МАЛЮТА СКУРАТОВ – опричник

[Андрей Архаров]

Христос Воскресе!

ЛЮБОПЫТНАЯ ДЕТАЛЬ О МАЛЮТЕ СКУРАТОВЕ:

Семейство Бельских-Скуратовых видело в Иосифо-Волоцкой обители родовую усыпальницу. Но не только. Как минимум двое из рода постриглись там во иноки и пережили Малюту. Один из них, его брат (вот уж не знаю, Третьяк, Неждан или кто-то из старших братьев) упоминается в монастыре как старец Иона в 1573 г.

[Василий Анатольев]

Во-первых, твердо известны жертвы опричников, не попавшие в синодики. В том числе -- бывший митрополит Филипп, убитый Г.Л. Скуратовым-Бельским в 1569 году.

==========

Послушаем ещё раз игумена Кирилла (Сахарова):

Одно время в здании ОВЦС висела картина, изображающая убиение Малютой Скуратовым митрополита Филиппа (сейчас эта картина находится в братском корпусе Данилова монастыря). Однако имени митрополита Филиппа в знаменитом «Синодике» Царя нет. В чем же причина? Ответ мы находим у владыки Иоанна Санкт-Петербургского и Ладожского. Он пишет, что имени митрополита Филиппа «нет по той простой причине, что никогда никакого приказа казнить митрополита Царь не давал». Кстати, сам факт составления «Синодика» опальных характеризует Ивана Грозного, как истинного христианина. Что касается «Жития митрополита Филиппа», то по своему стилю оно серьезно диссонирует с жанром жития как такового. В точности изложенных в нем подробностей конфликта между митрополитом и Царем сомневались уже упоминавшийся нами Скрынников, бывший министр вероисповеданий при Временном Правительстве профессор А.В.Карташов и современная исследовательница Т.Грачева. Но даже в своем нынешнем виде «Житие» не дает никаких оснований для обвинений в причастности к его смерти Царя. Тем более, что в тексте «Жития» виновники гибели митрополита Филиппа названы поименно. И это церковные деятели. Странно, что при этом обличения в «Житии» направлены не против них, а против Царя...

Ну, если вспомнить КЕМ писалось это "житие", то всё станет понятным.

[Андрей Архаров]

Христос Воскресе!

Ответ мы находим у владыки Иоанна Санкт-Петербургского и Ладожского. Он пишет, что имени митрополита Филиппа «нет по той простой причине, что никогда никакого приказа казнить митрополита Царь не давал»

Это всего лишь мнение, не подтверждённое фактами, гипотеза противоречащая практически всей отечественной дореволюционной историографии.
Посмотрим, какие факты изложит Дмитрий Михайлович, хорошо знакомый со всеми известными источниками и мнениями.

[Андрей Архаров]

Христос Воскресе!

ИЗ КНИГИ Д.М. ВОЛОДИХИНА О МАЛЮТЕ СКУРАТОВЕ:
ДВЕ ЛИНИИ КАРЬЕРЫ В ОПРИЧНИНЕ

Собственно, речь идет о двух возможных маршрутах карьерного продвижения в опричнине для худородных дворян -- выдвиженцев Ивана IV.

Первый из них, условно говоря, может быть назван "путем цепных псов" -- карателей, специалистов по операциям подавления, палачей. На этом пути за собственное карьерное продвижение опричный деятель платил чужой кровью. По "пути цепных псов" пошли Василий Грязной, Малюта Скуратов, Григорий Ловчиков, видимо, Булат Арцыбашев и т.п.

Второй маршрут можно условно назвать "путем волкодавов" -- это карьера постоянно пребывающих в полосе боевых действтий полководцев, активно работающих дипломатов, вообще, пашущих на износ управленцев. Она была не столь продуктивной (в смысле продвижения в чинах), как "путь цепных псов", но репутацию не портила и к соблазну бессовестного душегубства не приводила. Ее избрали Михаил Безнин, Роман Алферьев, Игнатий Блудов и т.п. Их биография показывает: в опричнине можно было не быть Малютой, но достичь при этом высоких чинов. А палачество -- сознательный выбор отдельных служилых людей, каковые, очевидно, не имели талантов Безнина, Алферьева, Блудова.

Между первыми и вторыми -- странная личность, Константин Поливанов.

[Василий Анатольев]

Христос Воскресе!

Ответ мы находим у владыки Иоанна Санкт-Петербургского и Ладожского. Он пишет, что имени митрополита Филиппа «нет по той простой причине, что никогда никакого приказа казнить митрополита Царь не давал»

=======

Это всего лишь мнение, не подтверждённое фактами, гипотеза противоречащая практически всей отечественной дореволюционной историографии.
Посмотрим, какие факты изложит Дмитрий Михайлович, хорошо знакомый со всеми известными источниками и мнениями.

========

Владыка Иоанн не занимался сочинительством (в отличие от курбских, карамзиных и прочих волоДИХИных). И это его мнение подтверждено многочисленными фактами.


  Из книги В. Манягина "Правда Грозного царя"

«В Твери, в уединенной тесной келии Отроча монастыря еще дышал святой старец Филипп, молясь... Господу о смягчении Иоаннова сердца: тиран не забыл сего сверженного им митрополита и послал к нему своего любимца Малюту Скуратова, будто бы для того, чтобы взять у него благословение. Старец ответствовал, что благословляют только добрых и на доброе. Угадывая вину посольства, он с кротостию промолвил: «Я давно ожидаю смерти; да исполнится воля государева!» Она исполнилась: гнусный Скуратов задушил святого мужа, но, желая скрыть убийство, объявил игумену и братии, что Филипп умер от несносного жара в его келии»  — так писал Карамзин о смерти митрополита Филиппа.
Те, кто обвинял и обвиняет Иоанна Грозного в убийстве свт. Филиппа (хотя, с их стороны, правильнее было бы говорить о приказе убить святого), ссылаются на насколько «первоисточников» — на летописи, воспоминания Таубе и Крузе, сочинения князя  Курбского и соловецкое «Житие».
Следует сказать, что все без исключения составители этих документов являлись политическими противниками царя, и потому необходимо критическое отношение к данным источникам. Тем более что составлены они были много лет спустя после описываемых в них событий.
Так, Новгородская третья летопись, под летом 7077 сообщая об удушении свт. Филиппа, называет его «всея Русии чудотворцем», то есть летописец говорит о нем, как об уже канонизированном святом. Это свидетельствует о том, что летописная запись составлена несколько десятилетий спустя после смерти св. Филиппа. Мазуринская летопись за 1570 год, сообщая о его смерти, прямо ссылается на соловецкое «Житие», которое было составлено не ранее самого конца XVI века, а то и в начале XVII века. Разница между событием и летописной записью составляет 30—40 лет! Это все равно, как если бы написанную в 1993 году биографию Сталина через 400 лет стали бы выдавать за непререкаемое историческое свидетельство.
Что касается «Мемуаров» Таубе и Крузе, то они многословны и подробны, но их явно клеветнический характер выводит их за скобки достоверных источников. Серьезные научные исследователи не считают их таковыми. Так, ведущий специалист по русской истории того периода, Р.Г. Скрынников отмечает: «Очевидцы событий, Таубе и Крузе, составили через четыре года после суда пространный, но весьма тенденциозный отчет о событиях». Кроме того, нравственный облик этих политических проходимцев, запятнавших себя многочисленными изменами, лишает их права быть свидетелями на суде истории, да и на любом другом суде.
То же можно сказать и о князе Андрее Курбском. Будучи командующим русскими войсками в Ливонии, он вступил в сговор с польским королем Сигизмундом, и изменил во время боевых действий. Получил за предательство награду землями и крепостными в Литве. Лично командовал военными действиями против России. Польско-литовские и татарские отряды под его командованием не только воевали русскую землю, но и разрушали православные храмы, что он сам не отрицает в своих письмах к Царю (оговаривая только свое личное неучастие в святотатстве). Как источник информации о событиях в России после 1564 года он не достоверен не только в силу своего резко негативного отношения к государю, но и просто потому, что жил на территории другой страны и не был очевидцем событий. Практически на каждой странице его сочинений встречаются «ошибки» и «неточности», большинство из которых является преднамеренной клеветой.
Как ни прискорбно, но и «Житие» митрополита Филиппа вызывает множество вопросов. Оно было написано противниками царя Иоанна примерно 35 лет спустя после кончины святителя, и содержит много фактографических ошибок. Р.Г. Скрынников указывает на то, что «Житие митрополита Филиппа» было написано… в 90-х годах XVI века в Соловецком монастыре. Авторы его не были очевидцами описываемых событий, но использовали воспоминания живых свидетелей: старца Симеона (Семена Кобылина), бывшего пристава у Ф. Колычева и соловецких монахов, ездивших в Москву во время суда над Филиппом».
Таким образом, «Житие» составлялось: 1) со слов монахов, оклеветавших святого; именно их клеветнические показания сыграли решающую роль в неправедном осуждении митрополита Филиппа Освященным Собором Русской Православной Церкви; 2) со слов бывшего пристава Семена Кобылина, охранявшего святого в Отрочьем монастыре и не выполнившего своих прямых обязанностей, а быть может, и замешенного в убийстве. Разумно ли принимать слова таких людей на веру, даже если их слова приняли форму жития? Вполне понятно отношение этих людей к государю, их желание выгородить себя и подставить других.
Составленный клеветниками и обвинителями митрополита Филиппа текст жития содержит множество странностей. Он «давно ставил исследователей в тупик своей путаностью и обилием ошибок» (Скрынников).
Например, житие рассказывает, как царь послал уже сведенному с кафедры, но еще находящемуся в Москве святому  отрубленную голову его  брата, Михаила Ивановича. Но окольничий М. И. Колычев умер в 1571 году, спустя три года после описываемых событий. В других изданиях жития, там, где переписчики заметили эту несуразность, брат заменяется племянником святителя.
Вызывает удивление и то, что житие подробно передает разговор Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского (Малюты) и св. Филиппа, а также рассказывает о том, как он якобы убил святого узника, хотя сами же авторы текста «Жития» утверждают: «никто не был свидетелем того, что произошло между ними».
На недостоверность данного эпизода указывают как светские, так и православные исследователи. Так, Г.П. Федотов, давая оценку приводимых в «Житии» диалогов, указывает на то, что речь св. Филиппа «драгоценна для нас не как точная запись слов святителя, но как идеальный диалог… так как она не носит характера подлинности». И добавляет, что слишком многое в этих памятных словах принадлежит красноречивому перу историка Карамзина.
Выгораживая себя, составители «Жития» указывают заказчиков клеветы на святого Филиппа, которыми являлись «злобы пособницы Пимен Новгородский, Пафнутий Суздальский, Филофей Рязанский, сиггел Благовещенский Евстафий». Последний, духовник царя, был «нашептывателем» против св. Филиппа перед царем: «непрестанно яве и тайно нося речи неподобныя царю на св. Филиппа». Об архиепископе Пимене «Житие» говорит, что он, первый после митрополита иерарх русской церкви, мечтал «восхитить его престол». Чтобы осудить и низложить св. Филиппа, они провели свой «собор», который, по словам Карташева, стал «позорнейшим из всех, какие только были на протяжении русской церковной истории».
Таким образом, имена врагов святого Филиппа, как клеветавших на него, так и заказавших клевету и осудивших его, хорошо известны. Что касается отношения государя к св. Филиппу, то из «Жития» становится ясно, что царь был обманут. Как только он убедился, «яко лукавством належаша на святого», то сразу подверг клеветников опале и ссылке. Святитель Димитрий Ростовский, составитель последнего канонически безупречного текста Четьих Миней, не упоминает о том, что царь как-либо причастен к кончине митрополита. Кроме того, Курбский указывал, что царь «аки бы посылал до него (митрополита Филиппа — В.М.) и просил благословения его, такоже и о возвращении на престол его». То есть обращался с просьбой вернуться на митрополию.
Таким образом, источники, «свидетельствующие» об убиении свт. Филиппа Скуратовым-Бельским по приказу царя, составлены во враждебном царю окружении, причем много лет спустя после описываемых событий. Их составители пишут с чужих слов, испытывают ярко выраженное неприятие проводимой московским правительством политики централизации и охотно повторяют слухи, порочащие московских государей. Эти первоисточники слишком предвзяты и ненадежны. Притом сами факты — суд над святителем по наущению ряда высших иерархов Церкви, лишение его сана, ссылка и мученическая кончина — не подвергаются автором данных строк ни малейшему сомнению.
  Однако обвинение царя Иоанна Грозного в том, что все это совершилось по его прямому повелению, не имеет под собой никаких серьезных оснований. Для выявления истины необходимо непредвзятое и серьезное научное исследование. Более того, необходимо провести анализ мощей свт. Филиппа на содержание яда. Нисколько не удивлюсь, если яд будет обнаружен, и это будет тот же яд, которым отравили царя Иоанна Васильевича и почти всю царскую семью.  
  Кроме того, при ознакомлении с подробностями убийства неизбежно возникает вопрос: а для чего, собственно, Грозный приказал убить св. Филиппа? Конечно, если априори признать жестокость Иоанна, то других доказательств и не надо. Но на суде истории хотелось бы иметь улики повесомей. Древние в таких случаях спрашивали: кому выгодно?
 
Имена недругов святителя хорошо известны и упоминались выше. Это новгородский архиепископ Пимен — второе  лицо в заговоре 1569 г., епископы Пафнутий Суздальский и Филофей Рязанский, а так же их многочисленные клевреты. Еще при поставлении святителя на митрополию в 1566 г. они «просили царя об утолении (!) его гнева на Филиппа». Иоанн же,  напротив, гнева на нового митрополита не имел, даже когда тот просил его за опальных новгородцев или обличал недостатки правления. Царь еще более  желал видеть на московской кафедре человека, знакомого ему с детства, прославленного честностью и святостью. Для тщеславных и честолюбивых интриганов избрание Филиппа было равно катастрофе. Как указывает митрополит Иоанн (Снычев) в своей книге «Самодержавие духа», после раскрытия заговора Федорова-Челяднина (1567 г.) митрополит Филипп выступил в поддержку державной политики царя и публично обличал сочувствовавших заговорщикам епископов. Это убедило их, что новый заговор не будет иметь успеха, так как даже в случае ликвидации Грозного царя, изменникам придется столкнуться с митрополитом, стоящим на страже интересов Отечества. Поэтому они взяли курс на устранение св. Филиппа с кафедры.
Сначала интриганы попытались вбить между святителем и царем клин клеветы. Орудием послужил царский духовник, который, как уже говорилось выше, «явно и тайно носил речи неподобные Иоанну на Филиппа». А Филиппу лгали на Иоанна. Но эта попытка не удалась, так как царь и митрополит еще в 1566 г. письменно разграничили сферы влияния: один не вмешивался в церковное управление, а другой не касался государственных дел. Когда святого обвинили в политической неблагонадежности, Иоанн просто не поверил интриганам и потребовал фактических доказательств, которых у заговорщиков, естественно, не было.
Тогда владыки новгородский, рязанский  и суздальский заключили с высокопоставленными опричниками-аристократами союз против Филиппа. К делу подключились бояре Алексей и Федор Басмановы. Заговорщики сменили тактику. Для поисков компромата в Соловецкий  монастырь направилась комиссия под руководством Пафнутия и опричника князя Темкин-Ростовского. Игумен монастыря Паисий, которому был обещан епископский сан за клевету на своего учителя и девять монахов, подкупленные и запуганные, дали нужные показания. Остальное было делом техники.
В ноябре 1568 года епископы-заговорщики собрали собор. Приговор собора, как и многие другие документы того времени, впоследствии был «утерян». Но известно, что особенно яростно  «обличал» святого архиепископ Пимен, надеявшийся стать митрополитом. Надо особо отметить, что «царь не вмешивался в решения собора, и противникам Филиппа пришлось самим обращаться к царю».
Известный православный агиограф начала XX века Г.П. Федотов, несмотря на всю свою предубежденность против царя, отметил: «Святому исповеднику выпало испить всю чашу горечи: быть осужденным не произволом тирана, а собором русской церкви и оклеветанным своими духовными детьми». Из этого видно, что Иоанн добросовестно соблюдал подписанное соглашение о разграничении сфер деятельности церковной и светской власти. Царь пытался  защитить святителя, но не мог нарушить соборного  постановления. Свергнутый митрополит был арестован лично участником заговора А. Басмановым и заточен в Тверской Отрочь монастырь под надзор еще одного заговорщика, «пристава неблагодарна» Стефана Кобылина.
Изменник Курбский откликнулся на событие очередной клеветой. «Кто слыхал зде, епископа от мирских судима и испытуема?» — писал он, как будто и не заметив, что суд был церковный, а не царский. Авторы «Жития» вообще не упоминают об осудившем святого Освященном соборе, также перекладывая всю вину на царя. Но самое интересное, что и Скрынников, в своей книге «Крест и корона», пишет: «Как бы ни складывались взаимоотношения монарха с первосвященником, в истории России не было случая низложения митрополита по решению светских судей», поддерживая, таким образом, версию Курбского.  Такое заявление вдвойне непростительно для историка-профессионала: во-первых, Скрынников прекрасно знает о том, что святителя Филиппа осудил именно церковный собор, а во-вторых, как историк Скрынников должен помнить, что в XV  веке Великий князь Василий Васильевич Темный своею (светской) властью низложил и арестовал принявшего Унию с католиками митрополита Исидора. Так что «случай низложения митрополита по решению светских судей» в России  имел-таки место.
Но вернемся в век XVI. Враги святителя просчитались. Пимен не стал митрополитом — Иоанн был не так прост и призвал на место св. Филиппа игумена Троице-Сергиева монастыря Кирилла. А в сентябре 1569 г. началось следствие о связях московских и новгородских изменников и их соучастии в устранении Филиппа. Святой стал очень опасным свидетелем и его решили убрать. Когда Скуратов-Бельский, руководивший расследованием, достиг Твери, святитель был уже мертв. Можно предположить, что царь послал к узнику своего доверенного слугу с просьбой вернуться на митрополию, а вовсе не с приказом удушить святого. Но возвращение митрополита Филиппа в Москву вовсе не входило в планы заговорщиков. А тут, как на грех, один из них — пристав Кобылин — сторожил святого узника. И при этом стороже заключенный скончался — то ли от угара, то ли был задушен подушкой, то ли отравлен…
Григорию Лукьяновичу оставалось только доложить обо всем Иоанну. «Царь... положил свою грозную опалу на всех виновников и пособников его (св. Филиппа — В.М.) казни». Паисий был заточен на Валааме, Филофей лишен сана, пристав Кобылин, так неудачно «охранявший» святого, сослан в монастырь. Были казнены Басмановы и, после бездарной обороны Москвы в 1571 г., казнен князь Темкин-Ростовский. Не ушли от расплаты и другие преступники, в первую очередь Пимен, заключенный в Веневский Никольский монастырь.
Кстати, интересно, что по этому поводу (80 лет спустя!) пишет царь Алексей Михайлович. Официально посылая покаянное письмо к мощам святителя Филиппа (инспирированное будущим патриархом Никоном с целью заставить царя покаяться в «убийстве» митрополита «светской властью» и утвердить, таким образом, превосходство святительской власти над царской), второй царь из рода Романовых неофициально придерживается совсем иной точки зрения.
В письме к князю Н.И. Одоевскому (от 3 сентября 1653 г.), Алексей Михайлович пишет по поводу перенесения мощей святителя Филиппа с Соловков в Москву: «А как принесли его (свт. Филиппа — В.М.), света, в соборную и апостольскую церковь и поставили на престоле его прежебывшем, кто не подивится сему, кто не прославит и кто не прослезится, изгонимаго вспять возвращающася и зело с честию приемлема? Где гонимый и где ложный совет, где облавники и где соблазнители, где мздоослепленныя очи, где хотящии власти восприяти гонимаго ради? Не все ли зле погибоша; не все ли изчезоша во веки; не все ли здесь месть восприяли от прадеда моего царя и великого князя Ивана Василиевича всеа России (выделено мной — В.М.), и тамо месть вечную приимут, аще не покаялися?»
Из текста письма ясно, что Алексей Михайлович не только уверен в том, что святителя Филиппа погубили обманщики и взяточники, но и в том, что Иоанн Грозный (которого царь называет прадедом, так как является правнучатым племянником Грозного по линии его первой жены, Анастасии Романовой) справедливо покарал их. Что может быть лучшим свидетельством невиновности Иоанна IV?
http://www.manjagin.ru/index2.php?optio ... p=1&page=0

[Андрей Архаров]

Христос Воскресе!

Уважаемый Василий будьте же последовательны. Вы изменяете своим же умозаключениям:

Дело в том, что большинство нынешних "евреев", проживающих на территории России, это потомки тюрков - хазар, принявших иудаизм. И фамилии до недавнего времени у них были соответствующие, как правило состоявшие из четырёх букв, последняя из которых "и". Но с некоторых пор жидохазары стали маскироваться под русских. Видимо так появились всевозможные минкины (Инки), поткины (Отки), рогозины (Гози)... ну и конечно "русский историк" Дмитрий Михайлович Володихин (Дихи). Об остальном догадаться нетрудно.

Следуя из Вашей же "логики", фамилия Манягин (Няги) – «жидо-хазарского» происхождения.

Скажу более того, в еврейской ашкиназской традиции часто встречаются фамилии образованные от женских сокращённых имён, таких как: Маня, Мара, Мина, Мила.

Так что Василий, будьте честны по отношению ко всем, а не по-выбору.

Что же касается сочинений «жидо-хазарина» МаНЯГИна, об этом напущу отдельно.

[Василий Анатольев]

Дело в том, что большинство нынешних "евреев", проживающих на территории России, это потомки тюрков - хазар, принявших иудаизм. И фамилии до недавнего времени у них были соответствующие, как правило состоявшие из четырёх букв, последняя из которых "и". Но с некоторых пор жидохазары стали маскироваться под русских. Видимо так появились всевозможные минкины (Инки), поткины (Отки), рогозины (Гози)... ну и конечно "русский историк" Дмитрий Михайлович Володихин (Дихи). Об остальном догадаться нетрудно.
======

Следуя из Вашей же "логики", фамилия Манягин (Няги) – «жидо-хазарского» происхождения.

==========

Андрей Архаров, ну включИте же свои мозги, ведь давно уже пора.
Разумеется, жиды маскировали свои фамилии под похожие РУССКИЕ. Вот и жид Дихи когда-то замаскировал свою фамилию, и теперь она (ВолоДИХИн) очень похожа на русскую фамилию Манягин.
Вы спрОсите: а как же тогда отличить русскую фамилию от жидовской? Я, конечно, понимаю, что для Вас это почти неразрешимая задача... Но ответ прост: различать надо по делам. Например, если какой-либо псевдоисторик поливает грязью русских православных царей, то значит перед нами либо жид, либо жидовствующий.

[Василий Анатольев]

Что же касается сочинений «жидо-хазарина» МаНЯГИна, об этом напущу отдельно.

========

НапУстите чего? Тумана? Ну в этом-то Вы, наверное, мастер.

[Борис Устинович]

Вы спрОсите: а как же тогда отличить русскую фамилию от жидовской? Я, конечно, понимаю, что для Вас это почти неразрешимая задача... Но ответ прост: различать надо по делам. Например, если какой-либо псевдоисторик поливает грязью русских православных царей, то значит перед нами либо жид, либо жидовствующий.

А если какой-либо псевдоисторик пытается выдать грязь за "святость" и всучить русскому народу для поклонения - какой он "национальности"? По крови, может, и русской, а по духу - антирусской.

[Василий Анатольев]

Борис Устинович, а Вы всегда поклоняетесь тому, что Вам всучат? Или же Вы за "тёмный" народ тревожитесь?

[М.В. Назаров]

Полемика с Василием Анатольевым о битве при Молодях перенесена отсюда в тему про Иоанна Грозного. Однако мое терпение кончилось ( viewtopic.php?p=39856#p39856 ). Пришлось закрыть доступ на форум Василию Анатольеву по причине его назойливого муссирования однотипного спама, вопреки моим многочисленным увещеваниям и предупреждениям.

Итак, прошу всех ревнителей вести осмысленную дискуссию: предлагать тут только новые источники, факты, документы, а не захламлять тему однотипными перепевами ранее сказанного. Я ценю свое время и время других участников форума и не готов тратить его впустую.