемыми ее границы, то есть все больше нужно вести войн и привлекать ресурсов. Римская империя умирает именно таким образом. И Данилевский приходит к выводу, что войн вести не нужно, а нужно через договорной союз, создать союзную славянскую империю, периферийные границы которой будут самозащищены собственным ростом. То есть разрастающая славянская империя, сама себя обустраивающая, все время будет контролировать свою периферию. Он полагал, что рост границ и расширение границ дает еще возможность контроля над самими границами.

Но одновременно он высказал еще одну мысль: Константинополь – это территория, которая является, по сути, ничейной. Она лишь наследуется в силу определенных причин и политической традиции (в данном случае, естественно, Россия рассматривалась как правопреемница Константинополя).

Эта полемика состоялась, и она еще много о чем позволяет нам задуматься. Я же прихожу к выводу, что роль философской рефлексии заключается здесь в выработке понятийного аппарата для осмысления конфликта и напряжения, существующего между литературными ценностями и имперскими ценностями. Ибо для нашей отечественной ситуации характерна имперская традиция. И это надо признать. Но не панически, не пугаясь, а спокойно анализируя все эти аспекты. Ведь имперские следы есть в культуре почти каждой современной демократической страны. И в Англии, и во Франции есть свои имперские ценности, которые сохраняются и распространяются, например, благодаря языку. Почти все крупные страны так или иначе осуществляют различные виды экспансии, которые связаны с этим имперским самосознанием.



Текст подготовлен на основе стенограммы выступления В.А. Подороги на коллоквиуме «Национальный миф. Отечественная философия и литература на рубеже эпох».

"ПЖ" -политический журнал




Чаепитие в Мытищах, близ Москвы, 1862, Третьяковская галерея, Москва

Описание картины В. Г. Перова «Чаепитие в Мытищах, близ Москвы»

Картина «Чаепитие в Мытищах, близ Москвы» была написана В. Г. Перовым в 1862 году. В ней художник изобразил сложную, глубоко моральную композицию, на переднем плане которой стоит накрытый узорной скатертью садовый столик со стоящим на нём самоваром, сухарями и чайничком, за столом сидит откормленный монах, медленно попивающий чай с блюдца.

За монахом ухаживает, пытающаяся ему угодить, девушка. Справа с потянутой рукой к столу подошёл со своим босоногим и неопрятно одетым малолетним поводырём просящий подаяния слепой, одноногий нищий ветеран войны. Хозяйка, обслуживающая служителя церкви, небрежно отталкивает беднягу, чтобы тот не надоедал её дорогому гостю.

В данном произведении художник изобличает служителей церкви. Основной идеей картины является стремление показать отсутствие милосердия и благожелательности у тех, кому самим Богом предопределено их проявлять и настаивать на этих добродетелях свою паству. Это проявляется в образе широколицего, тучного монаха, который совершенно не обращает внимания на просящего милостыню и продолжает спокойно и непринуждённо пить чай из блюдца.

Основной конфликт картины сосредоточен вокруг двух жестов: просящем со стороны нищего и отталкивающем со стороны хозяйки. Мораль произведения кроется в противопоставлении беспомощности бедных и слабых людей, лицемерия монаха-служителя церкви и бесстыдного равнодушия девушки к чужому горю.

Желая подчеркнуть идею картины, мастер с глубоким пониманием человеческой психики детально передаёт в свойственной ему манере написания образы героев, включая их жесты и мимику, и окружающее их пространство.

На заднем плане картины изображено чистое безоблачное небо, окутанное густыми зелёными ветвями деревьев, и крыши деревенских домов. В левом краю полотна расположились ещё двое сановников, один из которых занят беседой со старухой, другой – чаепитием.


* В начале 60-х годов Перов создал ряд обличительных жанровых картин: «Проповедь на селе», «Сельский крестный ход на пасхе», «Чаепитие в Мытищах». Художник заостряет социальные характеристики персонажей вплоть до гротеска, дабы воочию указать на конкретных носителей общественного зла – церковников.

Сюжетом «Чаепития», так же, как и «Сельского крестного хода», послужили действительные происшествия, которые Перов наблюдал во время путешествия по окрестностям Москвы. Подобное чаепитие происходило у него на глазах, когда он ходил к Троице-Сергиевом лавре. Он видел и самодовольно-равнодушного монаха, и робкого послушника, которых потом изобразил на своей картине. Единственно, что он присочинил – старого воина калеку с оборванным мальчиком, которых прогоняет молодая служанка.


Русские цари. Путь к власти

Год выпуска: 2011 Россия
Жанр: Документальный, исторический
Режиссер: Карен Адамян

Описание: Царь - это основной титул монархов Русского царства, начиная с 1547 года. Официально первым царем именовался Иоанн IV Грозный, а последним был Петр I. Но как полуофициальный титул он сохранился за русскими правителями вплоть до революции 1917 года.

Мало кому из российских государей выпала столь тяжкая участь, как Николаю II. Его вступление на престол породило несостоявшиеся надежды. Ему суждено было возглавить страну на переломе эпох, которого он не понимал и не принимал. Он встретил первую русскую революцию и своими руками изменил вековую форму правления - с чем так и не смог примириться. Он же двинул империю в первую мировую войну, которая привела к краху его династию. Наконец, свергнутый с престола, он оказался в ссылке и принял с семьей трагическую смерть, а спустя 80 с лишним лет удостоился торжественного захоронения останков, не признанных церковью подлинными, но при этом, был ею же причислен к лику святых.

"Русские цари" Режиссер: Карен Адамян 2011 г.