Михаил Сафонов в заявлении в Прокуратуру Московской области обращает внимание на непрофессионализм, тенденциозность и голословность "заключения" можайских "экспертов", на основании которого ему было предъявлено обвинение в совершении преступления по статье 282 УК РФ.
Прокурору Московской области
Замуруеву С.Е.
От Сафонова М.П.
ЗАЯВЛЕНИЕ
3 сентября 2006 г. на территории музея «Бородино» Можайского района Московской области сотрудниками неустановленных спецслужб в отношении меня, гражданина РФ Сафонова М.П., была произведена провокация, в результате которой были изъяты находившиеся у меня компакт-диски с записями фильмов: «Тайны века»,1-я и 2-я часть, «Вечный жид», «Еврей Зюсс», «Русская тайна», «Русская идея».
На основании постановления старшего следователя Можайской городской прокуратуры младшего советника юстиции Берестянского Н.Д. от 2 апреля 2007 г. изъятые у Сафонова М.П. компакт-диски, неправомерно объединенные с печатными материалами, принадлежащими Боголюбову Н.С., в нарушение норм УПК РФ, закрепляющих за участниками судебного разбирательства право как выбора, так и отвода экспертов, были представлены на комплексную этнологическую и психолого-лингвистическую экспертизу, которая проводилась с 20 апреля по 14 мая 2007 г. сотрудниками института этнологии и антропологии РАН Новиковой Л.И. и Чешко С.В.
На основании экспертного заключения гр. Сафонову М.П. прокуратурой Можайского района М.О. было предъявлено обвинение в совершении преступления по статье 282 УК РФ.
Данные экспертизы, методологическая часть и заключение, свидетельствуют о научной необоснованности, предвзятости ( говоря о представленных на экспертизу материалах, эксперты не могут удержаться, чтобы не назвать их «подобной «литературой» (Новикова),забывая, что в их задачу входит не написание публицистической статьи или тем более обвинительного заключения, а научная экспертиза), и крайней тенденциозности, направленной на предрешение судебного вердикта, побуждающей экспертов выходить за пределы своей компетенции.
Экспертная оценка фильма «Вечный Жид» отражает общий уровень некомпетентности, научной недобросовестности и предвзятости экспертов в поставленных вопросах. Эксперты утверждают:
«В фильме «Вечный Жид» показана жизнь евреев в Варшавском гетто после оккупации Польши Германией в 1939 году. Евреи описываются как рассадники заразы, угрожающей арийской расе (такой расы, кстати, не существует). «Жидовские дома» (в которые евреев поместили оккупационные власти) характеризуются как грязные, запущенные, кишащие насекомыми. При этом утверждается, что евреи отнюдь не бедны ( известно, однако, что евреи, в массе своей мелкие ремесленники и торговцы, принадлежали к беднейшим слоям населения ряда государств Восточной Европы…».
Следует отметить, что инвективы в адрес евреев принадлежат создателям закадрового текста, документальные кинокадры фильма « Вечный Жид» сняты, по всей видимости, самими обитателями гетто и по некоторым признакам до немецкой оккупации Варшавы. Так, можно предполагать, что сцены кошерной бойни или богослужения в синагоге и некоторые другие не относятся к периоду немецкой оккупации. Также и дома, в которых жили евреи в Варшавском гетто, очевидно, были построены задолго до немецкой оккупации. Не понятно, зачем эксперты вступают в полемику со звучащими на фоне достоверной документальной хроники сентенциями закадрового текста, отражающего идеологические установки немецкого фашизма, о существовании (или несуществовании?!) арийской расы, или делают голословные, не подтвержденные данными каких-либо научных исследований утверждения о принадлежности евреев (мелких ремесленников и торговцев) к беднейшим слоям населения ряда государств Восточной Европы, тем более что в фильме много говорится о евреях, принадлежащих к высшим и средним слоям немецкого общества: членах правительства, депутатах Рейхстага, банкирах, промышленниках, деятелях культуры и т.д. Вместо этого эксперты могли бы ответить на вопрос, насколько адекватно восприятие современным российским зрителем, сохраняющим в той или иной мере самосознание народа – победителя в войне с фашистской Германией, идеологических штампов времен Третьего Рейха, то есть определить характер воздействия на массовое сознание в целом деактуализированных политических текстов, сопровождающих документальную кинохронику, например, киноповествование о строительстве Беломоро-Балтийского канала или документальные киносюжеты покорения целины, что дало бы возможность судить о степени наивности и внушаемости современного массового зрителя.
Эксперт Новикова, говоря о фильме « Вечный жид», позволяет себе сделать такое заключение : «распространение диска относится к той же неясной правовой коллизии, как, например, продажа в торговой сети книги А.Гитлера «Моя борьба», восхищая тем самым прерогативы судебных инстанций.
Отвечая на первый вопрос, поставленный следствием, «имеются ли в представленных на экспертизу материалах высказывания, содержащие унизительные характеристики, отрицательные эмоциональные оценки и (или) негативные установки в отношении какой-либо национальной (этнической), расовой, религиозной (конфессиональной) группы, (Какой именно?) или отдельных лиц как ее представителей?» эксперты основываются на материалах фильмов « Вечный жид» и «Еврей Зюсс», снятых в Германии в 1939 году и демонстрировавшихся в Советском Союзе в 1945 – 55г.г. Представленные на компакт-дисках без каких-либо современных комментариев, позволяющих делать выводы о позиции издателей видеокопий , фильмы представляют исключительно художественную и документально-историческую ценность . Документальные кадры из фильма «Вечный Жид» использовались для обширной киноцитации при создании фильма «Тайное и явное» (цели и деяния сионистов), снятого по заказу КГБ СССР в 1973 году. «Еврей Зюсс» - экранизация одноименного романа еврейского писателя Лиона Фейхтвангера (переведенного на русский язык и постоянно переиздающегося в России), методом «отрицательной рекламы» восхваляющая сметливость и ум евреев и осмеивающая алчность, тупость и примитивность душевной организации правящего слоя немецкого общества того времени (1773 год), к которому относится киноповествование, проигрывающего евреям в борьбе за существование. Очевидна недопустимость экстраполирования идеологического содержания этих фильмов на современность без учета социально-политической динамики и конкретно-исторических условий, определяющих субъективное восприятие их зрителем. Так, евреи в фильме «Вечный Жид» представляются «рассадником заразы, который угрожает арийской нации», но известно, что и славяне были отнесены идеологами немецкого фашизма к низшей расе, угрожавшей существованию «арийцев». Уместно предположить, что в таком контексте гонения на евреев могут вызвать у славянского зрителя скорее чувство расовой солидарности перед общим «врагом», чем расовую или этническую неприязнь. С тем же успехом можно исследовать на предмет разжигания национальной розни кадры из фильма «Александр Невский» или призывы журналиста М.Кольцова «Папа, убей немца» времен Великой Отечественной войны. Тем не менее эксперты при ответах на последующие вопросы : «могут ли материалы, представленные на экспертизу, оказывать влияние на формирование или изменение массового сознания и служить мировоззренческой основой для ультрарадикальных религиозных или националистических устремлений (каких именно)?» и « содержат ли материалы, представленные на экспертизу, положения идеологии ультранационализма, расизма, шовинизма, антисемитизма, других человеконенавистнических доктрин (каких именно)?», ─ пользуются выводами, сделанными из анализа именно этого видеоматериала.
Фильм «Тайны века» снят по заказу Российского телевидения, имеет четко выраженную антифашистскую направленность. Показ хроники времен Третьего Рейха сопровождается обстоятельными комментариями председателя оргкомитета Международного антифашистского фронта доктора биологических наук Валерия Канюки, распространение фашистской идеологии в современном мире в авторском тексте называется «коричневым вирусом». Антисемитская идеология немецкого фашизма оценивается в фильме резко отрицательно (показываются сцены бесчеловечного обращения с евреями). Эксперты проходят мимо этого факта, когда утверждают, что «основные идеи авторов данных материалов имеют ярко выраженный антисемитский характер», вводя тем самым следствие в заблуждение об общей направленности исследуемых материалов.
Экспертиза видеофильмов «Россия с ножом в спине» и « Русская идея…» занимает всего пять строк. Отмечая звучащую в означенных фильмах «тему опустошения русской земли «жидами», что совершается еврейской фашистской властью», и мысль о «жидовском иге»,эксперты делают вывод о том, что «эти материалы способствуют формированию негативных установок в отношении евреев» (с.6). Очевидно неоправданное расширение смысла приведенного высказывания. В выражении «еврейская фашистская власть» уточняющее определение «фашистская» направлено как раз против расширительного толкования «еврейской власти» как власти всего еврейского народа. Также выражение «жидовское иго» нельзя понимать как отрицательно окрашенный эпитет «ига евреев». Так, например, из выражений «немецко-фашистские захватчики»,или «фашистское иго» нельзя сделать вывода о формировании негативной установки в отношении всего немецкого народа. В них подчеркивается негативная роль именно фашистского руководства Германии времен ВОВ.
Ответ на вопрос третий «использованы ли в материалах, представленных на экспертизу, специальные языковые или иные средства» вообще является насмешкой над правосудием, служители которого, по мнению экспертов, должны находиться под впечатлением от одного перечисления лингвистических терминов, обозначающих те или иные обороты речи, метафоры, метонимии, окказиональные слова, подобно мольеровскому господину Журдену, который был удивлен, узнав, что говорит прозой. Об использовании специальных языковых средств можно говорить только в том случае, когда информационное сообщение может быть передано без ущерба для смысла обычными средствами языка, то есть при наличии в языке и в лексическом багаже его носителей синонимических выражений нормативной лексики. То есть эксперт должен быть готов доказать, что в случае использования специальной лексики коммуникатор оказывает сознательное предпочтение специальным оборотам речи перед иными имеющимися в его лексическом багаже семантически эквивалентными языковыми средствами.
Использовать те или иные выразительные средства языка есть универсальное свойство человеческой речи, без которого она просто не может существовать.
Нельзя согласиться с мнением экспертов о том, что упоминание ряда нерусских фамилий некоторых руководителей СССР, олигархов, чиновников и деятелей культуры в современной РФ «можно воспринимать как выпады против представителей ряда нерусских народов», которые «экстраполируются за пределы оценок конкретных лиц и таким образом направлены против целых групп: «аликперовы, ваксельберги, фридманы, познеры и швыдкие». Тем более,что эксперты сами же опровергают сделанный ими вывод: «правда, нельзя судить, что это за группы –этнические или политически клановые» (с.6-7). Здесь следует заметить, что эксперт при даче заключения не может уклоняться от разъяснения вопроса по существу и не должен сам себе противоречить. По логике экспертов,характеристика литературных песонажей, скажем, Гоголевских «Мертвых душ», в какой-нибудь литературоведческой статье: «чичиковы, собакевичи, плюшкины, ноздревы и т.д.» должна восприниматься не в качестве приема литературной типизации, а как выпад против представителей русского народа.
Как пример «использования сниженных речевых средств с негативной эмоциональной окраской» эксперты приводят выражение «изгаляются познеры и швыдкие». Прием литературной типизации нельзя рассматривать как специальное языковое средство, используемое для целенаправленной передачи оскорбительных характеристик… Глагол «изгаляться» означает «насмехаться, трунить, зубоскалить, глумиться, подымать на смех» и т.д. и приводится в словаре Даля в качестве нормативного языкового средства. Суждение о том, что «познеры и швыдкие изгаляются» над русской культурой, над здравым смыслом может быть подвергнуто оценке на соответствие действительности, но само по себе не является оскорбительным.
Как прием метафоризации эксперты рассматривают выражение «палачи Русского народа», которое можно было бы признать таковым при отсутствии буквального смысла. Однако исторические факты, свидетельствующие о многочисленных казнях, производившихся различными расстрельными командами, карательными отрядами и частями специального назначения в отношение русского крестьянства, рабочих и интеллигенции вне зависимости от их национального состава, позволяет употребить выражение «палачи русского народа» в буквальном значении.
Совсем неподходящим примером «использования окказиональных слов» следует признать выражение «жидовствующие», которое имеет в русском языке значение богословского термина.
Любое высказывание вне зависимости от содержания можно считать убеждением или внушением. Например, «пойдем, погуляем!» ─ это убеждение, а «хорошая погода» ─ внушение. Поэтому, когда эксперты утверждают, что «в рамках данного экспертного исследования, позволяющего положительно ответить на первую часть вопроса, можно говорить о способах речевого воздействия, к которым относятся убеждение и внушение (суггестия)», можно говорить, используя в качестве специального речевого средства прием метафоризации, что эксперты «водят следствие за нос». Подобные приемы маскировки собственной некомпетентности научной терминологией, «напускания псевдонаучного тумана»,или «убеждения и внушения как способов речевого воздействия», ничего не доказывают кроме тенденциозности экспертов.
Делая заключение о том, что высказывания представленных на экспертизу материалов « формирует образ врага русского народа – представителей еврейского народа» (с.7),эксперты совершают характерную для всего исследования натяжку, речь в исследуемом тексте идет о некоторых «евреях-интернационалистах»,переменивших политическую ориентацию с началом ВОВ. Очевидно, сознавая это, эксперты оговариваются: «следует при этом заметить, что звучание фамилий конкретных людей еще не свидетельствует об их этнической принадлежности, которая определяется по личному самосознанию» (с.7).Последнее утверждение следует признать научно некорректным, так как, например, известно, что принадлежность к «этническому еврейству» определяется ни в коем случае не по «личному самосознанию», как того, вероятно, хотелось бы экспертам, а по рождению с материнской стороны, что подтверждено международным правом, позволяющим автоматически получить двойное гражданство только евреям, признанным таковыми, согласно «закону о возвращении»,то есть рожденным от матери еврейки. Следует при этом признать справедливость суждения о том, что «звучание фамилий конкретных людей еще не свидетельствует об их этнической принадлежности». Действительно, еврейская фамилия отца еще не доказывает принадлежности к галахическому еврейству, так же как и русская фамилия не свидетельствует об обратном.
Натяжкой следует считать вывод из статьи «Ритуальное убийство»: «формируется образ врага –евреев». Между тем в цитируемом тексте в качестве виновников цареубийства указывается более конкретный адресат: «еврейско-масонские круги, которые готовили свержение монархии» и которые невозможно отождествлять с социально, политически и религиозно разрозненным предреволюционным еврейством.
Тот же прием натяжки, передергивания, намеренного расширения смысла, вкладываемого в слова авторов, допускают эксперты и при анализе других материалов. Из перечисления имен евреев, правящих американской порноиндустрией (информация взята с центрального еврейского ресурса(
http://www.sem40.ru/rest/sex/jex/16317/ )) делается вывод: «формируется стереотип аморальности евреев», « евреи изображаются как носители порока,стремящиеся захватить христианский мир»(с.8). Однако в тексте анализируемой статьи речь идет о «войне против всего человечества антихристианских талмудистов». Очевидно, что обобщение «еврейско-масонских кругов, готовивших свержение монархии, евреев-интернационалистов, перекрасившихся в патриотов, и антихристианских талмудистов» с евреями как целостной религиозно-этнической общностью принадлежит самим экспертам, а не авторам представленных на экспертизу материалов.
Тенденцию к подтасовке, к подтягиванию экспертного материала «под 282-ю статью» обнаруживает и ответ экспертов на третий вопрос об использовании специальных средств для целенаправленной передачи оскорбительных характеристик, отрицательных эмоциональных оценок, негативных установок и т.д.: «Такую окраску имеет рисунок на обложке брошюры. Изображен носатый человек на фоне шестиконечной звезды, перед ним – груда черепов».
Самое большее, что можно сказать об этом изображении, это то, что оно содержит намек на израильскую агрессию в Палестине ( шестиконечная звезда – символ государства Израиль, груда черепов –символ войны).
Может существовать и иная трактовка данного изображения как аллегории «памяти смертной», религиозно-философских размышлений о бренности бытия. Именно так, а не в оскорбительном для православных смысле следовало бы толковать, например, изображение православного монаха стоящего (или сидящего) на фоне груды черепов и восьмиконечного креста в монастырском скимитирии (костехранилище). Нельзя утверждать, скажем, что известный портрет блаженного Иеронима с человеческим черепом воспринимается как оскорбление христиан. Чтобы доказать обратное, потребовалось бы проведение специальной искусствоведческой экспертизы на предмет установления авторства, истории бытования и отражения данного произведения изобразительного искусства в литературной критике и произведениях других видов и жанров.
В отношении представленного на экспертизу изображения с обложки брошюры «60 лет чьей Победы?» имеется только голословное оценочное суждение.
Уточнение двусмысленности (в том смысле, что изображение носатого человека является оскорбительным для евреев), согласно законам жанра, является изобличением в «зацикленности» на антисемитизме самих экспертов.
Логический вывод, вытекающий из «диалога» следствия и экспертизы, о том, что представленные на экспертизу материалы содержат «положения идеологии антисемитизма» как «человеконенавистнической доктрины» следует считать некорректным, не находящим научного подтверждения. На том же основании и с тем же успехом цитируемые в экспертном заключении высказывания о евреях, жидах и антихристианских талмудистах могут быть представлены как попытки « отрицательного присоединения к социально значимому мифу»,обладающему в массовом сознании положительной коннотацией, а вывод о деструктивной направленности идеологии антисемитизма отнести на счет ангажированности или идеологической предвзятости экспертов, не позволяющей им замечать огромных преимуществ перед провокативно-репрессивными методами социализации общественно значимого мифа как способа социальной терапии этнорелигиозных и социальных конфликтов, осуществляемой средствами «великого и могучего русского языка».
Очевидно,что у авторов экспертного исследования отсутствуют четкие научные критерии, позволяющие провести различие между криминальным антисемитизмом как общественно опасным явлением и его социально приемлемыми политкорректными формами, которые могли бы рассматриваться в качестве инструмента социально-психологической адаптации различных этнорелигиозных и социальных слоев и групп в процессе политической и идеологической модернизации общества.
Следует отметить научно, юридически и лингвистически некорректный характер употребления термина «антисемитизм» в современном русско-еврейском дискурсе, подменяющего понятие «юдофобии» как социально и исторически детерминированного неприятия морально-этических и ритуальных норм талмудического иудаизма представителями иных религиозных конфессий, что ведет к изменению социального контекста в сторону восприятия любых форм критики иудаизма и социально-негативных проявлений талмудической морали и ритуальной практики как социально опасных.
В целях беспристрастного научного исследования поставленных перед экспертами вопросов необходимо конкретизировать утверждение экспертов о том, что «существует специальная методика выявления антисемитизма и его разновидностей (религиозного, социально-экономического, бытового, государственного и др.)», кем, когда, для каких целей, по чьему указанию и под чьим руководством разработана подобная методика?- на предмет верификации постулируемых экспертами умозаключений, которые носят отчетливый псевдонаучный, спекулятивно –идеологический характер, если не являются клиническими проявлениями продуктивной симптоматики параноидального синдрома. Заинтересовано ли общество в провоцировании «антисемитского» психоза, индуцируемого мнительно акцентуированными личностями, как в былые времена, когда граждане, боявшиеся произнесения слова на букву «ж», стоя на остановках, «оевреивали» трамваи? (Гражданин стоит на остановке. Подходят двое. - Что вы здесь делаете? Говорит, запинаясь,- трамвай о…евреиваю. Анекдот) .
Данные экспертизы свидетельствуют о том, что сами эксперты находятся под влиянием психологической установки на «антисемитизм», обусловливающей восприятие любых эмоционально окрашенных высказываний, находящихся в синтаксических отношениях с контрольными словами и словосочетаниями «еврей», «жид» и т.д., как оскорбительных для всех евреев как религиозно-этнической общности и обратно, слов и словосочетаний, имеющих значение специальных терминов, например, «ересь жидовствующих»,как эмоционально окрашенной инвективы.
Как пример высказывания, содержащего унизительную характеристику, эксперты приводят цитату из газеты «Евпатий Коловрат, № 45»: «большая часть представителей этой категории новых жидовствующих являются представителями сего картавого племени, которых правильнее было бы назвать…преступным кланом»(с.11).
Семантическая размытость грубо-просторечного выражения «картавое племя» не позволяет воспринимать его однозначно как инвективу, направленную против евреев. В массовом сознании выражение «картавое племя» часто выступает в качестве метафоры удачливых пионеров-первопроходцев в каком-либо деле, революционеров вообще, в конкретном случае, архитекторов перестройки, приватизаторов, нуворишей, партийно-хозяйственной номенклатуры, принявшей в новых условиях облик чиновников и бизнесменов, «новых русских» или «новых жидовствующих», но отнюдь не евреев как этно-религиозной общности. Ср. «картавый» - прозвище Ленина в антисоветских анекдотах, на молодежном сленге 70-х годов «картавым» назывался железный рубль, выпущенный к ленинскому юбилею. То же значение имеет жаргонное выражение «кучерявый»,в смысле богатый, удачливый, живущий на широкую ногу.
Непредвзятая оценка псевдонаучных методов экспертного исследования представленных на экспертизу печатных материалов , позволяет сделать заключение, компетентности (или сознательного искажения истины?) является непонимание функционально-стилистических особенностей словоупотребления лексемы «жид», позволяющее им делать выводы об «антисемитском» характере исследуемых материалов.
Слово «жид» интерпретируется экспертами как негативно окрашенный синоним слова «еврей», которое имеет грубо уничижительную, бранную оценку только в одном из стилистических пластов речи, в так называемом просторечии, характеризующем социальную локализованность, маргинальный статус его носителей. В литературной норме слово «жид» не носит уничижительного бранного характера, но используется как речевое средство так называемого «высокого» стиля, а в языке Священного Писания имеет сакральный статус. Значение литературного словоупотребления, в том числе в православно-патриотической традиции, видится не в формировании негативного отношения к евреям посредством актуализации негативного оттенка, присущего слову «жид»,а как раз наоборот, в просвещении темных сторон так называемого «массового сознания» (недифференцированных , смутных представлений),в том числе в отношении сложностей и противоречий в духовно-исторических судьбах еврейского народа через придание палеоэтнониму «жид», «жиды» сакрального статуса «возвышенного» речевого средства. Именно намеренное сужение семантического поля слова «жид» до значений, ограниченных грубо-просторечным словоупотреблением, вытеснение его нелингвистическими методами за границы литературной нормы, придает ему эмоционально-экспрессивную окрашенность, тогда как расширение функционально-стилевого контекста способствует эмоциональной «разрядке», превращая его из «слова-агрессора» в нейтрально окрашенный социально-политический и богословский термин.
В современном русско-еврейском дискурсе слово «жид» несет специфическую функционально-стилистическую нагрузку, употребляясь в качестве наименования сатанистов-христоненавистников, религиозных экстремистов ( в том числе и еврейских), преследующих преступные цели, и представляет собой специальный богословский термин, имеющий основание в истории развития и бытования русского литературного языка и позволяющий отделить сатанистов-христоненавистников от массы еврейского народа, имеющего в своей среде пророков, апостолов, святых праведников.
Такие выражения как «жидовское ярмо», «сатанинско-оккультный жидовский режим» и т.д. эксперты (Чешко) интерпретируют как «экспрессивные эпитеты» антисемитского характера, в то время как в сознании живых носителей этих функционально-стилевых оборотов речи они имеют совершенно иной, то есть конкретно-буквальный смысл и могут быть поняты как синонимы идиомы религиозных преследований, гонения за веру во Христа или еретической опасности. Выражение «жидовствующие», интерпретируемое экспертами как экспрессивное определение, является вообще узкобогословским термином, синоним «ересь жидовствующих», употребляемым в исторической и богословской литературе по отношению к ереси т.н. «новгородских еретиков», возникшей на Руси в ХУ веке. Выражение «иго Христово» или «ярмо, ярем» означает жизнь по христианским заповедям. В противоположность ему фразеологизм «жидовское иго» может быть понят в духовном смысле как отступление от христианских заповедей, чуждая христианству идеология потребительства, моральной вседозволенности, греха. Выражение «сатанинско-оккультная жидовская власть» не имеет в данном контексте негативно оценочной окрашенности, характеризующей определенное явление по национальному признаку, а представляет собой с лингвистической точки зрения повторение, направленное на усиление качественной характеристики объекта. Согласно принципу презумпции невиновности эксперт обязан учитывать все смысловые аспекты исследуемого текста и толковать его непредвзято в благоприятном для автора смысле.
Анализ коммуникативных актов с употреблением слов «еврей», «жид» и производных от них форм должен, по-видимому, производиться с учетом лингвистической ситуации, определяемой тем, что означенные этнонимы являются самоназванием, лингвистическим заимствованием из семитских языков, не имеющим в русском языке автохтонного речевого эквивалента, который мог бы восприниматься как оскорбительный для представителей той или иной национальной культуры, как например, автохтонные этнонимы «немец», «чеченец», «негр» и т.д., латентная семантика которых в этимологическом значении в той или иной мере способна оказывать влияние на их актуальное восприятие под воздействием экстралингвистических факторов, таких как запрет на упоминание в СМИ национальности преступников или «закон об антисемитизме».
Еврей – от аккадского «ибри», разрушитель, пришелец, разбойник. Этимологический ряд – абрек, опричник. Жид – от Иегуда, хвала Иеговы, имя одного из библейских патриархов. Этимологический ряд – джигит, джихад, то есть воин, война.
Необходимым критерием, позволяющим различать речевой деликт от социально приемлемого дискурса, связанного с употреблением слов «еврей», «жид»,следует признать наличие уточняющего определения, что обязывает экспертов к выяснению всех контекстуальных обстоятельств данного словоупотребления. Употребляемое в качестве «политкорректного» синонима слов «еврей», «жид» выражение «лицо еврейской национальности» является некорректным лингвистически, так как игнорирует сложное этноконфессиональное значение обозначаемых понятий, делая акцент на национальной составляющей. «Еврей», «жид» -понятия означающие не только национальную, но и религиозную принадлежность, которую приобретают «лица нееврейской национальности», прозелиты иудаизма в результате «гиюры», принятия иудаизма. Корневая основа «семит», употребляемая с отрицательной приставкой «анти» в качестве антонима к «еврей», «жид» также лингвистически некорректна, так как имеет слишком расширительный смысл. Следует подчеркнуть при этом, что юридическая оценка словоупотребления не входит в компетенцию экспертов этнологов и психолингвистов, но является прерогативой суда. Давая юридические оценки тем или иным явлениям речевой коммуникации эксперты выходят за пределы поставленной перед ними задачи, нарушая тем самым установленные процессуально-правовые нормы.
Эксперты делают заведомо ложное заключение, утверждая, что представленные на экспертизу материалы могут «создавать у людей негативную социально-психологическую установку в отношение евреев». Обобщение, приводящее к отождествлению указанных в материалах экспертизы этнокриминальных групп и преступных кланов, обладающих или маскирующихся этнокриминальной окраской, принадлежит исключительно авторам экспертизы и прямо не вытекает из данных материалов.
Основным признаком, характеризующим состав преступления по ст. 282 УК РФ, является, по мнению специалистов, «действие (речевой акт),направленное на изменение социальной среды путем дискриминации, подавления, подчинения, устранения из социальной среды или уничтожения оппонентов…» (Н.М.Гиренко, Экспертиза материалов на предмет наличия признаков, попадающих под определение «экстремизм», в кн.: Антропология власти, СПб,2006,т1,с.135). Но именно действий данной направленности не находят эксперты в исследуемых материалах.( Ответ на вопрос 2 : «Содержатся ли в представленных на экспертизу материалах положения, побуждающие к насильственным действиям или обосновывающие необходимость применения насилия в отношение какой-либо национальной, этнической, расовой, религиозной (конфессиональной) группы (какой именно) или отдельных лиц как ее представителей? - Нет, такие положения отсутствуют»).
Призывы к борьбе( в разрешенной законом форме) с религиозным экстремизмом и этнокриминалом, какой бы национальности это ни касалось, не могут рассматриваться как унижающие достоинство граждан по национальному признаку, признавая социально-политическую актуальность кинодокументальной пропаганды, порожденной идеологией немецкого фашизма, усматривая в нашедших публицистическое отражение в исследуемых материалах негативных явлениях общественно-политической жизни, имеющих этнорелигиозную окраску, типические черты, свойственные религиозно-этнической общности, определяемой понятием «евреи» и тем самым перенося известные социальные пороки, встречающиеся у некоторых представителей любой национальности (или религиозной конфессии), на всю религиозную или этническую общность ( по принципу: всем известно, что…), эксперты сами становятся на позиции, способствующие формированию в общественном сознании негативного образа «евреев» как религиозно-этнической общности, подвергающейся информационно-психологическим атакам со стороны враждебных религиозно-этнических групп. Это называется «перегнуть палку» (с непредсказуемыми последствиями).
Эксперты делают ложное заключение, когда утверждают, что представленные на экспертизу материалы «содержат положения идеологии антисемитизма»(Новикова).
«Антисемитизм – одна из форм национальной нетерпимости, выражающаяся во враждебном отношении к евреям» (Советский энциклопедический словарь,М.,1980 г.), «болезненная, с трудом поддающаяся объяснению ненависть к евреям»( Новейший словарь иностранных слов и выражений, Минск,2007 г.). «Идеология – система политических, правовых, нравст., религ., эстет. и филос. взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности»(СЭС),то есть явление не массового (смутного, не дифференцированного), а общественного, научного сознания.
Только расплывчатость, научная, юридическая неопределенность употребляемой экспертами терминологии и неспособность в рамках объективно- научного исследования справиться с поставленной экспертной задачей, не выходя за пределы своей компетенции, не прибегая к идеологическим штампам и не допуская логических противоречий ,позволяет от утверждения о наличии в представленных на экспертизу материалах «идеологии антисемитизма»,то есть системы взглядов и идей, объясняющих «болезненную, с трудом объяснимую ненависть к евреям»,придти к заключению, что , «проявляясь в поведении людей, измененное под воздействием подобной «литературы» мировоззрение может привести к деструктивным поступкам ( они будут ломать и крушить все подряд, не разбираясь, кто прав, кто виноват), у других людей подобная литература может вызвать ощущение полной незащищенности, поскольку то, во что он верил, было поколеблено.У ряда читателей литература такого рода может вызвать сложные болезненные чувства, ощущения дезориентации, хаоса, пришедшие на смену упорядоченной картине мира»(Новикова).
Вторгаясь в область сложнейших дискутируемых в науке вопросов социопсихологии, экзистенциальной философии и теории познания эксперты встают на путь псевдонаучных клеветнических измышлений, делая логически противоречивые допущения, что «антисемитская»,вызывающая неприязнь к евреям литература может привести к деструктивным поступкам вообще (будут крушить и ломать все подряд), неправомерно расширяя границы исследования от представленного на экспертизу материала до вообще «литературы такого рода»,
которая «может вызвать сложные болезненные чувства, ощущения дезориентации, хаоса…», хотя, например, теория «жидомасонского заговора» как продукт мифологического сознания мало чем отличается от «научного» коммунизма, представлявшего до недавнего времени «упорядоченную картину мира» в сознании советских людей.
Эксперты не указывают, какие именно научные исследования были ими произведены для доказательства прогнозируемого воздействия на массовое сознание именно представленных на экспертизу материалов.
Эксперт психолингвист Новикова делает научно не обоснованное заключение, когда утверждает, что «главный предмет ненависти большинства материалов –евреи и все то, что с ними связано: их религия, их история, их национальные черты характера»(с.15).При этом игнорируется сложный амбивалентный характер отрицательных эмоциональных проявлений, возникающих в процессе коммуникации в связи со словами «еврей», «жид»,имеющими в русском литературном языке сакральное значение,подтверждаемое употреблением их в книгах Священного Писания Ветхого и Нового Завета и в Православном богослужении, которые могут произносится в зависимости от разных экстралингвистических обстоятельств как с ненавистью, страхом, так и с почтением и любовью.
Согласно информационной теории эмоций известного психолога П.В.Симонова, «эмоция возникает при недостатке информации для удовлетворения потребностей. Эмоция как бы компенсирует этот недостаток, побуждая животное и человека к действию, к поиску той самой информации, которой ему недостает. Полное отсутствие информации о неизвестном объекте означает, что отсутствует и информация о том, как удовлетворить внезапно возникшие потребности. Это приводит к тому, что каждая из потребностей рождает свою эмоцию: первая –страх, вторая –любопытство. Внезапное же и одновременное возникновение этих эмоций порождает эмоцию более сложную –испуг и, возможно, оцепенение. И неудовлетворенное любопытство, и страх –это стойкие отрицательные эмоции. Жить под их гнетом невозможно, потому что это может привести к нарушению психики, стрессам, нервным срывам. К счастью, природа наградила человека своеобразным защитным механизмом. Это качество –потребность в объяснении словом…(И.Черепанова, Дом колдуньи, Язык творческого бессознательного, М..2007,с.121).
В современной науке в связи с проблемой инвектизации речи рассматривается процесс образования амбивалентного понятия, который «можно представить в виде цепочки последовательных превращений этого понятия, в начале которой стоит религиозное понятие святого, непосредственно божественного: в ходе эволюции понятия святое превращается в священное, то есть нечто уже не обязательно религиозно окрашенное, но исключительное по важности, священное именно в силу своей исключительной важности объявляется запретным, не упоминаемым всуе, иногда и неприкасаемым, соблюдение правил запретности подразумевает попытки их нарушения и наказания за это, то есть запретное приобретает свойства опасного, в процессе борьбы против древних культов это опасное может начать переосмысливаться в «нечистое»: известно, что «нечистыми» как правило объявляются все отвергаемые обряды, традиции, нормы. «Нечистое» же легко переходит в сознании в непристойное…С помощью инвективы профанируются сакральные понятия, то есть исследуемое явление проявляет свою противоречивость и разноречивость, причем инвективное глумление не только не свидетельствует о том, что для говорящего нет ничего святого, но как раз об обратном: о неосознаваемом им самим глубоком преклонении перед поносимым сакральным понятием» ( Жельвис В.И. Эмотивный аспект речи: Психолингвистическая интерпретация речевого воздействия,Ярославль,1990,с.14-26).
К экстралингвистическим обстоятельствам, способствующим амбивалентному эмоциональному наполнению и восприятию слов «еврей», «жид», следует отнести дефицит информации о жизни галахической еврейской диаспоры, ее конспиративности и социальной и религиозно-этнической закрытости, самоизолированности от общества. Необходимо подчеркнуть, что инвектизация слов «еврей», «жид»,как и само явление антисемитизма, правильнее юдофобии или «страха иудейска», как амбивалентного психоэмоционального переживания «страха-ненависти-любви» возникает исторически в среде этнических евреев, по какой-либо причине потерявших право принадлежать к галахической общине ( принявших христианство, рожденных от матери нееврейки, и т.д.), но остро ощущающих этнокультурное родство с еврейской культурно-религиозной традицией, как реакция на утрату этнорелигиозной и социокультурной самоидентификации, ностальгии по утраченному отечеству, виновником которых позиционируется еврейский религиозный экстремизм. При этом скрытым неосознанным мотивом инвектизации выступает не побуждение к уничтожению оппонента, вытеснению его из социальной среды, а как раз наоборот, стремление в повышению собственного социального статуса через символическое (ритуальное) присоединение к успешному оппоненту, черты которого носят в массовом сознании характер мифологического конструкта.
Бездоказательность утверждения о том, что эмоциональным содержанием исследуемых материалов о евреях и всем, что с ними связано, является «ненависть» ( как квалифицирующий признак 282 –ой статьи), отражает психологическукю установку на восприятие антисемитизма как однозначно деструктивного социального феномена, подпадающего под действие уголовного законодательства, то есть юридическую, а не психолингвистическую интерпретацию понятия, и свидетельствует о профессиональной некомпетентности эксперта психолингвиста, либо его предвзятости к сотрудничеству со следствием в сторону обвинительного уклона.
Таким образом выраженное в экспертном заключении утверждение об антисемитском ( в смысле «человеконенавистническом») характере исследуемого материала является научно необоснованным и грубо тенденциозным, свидетельствует о некомпетентности, недобросовестности, либо злонамеренности экспертов. А платный характер экспертных услуг ( 50 тысяч рублей, согласно материалам уголовного дела) придает экспертному заключению, выражаясь специальными языковыми средствами, оценочно негативный привкус «халтуры», небрежно, недобросовестно выполненного заказа с целью получения обещанной платы, или, как объясняют происхождение этого слова этимологические словари, с учетом предназначения подобного рода экспертиз служить доказательной базой для обвинения по делам с отсутствующим событием преступления, «дарового угощения на похоронах»,или ,что то же, «шабашки» (от евр. «шаббат», суббота, покой), субботней работы, выполняемой по найму «гоями» за неработающих по субботам религиозных евреев.
Прошу рассмотреть представленное следствию заключение экспертов Новиковой Л.И. и Чешко С.В. на соответствие признакам ст. 307 УК РФ, предусматривающей ответственность за дачу заведомо ложного заключения.