4 сентября - Священное Миропомазание и Коронация Николая I

[Александр Рожинцев]

182-летию со дня события посвящается.


Священное Таинство Венчания на Царство Русское Государя Императора Николая I Павловича.

По внезапной кончине в г. Таганрог на 48-м году от рождения Государя Императора Александра I Павловича «Благословенного», свершившейся 19 ноября (2 декабря) 1825 года и возникшего после столь печального события затруднения в вопросе о престолонаследии, 27 ноября (10 декабря) 1825 года состоялось принятие государственными служащими и военными присяги наследнику Цесаревичу и Великому Князю Константину Павловичу (1779-1825).

Отречение Наследника и Цесаревича,
Великого Князя Константина Павловича.

Однако еще 14 (27) января 1822 года Наследник и Цесаревич Константин Павлович, будучи с 20 марта (2 апреля) 1820 года разведенным и вступившем 12 (25) мая 1820 года в морганатическом брак с католичкой Иоанной Антоновной Грудзинской (1795-1831), Княгиней Лович, написал письмо к старшему Августейшему брату и Императору Александру I Павловичу «Благословенному» с прошением об отречении от престола Всероссийского. Император по канонам церковным и Закону о престолонаследии принял отречение младшего Августейшего барата своего и 16 (29) августа 1823 года подписал Высочайший Манифест, в котором, принимая отречение Великого Князя Константина Павловича, назначил Наследником Всероссийского престола следующего за ним Августейшего младшего брата своего, Великого Князя Николая Павловича (1796-1855).
Дабы не вызывать в русском обществе прежде времени волнения, Государь запечатал Манифест в специальный конверт и сдал его хранение Архиепискому Московскому и Коломенскому Филарету (Дроздову) (1783-1867), будущему Митрополиту Московскому и Андреевскому кавалеру, с Высочайшим указанием немедленно вскрыть его после кончины Императора, когда на то будет воля Божия. Запечатанные копии Высочайшего Манифеста хранились в Государственном Совете, Сенате и Синоде.

Недоумение, смута, бунт и кончина Вдовствующей Императрицы.

По кончине Императора Александра I Павловича «Благословенного» возник краткий период междуцарствия, поскольку Наследник и Цесаревич Николай Павлович дважды просил Великого Князя Константина Павловича прибыть в Санкт-Петербург и подтвердить свое отречение. Возникшим недоразумением воспользовались извечные враги Церкви Христовой и Самодержавной Монархии масоны, которые в лице части дворянства и офицерства, подвигли на государственное преступление своих подчиненных солдат и те 14 (27) декабря 1825 года выступили против Бога, Царя и Отечества известным бунтом на Сенатской площади, вызвавшем кровопролитие.
29 декабря 1825 года (11 января 1826 года) восстал Черниговский полк, вскоре принужденный ответными решительными действиями Императора к повиновению.
10 (23) июня 1826 года Государь издает Новый устав о цензуре.
Третьего (16) июля 1826 года Государь Высочайше учреждает III отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии.
13 (26) июля 1826 года свершается заслуженная казнь главных заговорщиков, прозванных в истории «декабристами», которые под вымышленными благими намерениями открыто выступили организаторами кровавого бунта против Церкви, Царя и Отечества. Бесчестной смертью через повешение завершили свой земной путь, упав в бездну ада П. И. Пестель, С. И. Муравьев-Апостол, М. П. Бестужев-Рюмин, П. Г. Каховский и К. Ф. Рылеев.
Помимо этого, 68 человек были лишены чинов, званий и состояний и сосланы были на каторгу в Сибирь, 19 человек отправлены в Сибирь на поселение, 9 офицеров разжалованы в солдаты и около 200 солдат подвергнуты были телесным наказаниям.
Все вышеназванные обстоятельства стали причиною отсрочки Священного Таинства Венчания на Царство Русское и Коронование Императора Николая I Павловича более чем на три месяца, после полугодового траура по почившему Императору Александру I Павловичу «Благословенному». А потому вместо 20 мая (2 июня) 1826 года, торжественное, радостное и долгожданное событие состоялось только 22 августа (4 сентября) 1826 года, в светлый День почитания чудотворной «Грузинской» иконы Божией Матери.
Новым скорбным поводом для отложения Торжества Венчания на Царство стала преждевременная кончина четвертого (17) мая 1826 года на 48-м году от рождения в г. Белеве Тульской губернии Вдовствующей Государыни Императрицы Елизаветы Алексеевны (1779-1826), Венценосной супруги почившего Императора Александра I Павловича «Благословенного». В Российской Империи тотчас объявлен был трехмесячный траур по почившей Государыне, что также стало причиной отложения торжества Венчания на Царство.

Долгожданное торжество.

Государь Император Николай I Павлович вместе с двумя Императрицами: Венценосной матушкой своей, Вдовствующей Государыней Марией I Феодоровной (1759-1828) и с Венценосной супругою своею Государыней Императрицей Александрой I Феодоровной (1798-1860), прибыл 21-го июля (3 августа) в Москву и остановился в Петровском Дворце, где встречен был придворным духовенством в облачении с Крестом и Святою водою.
25-го июля (7 августа) происходил торжественный въезд Государя и двух Императриц в Москву.
При вступлении Государя в Успенский собор Московского Кремля произведено было 85 выстрелов. Эта минута вышла, по словам одного из очевидцев, чрезвычайно торжественною. Необозримые волны народной толпы колыхались и запружали все площади и улицы Кремля. На высоких амфитеатрах, выстроенных против Грановитой палаты и Успенского собора, пестрели разнообразные и изящные туалеты дам, русские и иностранные военные и гражданские мундиры и народные костюмы. Радостные крики ура слились в один оглушительный гул с пушечными выстрелами, колокольным звоном со всех кремлевских соборов и церквей, грохотом барабанов и звуками нескольких хоров военной музыки.
Коронация совершилась 22-го августа по обыкновенному и известному уже церковному чину.
В Священослужении первенствовал Митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Серафим (Глаголевский) (1763-1843), вторым по нем состоял Митрополит Киевский и Галицкий Евгений (Болховитинов) (1763-1837). Оба – Андреевские кавалеры. Как проповедник, говоривший речь при Короновании, по предварительному назначению Самого Государя, выделялся Филарет (Дроздов), тогда еще молодой Архиепископ Московский.
22-го августа 4 сентября) 1826 года Николай I короновался на Царство с Августейшей супругой своей Императрицей Александрой I Феодоровной. В Успенском соборе Московского Кремля Император восседал на алмазном троне Царя Алексия I Михайловича (1629-1676), Императрица же на золотом троне Царя Михаила I Феодоровича (1596-1645). Священное Миропомазание совершалось из крабийцы Римского Цезаря Августа, и Государь целовал Крест, бывшем на первом Императоре Всероссийском Петре I Алексеевиче (1672-1725) во время знаменитой Полтавской битвы 1709 года и, по уверениям очевидцев, защитивший его от шведской пули. При Священной Коронации присутствовал также старший Августейший брат Императора Николая I Павловича, Великий Князь Константин Павлович, отрекшийся от престола Всероссийского в пользу Венчавшегося на Царство Государя. Когда Великий Князь Константин, поздравляя Царя, хотел поцеловать у Него руку, то Император со слезами на глазах обнял Августейшего брата и троекратно облобызал его.
В Священном чине Коронования Императора Николая I Павловича можно отметить разве самые незначительные особенности. Так, например, при возложении Императором Короны на Императрицу Он поцеловал свою Венчанную супругу. Присутствовавшая при обряде Вдовствующая Императрица, непосредственно после Коронования, подошла к своему Коронованному Августейшему сыну, обняла и поцеловала Его.
Следует упомянуть как об особенности Коронования Императора Николая I Павловича о том, что Он при своем Короновании читал известную умилительную молитву не по книге, где напечатан весь чин Коронования; для Него молитва предварительно напечатана была крупнейшим шрифтом на толстом листе бумаги, который потом переплетен был в виде книжки и обложен в светло-зеленый бархат. Едва ли не единственный, бывший в употреблении при Коронации, экземпляр этой особо изданной Императорской молитвы хранится в Санкт-Петербурге, в Императорской публичной библиотеке.
По рассказам очевидцев, Император Николай I Павлович возбудил особенный восторг народа следующим своим, в сущности обыкновенным поступком.
Император, после Своего Коронования, проследовал, под великолепным балдахином и облеченный во все Императорские регалии, из Успенского собора в Благовещенский собор Кремля, а отсюда к Красному крыльцу. Взошедши на верхнюю ступень крыльца, Государь обратился лицом к необозримой массе народа, наполнявшей весь Московский Кремль, и троекратным наклонением головы приветствовал своих верноподданных. Восторг народа в эту минуту положительно не знал границ; громкие неумолкаемые крики огласили воздух; толпа шумно волновалась; незнакомые между собою люди обнимались и многие плакали от избытка радости!
Вечером в Светлый День Коронации вся Москва была великолепно освещена, в особенности величественный Московский Кремль. Все оригинальные башни его горели ярким пламенем; зубцы стен были обвиты огненными полосами, а по оградам его широкие узорчатые каймы сверкали замечательным блеском. Колокольня Ивана Великого, освещенная разноцветными огнями снизу до верха и осененная Короной и Крестом, возвышалась к небу гигантским пламенным столбом. Иллюминация повторена была и в следующие два дня после Коронации.

Коронационные торжества.

Вечером 27-го августа (9 сентября) 1826 года дан был бал в Грановитой палате Московского Кремля, на котором присутствовали первые чины Двора и иностранные послы.
Первого (14) сентября 1826 года в Большом театре устроен был придворный маскарад.
Третьего (16) сентября Московское купечество давало бал Государю. Точно также в честь Императора даны были роскошные балы французским и английским послами.
Наконец, 16 (29) сентября 1826 года дан был народный праздник.
Местом для народного угощения и увеселений было избрано обширное Девичье поле, окаймленное живописными Воробьевыми горами и возведен круглый, роскошно убранный, павильон для Императорской Фамилии со стеклами и камином. В некотором расстоянии от него были устроены: четыре галлереи с колоннами для особ первых трех классов и дипломатического корпуса; три галлереи для военных штаб и обер-офицеров, четыре частные галлереи для пяти тысяч человек, манеж, два большие фонтана с вином, две катальные горы, балаган для акробатов, балаган для гимнастических игр, несколько павильонов для хоров музыкантов, карусель, разные качели, эстрада для пускания трех воздушных шаров и, наконец, 240 столов, длинною в десять саженей каждый, покрытых скатертями и красиво убранных, унизанных яблоками, березками и разноцветными корзинками с калачами. На каждый стол поставлены были окорока, жаренные птицы, студни, кондитерское пирожное в виде горшков с розами, целые жаренные бараны с золоченными рогами, уложенные на блюдах, покрытых красною камкой; ведра с пивом и водкой; дубчики со сливами, грушами и яблоками.
Император сам открыл народный праздник, прибыв на Девичье поле в первом часу. Здесь Он пробыл около полутора часа. Как только Государь с обеими Императрицами вышел в павильон, взвился белый флаг и праздник начался. По рассказам очевидцев, народ, подобно морским волнам, гонимым ветром, хлынул к столам, на которых в одно мгновение не осталось ничего из поставленных на них яств. От столов народные толпы бросились к фонтанам, бившим белою и красною влагою. Фонтаны скоро скрылись под облепившим их народом и один за другим разрушались. Упавши в развалины, вытесняя один другого, иные черпали вино шляпами. Весельчаки гуляли по полю, таща с собою кто курицу, кто ногу барана, а кто ножку стола.
По отъезде Императора, подгулявший народ набросился на ложи зрителей и начал обдирать красный холст. Число участвовавшего народа простиралось до двухсот тысяч человек. Вообще, народный праздник на Девичьем поле, при прекрасной обстановке самого места и особенно при прекрасной погоде удался вполне и представлял собою единственное в своем роде зрелище.
Ряд балов, данных в Москве по случаю Коронации, заключился балом, устроенным графинею А. А. Орловой-Чесменскою (), который своим великолепием и грандиозностью превзошел все прочие балы.
23-го сентября (6 октября) 1826 года блестящие празднества, почти беспрерывно следовавшие за Коронацией, заключились великолепным фейерверком.

Милости Государя.

День Своего Коронования Император Николай I Павлович, по примеру Своих Августейших предшественников, ознаменовал многими милостями.
Кроме того, что в этот День последовали разные повышения в чинах и назначениях, имеющие более или менее частный, ограниченный известным незначительным кругом людей, характер, в это время дарованы были разные льготы и для массы народа.
В день своей коронации Николай I Павлович в Своих милостях коснулся всех сословий и слоев российского общества. Двумя Своими Указами Император несколько смягчил наказания государственным преступникам, осужденным приговорами Верховного уголовного суда в каторжную работу и к ссылке на поселение, или сосланным по приговору того же самого суда в крепостную работу и в отдаленные гарнизоны.
Благодаря этим Высочайшим Манифестам, многие из «декабристов» получили смягчение в наложенных на них наказаниях.
В День Своего Коронования Император Николай I Павлович издал Высочайший Манифест о порядке наследия Всероссийского престола, на случай Своей кончины до законного совершеннолетия Августейшего наследника, Цесаревича и Великого Князя Александра Николаевича (1818-1881), которому в ту пору шел девятый год от рождения.
Тогда же Государь Император Высочайше учредил особое Министерство Двора и уделов, первым Министром которого назначен был Князь и Андреевский кавалер Петр Михайлович Волконский (1776-1852), ставший также заведующим Императорским кабинетом. Эти должности с 1834 года Светлейший Князь Волконский занимал до самой своей кончины.

С незначительными сокращениями печатается по журналу «Русская старина», Санкт-Петербург , 1883, Т. 37, N3 (март).
Очерк составил В. И. Жмакин.

Слово на День Коронации Его Императорского Величества Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича.


Блажен язык, ему же есть Господь Бог Его, люди же избра в наследие себе.
(Исаия. 32. 12.).

Назначение человека есть блаженство. Благословив в лице первых человеков раститися, множитися и наполняти землю, Творец в сем же благословении положил и средства к достижению оного. Соединяя племена человеков в разные общества. Он хочет, чтобы общие всех и каждого силы, способности и дарования, проистекая от одного источника, и стремясь к одной цели, достигали того блага, которое премудрость Его, веселящаяся о сынах человеческих, предуставила им. Для сего Господь взаимный союз их утверждает взаимными нуждами, необходимыми друг к другу отношениями; открывает им волю Свою, судьбы и оправдания, дабы каждый сообразовал с ними свои чувствования, свою жизнь и действия; — поставляет им царей и владык, которых возвышает величием и властью; приемлет сердца их в руце Свои, так что аможе хощет, управляет хотением их, научая таким образом, что Его есть земля, вселенная и вси живущии на ней; что Ими царие царствуют и сильные пишут правду.
Если во времени может достигаться блаженство: то оно должно достигаться не иначе, как сообразным во всех отношениях с законами вечной правды Божией действованием.
Посему-то и говорит порфироносный Пророк: блажени людие, им же Господь-Бог их; блажен язык, ему же есть Господь-Бог, избравший его в наследие себе. То есть, блажен истинно только тот народ, который и частное и общее благоденствие свое основывает на истинном благочестии, на испол­нении обязанностей своих к Богу и Отечеству.
В ознаменование великого дня сего, в который мы торжествуем Помазание на Царство Благочестивейшего Великого Государя нашего и единодушно прославляем начало и продолжение отеческих его попечений о нашем благоденствии, разсмотрим истину сию несколько подробнее, и обратим ее в назидание наше.
Известно, что каждый предмет имеет особенную какую-либо пользу; — и всякая добродетель в мире нравственном и политическом имеет отличительную какую-либо цену и достоинство, насколько она содействует благу человека и возвышает его. Но благочестие, как говорит Апостол Павел, на все полезно есть. Посему, оно есть такое основание, на котором полагается, зиждется, и утверждается и частное благостояние каждого порознь человека, как члена общества и Церкви Христовой, и общее целого народа, которому Владеющий царством человеческим, как наследию своему, дает свет свой и истину свою, благоденствие и временное, так как любящим токмо Бога вся споспешествует во благое, и вечное, так как Господь благоволит только к боящимся Его и уповающим на милость Его. Посему-то Апостол и говорит, что благочестие на все полезно есть, обетование имеющее живота нынешнего и грядущего; — на все, т.е., содействует как временному, так и вечному блаженству человека.
Но что, может быть, кто спросит, что есть благочестие, имеющее обетования благ жизни нынешней и грядущей? Оно, ответствует Апостол, есть образ верного словеси, непорочнаго жития, нелицемерной любви к Богу и ближнему, образ духа истины, непоколебимой веры и чистоты побуждений во всех действиях и начинаниях; и посему оно состоит в сообразности наших чувствований, мыслей и действий со внушениями откровенной Господом Иисусом истины, с требованиями закона, с Святостию воли и совершенств Божиих. Таким образом, когда живое и действенное слово Божие являет благодатное свое над человеком могущество, a сие бывает тогда, когда сердце его в Священной преданности предает себя всецело в волю Божию и в ней одной ищет своего утешения, — способности его и все силы приходят в порядок и согласие. Плоть, в которой Дух Божий не хотел пребывать, в которой все желания и мысли были не к жизни, а к разрушению, снова приемлет дыхание жизни, обновляется, как юность орля, ощущает в себе новые и до того неизвестные силы действовать для Бога и для своего блаженства. Озаренный высшим светом, разум видит тогда ясно те заблуждения, в которые влечет его кичливый ум и растлен­ное естество, познает живо те истины, которые сосредоточи­ваются в таинствах премудрости, сокровенной в Боге и открываемой боящимся Его; видит ту бездну гибели, к которой приближает человека воюющие во удех его страсти, и то богатство дарований небесных, которое любовь Божия предуготовила ему в заслугах и ради заслуг Искупителя. — Таким образом, по мере того, как свет спасительного познания озаряет умственные способности, он же сам в сердце благочестивого обращается в Священный пламень, который его согревает, сообщает ему новую деятельность, очищает его чувствования, которые, отделив от тления и праха, возносит к Богу, — туда, где соблюдается истинное его сокровище, и где, по слову Апостола, истинная жизнь его и блаженство сокровени суть. — Проникнутый сим пламенем, человек ежечасно возносит очи свои и сердце горе — к Богу и с воздыханием взывает с Пророком: что ми есть на небеси, и от тебе что восхотех на земли? Исчезе сердце мое, и плоть моя, Боже сердца моего, и часть моя в век.
Итак первый предмет благочестия есть познание воли Божией; первое и единственное украшение — исполнение воли Божией. Первое открывает разуму человека все богатство благости Божией, долготерпения Его и премудрости; последнее от подвигов веры и преданности простирает его к подвигам упования и терпения; упованием и терпением — к подвигам любви и милосердия; любовию и милосердием к подвигам правды и мужества; правдою и мужеством, — к той славе и величию, которыми человек, как замечает порфироносный Пророк, малым чим умален от ангел. Тогда-то вся кости в нем рекут: Господи! Господи, кто подобен Тебе? Восхвалю Господа в животе моем, пою Богу моему дондеже есмь! Блажен, слушающий, истинно блажен такой человек!
Но если благочестие располагает человека к такой пре­данности Богу и закону Его, или, лучше сказать, если оно есть самая сия преданность, из которой проистекает и вся Святость побуждений, и вся непорочность сердца, и вся рев­ность в исполнении закона правды и любви: то кольми паче оно располагает, его к преданности и целому обществу, в лице коего он, должен проходить подвит служения своего Богу и Отечеству, — подвиг того служения, которое основано на безкорыстной любви, носящей, по выражению Апостола, не- мощи немощных, и не себе угождающей, но ближнему.
Свойство сей любви к Отечеству таково, что люди, про­никнутые ею, не только радуются благосостоянию оного, но и способствуют всеми силами распространению и возвышению благосостояния, удаляют все к тому препятствия, преодолевают все опасности, и, будучи крепки, яко смерть, не стра­шатся и самой смерти.
Известно, что в обществе частное благо и частное зло неразлучно соединено с общим. Посему, где есть тесный союз между членами общества, союз, основанный на любви и преданности общему благу; где один другому столько же, как и самому себе, доброжелательствует, где каждый опасность ближнего почитает как бы собственною опасностью: там каждый готов не только способностями своими, но и самим собою жертвовать общему благу; там каждый общее благо ставит выше своего, ибо знает, что в общем заключается и его собственное.
При таком расположении духа, которое чуждо всякого самолюбия, и которое, по выражению Апостола, не ищет своих — си, но яже ближняго, все в обществе споспешествует общественному благосостоянию. Звания общественные и дол­жности и возлагаются тогда с доверенностию, и приемлются с преданностью, по тому побуждению, что никто же сам себе приемлет честь, но токмо званный от Бога; отправляются с ревностию и безкорыстием, ибо они суть служение ближним, а вместе с тем и Самому Богу. — Подчиненные вполне преданы предуставленным властям, ибо твердо уверены, что повиноваться должно не токмо за страх, но и за совесть и что несть власть аще не от Бога; предуставленные же власти с родительскою любовию пекутся о подчиненных, потому что знают, что предмета их власти есть спокойствиe подчиненных, их благо и безопасность, что воздаяниe их есть благословение Господа, признательность Оте­чества и благословение потомства. Блажен, слушающий язык, блажени, по истине, такие люди!
К тебе, Боже щедрот и всякия милости, обращаем сердца и мысли наши. Ты благоволил Царю нашему Благочестивейшему Государю Императору, Николаю Павловичу да­ровать благословение Свое в век веки; Ты возвеселил его радостью и положил в нем завет всеблагих Твоих о нас хотений. Сохрани и соблюди его в нерушимом; здравии в долготу дней, ко славе имени Твоего Святого и для счастия достояния Его — России. Нам же и всем под сению скипе­тра его благопоспеши достойно проходити звание свое, да в сердце Августейшего Монарха выну процветает радость не только о его благих для Отечества подвигах, но и о делах всех сынов Отечества. Аминь.

Венедикт, Архиепископ Олонский и Петрозаводский.

Печатается по духовному учено-литературному журналу «Странник», издаваемому протоиереем Василием Гречулевичем. 1871. Т. 3. Санкт-Петербург.

Митрополит Киевский и Галицкий Платон (Городецкий)
об Императоре Николае I Павловиче.

«…Бывши Рижским Епископом, я имел счастье не один раз сидеть у Него в кабинете и вести беседу с Ним с глазу на глаз, и не мог не убедиться, что у этого Царя воистину была Царская душа, во всем ее Царственном величии, свете, силе и красоте. По своему положению я не мог следить за проявлениями Его Самодержавной воли, исполненной великодушных благожеланий своему народу, и пусть осудят меня современные мыслители или глашатаи, но я умру с убеждением, что это был во всех отношениях величайший из Царей всех Царств и народов.
Я Николая I ставлю выше Петра I. Для него неизмеримо дороже были Православная вера и Священные заветы нашей истории, чем для Петра. Николай не приговорил бы к смертной казни Святителя Митрофана за осуждение языческой обстановки на Воронежской верфи (грех, который впоследствии Петр Великий оплакал, вынося гроб праведного служителя Православной Церкви). Великий и гениальный преобразователь России рубил на дереве жизни Русского народа не одни посохшие сучки или негодные поросли, но, подчас, и самые здоровые, и сильные ветви; не только рубил, но и хотел всецело напитать это росшее целые века дерево чужими соками. Правда, сам он не успел этого сделать; но именно он положил этому начало, так, что в последствии эти чужие соки проникли в самую сердцевину нашего народного дерева и сделались вредоносны.
Император Николай I Павлович всем сердцем был предан всему чистокровно Русскому и, в особенности, тому, что стоит во главе и основании Русского народа и Царства – Православной вере. То был истинно православный, глубоко верующий Русский Царь, и, едва ли, наша история может указать другого подобного Ему в этом отношении. Припомните последние часы Его жизни: так умирать может истинный христианин, истинный сын Православной Церкви; Он почил, держа в руке Крест Христов – символ нашего спасения. Многие ли так умирают из нашей братии? С таким ли безстрашием встречаем смерть мы, отрекшиеся от мира и поставившие задачею отшельнической жизни встречу со смертию, как с переходом в иную, лучшую жизнь?
Некоторые говорят, что Николай Павлович на свое многолетнее величавое Царствование положил пятно Венгерскою войною. Да, не вступись Он за Австрийскую монархию, - и это многосоставное и разнородное государство распалось бы, для нас открылся бы путь к Царьграду, и нет сомнения, не было бы Крымской войны. Австрия удивила мир своей неблагодарностью, воистину самою черною, едва ли не беспримерною во всей истории человечества. Все это так, но что было побуждением повести войну против мятежной Венгрии? Слава Русского оружия? Слава мощного Русского Царя? Мзда какая-нибудь? Нет и нет, а одно – верность обетам Священного Союза, истинно рыцарская честь. А если так, то можно ли набрасывать тень на такого рыцаря чести, каким был всегда и всюду незабвенный наш Император Николай Павлович?
Честь – самое высокое проявление души человеческой; без нее нет добродетели, нет правды, одна ложь, которой отец есть дьявол. Но если таковы достоинства чести, то кто же должен служить образцом или примером ее, как не стоявшие во главе народов? Некоторые из мыслителей совершенно называют современную политику блудницей, для которой нет чести, нет памяти о сделанном добре. Наш незабвенный Царь-христианин был чужд этой гнусной политики-блудницы, с которою так открыто для всего мира любодействовала и Австрия, и Пруссия, и Англия, и другие державы. Да, у нашего Царя Николая I была самая прямая, самая честная душа.
Но чего не стали говорить, когда Он перешел от нас в иной мир (верую, в обители Отца Небеснаго)? Николая Павловича называли врагом науки и просвещения. Это - извет, заслуживающий только одно отвращение. Не любил Он шарлатанства науки, красненьких глашатаев во имя науки; но глубоко и искренно уважал истинных жрецов ее, помогал и давал им ход, и не жалел для науки государственной казны. На все это мы имеем самые неоспоримые свидетельства… Но не только к наукам, а ко всему благородному и изящному с теплою любовью отзывалось нежное сердце покойного Государя. Не ласкал ли Он отечески Пушкина, Жуковского, Гоголя и подобных им? Говорят, что Гоголю он послал том ассигнаций, равный тому его «Мертвых Душ». Брюллов, Карамзин, Мартынов, Самойлов и все выдающиеся деятели в области искусств разве не пользовались особыми ласками этого добрейшего, истинно всемилостивейшего Монарха?
Наши поклонники необузданной свободы ставят Ему в укор: почему Он не уничтожил крепостного состояния? Всем известно, что Он желал это сделать, желал от всей полноты души; но опасался, как бы дорогой Ему Русский темный народ не поработить грубому произволу, кабаку, кулакам, взяточникам и мироедам. Аще слепец слепца поведет, оба в яму упадут. Наших дворян мы не можем считать за людей зрячих, шедших во главе Русского народа, хотя (но это в скобках) нельзя не признать, что не мало число из них отуманилось ветром с Запада и стало холодно относиться к первой нашей народной силе – к Православной Церкви. Нет, мы еще не оценили этой воистину великой и величественной души, для которой все счастье состояло в счастии Русского народа. Знаете ли, как я безгранично был предан Государю Николаю Павловичу? Вот как. Выходя из кабинета этого земного для меня бога, если бы я услышал Его голос: бросься ради меня из окна; ей, перекрестясь, бросился бы. И сколько я пролил горьких слез, когда не стало Его! И было ли хотя одно воспоминание о Нем, которое не вызвало бы у меня слез?..»
Этим беседа наша кончилась.
Но не вымысел ли то со стороны пишущего эти строки? Призываю в свидетели и Бога, и мою старческую совесть, что все это я слышал от Архипастыря Платона и записал со слов его…

Иван Палимсестов
Декабря 20-го 1892 года
Севастополь
(Печатается в сокращении по книге «Николай I и его время», Т. 2., С. 380-382, Москва, «Олма-пресс»).

Подготовил к печати Александр Рожинцев.
1 сентября 2008 года.
Святой град Тихвин.

Статья Священное Таинство Венчания на Царство Русское Государя Императора Николая I Павловича опубликована на сайте "Единое Отечество" (Украина).

http://www.otechestvo.org.ua/main/20089/0408.htm

[Александр Рожинцев]

Слова Святителя Митрополита Мосмковского и Коломенского Филарета (Дроздова) (1783-1867) ко Дню Коронации Императора Николая I Павловича.

http://www.otechestvo.org.ua/hronika/2004_09/h_4_01.htm
http://www.otechestvo.org.ua/hronika/2004_09/h_5_01.htm
http://www.otechestvo.org.ua/hronika/2004_09/h_5_02.htm