Одержимость Императора Петра I Алексеевича и Русская Церковь

[Александр Рожинцев]

336-летию со дня рождения посвящается.

Мятежный дух Императора Петра I Алексеевича и испытания Русской Православной Церкви в его Царствование.

“Я не усугубляю рабства, обуздывая озорство упрямых, смягчая дубовые сердца, не жестокосердствую, переодевая подданных в новое платье, заводя порядок в войске и в гражданстве и приучая к людкости, не тиранствую, когда правосудие осуждает злодея на смерть. Пускай злость клевещет: совесть Моя чиста. Бог Мне судия! Неправые толки в свете разносит ветер”.

Первый Государь Император Всероссийский Петр I Алексеевич.

Патриарх Адриан и Царь Петр Алексеевич.

На примере взаимоотношений Царя Петра I Алексеевича (1672-1725) и Патриарха Адриана (1627-1700) имеем мы счастье многое узнать как о первом Государе Императоре Всероссийском, так и о последнем Патриархе Московском и всея Руси, созидавших на рубеже XVII-XVIII веков в период самых драматических событий в истории Российской Империи и Русской Православной Церкви.
Как известно последним Патриархом, защитником обителей иноческих и старых порядков в досинодальный период истории государства Российского, стал избранный на Первосвятительский престол 13 (30) марта 1690 года по кончине Патриарха Иоакима (Савелова) (1620-1690) Митрополит Казанский и Свияжский Адриан, управлявший Русскою Церковью в 1690-1700 гг.
За строгость иноческую в чине Архимандрита Чудова монастыря, Владыку особо ценил предшественник его Патриарх Иоаким. Архипастырь строгой жизни, твердый и смелый, Владыка Адриан проявлял себя противником новшеств, сотрясавших поновляемую Царем Петром I Алексеевичем Великую Россию.
Вступив на Патриарший Престол, Владыка Адриан не скрывал своего недоброжелательства к вводимым Царем Петром I “новизмам”. В окружных посланиях к пастве Патриарх крайне резко высказывался против иноземцев и их обычаев; против табакокурения и брадобрития повторив против последнего проклятие Стоглавого собора.
Все эти меры Патриарха обострили отношения его с Царем Петром I Алексеевичем, который после кончины Венценосной матери своей Царицы Наталии Кирилловны (1652-1694) и Августейшего старшего сводного брата своего Царя Иоанна V Алексеевича (1666-1696), получил всю полноту державной власти над Великой Россией.
Конфликт между Государем и Патриархом особенно проявился во время страшных казней стрельцов, взбунтовавшихся в 1698 году, во время длительной заграничной поездки Царя Петра I. О горьких плодах сего странствия речь пойдет далее.
О явных, засвидетельствованных проявлениях одержимости молодого Государя говорят множество примеров. Приведем здесь только один: по древнему русскому обычаю печалования, Патриарх Адриан, подняв икону Божией Матери, отправился к Царю Петру I Алексеевичу в село Преображенское, моля о пощаде преступникам. Государь же гневно воскликнул: “К чему эта икона? Разве твое дело приходить сюда? Убирайся скорее, и поставь икону на свое место. Быть может Я побольше тебя почитаю Бога и Пресвятую Его Матерь. Я исполняю свою обязанность и делаю богоугодное дело, когда защищаю народ и казню злодеев, против него умышлявших”.

Противостояние с Венценосной сестрой.

В начале своего бурного Царствования вся политическая мысль Царя Петра I поглощена была борьбой со старшей Венценосной сводной сестрой своей Царицей Софией Алексеевной (1657-1704), четвертой Державной дочерью Царя Алексия I Михайловича (1629-1776) и Царицы Марии Ильиничны (1626-1669) и ее подвижниками, защищавшими старую Русь.
Все гражданское настроение Государя сложилось из ненависти и антипатии к духовенству, боярству, раскольникам и стрельцам. Как справелдиво заметил историк Василий Осипович Ключевский (1841-1911): “Необходимая для каждого мыслящего человека область понятий об обществе и общественных обязанностей, гражданская этика, долго, очень долго оставалась заброшенным углом в духовном хозяйстве Петра. Он перестал думать об обществе раньше, нежели успел сообразить, чем мог быть для него”.

Казнь стрельцов.

Как известно, бунтующих стрельцов Царь Петр I Алексеевич ненавидел за убийство о время стрелецкого бунта 1682 года Державных родственников своих, выброшенных на его глазах стрельцами на пики. Именно здесь, по-видимому, и появилась сохранившаяся до конца дней Государя его известная нервозность и подозрительность, сопровождающаяся приступами ныне известными как проявление одержимости до явного беснования. В духовной практике священников, изгоняющих бесов Священнодействиями известно, что враг рода человеческого вселяется в душу человека особенно часто в минуты страха, ужаса, горя до отчаяния, гнева и боли сердечной и сопровождает болящего до самых последних минут его жизни, если только сам болящий одержимостью бесами не изъявит желание изгнать из себя нечистого. А число бесов в человеке может достигать нескольких легионов, отчего такой человек пребывает в постоянном возбуждении, нервозном беспокойстве, необыкновенной работоспособности, отличаясь неутомимостью, огромной физической силой и ненасытностью, как в питии и еде, так и в полной невоздержанности плотской, блудной, придумывая для себя бесконечные действия, развлечения, безумства, решительно никому не давая покоя. Смена настроения одержимого бесами совершенно непредсказуема, приступы ярости и насилия, чередуются проявлениями доброты и щедрости и наоборот, что создает вокруг такого болящего совершенно нетерпимую, тревожную, гнетущую обстановку страха, раболепства, лукавства и лицемерия. Все названные признаки одержимости, имеющей три степени недуга духовного со всей очевидностью имелись в характере и нраве Государя Петра I Алексеевича, что наложило свой тягостный отпечаток на все его Царствование и нравы того времени, заведенные им в государстве.
Так, пытки при Государе отличались поразительной жестокостью: Царь Петр I проводил целые дни в пыточных избах, собственноручно мучая и допрашивая стрельцов. Потом начались казни, при которых уничтожались разом по сто-двести человек в день. Стрельцов вешали, отрубая головы и колесуя. Повесить над стенами знаменитой женской обители Москвы Новодевичьего монастыря во имя Смоленской иконы Божией Матери 195 стрельцов додуматься мог только духовно болящий, одержимый Государь, который к тому же распорядился пятерых стрельцов, православных христиан, повесить перед окнами кельи, в которой жила старшая сводная Венценосная сестра Монарха, Царевна София Алексеевна, схимонахиня Сусанна. Представьте себе только, что в руки этих несчастных, казненных по приказу Царя Петра I Алексеевича, кощунственно вложили листы с челобитными, а сами тела, разложившись до последней степени, источая немыслимое зловоние, висели под окнами монашеской кельи пять месяцев, дожидаясь погребения!
Всего же самым изуверским способом казнено было 1182 стрельца, а само войско было окончательно расформировано. И лишь однажды Царь Петр I Алексеевич решился помиловать стрельцов. Случилось это в граде Смоленске, куда Государь прибыл вести, как считал Монарх правый суд, однако игуменья Вознесенского женского монастыря не убоялась Царского гнева и решилась просить о милосердии. Государь исполнил просьбу настоятельницы и там же, в монастыре построил церковь.

Заточение и пострижение Августейших сестер и супруги.

Одержимые нечистым духом болящие, какого бы они не были звания и чина, проявляют необъяснимую христианскими традициями жестокость, немилосердие, дерзость, суровость и презрение в отношении своих родных и близких, пытающихся перечить такому болящему. Физическое насилие, окрики, словесные унижения и даже побои нередки и продолжаются на протяжении многих лет, что делает совместную жизнь с одержимым нечистым духом его близких невыносимой. Угнетение и подавление всяческого тепла и любви внутри семьи, глумление над чувствами родственников, беспричинная травля и подозрительность с годами только усиливаются. Для того, чтобы вспыхнула вражда и преследование родных и близких достаточно только повода, и одержимый обрушивается на родственников с гневом и репрессиями…
Вот почему гнев Государя распространился и на всех имевших общение со стрельцами сводных Венценосных родственниц своих – Царевну Марфу Алексеевну (1652-1707), вторую Венценосную дочь Царя Алексея I Михайловича, и Царицу Евдокию Феодоровну (1669-1731), первую Державную супругу Государя Петра I Алексеевича.
Царицы против воли своей пострижены были в монахини; Царевна и Правительница Руси София Алексеевна скончалась в чине схимонахини с именем Сусанна и погребена была в Новодевичьем монастыре, Царевна Марфа Алексеевна, принявшая по настоянию Августейшего сводного брата своего Царя Петра I Алексеевича постриг с именем Маргарита, нашла последнее успокоение в Успенском женском монастыре Александровской слободы. Известно, что ее особенно почитала Императрица Анна I Иоанновна (1694-1740), часто бывавшая на могиле инокини. Еще в 1725 году будущая Государыня выпросит у своего дальнего родственника, генерал-майора и кавалера Императорского ордена Святого благоверного Великого Князя Александра Невского Семена Андреевича Салтыкова (1672-1742), будущего Андреевского кавалера, генерал-аншефа и генерал-адъютанта и Московского генерал-губернатора масло из лампады, горевшей перед гробницей Царевны Маргариты Алексеевны.
Сполна испила горечь изгнания и пережившая многих современников петровской эпохи Царица Евдокия Феодоровна, инокиня Елена. По воле Божией, Государыня освобождена была венценосным внуком своим Государем Императором Петром II Алексеевичем (1715-1730) из заточения, получив от юного Монарха незадолго до его преждевременной кончины, большое содержание и особый Двор. Относилась к ней с теплом, любовью и уважением до самой кончины, как к Царице, и Императрица Анна I Иоанновна.

Отмена русских обычаев.

Одержимый нечистым духом, во всем что Господь создал, воплощает рукотворно, оставляет в виде предания и традиций видит угрозу, пренебрегает ими, осмеивает, преследует последователей Божиих установлений и канонов, старается исказить или вовсе отменить их, вмешивается в уклад церковной жизни, обряды, Священные Таинства пытаясь силой, угрозами или иными способами непристойными исказить или отменить их вовсе.
Именно так, к несчастью, поступал Царь Петр I Алексеевич с челядью своих Державных сродников даже в скорбные минуты их земной жизни и в дни кончины.
Так, девятого (22) марта 1723 года Монарх застал в покоях умирающей Царевны Марии Алексеевны (1660-1723), шестой Венценосной дочери Царя Алексия I Михайловича, Державной сестры своей множество священников, которые, по заведенному исстари русскому обычаю исполнения последней воли умирающей, принесли Царевне яств, напитков и спрашивали: не нужно ли ей чего-нибудь, всего ли она имела вдоволь?
“Его Величество, - как пишет русский историк Василий Иванович Семевский (1848/1849-1916), - немедленно всех их выгнал вон и строго настрого наказал, чтобы впредь не повторялись подобные вещи”.
Еще ранее Государем учрежден был порядок погребения отпевания усопших, по которому завывания и причитания над умершими строжайше были запрещены в России. Случилось это 30 декабря 1715 (12 января 1716 года) при погребении Вдовствующей Царицы Марфы Матвеевны (1664-1715), второй Венценосной супруги Царя Феодора III Алексеевича (1660-1682), третьего Августейшего сына Царя Алексия I Михайловича и Царицы Марии Ильиничны, сводного старшего Державного брата Царя Петра I Алексеевича.
Причины столь сурового, недостойного Русского Монарха поведения Государя объяснить пытались многие исследователи его личности, хотя для любого священника становится очевидным причина этих поступков – духовная болезнь или одержимость нечистыми духами. Среди исследователей характера Царя Петра I Алексеевича был известный историк В. О. Ключевский, который писал о причинах душевного расстройства Государя так: “С детства плохо направленный нравственно и рано испорченный физически, невероятно грубый по воспитанию и образу жизни и безчеловечный по ужасным обстоятельствам молодости, он при этом был полон энергии, чуток и наблюдателен по природе. Этими природными качествами несколько сдерживались недостатки и пороки, навязанные ему средой и жизнью... Петр знал людей, но не умел, или не всегда хотел понимать их. Эти особенности его характера печально отразились на его семейных отношениях. Великий знаток и устроитель своего государства, Петр плохо знал один уголок его, свой собственный дом, свою семью, где он бывал гостем. Он не ужился с первой женой, имел причины жаловаться на вторую и совсем не поладил с сыном, не уберег его от враждебных веяний, что привело к гибели Царевича, подвергло опасности самое существование Династии”.
Жившие в семье Государя Петра I Алексеевича угодные Богу Державные сродники как могли сдерживали суровый нрав, приступы одержимости Царя. Что им это стоило и каких опасностей и унижений натерпелись они от Августейшего сродника можно только догадываться, поскольку ни один из них, оставаясь всю жизнь под зорким присмотром приставленных Царем доносчиков, не оставил письменных свидетельств своих земных мытарств, молитв и слез, пролитых в усмирение нрава Государя Петра I Алексеевича…

Влияние иноземцев.

Одержимый нечистыми духами страстно увлекается всеми нововведениями мира сего, в которых дух разрушения и соблазна обитает, вызывая острое желание к обновлению, разрушению старого, канонического порядка в быту, в привычных воззрениях на мир, освященный созданием Божиим.
При Царях Алексее I Михайловиче и Августейшем сыне его Царе Феодоре III Алексеевиче на Русь оказывало большое влияние, закованная в латинство Речь Посполита. В числе других главный воспитатель Царевича Алексея I Михайловича боярин Артамон Сергеевич Матвеев (1625-1682), глава Русской дипломатии, желая угодить Царю, ввел смелую новизну в Московский Государев Дворец, одев Цесаревича и его Августейшего брата в немецкие платья. В детской комнате Царевича Алексея уже были немецкие игрушки, карты, картинки. В библиотеке Царевича имелась грамматика, напечатанная в Литве. Известно, что Августейший родитель Государя Петра I Алексеевича очень милостив был к иностранцам, но в тоже время не подвергался их влиянию, и потому не проводил новых идей в общество. По словам В. О. Ключевского: “Царь Алексей и его сверстники не менее предков дорожили своей православной стариной; но некоторое время они были уверены, что можно щеголять в немецком кафтане, даже смотреть на иноземную потеху, “комедийное действо” и при этом сохранить в неприкосновенности те чувства и понятия, какие необходимы, чтобы с набожным страхом помышлять о возможности нарушить пост в Крещенский сочельник до звезды”.
Со временем Царь Алексей I Михайлович все более увлекался “полезными новшествами”. Пристрастившись к новыми веяниями, Государь во многом отступал от старозаветного порядка жизни, ездил в немецкой карете, брал с собою Царицу на охоту, водил ее и Августейших детей на иноземную потеху - “комедийные действа” с музыкой и танцами, поил допьяна вельмож на вечерних пирушках, в трубы трубил и органы играл. По словам В. О. Ключевского: “Царь Алексей много помог успеху преобразовательного движения. Своими часто безпорядочными и непоследовательными порывами к новому, и своим умением все сглаживать и улаживать он приручил пугливую русскую мысль к влияниям, шедшим с чужой стороны”. Надо признать, что Государь не порывал с родной патриархальной стариной. Однако и при нем Державные родственники Царствующего Дома воспитывались уже не только духовными лицами, но все более иностранцами.
Так, Августейшие дочери Царя Иоанна V Алексеевича (1682-1696) получали знания от немца Иоганна Остермана, учившего их языку и танцам. По словам историка Михаила Ивановича Семевского (1837-1892): “немцы были в ходу, немцы были в силе, немцы считались воспитателями Наследника престола... Но кроме немца, для полного развития дочерей, необходим был француз”. Он “танцу учил и показывал зачало и основание языка французского”.
Препятствовать произвольному проникновению в Россию ереси и вольностей была обязана Православная Церковь и ее Предстоятели. Как известно, строгие меры к протестантам и католикам употреблял Патриарх Филарет (1619-1633).
Истреблял у бояр немецкие органы, ливреи для слуг, картины и иконы западного образца Патриарх Никон (1605-1681). Подвергалось преследованию брадобритие, за употребление табака резали носы. Но в борьбе с чуждыми Православию мирскими удовольствиями и развлечениями Церковь, и ее Предстоятели все реже поддерживали Государи, подавая дурной пример пристрастий к разрушительным традициям, новшествам и увлечениям. Так, Царю Петру I Алексеевичу приписывали слова к боярам о брадобритии, отвечающие, по словам историка Ключевского, обычному тону его речи и образу мыслей: “Наши старики по невежеству думают, что без бороды не войдут в Царствие Небесное, хотя оно отверсто для всех честных людей, с бородами ли они или без бород, с париками или плешивые”.
Так, Государь часто путал понятия старорусских традиций и православных канонов с истинным суеверием, очевидно, по причине недостатка богословского воспитания и образования в духе Русских традиций.

Воспитание Царя.

Прискорбно, что не смотря на предостережения Архиереев Русской Православной Церкви, Царями, напротив усиливался вызов иностранцев на государственную службу.
В самом Дворце Самодержца постепенно завелись немецкая музыка, картины, часы, зеркала, кареты и другие Царские диковинки. Появились там же театр и придворная школа комедиантов. Многие не довольствовались только духовным образованием - стремились получить и светское. К таковым принадлежал и Царь Петр I Алексеевич, на которого уже с детства оказывалось немецкое влияние.
По свидетельству историка Ключевского: “Как только Петр стал помнить Себя, Он был окружен в своей детской иноземными вещами; все, во что Он играл, напоминало ему немца”. Так, со временем, над черным священством, категорически отвергавшем все языческое, иноземное и еретическое, сгущались грозовые тучи.

Восшествие на престол.

Значение Церкви и монашеских обителей, к примеру, Тихвинского Богородице-Успенского монастыря с восшествием на престол 27 апреля (10 мая) 1682 года Царя Петра I - единственного Августейшего сына Царя Алексея Михайловича от второго державного брака с Царицей Натальей Кирилловной, со временем утрачивается.
Внешнее, зачастую мнимое почитание остается, но страх Божий уже не тот, что был прежде в древней Руси. Начинается горькая летопись испытаний, утрат и редких послаблений монашествующим от Государей Всероссийских.
Пленение ума и помрачение сердца Государя Петра I Алексеевича вероятно свершилось в 25-летнем возрасте, во время долгого (1697-1698) странствования по странам Западной Европы (Голландия, Англия, Германия) в составе Великого посольства.

Путешествия за границу.

Отличительной чертой недугующего и томящегося нечистым духом является страсть к путешествиям, беспокойный поиск наслаждений, самоутверждение в приобретении навыков и способностей душе никак не помогающих, напротив отвлекающих от созерцания Бога в душе и в мире, и взращивающих лишь гордыню, самомнение и тщеславие. Общение с нечистым становится главной целью одержимого, в котором сила врага растет с каждым днем его пребывания в ложных умозаключениях, подпитываемых общением с еретиками и врагами Божими на земле. Так, внешне не заметные контакты с такими же болящими духом людьми, становятся необходимыми, навязчивыми, непреодолимыми в свое притягательности, в то время как Божий уклад в душе и мире искажается в глазах болящего, стремящегося всеми силами изменить этот порядок вещей с благим намерением усовершенствовать, упростить, сделать доступным, что есть лукавство, обман и зло и по форме и содержанию.
Царь Петр I Алексеевич первым из Дома Романовых отбыл за границу “не как любознательный и досужий путешественник, чтобы полюбоваться диковинами чужой культуры, а как рабочий, желавший спешно ознакомиться с недостававшими ему надобными мастерствами: он, - как пишет историк Ключевский, - искал на Западе техники, а не цивилизации”.
Не касаясь подробностей известного путешествия, направлю внимание читателя на некоторые наиболее важные события, произошедшие с молодым Царем вне пределов Российских.
Так, Государь Петр I Алексеевич, будучи в Англии в гостях у Короля Вильяма III (1650-1702), штатгальтера Нидерланд имел с Монархом двухчасовую беседу на церковные темы. Там же Государь беседовал с Наследной принцессой Анной Стюарт (1665-1714), будущей первой Королевой Великобритании. Пренебрежение к латинству при Дворе Монарха Англии нравятся русскому Монарху, и он называет Наследную принцессу “сущей дочерью нашей Церкви”.
Сохранилось много свидетельств о широком интересе Государя Петра I Алексеевича к церковной жизни Англии, официальной и сектантской. Так, Государь беседовал о церковных делах с Кентерберийским, Йоркским и с другими англиканскими «епископами». Первые даже назначили для Государя специальных богословов-консультантов. К ним присоединился и оплот английского масонства - Оксвордский университет, определивший для Царя Петра I Алексеевича своих консультантов. Однако главными опекунами были более влиятельные лица, в основном масоны.

Зарождение Синода.

Король Англии и штатгальтер Голландии Вильям III, Царствовавший в 1688-1702 гг., получивший Корону Англии и Шотландии, но воспитанный в левопротестантском духе, ссылаясь на пример родной ему Голландии и самой Англии, советовал Царю Петру I Алексеевичу “сделаться самому “главой религии”, чтоб располагать всей полнотой Монархической власти”.
Тогда Государь еще соблюдал большую осторожность, беседуя о вопросах церковных, отвечая, что этими делами ведает в России высшая церковная власть в лице Патриарха. Однако в 1698 году Царь заказал в Англии знатоку коллегиального управления и масону Фрэнсису Ли проект духовной Коллегии на случай ее введения в России.
В 1711 году Царь советовался по этому вопросу со знаменитым ученым и масоном Готфридом Вильгельмом Лейбниц (1646-1716). В архиве сохранился проект 9 коллегий, подготовленный по просьбе Государя.
Так, в Англии под воздействием слов еретиков и масонов – врагов Божиих на земле зарождался в уме Государя Всероссийского проект учреждения Синода – светского управления Русской Православной Церковью.

Потехи Царя в Англии.

Одним из главных желаний одержимого является страсть к развлечениям, азарту, проявлению беспричинной радости, буйства, чрезмерное насыщение души и тела наслаждениями, вредоносными и губительными для души. Так нечистый направляет духовно ослабевшую волю болящего к насилию над душей, к осквернению сердца, тела и ума всевозможными невоздержанными проявлениями греха.
Известно, что Государь посещал в Англии и Голландии всевозможные редкости и достопримечательности, фабрики, заводы, кунсткамеры, госпитали, воспитательные дома, военные и торговые суда. Царь посетил обсерваторию, принял у себя или посещал иноземцев, ездил к корабельным мастерам. Кроме того, бывал со товарищами в театре, заходил в костелы, призывал к себе женщину-великана, четырех аршин ростом, обедал у разных лиц и приезжал домой с сопровождавшими его будучи изрядно “веселы”.
Поработав четыре месяца в Голландии, Царь отправляется в Англию, где, как уже говорилось, русский Монарх радушно был встречен Королем, подарившим Государю свою лучшую яхту. В Лондоне Царь побывал в Королевском обществе наук, где видел всякие дивные вещи. Посетил он и Тауэр, который его привлек монетным двором и политической тюрьмой. Монарх единожды посетил Верхнюю палату английского парламента. Там Царь Петр I видел Короля на троне и всех вельмож Королевства на скамьях. Выслушав прения с помощью переводчика, Государь, как пишет историк Ключевский, - сказал своим русским спутникам: “Весело слушать, когда подданные открыто говорят своему Государю правду; вот чему надо учиться у англичан”.
Пробыв 15 месяцев за границей, Монарх истратил огромную сумму – два с половиной миллиона рублей (в ценах конца XIX века)! Но еще больше Государь оставил о себе память, ибо игривость досталась ему по наследству от Августейшего родителя, Царя Алексея I Михайловича, который, как известно добр был, любил пошутить, но остерегался быть шутом.
У Царя Петра I Алексеевича и его компании, пишет историк Ключевский, - “ было больше позыва к дурачеству, чем дурацкого творчества. Они хватали формы шутовства откуда ни попало, не щадя ни преданий старины, ни народного чувства, ни собственного достоинства”. Всюду молодой Царь и его спутники оставляли следы Московских обычаев, какие заставляли мыслящих людей недоумевать, неужели это и есть властные просветители своей страны. Такое впечатление вынес из бесед с Государем английский «епископ» Бернет, которого Царь Петр I поразил одинаково и своими способностями и недостатками, даже пороками, среди которых первыми были грубость и пьянство.
Английский ученый и «иерарх» отказывался понять неисповедимые Провидения, вручившего такому, по словам Ключевского,- “необузданному человеку безграничную власть над столь значительною частью света”.

Восстановление Монастырского Приказа.

Одержимый есть разрушитель всего вокруг себя, того что Богу угодно. Под благим предлогом усовершенствования духовно болящий не может насытиться своими действиями, не контролирует их, не дает Богу и коружающим отчет в своих действях, часто направленных на разрушение и гибель нравственных, духовных устоев, охраняющих мир от гибели.
Изменять и как будто менять к лучшему есть девиз духа мира сего, есть его проявление из века в век, по сути же это движение к гибельному разрушению и осквернению всего, что сотворил Господь, и что охранялось до времени Его волей.
В годы правления Царя Петра I Алексеевича утрачивают свое былое величие многие великие обители Руси, в том числе и Большой Богородице-Успенский монастырь града Тихвина, поскольку Государь считал монастырско-церковные владения просто “тунегиблимыми”, т. е. зря пропадающими для государства. Еще при жизни Патриарха Адриана, в открытом послании Государю выступавшего против присвоения государством земель церковных, все свои реформы по контролю над хозяйством монашеских вотчин Монарх провел через Приказ Большого Дворца. Последний управлял церковными имуществами с 1677 года.
После кончины 15 (28) октября 1700 года Патриарха Московского и всея Руси Адриана, Царь Петр I Алексеевич, издал 16 (29) декабря именной Указ: ”Патриаршему Приказу Разряду не быть” и сразу взял в свои руки управление всеми церковными вотчинами. Возрожден был Монастырский Приказ.
По счастью, Царица Небесная вновь заступилась за некоторые обители свои, в частности за Тихвинский монастырь и земли новгородские – Царь сделал исключение для Митрополита Новгородского Иова, которого Монарх почитал.
Церковные имущества Новгородской епархии не были отданы в управление Монастырскому Приказу.

Искоренение частной милостыни.

К несчастью, ко времени правления Царя Петра I Алексеевича в обществе, впитывающем, по воле Государя, западные нововведения, сложилось устойчивое мнение о некоторых неудобствах частной благотворительности.
Царь решительно вмешался и в эту веками сохранявшуюся традицию христианского милосердия, намереваясь по примеру просвещенной Европы, удалить с глаз долой нищенство в России.
По мнению Государя, частная благотворительность легко доступна злоупотреблению. Благотворительность по словам историка Ключевского, - “чиста в своем источнике, но легко поддается порче в своем течении. Здесь она против воли благотворителей и может разойтись с требованиями общественного блага и порядка. Петр Великий, усиливавшийся привести в производительное движение весь наличный запас рабочих сил своего народа, вооружил против праздного нищенства, питаемого частной милостыней”. Поэтому в 1705 году Государь указал рассылать по Москве подъячих с солдатам и приставами ловить бродячих нищих, и их наказывать: отбирать деньги, милостыни не подавать, а жертвующих арестовывать и подвергать штрафу.
По Указу Царя благотворители должны были доставлять свои подаяния в богадельни, существовавшие при церквах. Так Государь Петр I Алексеевич вооружился против частной милостыни во имя общественной благотворительности, как учреждения - системы богоугодных заведений.
По мнению Государя, общественная благотворительность имела свои преимущества, она разборчивей и действеннее по своим практическим результатам, оказывая нуждающимся более надежную помощь и давая им постоянный приют.
В Смутной время, в период голода и войн, древнерусский монастырь всегда был запасной житницей для нуждающихся, чаще всего независимой от государства, ибо “церковное богатство, как говорили пастыри нашей Церкви - нищих богатство”. Царь Петр I Алексеевич по примеру Королей Англии решился и здесь все взять под свой Державный контроль.

Сокращение монастырей.

Невыносимой для одержимого нечистым духом является молитва, не труд, не какое-либо действие иное в мире, а только молитва и совершение Священных Таинств над ним. Одержимый Государь, а таковых в истории известно не мало, вооружается на борьбу с обителями молитвы – монастырями более всего, нагружая их обитателей всевозможными неполезными для сердца и души обязанностями под различными предлогами, главный из которых – полезность государству, обществу или народу. Так враг вооружается против главного делания любого монаха и обители – молитвы, отнимая драгоценное на земле время для исправления нерадивого своего жития и спасения мира от развивающегося в нем греха. Ведь известно, что мир держится от пагубления молитвой, особенно молитвой иноков и инокинь.
О том, как относился Царь Петр I к монастырям красноречиво свидетельствовал Указ, изданный в декабре 1701 года.
В изложении историков звучит он так: “Монастыри монахам и монахиням давать определенное число денег и хлеба в общежительство их, а вотчинам им и никаким угодьям не владеть, не ради разорения монастырей, но лучшаго ради исполнения монашеского обещания, потому, что древние монахи сами себе трудолюбивыми своими руками промышляли и общежительно жили, и многих нищих от своих рук питали; нынешние же монахи не только нищих не питают от трудов своих, но сами чужие труды поедают...По этим причинам великий государь указал давать поровну, как начальным, так и подначальным монахам, по 10 рублей денег, по 10 четвертей хлеба и дров сколько им надобно; а собирать с вотчин их всякие доходы в Монастырский приказ. Слуг и служебников в монастырях оставить самое малое число, без которых обойтись нельзя. Что останется хлеба и денег от раздачи монахам, из этого остатка давать на пропитание нищих в богадельни и бедные монастыри, у которых нет вотчин”.
Так, при Царе Петре I Алексеевиче, старавшемся силы всех использовать для служения государству, переживавшему трудное время, меры по сокращению монастырей усилились и иным способом. В монастырских штатах по Указу Царя Петра I число монашествующих было сильно ограничено и пострижение допущено лишь на убыльные (вакантные) места, и не иначе как после трехлетнего искуса.
Мужчин было дозволено постригать в монахи не ранее 30 лет, а женщин и того более – 50-60 лет. Были и другие ограничения.
Новые монастыри дозволялось строить только с разрешения Синода и самого Государя. Малые монастыри, как и ранее, было велено сводить вместе, а церкви их обращать в приходские храмы. Многие монастыри упразднились сами, из-за недостатка средств после отобрания их имений в ведомство Монастырского Приказа.
Для улучшения же внутренней жизни монастырей при Царе Петре I Алексеевича отдавались распоряжения о закрытии для монашествующих свободного выход из обителей, об уничтожении их странствований и прикреплении к месту. О ведении в монастырях строго общежития с лишением всех монашествующих прав части собственности и права делать завещания; все, что оставалось после их смерти, должно было поступать в пользу монастырей, а имущество умерших церковных властей – в Синод.

Высочайший Указ о монашествующих.

В 1724 году вышел обширный Высочайший Указ Императора Всероссийского, под названием “Объявление” о монашестве, в котором подробно был выяснен взгляд Государя на монашество и желание сделать этот чин полезным для общества.
Простых, неученых монахов предлагалось занять в монастырях земледелием и разными ремеслами, а монахинь рукоделиями; других, избранных монахов, готовить к высшим церковным должностям посредством ученых занятий, для чего завести устроение при обителях школы и ученые братства. Кроме того, монастыри должны были иметь богадельни, больницы и воспитательные дома для младенцев.
Со времени Царя Петра I в монастыри постоянно посылались больные и раненные воинские чины, даже с семействами селившиеся в примонастырских слободах, и сумасшедшие преступники. Настоятели обителей обязаны были давать присягу не держать в монастырях затворников и “ханжей” и не “распложать суеверий”. На места настоятелей положено было назначать только людей известных правительству, черпая их преимущественно из Свято-Троицкого Александро-Невского монастыря в Царствующем граде Санкт-Петербурге.

Отнятие монастырских земель.

Одержимый Монарх всегда покушается на церковную власть, как власть от Бога и на собственной этой власти – имущество Церкви, земли, принадлежащие Богу и переданные Ему жертвователям посредством завещания Церкви: отдельным обителям и приходам. Болящий духовно видит в этом несправедливость и под любыми благовидными предлогами отнимает жертву на помин души, жертву церковную, нарушая тем самым Божии каноны и устроение обителей, разоряя тем самым места молитвы и покровительства Божией Матери.
Так, по Высочайшему Указу Царя Петра I Алексеевича новый хозяин церковных земель – государство – роздал и разбросал ряд вотчин целиком в поместье служивым людям, городам и Государеву ведомству. Церковное землевладение чувствительно сократилось в своем объеме уже безвозвратно, навсегда: 6407 жилых дворов ушли из ведомства Церкви!
Однако казенное хозяйство оказалось убыточным, ибо то, что принадлежит Богу, никому другому принадлежать не может. Гордым же и свободным распорядителям Божия имущества надо было бы остеречься кары Небесной. Так и случилось – 16 (29) октября 1720 года Монастырский Приказ был закрыт, а монастырские вотчины, взятые от монастырей, были возвращены в прежние монастыри, кроме розданных в вечное владение отдельным лицам, среди которых были даже иноверцы.
Ведать землями было поручено местным архимандритам и игуменам.
При Царе Петре I Алексеевиче уменьшилось и то малое благосостояние, каким духовенство пользовалось прежде. Так по случаю Великой Северной войны с Королевством Швеция сокращена была на половину Царская руга (от греч. rhoga - плата) – денежная дотация, выделяемая государственной властью, на содержание монастырей и храмов.
Те немногие доходные статьи духовенства – мельницы, рыбные ловли, пчельники, бани, наемны помещения при домах объявлены были оброчными статьями государственной казны. При этом, получая, как и все в государстве жалование согласно чину, Государь Петр I Алексеевич говорил, как пишет историк Ключевский: “Эти деньги мои собственные; Я их заслужил и могу употреблять как хочу; но с государственными доходами надо поступать осторожно: в них я должен дать отчет Богу”.

Запреты церковные и благочестивые Указы.

В 1722 году причтам, под предлогом борьбы с суевериями, запрещены были Царем Петром I Алексеевичем праздничные славления по приходам, кроме Рождественского, и хождение с иконами к прихожанам!
Далее последовали распоряжения уже другого Государя Петра I Алексеевича, вдруг вспомнившего своего благочестивого Августейшего родителя, и его заботы о духовном облике верноподданных.
Как пишет историк Сергей Михайлович Соловьев (1820-1879): “Алексей Михайлович считал своей обязанностью заботиться о душевном спасении подданных; Он требовал от воевод, чтоб они в походах силою заставляли людей исповедоваться; понятно, что Он должен был требовать этого от мирных граждан. В 1669 году было разослано по Приказам повеление: дьякам, подьячим и детям боярским и всякого чина людям говеть на Страстной неделе. В следующем году Указ: списки людей не говеющих присылать в Монастырский Приказ, и таким ослушникам Указ будет с опалою, без всякой пощады. В том же году приказано в Филиппов пост всем поститься и в церковь ходить каждый день. Еще в начале Царствования издан был Указ: в воскресный день и господские праздники не работать никому, в субботу прекращать работы, как заблаговестят к вечери. Не работать; - но что же делать?” – продолжает без тени иронии Соловьев.
“Правительство, которое брало на себя родительские обязанности в отношении к поданным – детям, запретило целый ряд увеселений и повсеместных суеверных обычаев... Если не послушаются, бить батогами; домры, струны, гудки, гули и хари искать и жечь...” И угрозы были не на бумаге – в 1669 году Великий Государь указал стольника Князя Григория Оболенского послать за то, что у него: “в воскресенье на дворе его люди и крестьяне работали черную работу, да он же, Князь Григорий, говорил скверные слова...”
Помня об Августейшем родителе своем и творя иногда волю Божию, Царь Петр I Алексеевич и в свое Царствование вменял в обязанность Правительствующему Синоду заботиться о чистоте вере и обрядов. Так, последовали Указы Синода о запрещении в воскресные и праздничные дни до окончании Божественной Литургии какой-либо торговли.
Указом Императора Петра I установлено было, чтоб в воскресные и праздничные дни все ходили в храм Божий благоговейно слушать слово Божие. Исключение делалось только для больных. Не посещавшим Богослужения грозила опасность быть записанными в двойной оклад подобно раскольникам. С нарушителей благочиния взымали штраф при выходе их из церкви, для чего были повешены штрафные ящики. Раскол подал повод к тому, чтобы не только всем наказать каждый год исповедоваться и приобщаться Святых Таин, но и поставить священникам в обязанность вести метрические и исповедные книги!
Однако при Государе Петре I появились и новые сборы на школы, богадельни, на полковое духовенство, сбор со священников драгунских лошадей, а с церковников по рублю в год за освобождение от личной военной службы.
Взымались по Указу Царя повинности пожарная, караульная и другие. В целях улучшения средств духовенства по велению Государя Петра I принимались меры к более равномерному распределению приходов и сокращению числа церквей и причтов.
16 (27) февраля 1723 года Монарх успел утвердить Указ, в силу которого приказано было объявить Архиереям и прочим духовным властям, дабы они в церквах во время служения никаких челобитен не принимали, “кроме государственных великих и коснения не терпящих дел”, но упражнялись бы тогда в богомыслии и в молитвах, и давался бы тем людям образ благоговейного в церквах стояния (Из книги М. И. Семевского “Царица Прасковья”).

Окончание следует.

Александр Рожинцев.
11 июня 2008 года.
Святой град Тихвин.

[Оппонент-1]

Правда о Петре Великом



Сатана, что означает по-русски — противящийся Богу, чаще именуется диаволом, по-русски клеветником, потому что первейшим своим оружием имеет клевету. Втягивая человека в клевету и хулу на Бога и Его Помазанников, диавол уподобляет его себе и приводит к противлению им. «При том знай, - пишет Святитель Тихон Задонский, — что мною ложного слуха проносится (...) о властях христианских, и сие бывает действом общего всех врага диавола, дабы соблазн разсевался, и тако бы всякое настроение и замешательство было в обществе христианском».

Православная Церковь словами Святителя Игнатия Брянчанинова верных своих чад назидает: «Бог соединил Царей и Иереев для блага человечества (...) поручив первым устроять временное благоденствие общества человеческого, а вторым приготовлять это общество к переселению в вечность и к блаженству в Вечности. Представители обоих служений должны находиться в единодушии, как призванные к этому единодушию Самим Богом, и из благочестивого единодушия своего действовать. Сатана всегда старается расстроить порядок учрежденный Богом, обманывая человеков софизмами, и употребляя самих же человеков к разрушению их временного и вечного благополучия. О! Как человек слеп и легковерен. С великим, трудом он решается поверить Богу, с величайшей скоростью, очертя голову, как говорится, верит сатане».

Православные Святые, в стане которых нет и никогда не было немонархистов, являются образцом отношения к законной власти: «Если мы православные, то мы ОБЯЗАНЫ ВЕРОВАТЬ в то, что Царь, не идущий против своей облагодатствованной совести, НЕ ПОГРЕШАЕТ» - говорит Преподобный Иоанн Кронштадский; «Что Бог положит в сердце Государя: тому и надобно повиноваться», - пишет Святитель Филарет Московский; «Нет греха больше, как противление воле Помазанника Божия», — предупреждает старец Анатолий Оптинский.

Ни для кого не секрет, что основным средством разрушения православной Державы была гнусная клевета на царствовавшую три века Династию Романовых. Наши Святые предупреждали о том, как это может произойти: «от клеветника один услышит клевету, и другому скажет, другой третьему, третий четвертому, и тако все слышат и повреждаются клеветой, и бывает, что вся страна и все государство слышит и повреждается, — разъясняет Святитель Тихон Задонский.

Сегодня, когда нет уже законной, Богом установленной власти, возможность восстановления ее вынуждает диавола вербовать себе многих новых хрюкателей на Богодарованную Династию Российских Царей.

Остановимся на одном из самых оклеветанных имен Российских Самодержцев — Петре Первом Великом. Имя этого Благочестивейшего Государя чаще других имен упоминается печатно манихействующими и латиномудрствующими необновленцами, конечно же, с целью похуления.

Очень полезно для духовного здоровья знать и не забывать, что все Святые и подвижники благочестия вспоминали имя Петра I для того, чтобы явить пример и образец подражания, как Царям, так и подданным. Государям нашим — преемникам Петра и великих дел его — Святитель Филарет говорил, что вы — «продолжатели и усовершители начатого Преобразователем России». Митрополит Платон у гробницы почившего Императора в Слове ему воскликнул: «Восстань теперь, великий монарх, отечества нашего отец! Восстань и воззри на любезное изобретение твое... Восстань, и насладися плодами трудов твоих!.. О, как бы твое, великий Петр, сердце возрадовалось».

«В сей благознаменитый день венчался венцом Царским Петр Великий — тот, которому Россия, любезнейшее наше Отечество, обязана своим образованием, своим благоденствием, своею славою; венчался Тот, который был истинный сын Христовой Церкви, всегда покровительство являвший сей возлюбленной своей Матери; венчался Тот, который преукрашен был сам благочестием, и благочестие утверждал в своей Империи», — говорит Святитель Антоний Воронежский в Слове на перенесение мощей Святого Митрофана — первейшего помощника Царя.

О том, что навсегда связало Святителя Митрофана Воронежского с «дальновидным Петром», по слову Филарета, «отличавшим Святителя среди прочих иерархов», изложено в его Житии: «В душе святителя (...) навсегда осталась любовь к гениальному царю, который уже в детском возрасте поражал своим умом и красотою.(...) Труды царя, направленные ко благу Русского народа, последнему, по его темноте казались странными, непонятными. Он чувствовал только тяготы преобразований великого царя, не умея взглянуть на добрые плоды их в будущем: поэтому среди народа бродило глухое недовольство и носились темные слухи о самом царе.(...) Святой Митрофан любил и уважал государя, своею жизнью осуществлявшего заповедь святителя в его завещании: «употреби труд». Оказывать ему помощь он считал своим долгом. Святитель в церковных поучениях выяснял всю государственную необходимость и пользу предпринятого царём дела и вносил умиротворение во многие сердца.(...) Но и за гробом угодник Божий не прерывает общения с царем: молясь сам за его душу пред престолом Господним, святой Митрофан желает, чтобы и почитающие его память молились о царе Петре, об упокоении души его в селениях праведных… святой Митрофан явился одному своему почитателю и сказал: «Если хочешь быть мне угодным, молись об упокоении души императора Петра Великого».

Известным «историкам» в своих компиляциях было легче использовать, мифотворчество иезуитов и масонов, чем потрудиться ознакомиться с конкретными документами и фактами Петровского периода. Но для тех, кто желает узнать родную историю от человека, не потерявшего совесть, необходимо напомнить имя великого русского историка — курского купца Ивана Ивановича Голикова. Его основной труд — «Деяния Петра Великого, мудрого преобразителя России, собранные из достоверных источников и расположенные по годам» в 12 томах, а также «Дополнение к деяниям Петра Великого» в 18 томах — издавался в Москве дважды.

По свидетельству будущего Патриарха Адриана, трудно было встретить мирянина такой духовной одаренности и глубины познаний в истории и богословии, в риторике и словесности, каковыми обладал Петр Алексеевич Романов – наш Российский Монарх. Знание «Богослужебного Устава» позволяло ему принимать живое участие в Богослужениях, читать «Апостола», петь на клиросе. Познания в церковном искусстве и церковной археологии, в храмовой символике и иконописном каноне помогли ему стать автором проектов не одного храма, а также храмовой утвари. В журнале «Русский паломник» (№ 36, 1916) видим прекрасную икону «Крестовоздвижение», вырезанную из слоновой кости Императором Петром Первым.

Помазанник Божий Петр Великий хорошо понимал, что шведы, немцы и турки не колокола наши снимать хотели, а наши грешные головы. И почивающий на главе Благочестивейшего Государя Дух Святой наставлял его действовать решительно в делах внешнего ограждения Церкви от враг видимых.

«Я глубоко почитаю его гений, — писал апологет монархической государственности, русский историк Лев Тихомиров, — и нахожу, что он, не в частностях, а по существу, делал в свое время именно то, что было нужно.(...) Излишне повторять, что в основной задаче своей Петр Великий был безусловно прав и был великим русским человеком. Ом понял, что как монарх, как носитель царского долга, имел обязанность безтрепетно взять на свои плечи тяжкую задачу: привести Россию возможно быстрее к возможно полному обладанию всеми средствами европейской культуры. Это составляло для России вопрос «быть или не быть«. Страшно даже подумать, что было бы, если бы мы не сравнялись с Европою до конца ХVIII века (...) утратили бы национальное существование, если бы дожили в варварском безсилии своем до (...) эпохи экономического завоевания Европой всего мира. Петр, железной рукой принудивший Россию учиться и работать, был, конечно, спасителем всего национального будущего. (…) Петр был безусловно прав и заслужил вечную благодарность отечества за то, что употребил весь свой царский авторитет и власть на то, чтобы создать жесточайшую диктатуру, и силой двинуть страну вперед, и за слабостью ее средств закабалить всю нацию на службе целям государства. Другого исхода не было для спасения России. (…) Значительная доля иерархии, без сомнения, была враждебна реформе Петра и мешала ей своим влиянием на народ. Петр имел право, как самодержец, принять меры к обузданию всякого сопротивления».

И действительно: «Грамота Великого Московского Собора» 1613 года, утвердившего Династию Романовых на царствование, гласит: «Целовали все Животворящий Крест и ОБЕТ ДАЛИ, (…) чтобы избранник Божий, Царь (…) был (…) с ответственностью в Своих делах пред Единым Небесным Царем. И кто же пойдет против сего Соборного постановления – (…) патриарх ли, и всяк человек, да проклянется таковой в сем веке и будущем, отлучен бо будет он от Святой Троицы.(...) таковой, еще от священных чину, (...) по священным правилам (...) всего извержен будет, и от Церкви Божией отлучен, (…) яко мятежник и разоритель Закону Божию, а по Царским Законам месть воспримет».

Патриарх Адриан не мог не знать того, что по воле Бога Самодержец сам принимает решения и отвечает за них Богу и что холопу, хоть и рукоположенному, грешно свою волю навязывать Царю. Его Святейшество публично принуждал Государя к отказу от планов государственного и военного переустройства, вынуждая последнего ограждать Церковь и от враг невидимых — от антихристова духа папизма!

Цари наши, слава Богу, никогда не забывали о том, что грядущий антихрист беззаконно соединит в одном лице власть первосвященника с властью царя и что в подобие ему и «римские папы, — как пишет Преподобный Амвросий Оптинский, - пожелали и земного царства, что «папы присвоили себе, — как учит Святитель Филарет Московский, — и то, что принадлежит Богу, и то, что принадлежит Цезарю», что «по причине этого ужасного заблуждения благодать Божия отступила от папистов; они преданы сами себе и сатане, изобретателю и отцу всех ересей, и в том числе папизма», утверждает Святитель Игнатий Брянчанинов, и что «папство как незаконное притязание на самодержавие в Церкви было главнейшей причиной разделения Церквей... Все вероучительные уклонения от Единой Вселенской Истины (...) Православной имеют своим источником папство, через которое Католическая церковь отпала от Непогрешимой Церкви», — обличает Митрополит Елевферий, а Святитель Игнатий подтверждает: «Какой папизм!.. Это — только маскировка. Папа служит предыизображением антихриста».

Еретическое жало папизма направлено на разрушение СОЮЗА равночестных и самостоятельных богоустановлений — Священства и Царства, который есть земной плод Церкви.

Два важнейших служения нашего благоверного Государя —ограждение Православной Церкви Самодержавным Царством от внешних притязаний папизма и очищение церковной иерархии от внутреннего духа папизма — вот подлинный ключ к пониманию личности Великого Петра, и не только его: «Наши всероссийские Самодержцы по преемству и наследственно — благочестивы и православны, (...) своим примером подают всем образец, как твердо должно держаться праотеческого благочестия, в котором жили и прославились — и которым Россию прославили (…) Владимир, Ярослав, Андрей Боголюбский, Св. Александр Невский, Дмитрий Донской, Иоанн Третий и Четвертый, Петр — слава Петрограда, Елисавета, Екатерина, Александр Благословенный, Николай I, Александры II и III.(...) А сколько врагов во все века - посягало на чистоту нашей Веры и покушалось отторгнуть нас от воспитавшей нас Матери нашей Церкви? Но мы стояли с Царями нашими в исповедании ее твердо», — наставляет Преподобный Иоанн Кронштадский.

«Аще бы кто в такое дерзновение пришел, что пред царем своим закон его начал нарушать: скажи, не делал ли бы великого оскорбления и досаждения монарху своему и не подвигнул ли бы его на праведный гнев таковый безчинник? Воистину за великое безчестие имел бы себе таковое дело монарх и праведно возъярился бы к гневу на законопреступника того», — пишет Святитель Тихон Задонский. Патриарх Адриан, искушаемый духом папизма, самочинно вмешался в государственные вопросы, желая похитить право Самодержца принимать решения, тем самым подпал под каноническое прещение 84 правила св. Апостол: «Аще кто досадит Царю, не по правде: да понесет наказание. И аще таковый будет из клира, да будет извержен от священного чина».

Оскорбляемый Богопомазанник не воздал должного Первосвященнику: не лишил архиерейского сана, не предел законной публичной казни, но оказал владыке милость, отправив на покой «Он был вынужден, — говорит старец Сампсон, — потому что патриарх Адриан ему просто мешал.(...) Петр I не касался порядков Церкви. Он ничего не отменял и не изменял, поэтому он не был вредным Церкви. Архиереи и попы мешали его гражданским преобразованиям. Они были с ним не согласны, объявили его антихристом, и он был крайне зол на них. Они мешали ему, как отсталые люди тупые люди, консерваторы. Ему было страшно трудно, у него было очень много врагов».

Совершенно очевидно, что Петр Первый не упразднял патриаршество как институт, а лишь по «праву высшего надзора над церковным управлением» освободил эту должность от человека, потерявшего каноническое право занимать ее; конечно же, лишь до времени избрания на нее более достойного Собором, и царского разрешения, по «праву утверждения служителей церкви в их достоинствах», как учит Церковь о его правах на страницах «Православного Церковного Права». «Тогда Синода еще не было, но не было и Патриарха. Церковь управлялась Местоблюстителем Патриаршего Престола. А этим Местоблюстителем (...) был митрополит Стефан (Яворский)», — говорит архиепископ Феофан Полтавский, в подтверждение сохранения Царем Петром самой кафедры.

Потеря православною понимания задач Вселенской Церкви русским Духовенством вообще и отступление от духа соборности, архиерейства, в частности, побудили Императора, покровителя Вселенской Церкви, принять дополнительные меры к ограждению ее от еретической латинизации.

Царь Петр, как пишет Филарет Московский, «представлял на утверждение Вселенского и прочих Восточных Патриархов проекты о Синоде, состоящем из Архиереев и Архимандритов. Святейший Вселенский и прочие Восточные Патриархи в ответственных грамотах писали Петру I вот что: «Мерность наша, благодатию и властию Всесвятого, Животворящего Духа узаконяем и провозглашаем (...) в Московском Святом великом Царстве учрежденный Синод. (…) Воспоминаем, завещаем, и уставляем ему, да хранит и содержит непоколебимы обычаи и правила Священных святых седми Соборов и прочее, елика содержит Восточная Святая Церковь. И да пребывает во все веки непоколебим». (…) Святейшие Патриархи утвердили не что либо иное, как именно Синод, состоящий из Архиереев и Архимандритов, завещав ему твердо держаться правил, издревле содержимых Св. Церковию, и требуя, чтобы Синод в том виде, в каком утвержден ими, оставался непоколебим. (...) При Петре I вместо одного епископа, называвшегося Патриархом, орудиями Божественного управления Церковью сделалось несколько епископов под названием Синода (т.е. Собора – греч.). Число лиц изменилось, но лица остались те же.

Власть над Церковью по—прежнему восходила чрез епископов к Сыну Божию — Единственной Главе Церкви. Сам император Петр не дерзал вмешиваться в дела церковные». И в завершение мысли Святитель Филарет выводит: «Ясно, что Петр I ни сим своим лицам не вторгался, ввиду Вселенской Церкви, в управление Российскою Церковию, ни кого-либо из мирян не уполномачивал на такое вторжение».

«Когда Россия была погружена в невежество, раздиралась междоусобиями, угнеталась игом татар, — пишет Святитель Игнатий Брянчанинов, — естественно, что Духовенство занимало в ней самое важное место, связывало между собою отдельные части, входило в дела государственные: Духовенство было пестуном и воспитателем младенчествовавшей России. Столько же естественно, что оно по учреждении единодержавия постепенно устранялось от вмешательства в государственные дела, ограничиваясь заведыванием дел, собственно духовных». Поэтому попытки узурпации епископатом царских прав пресекались неоднократно и Соборами, и самими Самодержцами: митрополита Зосимы — Иоанном Васильевичем III, митрополита Филиппа — Иоанном Васильевичем IV, лжепатриарха Игнатия — Василием Иоанновичем, патриарха Никона — Алексеем Михайловичем, патриарха Адриана — Петром Алексеевичем. Божий Закон в том, что «монархи, — по слову Святителя Тихона Задонского, — суду земному не подлежащие», обязаны обеспечить контроль за его соблюдением, чтобы предвидеть и упреждать беззаконие.

«Здесь необходимо упомянуть об Обер-Прокуроре Святейшего Синода, хотя учреждение его есть чисто гражданское, — продолжает рассуждать Святитель Игнатий Брянчанинов, — дух времени и опыты доказывают совершенную и решительную необходимость в лице светском для Церкви, которое заботилось бы о пользах ее, охраняло их, приводило их в гармонию с пользами государства, сносилось с министрами и всеми высшими инстанциями, имело непосредственный доклад у Государя. Лицо это должно стоять наравне с первейшими сановниками государства. Для Церкви нужен Попечитель, Ктитор, Церковный Староста». Идя навстречу Церкви в удовлетворении ее подлинных нужд, Богопомазанник учредил Обер- Прокуратуру - как царский орган контроля за отношением к государству Архиерейского Синода, а сам Синод — как традиционный орган соборного управления Церковью.

Царь Петр Первый возымел намерение предложить на должность патриарха кандидатуру, проверенную временем и трудами. 23 ноября 1703 года Государь прибыл в Воронеж и сразу по обычаю своему поспешил посетить владыку Митрофана, чтобы открыть ему свою монаршью волю. Но Промыслом Божиим в этот день святитель скончался на его руках, «Тебя, Святый Отче, хотел видеть на патриаршем престоле — сказал со слезами Царь и сам, закрыв его глаза, велел приготовить все для почетного погребения. Благодарный государь сам нес его тело в собор и усыпальницу, сам опустил в могилу со словами: «Не осталось у меня такого святого старца, — буди ему вечная память!».

«О, удостоивший некогда такой нелестной хвалы сего Святителя, приникни теперь от ВЫСОТЫ долу духом Твоим, дивный Преобразователь Отечества нашего. Великий Петр! (...) О, благословенна ты, Россия, (...) потому, что имеешь таковых Благочестивейших Государей, особенно ревнующих по вере и благочестию, и воздающих дань хвалы Святым Божиим», - говорил о Царе Петре Первом в день открытия мощей Святителя Митрофана Архиепископ Воронежский. Владыку Антония особенно почитал Преподобный старец Серафим Саровский и называл его «Великим Архиереем Божьим».

Сам же Преподобный старец Серафим в беседе с Мотовиловым назидает: «Уж на что царь Петр то был царь из царей!»

Один зажравшийся родовитый молодец, нахватавшись у иностранцев вместо полезных Родине знаний лютеранских знаний и потеряв страх Божий, взял из дома родовую икону и, принеся ее в немецкую слободу, объявил всем о переходе в лютеранство из Православия. В подтверждение своих намерений, выколов иконе глаза, он обещал ее сжечь во дворе. Не успел. По приказу Богопомазанника осквернитель и поругатель святыни был схвачен и публично «в пример будущим нечестивцам» (Пет. 2, 6) наказан. На площади при собранном специально народе по приказу Царя Петра, ему были выколоты глаза. После чего Государь сказал преступнику, что если бы икона была сожжена, то он сам был бы здесь сожжен живьем. А народу сказал, что собраны для того, чтобы каждый знал наперед, что ожидает желающих перейти из православия в лютеранство.

Известно множество примеров того, как ревностно защищал Православие этот Благочестивейший Самодержец. Случилось так, что брадобрей Фома Иванов, заразившись идеями кальвинистов, в Чудовом монастыре с хулами на Святителя Алексия разрубил его образ. По причине нераскаянности он был предан анафеме и подвергнут смертной казни.

Царь Петр Первый издал указ о запрещении брака протестанта и православного лица без обета воспитания детей в Православии.

Земными союзниками Петра Великого в противостоянии главному врагу Православия папизму могли быть только традиционные враги католицизма — протестантские государства. Нельзя забывать, что этот не духовный, но политический военно-научно-технический вынужденный союз был временным «Европа, — писал Помазанник Божий — нужна нам только на несколько десятков лет, а после того мы можем обернуться к ней задом». Царь обязан был смирить гордыню многих, мешавшую принимать от иностранцев внешние практические знания для пользы Отечества.

Для приглашенных в Россию специалистов Царь нарочито создавал обстановку и условия жизни, соответствующие, разумеется, их национальной культуре. И даже сам принимал участие в театрализованных пародиях на притязания папского престола — всешутейшем и всепьянейшем соборах. Среди главных ролей в представлении были «папа с коллегией кардиналов», что и доказывает не антиправославный, но антикатолический характер этих традиционных протестантских мероприятий.

Царь Петр знал о широком распространении в народе раз личных суеверий и, в частности, так называемого «купеческого догмата» — у кого длинней борода, тот ближе к Богу! Подобные предрассудки, плодящие сектантское ханжество и чванство, были достойны безотлагательного искоренения и Указами Царя.

Если на вопрос «Кто есть Троица?» правоверный Государь получал ответ «Христос, Богородица и Мыкола Чудотворец», то его праведный гнев обрушивался, слава Богу, на бороду, а не на голову ответившего. По невежеству многие верили в то, что безбородый лишен образа Божия.

Для полного разоблачения еретического антропоморфизма мнимых старообрядцев Святитель Димитрий Ростовский написал и разослал в 1705 году сочинение «О образе Божии и подобии в человеке», в котором гордостных защитников бороды и вообще ложного благочестия обличил сполна.

Но для смиренных чад Царя и Бога ношение бороды было разрешено в качестве сословной привилегии как заслуженной награды. Одними из первых, получивших на это право от Государя, были Демидовы за их усердные труды на пользу Отечества. Уральское казачество, а позднее и Черноморское казачество награждены правом ношения бороды. Добровольными пожертвованиями на нужды государства, через специальный налог на бороду, всякий получал право носить ее заслуженно. Духовного сословия этот Указ Царя вообще не касался.

По свидетельству Преподобного Паисия Величковского и других святых, в монастырях того времени было ужасное духовное оскудение. Умных делателей Иисусовой молитвы, обязательной для монашествующих, практически не было. А настоящие подвижники иноческой жизни, по одному на дюжину обителей, терпели, как правило, поношение и гонение от лжебратии — ряженых завистников.

Указ Петра Первого — Главы христианского государства — об ограждении монашества от манихейского злочестия гласит, что «ленивые монахи, которые, желая питаться от чужих трудов, сами в праздности пребывая, защищали свою леность искажением слова Христова, но «благочестие» их обличено было вскоре настоящими монахами». В Указе говорится о псевдомонашестве, как о причине падения Второго Рима — Византийского Царства: «Когда греческие императоры, позабыв свои обязанности, ханжить начали, тогда некоторые плуты к ним приблизились, и монастыри не в пустынях уже, но в самих городах и около строить начали, и денежной помощи требовали для сей мнимой святыни, и трудами других даром питаться захотели. На одном только канале из Черного моря до Царя-града, который не более 30 верст протягивается до 300 монастырей. И поэтому как от прочего безвластия, так и от этого в такую беду впали, что при осаде Царь-града 6000 человек на войну не нашлось, -— эта гангрена и у нас очень начала распространяться. Современная жизнь монахов есть одна видимость и осуждена всяким законом, потому что большинство являются тунеядцами. Они почти все у нас из сельских. Чего они лишились — ясно на деле, не только не отреклись, но приреклись к удобной и обеспеченной жизни, потому что дома был троедальником, то есть содержал свой дом, государство и поместье, а монах на всем готовом. Соответствует ли это смыслу божественного Писания и учения? Совершенно нет. А что говорят — молятся: то ведь все молятся». Указ этот разъясняет, что постриг широко используется порочными людьми уклоняющимися от военной и государевой службы, во вред христианскому обществу: «Какая от этого польза народу? Воистину только старая пословица: ни Богу, ни людям, потому что большинство избегают попечений по лености, чтобы даром есть хлеб. Имеется и другой образ жизни, для таких бездельников не праздный, но богоугодный и не постыдный, благотворение настоящим нищим, престарелым и младенцам. Так во многих местах священное Писание это не только хвалит, но и узаконивает». Таким образом, Царским Указом, согласно с правилами, предписано всем монашествующим, кроме уединенных пустынников и ученых иноков, ожидающих архиерейства, деятельное милосердие и благотворение.

По державной воле Петра, местоблюститель патриаршего престола Стефан Яворский имел счастье рукоположить Филофея Лещинского в сан Митрополита Сибирского, который Апостольскими своими подвигами успел приобрести для Христа до 40000 остяков вогулов, чулымских татар, кистимцев тунгусов и построил для них 37 церквей. Также по воле Благочестивейшего Царя, сан епископа принял Иннокентий Кульчицкий – первый в Сибири прославленный Церковью чудотворец, просвещавший светом Евангелия тунгусов, монголов и бурят. «Таковы были святители, — говорится в «Истории Русской Церкви», — избранные Великим Петром на служение Церкви Православной в трудную эпоху преобразования России!»

Во избежание пагубной ереси православному христианину позволительно иметь частное мнение только по тем вопросам, по которым Святая Церковь не имеет соборно высказанного мнения.

Подлинное отношение Российской Церкви к Великому Монарху отражено и в требных молитвословиях, и в Богослужебных текстах, приводимых ниже: Первая «Панихидная Роспись» синодального издания предписывает духовенству ежегодно 28 февраля «поминовение» чинити в епархиальных кафедральных соборах (...) на память Благочестивейшаго Великаго Государя Императора Петра Перваго», а Литургический текст Великопостного «Последования в Неделю Православия» гласит: «Всем же о Православии подвизавшимся словесы, писании, учении, страдании и богоугодным житием, яко защитником и пособником онаго, Христова Церковь восклицает: Благочестивейшему Государю Императору Петру первому вечная память трижды».

Воистину, всякий желающий быть верным сыном Матери Церкви, а не рабом отца лжи — диавола, обязан со смирением принять ее учение, усваивая себе ее соборный разум. Как говорится у святых: кому Церковь не Мать, тому Бог не Отец! Вторая «Роспись» — поминовение чинити на вселенстей панихиде (...) Благочестивейшаго Великаго Государя Императора Петра Перваго».

Составил К.В.П.

РЕЧЬ К ПЕТРУ ВЕЛИКОМУ

СВЯТИТЕЛЯ ДИМИТРИЯ РОСТОВСКОГО

Прежде чем я сподобился (если только буду недостойный) в будущем веке видеть Христа Господа, Царя Небесного, и веселиться о зрении Его пресветлого лица, вот я в нынешнем веке сподобился видеть лицо Христа Господня, помазанника Божия, царя земного, христианского православного монарха, Ваше Царское Пресветлое Величество, и радостью о сем исполняюсь. Исполняюсь я радостью по подобию сынов Сионских, о которых Давид сказал: «Сынове Сиони возрадуются о царе своем». (Псал. 149,2).

Поистине, сей богоспасаемый царствующий град подобает назвать вторым Сионом, ибо благодать Божия, перенесшись от ветхозаветного Сиона, возсияла на нем христианским православием, и здесь-то сыны сионские, христиано-российские чада радуются о царе своем. Радуются, ибо царево лицо производит радость, как и ангельское лицо, приносящее радость. Не напрасно мудрая Феокоитянка в Божественном Писании назвала некогда своего царя Давида ангелом: «Якоже ангел Божий, тако господин мой царь послушая благих, лукавых же небрегий. Сего ради Господь Бог твой да будет с тобою». И еще: «Господин мой царь мудр, благ, якоже мудрость ангела Божия, разумея все, еже на земли». (2 Цар. 14, 17, 20).

Дважды Феокоитянка назвала царя ангелом, назвала как за мудрость так и за благость, ибо мудрость царева управляет царством, благость же утверждает престол царский. По этим двум причинам и радовались сыны сионские о царе своем как об ангеле Божием. Но кроме сего еще и потому подобает радоваться о царе, что лицо и сан христианского царя являются на земле живым образом и подобием Христа Царя, живущего на небесах. Как человек по душе своей есть образ и подобие Божие, так и христос Господень, помазанник Божий, по своему царскому сану есть образ и подобие Христа Господа. Христос Господь первенствует на небесах в церкви торжествующей, христос же Господень по благодати и милости Христа Небесного предводительствует на земле в церкви воинствующей. Тот вверху уготовляет венцы, сей же внизу умножает подвиги, венцов достойные. Тот венчает победивших, сей же для победы устраивает добрых воинов. Тот готовит вечные воздаяния, сей поощряет храбрых рыцарей к отважной борьбе, чтобы ни напрасно жили, ни без заслуг получили воздаяние. Как Тот положил душу Свою за церковь Свою, которую приобрел ценой крови Своей, так и сей не щадит души своей за Его Христову святую церковь, полагает душу свою, тратя здоровье, ставя грудь свою против неприятелей и неся в неурочные часы все военные в полках труды. Как не могут радоваться о таком царе сыны мысленного христианского Сиона? Кто ведь не возрадуется, увидя Христа Господа своего, сущего на небесах, как не истинный раб Его? Кто не исполнится радости, видя христа Господня на земле, как не истинный работник его?

Как сан царя христианского есть земной образ и подобие Христа, Царя Небесного, так и власть христа Господня имеет некое таинственное подобие во власти Христа Господа. Того власть на небесах почивает и носится на четырех животных, у которых лицо орла, лицо льва, лицо человека и лицо тельца, сего же власть, власть христа Господня, на земле стоит и имеет, по подобию тех горних лиц, своих носителей, на которых и почивает.

Благородные князья и бояре являют собой как бы лицо высокопарящих и высокородных орлов, которые честь и славу царя своего возносят выше себя, зная и исповедуя, что он честнее и высокороднее всех.

Преосвященные архиереи и весь чин духовный являют лицо человечье, украшенное ангельскими желаниями, ибо носит на себе ангельское звание; сии, возносясь к Богу высокими умами богомыслия, как крыльями, всегда молят Бога о вашем царском здравии, долгоблагополучии и спасении.

Лицо же львово — это храброе воинство, которое со стремительностью течет на брань и за государя своего полагает здоровье свое.

Наконец, все общество, население, все народное множество, подчиненное христианскому монарху, Вашему Царскому Пресветлому Величеству, — это лицо телячье, трудолюбно и тщательно носящее бремя повиновения. На таковых лицах почивает и носится ваша монаршая власть, ибо все, склоняя раболепно главы своя пред Вашим Царским Пресветлым Величеством воздают достойную честь и поклонение: «Ему же честь, честь». Кроме сего, власть христа Господня имеет и сподвижников своих знаменитых, на подобие сподвижников горней власти, о которых говорит Давид: «Возношения Божия в гортани их и мечи обоюду остры в руках их». (Псал. 149,6). Сии, надеясь на Бога, что с Его помощью они сотворят отмщение во языках, сии покорят под Ваши монаршии ноги всякого врага и супостата. Вот почему лице христа Господня царя христианского, и власть его со всеми его сподвижниками, таинственно одаренные как бы подобием лица Христова и подобием славы власти Христовой, является радостотворным для сынов сионских и пораждает у них радость о царе своем. Я недостойный, нося в уме своем сие лицо царево при иноческих и иерейских молитвах в обители моей и созерцая душевными очами Ваш пресветлый монарший сенат, я говорил ему в мыслях моих, как бы к приветствующему: «Блажени очеса видящии, яже вы видите, и сльшащии, яже вы слышите!» (Лук. 10,23).

Ныне же и сам я, призванный сюда милостивым указом Вашего Царского Пресветлого Величества, удостоившись видеть своими недостойными очами Ваше царское пресветлое лицо, чувствую себя счастливым, радуясь о царе моем, к царской пресветлой власти которого раболепно припадая, всю свою радость и волнение, которые имею в сердце своем, я выражаю в Давидских вещаниях: «Да даст Господь по сердцу твоему и весь совет твой исполнит; исполнит Господь вся прошения твоя» (Псал. - 19,5). «Да обрящется рука твоя всем врагом твоим, десница твоя да обрящет вся ненавидящия тебе. (Псал. 20,9).

Да возрадуемся и мы, богомольцы Вашего Царского Пресветлого Величества, о спасении твоем, о храбрости непобораемой, о многолетнем и благополучном скипетродержавствии и царствоправлении.

Слава же вашей пресветлой власти и (с Божьей помощью) силы да распространится во все концы земли и да прослывет она из рода в род до последних веков. О том я Бога молю и кланяюсь. Аминь.

[Александр Рожинцев]

336-летию со дня рождения посвящается.

Мятежный дух Императора Петра I Алексеевича и испытания Русской Православной Церкви в его Царствование.

Окончание.

“С детства плохо направленный нравственно и рано испорченный физически, невероятно грубый по воспитанию и образу жизни и безчеловечный по ужасным обстоятельствам молодости, он при этом был полон энергии, чуток и наблюдателен по природе. Этими природными качествами несколько сдерживались недостатки и пороки, навязанные ему средой и жизнью... Петр знал людей, но не умел, или не всегда хотел понимать их. Эти особенности его характера печально отразились на его семейных отношениях. Великий знаток и устроитель своего государства, Петр плохо знал один уголок его, свой собственный дом, свою семью, где он бывал гостем. Он не ужился с первой женой, имел причины жаловаться на вторую и совсем не поладил с сыном, не уберег его от враждебных веяний, что привело к гибели Царевича, подвергло опасности самое существование Династии”.

Василий Осипович Ключевский (1841-1911).


Жестокие распоряжения Царя Петра I Алексеевича, оправданные, как считал Монарх, нуждой государственной, вызвали в среде русских монахов сильное неудовольствие, а потому из монастырей выходили разные противоправительственные письма, разоблачающие действия Государя, обличающие его нравственные стороны жизни и Указы с позиции церковных канонов.
Обеспокоенный этим Государь несколько раз издавал Высочайшие Указы, запрещавшие монахам держать по кельям бумагу и чернила и писать что-нибудь без ведома настоятелей!
При всей этой строгости Государь Петр I Алексеевич много делал для того, чтобы придать своей власти характер долга, а не произвола. Монарх был абсолютно уверен, что на его деяния современники иначе не должны были смотреть, как на служение общему благу народа, а не как на тиранию. Однако монашествующие и большая часть русского народа думали иначе, считая Государя Петра I Алексеевича злонамеренным нарушителем канонов церковных и русских традиций.

Переустройство Руси.

Государь действительно лишь к концу своего неспокойного Царствования старательно устранял все, как он считал унизительные для человеческого достоинства законы и традиции в отношении подданных к Монарху.
Так в начале XVIII столетия Государь Петр I Алексеевич запретил писаться под обращениями уменьшительными именами, падать перед Царем на колени, зимою снимать шапки перед Дворцом, рассуждая, как пишет историк Ключевский об этом: "К чему унижая звание, безобразить достоинство человеческое? Менее низости, больше усердия в службе и верности ко Мне и государству – таков почет, подобающий Царю”. Однако восхищение к Царскому достоинству Русского народа коренилось не в унижении достоинства, а в уважении и любви к Священной Особе Помазанника Божия. Однако Государь не считал, к несчастью, возможным подчеркивать этот дар от Бога примером Богу угодной жизни и евангельскими добродетелями, предпочитая управлять народом, держа его в страхе, подавляя в нем любую инициативу, превращая страну в учреждение, а подданных в чиновников рабочих, служащих государству. Так совершалась лукавая подмена любви – раболепству, долга – выгоде, чести – лукавству и прочее. Создавалось не Православное Царство братьев и сестер во Христе, а европейская, по духу протестантская Империя служащих, стремящихся к власти, богатству и славе…
Известно, что Государь в тоже время устроил множество госпиталей, богаделен и училищ, “народ свой во многих воинских и гражданских науках обучил”, в Воинских статьях запретил бить солдата, а всех на службе состоящих призывал “между собою христианскую любовь иметь”.
Внушал Государь и к противникам Церкви “с кротостью и разумом поступать по Апостолу, а не так как ныне, жестокими словами и отчуждением”. Говорил, что Господь дал Царям власть над народами, но над совестью людей властен один Христос, - и он первый на Руси Государь, кто стал о том писать и говорить открыто. Однако все это было лишь временным отступлением от общего фона духовного и нравственного разложения страны, слоев и сословий русского общества, колонизации европейскими служащими Государя в огромном количестве нанятыми Монархом для переустройства государства. Можно с уверенностью сказать, что так Государь замаливал свои прегрешения, приходя в себя от неистовства и приступов одержимой работоспособности, все более угнетавшей и разрушавшей его душу.

Царь и деспот.

В России Царя Петра I Алексеевича в большей части Русского народа продолжали считать тираном и азиатским деспотом, приписывая Монарху даже черты антихриста или одного из его слуг – предтеч. Народу не нравились иностранцы, появившиеся в окружении Государя, в особенности евреи, которых исстари считали христоубийцами и извечными врагами Церкви и престола.
О том Монарх не раз говорил с приближенными, с жаром, порывисто и откровенно: “Знаю, что меня считают тираном. Иностранцы говорят, что я повелеваю рабами. Это неправда: не знают всех обстоятельств. Я повелеваю подданными, повинующимися Моим Указам; эти Указы содержат в себе пользу, а не вред государству. Надобно знать, как управлять народом. Английская вольность здесь не у места, как стене горох... Полезное я рад слушать и от последнего подданного. Доступ ко Мне свободен, лишь бы не отнимали у меня времени бездельем... Невежество и упрямство всегда ополчались на Меня той поры, как задумал Я ввести полезные перемены и исправить грубые нравы”.
Государь Император Петр I Алексеевич, как пишет историк Ключевский, говорил о себе: “Я не усугубляю рабства, обуздывая озорство упрямых, смягчая дубовые сердца, не жестокосердствую, переодевая подданных в новое платье, заводя порядок в войске и в гражданстве и приучая к людкости, не тиранствую, когда правосудие осуждает злодея на смерть. Пускай злость клевещет: совесть моя чиста. Бог мне судья! Неправые толки в свете разносит ветер”.
Однако в народе говорили про Царя Петра I, что он враг народа, оморок мирской, подкидыш и много чего еще. Роптавшие русские люди жили надеждой, авось либо Царь скоро умрет, либо народ поднимется на него. О том, как известно, говорил даже единственный Августейший сын Монарха от первого Державного союза с Царицей Евдокией Феодоровной несчастный наследник и Царевич Всероссийский Алексий Петрович (1690-1718).

Гонения на Архиереев и священство.

Одержимость не терпит инакомыслия, поскольку нечистый дух стремится безраздельно повелевать духом, душой и телом (волей) не только самого болящего, но и всеми окружающими, кто предстоит и тем более зависит от порабощенного врагом. Н
Нетерпение и преследование, враждебность и оправдание жестокости, немилость и упорство, гнев и подозрительность – спутники одержимых нечистым духом, и тем они отличаются от духовно здоровых людей. Одержимый не может остановиться, если осуществляет наказание и преследование: для него нет авторитетов, исключений и нравственных ориентиров в наказании обидчиков или оппонентов. У духовно болящего вся сила гнева и ярость обрушиваются на близких и родных, не делается исключений и в духовном аспекте – неугодные священники становятся целью преследования и ненависти под любым благовидным предлогом.
Известно, что дело Царевича Алексия особенно тяжело отразилось на всей Русской Церкви, отозвалось оно и на Местоблюстителе Патриаршего Престола Стефане, Митрополите Рязанском и Муромском, которого окружение Царевича Алексия Петровича считало своим.
Возникшее в 1718 году дело Царевича Алексия и Венценосной матери его Царицы Евдокии оказалось обширным. Выяснилось, что в нем замешаны были и духовные лица – духовник Цесаревича Алексея Петровича протопоп Иаков Игнатьев, который оказался злейшим врагом Царя Петра I Алексеевича, как и духовник Царицы Евдокии Феодоровны протопоп Феодор Пустынный. Участвовали в том и Ростовский Митрополит Досифей, и юродивый Михайло Босой. Все они говорили о близкой кончине Царя Петра I Алексеевича и о скором возвращении Царицы Евдокии Феодоровны на Царство. Слова эти священники и прозорливцы подкрепляли разными «пророчествами и видениями». Всех их освященный Собор осудил, лишил чина церковного и отдал на суд гражданской власти.
Митрополит Досифей, протопопы Иаков Игнатьев и Феодор Пустынный были без промедления казнены. Митрополит Иоасаф по милости Божией скончался скоропостижно еще раньше розыска по дороге из Киева в Санкт-Петербург. Митрополит Игнатий, по старости, Высочайше уволен был в 1721 году на покой в Нило-Столобенскую пустынь.
Особенную враждебность к реформам Царя Петра I проявляли: Епископ Тамбовский Игнатий и Митрополит Нижегородский Исайя.
Владыка Игнатий в 1700 году лишен был чина за то, что выражал сочувствие книгописцу Григорию Талицкому, читая со слезами его тетради, в которых доказывалось, что Царь Петр I Алексеевич – антихрист.
Митрополит Исайя Высочайше уволен был на покой в 1707 году в Кирилло-Белозерский монастырь за то, что резко протестовал против сборов в его епархии в Монастырский приказ.

Публичные казни.

Одержимый демонами человек, а тем более Монарх не способен видеть правды, анализировать свои поступки объективно, не в состоянии разглядеть причины враждебности и злобы в себе, оправдывая свой недуг кознями врагов внешних, а потому обрушивая свой гнев и недовольство, силу и власть на подданных, приписывая им всевозможные пороки, как правило свои же собственные.
Царь Петр I знал о толках и кознях против него направленных, однако не был в состоянии объективно разобраться в причинах такой нелюбви и враждебности к себе, приписывая только себе заслуги, добро и пользу, а в других замечая лишь демонские пороки и жестокости. Монарх говорил не раз: “Страдаю, а все за Отечество; желаю ему полезного, но враги пакости мне делают демонские”.
Монарх, по словам историка В. О. Ключевского, прекрасно понимал причину народного ропота: “народные тягости все увеличивались, десятки тысяч рабочих гибли от голода и болезней на работах в Петербурге, Кроншлоте, на Ладожском канале, войска терпели великую нужду, все дорожало, торговля падала. По целым неделям Петр ходил мрачный, открывая все новые злоупотребления и неудачи. Он понимал, что донельзя, до боли напрягает народные силы, но раздумье не замедляло дела; никого не щадя, всего менее себя, он все шел к своей цели, видя в ней народное благо”. А потому, чтобы сломить козни врагов и запугать неугодных и непослушных подданных, Монарх свершал ужасные публичные казни – политических и других “злодеев государственных”, число которых росло из года в год.
Так, в августе 1722 года, в Москве, на болоте казнен был старец безумный Левин. Казнен за то, что находил в Царе Петре I Алексеевиче олицетворение антихриста. По этому делу был длинный ряд арестов лиц разных сословий. Сам старец, после лютых пыток казнен был по приговору Правительствующего Сената. Отрубленная голова его была направлена в Пензу, место его родины, чтобы установить ее на столбе публично, тело же сожжено.
О сем печальном деле писал Граф, генерал-аншеф и Андреевский кавалер Андрей Иванович Ушаков (1670-1747): “Казнь Левина не учинена в Пензе для того, что помянутый плут в вине своей прежде принес покаяние, но потом прежде паки на прежнюю свою злобу обратился. И при сенаторах, будучи на спицах, с великою жестокостью те свои злые слова говорил и объявил, что он прежде покаяние приносил для того, чтобы ему освободиться от смерти и отпустили бы его в монастырь И если бы де оное учинили, то имел он намерение, чтобы в градах и на путях прежние злые слова (Петр де - антихрист) народу разглашать. А потом, хотя он и принес чистое покаяние, написав своеручно, однако ж, опасшись вышесказанного его к злобе обращения, чтоб он в пути каким-нибудь образом тех слов народу не разсеял”.
Граф Ушаков распорядился его казнить в Москве, но, опасаясь прежнего, приказал предварительно вырезать на генеральном дворе язык старцу. Вместе с Левиным, по тому же делу было казнено шесть человек духовного звания.
Право пытать и чинить всякого рода экзекуции Всемилостивейше предоставлено было полицмейстерской канцелярии Высочайшим Указом Царя Петра I Алексеевича от 18 (31) января 1721 года. Государь собственноручно предписал: “...а которые пойманы будут в городе и слободах в каком воровстве, тем розыск и экзекуцию отправлять полицмейстеру”, о чем последний должен был рапортовать в Юстиц-коллегию.
При общем казнокрадстве и тайном сопротивлении верующего в предания старины Русского народа, Царь Петр I Алексеевич из человека снисходительного, доброжелательного и доверчивого, как пишет Ключевский, “стал проникаться недоверием к людям и приобрел наклонность думать, но их можно обуздать только “жесточью”. Он не раз повторял Давидово слово, что “всяк человек есть ложь”, приговаривая: “Правды в людях мало, а коварства много”.
Сей горький взгляд Монарха на окружающих отразился и на законодательстве Государя, столь щедром на жестокие угрозы. Но дурных людей не переведешь, и потому Царь Петр I Алексеевич осознавал, что очистить столь испорченную им самим атмосферу тайной вседозволенности одной только грозой закона невозможно, ибо как бы суров закон не был, прибегать к более прямым и коротким способам воздействия – угрозам и казням приходилось все чаще и чаще. Такова была цена духовной болезни Монарха, распространявшейся на все его окружение и само государство, жившее в страхе и недоверии.

Безграничная власть.

Когда в человеке по попущению Божию проникает нечистый, он старается завладеть сердцем – вместилищем любви Божией, чтобы изгнать ее оттуда и поселиться в нем. Так рождается сердце гордое и гневливое, жесткое и беспощадное, не знающее пощады и отдыха, принуждающее все тело, разум и волю подчиниться злой воле врага рода человеческого. Монарх в ком сердце захвачено нечистыми духами насаждает их волю всем, подчиняя все вокруг себя власти и принуждением исполнять свои слова и распоряжения без прекословия. Всякое инакомыслие, свобода выражению любви и других Божиих повелений, выраженных чувствами подавляется страхом и угрозами, постепенно все подчиняется якобы добрым намерениям, пользе и благу, от которых никто, и прежде всего сам источник этих «благ» не получает радости, покоя и удовлетворения.
Вся преобразовательная деятельность Императора Петра I Алексеевича направлялась верой о необходимости и всемогуществе властного принуждения. Монарх надеялся одной только силой навязать Русскому народу недостающие ему блага. Государь верил в возможность повернуть народную жизнь с ее многовекового исторического и духовного, неспешного русла и вогнать в новые берега одержимого развития, прогресса и мнимого счастья. Поэтому, как пишет историк Ключевский, радея о народе, Монарх до крайности напрягал его труд, тратил людские средства и жизни безрасчетно, без всякой бережливости, без ответственности и милосердия.
Государь честный и искренний был человек, строгий и взыскательный к себе, справедливый и доброжелательный к другим. Однако по направлению своей жизни Монарх привык обращаться с вещами, рабочими инструментами, чем с людьми, а потому и с подданными обращался, как с орудиями, умел пользоваться и, быстро угадывал, кто на что способен, но, к несчастью, не умел и не любил входить в положение подданных, беречь их силы. Государь, к несчастью, совершенно лишен был нравственной отзывчивости, смирения и кротости своего Августейшего родителя, Царя Алексия I Михайловича, прозванного в народе «Тишайшим».

Учреждение Святейшего Синода.

Одержимый нечистым духом не способен любить, терпеть и прощать, уступать и разделять с кем-либо свою власть, мнение и волю, а потому не в состоянии иметь друзей, соратников и преданных до гроба спутников жизни, попросту не веря им, беспрестанно отталкивая от себя, гоня из своего окружения тех, кто способен говорить правду и не имеет в сердце лукавства и раболепства. Единовластное проявление воли – яркое проявление одержимости, делить с кем-либо поданных, полемизировать, выслушивать наставления и критику болящий нечистым духом не в состоянии, а потому он окружает себя рабами, а не братьями во Христе.
Государь 20 лет оставлявший незамещенным Патриарший Престол, понимал, как пишет историк Николай Тальберг в “Истории Русской Церкви”, что “иерархия, в подавляющем своем большинстве, не сочувствует его преобразованиям. Потрясшее его дело Цесаревича Алексея было в этом отношении для него особенно убедительным. Замешанными в нем оказались духовные лица, в числе их и Архиереи... Петр среди высшего духовенства не видел будущего Первоиерарха, на которого мог бы положиться”.
Ведомый прежними заблуждениями после встреч и бесед за границей о Русской Церкви и наиболее удобном ее управлении, Государь издал Манифест, который навсегда вошел в историю, увы, как пример абсолютного безрассудства и властолюбия, поистине демонской гордыни и вседозволенности, оправданный как Богом данной властью, так и заботой о народе и государстве. Лучшего подарка врагу рода человеческого трудно было себе представить.
Историк Соловьев приводит текст Высочайшего Указа:
“Между многими, по долгу Богоданныя Нам власти, попечениями о исправлении народа нашего и прочих подданных нам государств, не смотря на духовный чин и видя в нем много нестроения и великую в делах его скудость, не суетный по совести нашей возымели Мы страх да не явимся неблагодарны Вышнему, аще толикая от Него получив благопоспешества в исправлении как воинского, так и гражданского чина, пренебрежем исправления чина духовнаго. И когда нелицемерный Он судия воспросит от Нас ответа о толиком Нам от Него врученном приставлении, да не будем безответны. Того ради образом прежних, как в Ветхом, так и в Новом Завете благочестивых Царей, восприяв попечение о исправлении чина духовного, не видя лучшаго к тому способа, паче соборного правительства (понеже в единой персоне не без страсти бывает; к тому-ж не наследственная власть, того ради вящше небрегут) уставляем Духовную Коллегию, т. е. духовное соборное правительство, которое, по следующем зде регламенте, имеет всякие дела управлять”.
Святитель Филарет (Дроздов) о том пишет: “В 1720 году собран был Собор пастырей Церкви русской. Под председательством самого Царя, Собор рассуждал о высшем духовном правительстве. Признано было полезным поручить управление Церковью, вместо Патриарха, постоянному Собору пастырей”. Так, Высочайшим Указом от 14 (27) февраля 1721 года повелено было именовать духовный Собор Святейшим Правительствующим Синодом и возносить его имя вместо Патриаршего в церковных молениях!
В тот же день последовало торжественное открытие Святейшего Синода, который составлен был из президента (новое слово для русского человека), двух вице-президентов, четырех советников и четырех асессоров и трех представителей монашествующего и белого духовенства. В решении дел все они, не исключая и президента, имели равные голоса.
Нет нужды говорить о том, что сие нововведение не было с восторгом воспринято в монашеских обителях и многими Архиереями. Так, даже президент Синода Митрополит Стефан Яворский до кончины своей в 1722 году не мог примириться с новой формой церковного управления.
По кончине его Император не назначил нового президента. Более того, положение Синода в общем составе государственной администрации, как главы обширного ведомства, было унизительно уравнено с положением мирского Сената. Они сравнены были во всех правах и оба они, что было главным в этой идее, подсказанной Царю Петру I Алексеевичу в еретической Англии, подчинены были самому Государю, который в государственной присяге членов Синода (тоже еретическое нововведение), так и назывался: “крайним судиею духовной коллегии”. Неудивительно, что первоначально Сенат довлел над духовным Собором, что вызывало у Синода возражения и жалобы.
Государь Высочайшим Указом от шестого (19) сентября 1721 года уравнял их и назначил в Синод обер-прокурора – представителя Государя “оком Государя и стряпчим по делам синодальным”. Так, свершилось то, чего при низложении в 1666 году Патриарха Никона опасались Митрополиты – власть Царская подчинила во всей полноте власть Бога на земле – Святую Церковь Христову. Так, ответственность одного достойного мужа пред Богом обратилась в коллективную!

Обязанность Синода.

С трудом великим на долгие 196 лет, постоянный Собор – Синод, заменил Патриаршее правление.
С тех пор он принял на себя и занятия Патриаршего правления – Священный долг пред Господом и Церковью наблюдать за чистотою учения и благочинием богослужения, противодействовать ересям и расколу, проверять сказания о Святых и искоренять всякое суеверие, наблюдать за проповедованием слова Божия, избирать и поставлять достойных Архипастырей, преподавать им наставления, в случае недоумения их и разрешать жалобы недовольных решениями церковных правителей.
В обязанность Синоду вменялось Императором преимущественное смотрение за всеми духовными училищами и всеми лицами духовного звания, цензура духовных книг, свидетельствование мощей и чудес, и сопричисление к лику Святых.
Синоду также принадлежало окончательное решение дел о сомнительных браках, недозволенных по степени родства, равно как и их расторжение.
Словом, по словам Святителя Филарета (Дроздова): “все, что может иметь влияние на состояние отечественной Церкви, по отношению ли к догматам Веры или к богослужению и правлению, составляет предмет забот и рассуждений Синода”.

Благословение Синода Патриархами.

Примечателен тот факт, что радеющий о государстве Царь Петр I Алексеевич испросил благословение у Восточных Патриархов уже после издания Указа об учреждении Синода, ставя, таким образом, Первосвятителей перед свершившимся фактом.
Лишь в сентябре 1721 года Царь Петр I отправил послание Константинопольскому Патриарху со словами: “И уповаем, что Ваше Всесвятейшество, яко первый Архиерей Православныя Кафолическия Восточныя Церкви, сие Наше учреждение и сочинение Духовного Синода за благость признати изволите и о том прочим Блаженнейшим - Александрийскому, Антиохийскому и Иерусалимскому - Патриархам сообщение учините...”
И только 23 сентября (6 октября) 1723 года Патриарх Иеремия III прислал Утвердительную грамоту. В ней были и такие слова: “Синод в Российском Святом Великом Государстве есть и нарицается нашим во Христе братом, Святым и Священным Синодом от всех благочестивых и православных христиан... Он имеет право совершать и установлять тоже, что и четверо Апостольских Святейших Патриарших Престола. Советуем, побуждаем и предписываем ему хранить и держать неизменными обычаи и правила Священных Вселенских Святых Семи Соборов и прочее содержимое Святою Церковью и пребудет непоколебимо во веки”.
Одинакового содержания была и грамота Патриарха Антиохийского Афанасия. Константинопольский Патриарх Иеремия III сообщал, что Александрийский Патриарх скончался, а Иерусалимский Патриарх болен. Таким образом, только двое из четырех Восточных Патриархов письменно подтвердили благословение нового устроения Церкви в России! Факт примечательный во всех отношениях. Однако, такое высказанное на бумаге уважение к Предстоятелям Патриарших Престолов в жизни Государя омрачалось полным неуважением к русской Церковной иерархии в самой России, какое, к несчастью, Монарх не уставал выражать в течение всей своей жизни.

Царские забавы.

Ярким примером одержимости, граничащей с беснованием, о чем невозможно умолчать в сем труде, явилось основание Царем Петром I Алексеевичем Коллегия пьянства или “сумасброднейший и всепьянейший собор”.
Монарх состоял, как пишет историк В. О. Ключевский, - “под председательством наибольшего шута, носившего титул князя-папы, или всешумнейшего и всешутейшего патриарха московского, кокуйского и всея Яузы. При нем был конклав 12 кардиналов, отъявленных пьяниц и обжор, с огромным штатом таких же епископов, архимандритов и других духовных чинов, носивших прозвища, которые никогда, ни при каком цензурном уставе не появяться в печати”. Сам Государь Петр I Алексеевич носил том «соборе» «чин» «протодьякона» и сам сочинил для оного «устав», в коем проявил не меньшую законодательную мудрость, чем в составлении иных регламентов. В том «уставе» определены были до мельчайших подробностей «чины избрания и поставления папы и рукоположения» на разные «степени» пьяной «иерархии».
Первейшей «заповедью» ордена было напиваться каждодневно и не ложиться спать трезвыми. Были даже всешутейшие «матери-архиерейши» и «игуменьи». “Как в древней Церкви спрашивали крещаемого: “Веруеши ли?”, так в этом соборе новопринимаемому члену давали вопрос: “Пиеши ли?” Трезвых грешников отлучали от всех кабаков в государстве; инако мудрствующих еретиков-пьяноборцев предавали анафеме...Бывало на святках компания человек в 200 в Москве и Петербурге на несколько десятках саней на всю ночь до утра пуститься по городу “славить”; во главе процессии шутовсой патриарх в своем облачении, с жезлом и в жестяной митре; за ним сломя голову скачут сани, битком набитые его сослужителями, с песнями и свистом. Хозяева домов, удостоенных посещением этих славельщиков, обязаны были угощать их и платить за славление; пили при этом страшно, замечает современный наблюдатель. Или бывало на первой неделе Великого поста его всешутейшество со своим собором устроит покаянную процессию: в назидание верующим выедут на ослах и волах или в санях, запряженных свиньями, медведями и козлами, в вывороченных полушубках”.
В другой раз, как пишет историк М. И. Семевский, - “в день, ознаменовавшийся встречею знаменитого ботика,- дедушки русского флота,- все от мала до велика, от последнего денщика, до великого Монарха, пировали десять часов сряду. По свидетельству одного из участников пира, Император был особенно расположен пить; несколько раз говорил, что тот бездельник, кто в этот день не напьется с ним пьян, и все, соревнуясь друг перед другом, так страшно пили, как не запомнит ни один заезжий немец - во все пребывание свое в России. Не было пощады и дамам, т. е. Императрице, герцогине Катерине Ивановне и прочим членам Царского семейства с из свитами. Их отпустили после шестичасового угощенья”.
Но особенно любил Царь Петр I Алексеевич веселиться по случаю спуска нового корабля, ибо новому кораблю Государь рад был как новорожденному детищу: “В тот век пили много везде в Европе, - читаем у Ключевского, - не меньше чем теперь, а в высших кругах, особенно придворных, пожалуй, даже больше. Петербургский Двор не отставал от своих заграничных образцов. Бережливый во всем, Петр не жалел расходов на попойки... На корабль приглашалось все высшее столичное общество обоего пола. Это были настоящие морские попойки... от которых идет поговорка, что пьяным по колено море. Пьют бывало до тех пор, пока генерал-адмирал Апраксин начнет плакать-разливаться горючими слезами, что вот он на старости лет остался сиротою круглым, без отца, без матери, а военный Министр Светлейший Князь Меншиков свалится под стол и прибежит с дамской половины его испуганная Княгиня Даша отливать и оттирать бездыханного супруга». А если случалось во время пира Царю Петру I Алексеевичу на кого вспылить и удалиться к дамам – приставит к выходу солдата, запретив собеседникам расходиться до его возвращения. И ждали все пока Императрица Екатерина I Алексеевна не успокаивала расходившегося Государя, “не укладывала его и не давала ему выспаться”. До той поры все сидели по местам, пили и скучали.
Обилие вина и шума на том продолжительном торжестве, каким было заключение мира Ништадтского со Швецией (1721), “не мешало гостям чувствовать скуку и тягость от обязательного веселья по наряду, даже со штрафом за уклонение (50 рублей). Семь дней, как пишет Ключевский, - “тысяча масок ходила, толкалась, пила, плясала целую неделю, и все были рады-радешеньки, когда дотянули служебное веселье до указанного срока”. Эти официальные празднества были тяжелы, утомительны: “но еще хуже были увеселения, тоже штатные и непристойные до цинизма... Петр старался облечь свой разгул с сотрудниками в канцелярские формы, сделать его постоянным учреждением”. Именно так и появилась Коллегия пьянства.
Так, к примеру, выглядела годовщина празднования Ништадтского мира, в начале сентября 1723 года, незадолго до кончины Императора, как о том пишет историк М. И. Семевский в книге “Царица Прасковья”: “все были обязаны подпискою явиться на это празднество. В течении восьми дней по улицам Петербурга выдвигались торжественные процессии, были самые разнообразные костюмы - халдейские, аббатские; Государь Петр Алексеевич являлся то католическим кардиналом (!), то матросом-барабанщиком; костюмы польские, старинно-немецкие, иезуитские, французские, итальянские, китайские, жидовские, капуцинские, индейские, японские, татарские и другие пестрели на площадях и улицах Петербурга. Тут же среди замаскированных...красовалась “неусыпаемая обитель”. По свидетельству одного из участников пиров: “С этих пирушек, благодаря его высочеству (Светлейший Князь и кавалер А. Д. Меншиков) и другим питухам, которые пили с замечательною энергиею и всячески старались напоить друг друга, многие сановники... редко приезжали домой здоровыми. Вино занимало сановников, танцы - развлекали дам...”
Как известно, трагедией завершились пиры, ознаменованные свадьбой Царевны Анны Иоанновны (1693-1740) с Герцогом Курляндт Фридрихом Вильгельмом (1692-1711), Августейшим племянником Короля Пруссии Фридриха I фон Гогенцоллерн (1657-1713). По словам историка М. И. Семевского: “брачная жизнь Анны Иоанновны продолжалась с небольшим два месяца. В январе 1711 года она отправилась вместе с мужем в Митаву, но 9 числа, в сорока верстах от Петербурга... молодой Герцог скончался. На основании некоторых известий, он умер от непомерного потребления крепких напитков, которыми так заботливо угощал его сам Петр и все петербургские сановники”.
Каким достойным образом можно объяснить включение в программу празднования Ништадтского мира в 1721 году непристойнейшую «свадьбу» князя-папы, старика Бутурлина, со старухой, вдовой его предшественника и воспитателя Петра Никиты Зотова. Государь приказал «обвенчать» их в присутствии Двора при торжественно-шутовской обстановке в Троицком соборе Санкт-Петербурга: “Какую политическую цель можно найти в этой непристойности, как и в ящике с водкой, формат которой напоминал пьяной коллегии Евангелие?”
Приводя все эти нелицеприятные примеры, в особенности изображая выходки пьяного «собора», историк В. О. Ключевский заключает: “Одним словом, это была неприличнейшая пародия Церковной иерархии и Церковного богослужения, казавшаяся набожным людям пагубой души, как бы вероотступлением, противление коему – путь к венцу мученическому... Иноземные наблюдатели готовы были видеть в этих безобразиях политическую и даже народовоспитательную тенденцию, направленную будто бы против Церковной иерархии и даже самой Церкви, а также против порока пьянства... Трудно взвесить долю правды в этом взгляде но все это – скорее оправдание, чем объяснение... В пародии Церковных обрядов глумились не над Церковью, даже не над Церковной иерархией, как учреждением, просто срывали досаду на класс, среди которого видели много досадных людей... К большинству тогдашней иерархии был приложим укор... Серьезнее был ропот в народе, среди которого уже бродила молва о царе-антихристе”.
Однако Царь Петр I Алексеевич играл и иронизировал не только над Церковной иерархией или Священными церковными Таинствами. Предметом шутки Монарх делал и собственную власть. Неудивительно, что многие дурные вкусы и забавы были продолжены его наследниками и Самодержцами – Екатериной I Алексеевной, Петром II Алексеевичем (1715-1730), Анной I Иоанновной и даже Елизаветой I Петровной (1709-1761). Неудивительно, что после Царя Петра I Алексеевича не церковные, но государственные, юридические и нравственные связи одна за другой порываются, и, как пишет историк Ключевский, “среди этого разрыва меркнет идея государства, оставляя по себе пустое слово в правительственных актах. Самодержавнейшая в мире Империя, очутившаяся без установленной Династии, лишь с кое-какими безместными останками вымирающего Царского Дома; наследственный Престол без законного престолонаследия; государство, замкнувшееся во Дворце со случайными и быстро менявшимися хозяевами”. Именно так, в течение 37 лет после кончины первого Императора Всероссийского Петра I Алексеевича, исполнилось шесть Царствований!

Августейшая семья Государя.

Свидетельством особого Промысла Божия является и сама семейная жизнь Государя. В ней также очевидны многочисленные нарушения христианских догматов и многовековых правил, сохранявшихся в России.
Начиная со времени вступления на престол 21 февраля (6 марта) 1613 года основателя Династии Романовых Царя Михаила I Феодоровича (1596-1645) все Монархи кроме Царя Иоанна V Алексеевича (1666-1696) браковенчались дважды, что с канонической точки зрения не приветствовалось.
Не стал исключением и Царь Петр I Алексеевич, который 27 января (9 февраля) 1689 года браковенчался с богобоязненной и благочестивой Евдокией Феодоровной Лопухиной (1669-1731). От этого Державного союза на свет появилось трое Августейших сыновей: Царевичи Алексей (1690-1718), Александр (1691-1692) и Павел (1893-1693) из которых только старший Августейший сын выжил и дал Державное потомство.
Кончина двоих Августейших сыновей и последовавшее за тем полное охлаждение Государя Петра I Алексеевича к Царице Евдокии привели к тому, что в 1696 году Царица против воли пострижена была в монахини с именем Елена, и в течение почти 29 лет пребывала в женском Новодевичьем монастыре Москвы. При этом только в 1698 году Царь Петр I заочно развелся с Царицей, т. е. два года Царица, в нарушении догматов церковных жила в монастыре, будучи Венценосной супругой Государя, Матерью наследника и Цесаревича и Царицей! В Доме Романовых никогда ранее Царицы-Матери не постригались в монастырь, тем более против своей воли.
Восемь лет (1696-1704) у Царя Петра I Алексеевича не было Венценосной супруги и Державных наследников, а образ жизни Монарха далек был от целомудрия и воздержания. Лишь в 1703 году Государь начал сожительствовать с замужней католичкой Мартой Самуиловной Скавронской, пребывавшей с 1702 года в браке со шведским драгуном Иоганном Рабе. В 1704 году избранница Царя приняла Православие с именем Екатерина, но и тогда союз Царя с разведенной считался прелюбодеянием, поскольку не был благословлен Церковью в Священном Таинстве Венчания.
Таинство Венчания Царя Петра I и Царицы Екатерины Алексеевны совершилось лишь восемь лет спустя – 19 февраля (3 марта) 1712 года. Тогда же Екатерина Алексеевна приняла от Государя титул Великой Княгини. К тому времени вне освященного Церковью Таинством Венчания брака у Царя и Екатерины Самуиловны, т. е. с 1704 по 1712 гг. на свет появилось шестеро детей – трое сыновей и столько же дочерей, из которых выжило только две дочери: Анна Петровна (1708-1728) и Елизавета Петровна (1709-1761). Лишь после Таинства Венчания Августейших родителей дочери Высочайше дарованы были Августейшим родителем титулом Цесаревен, а до того и по церковным и по светским законам считались незаконнорожденными. Из всего сказанного следует, что Царь всея Руси Петр I Алексеевич на протяжении 16 (!) лет проживал в блуде, т. е. вне Церковного брака, что было поистине делом неслыханным не только в Доме Романовых, но и в угасшем Доме Рюрика.
Старшая дочь Царя Петра I Алексеевича Цесаревна Анна Петровна и ее Августейший супруг Герцог Карл Фридрих фон Шлезвиг-Голштейн-Готторп (1700-1739) письменно отказались от прав на русский престол за себя и Державных потомков. Не имела таких прав на престол и третья дочь Царя Петра I Алексеевича Цесаревна Елизавета Петровна, поскольку обе дочери зачаты и рождены были до совершения над их державными родителями Таинства браковенчания.
До нововведений Государя Петра I Алексеевича Престол государства Российского всегда переходил от Августейшего отца к венценосному старшему сыну. Однако наследник и Цесаревич Алексий Петрович по воле Августейшего родителя Высочайшим Указом лишен был права наследовать престол Всероссийский, ибо к тому времени рожденному Екатериной Алексеевной четвертому сыну Царя Петру Петровичу (1715-1719) шел четвертый год от рождения. Государь Петр I Алексеевич надеялся именно его, восьмого по счету венценосного ребенка своего от второй Августейшей супруги сделать наследником и Цесаревичем, что и последовало Высочайшим Рескриптом в том же 1718 году. Господь же ссудил иначе.
Ни младенец Петр, уже второй по счету с именем Государя Петра I Алексеевича, ибо первое Августейшее дитя прожило лишь два года с лишком (1704–1707), ни младенец Павел (1705–1707), ни последовавшие за ними следующие сыновья Павел (1717-1717) и Петр (1719-1723) не прожили каждый и пяти лет от роду. Всего же у Государя во втором Августейшем союзе появилось на свет Божий пятеро сыновей: три Петра и два Павла, но ни один из них, а тем более после мученической кончины Цесаревича Алексия Петровича, не стали Государями и наследниками великих дел Петровых. Одной из причин этого стало трагическое убиение старшего Августейшего сына Монарха Цесаревича Алексия Петровича.

Гибель Цесаревича.

Пытки и казни окружавших Царевича слуг и близких: Кикина, Глебова и многих других последовали тотчас по возвращении наследника из за границы. Розыск первоначально производился в Москве, в половине марта месяца, затем переведен был в Санкт-Петербург.
Царевич Алексий Петрович также подвергался истязаниям и пыткам в течение семи дней поста Святых Апостолов Петра и Павла с 19 по 26 июня (с 2 по 9 июля), когда в 18 часу пополудни он скончался от тяжких ран, не дождавшись Исповеди, Святого Причастия и прощения Августейшего родителя.
По счастью, Господь принял его душу до выполнения по приказу Августейшего родителя смертного приговора, иначе бы на Династию Романовых пал бы грех сыноубийства. Но и тогда страдания Алексея Петровича, названого так державным родителем в честь Августейшего деда, Царя Алексея Михайловича, понесенные им в пост Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла, не остались искупленными. Династия едва не пресеклась – в продолжении 36 лет рождались и гибли Венценосные наследники Государя, допустившего страдания своего Августейшего сына.
Напомним, что Государи Петр II Алексеевич и Петр III Феодорович (1728-1762) едва вступив на престол Всероссийский, свергались с него болезнью и предательством Державных сродников и их подручных до Священного Таинства Миропомазания и Коронации. И только промыслительное рождение 20 сентября (3 октября) 1754 года Государя Павла I Петровича спасло Российскую Империю от полного пресечения дарованной Богом России Династии Романовых. Но и тогда, последний Император с именем Апостольским Павел, так мало правивший и столь много оставивший после себя славных и нерушимых доселе законов, встал у престола Царя Царствующих в ряду Государей Мучеников.
До настоящего времени мы не ведаем полную картину, происходившую в казематах Петропавловской крепости, где пролилась кровь первого Августейшего потомка Царствующего Дома. Случилось это в июле. Тем самым открылась череда страданий, ибо, как знают теперь русские люди свергнутый Император Иоанн VI Антонович (1740-1764) и Император Петр III Феодорович также заколоты и удушены были в июле, в пост Святых Апостолов страдальцев Петра и Павла. Тогда же в июле погибла Святая Царская Семья Государя Императора Николая II Александровича «Многострадального» (1868-1918).
В ночь с 16 на 17 июля 1918 года пролилась кровь последнего Цесаревича Династии Романовых Святого Мученика Алексия Николаевича (1904-1918). Так, можно сказать без дерзновения, замкнулся круг земных страданий Дома и Русского народа.

Вера Царя.

Даже самый тяжко болящий одержимый нечистыми духами не оставляется Господом без помощи и просветления. Борьба за душу одержимого продолжается с неистовой силой до самой последней минуты жизни и лишь в конце земного пути можно сказать, спасена эта душа, оставили ли ее демоны, или она погибла безвозвратно в адском огне. Несмотря на ужасные деяния, грехи и пороки, безумства и нарушения канонов и традиций церковных и самой русской жизни во Христе, первый Император Всероссийский совершал дела милосердия, омывал грехи слезами покаяния и как мог старался спастись.
По словам историка Н. Тальберга: “Греша непристойными забавами, затрагивавшими духовный Царский чины, Царь Петр был верующим и церковным. Он любил петь на клиросе и читать Апостола, в частности в воздвигнутом им Св. Троицком храме в только-что создавшемся С.-Петербурге. В 1693 г. он писал Царице Наталии Кирилловне: “изволила ты писать, что передала меня в паству Матери Божией. И такова пастыря имеючи, почто печаловать? То я бо молитвами и предстательством не точию Я один, но и мир весь сохраняет Господь”. Читал он в Велику Субботу перимии в Соловецком монастыре. Духовником Его некоторое время был подвижник, прозорливец иеромонах Иов, основатель Голгофо-Распятского скита в Соловецкой обители. В последней иконостас в Св. Преображенском храме воздвигнут был по его повелению в 1697 г. По его же распоряжению при нем построена была в 1702 г. церковь на Заячьем острове в Соловецком монастыре. В 1694 г. Царь был застигнут сильной бурей в Белом море и молился о спасении. Судно его добралось до Унской губы. Там находился Пертоминский монастырь, возникший на месте погребения праведных иноков соловецких, Вассиана и Ионы, утонувших вблизи в 1561 или 1566 гг. Они чудесно помогали обращавшимся к их предстательству. Петр и Свое спасение объяснил тем же. Он просил Архиепископа Холмогорского Афанасия об обретении их мощей, что и было исполнено. Установлено было им местное празднование. Им возобновлен был Новгородский Перекомский монастырь. Валаамская обитель, после разорения ее шведами 100 лет пребывала в запустении, восстановлена была Царем. Новую столицу он свою отдал под небесное покровительство преподобного Исаакия Далматского, в день памяти которого родился. Им перенесены были в Санкт-Петербург из Владимира мощи благоверного Великого Князя Александра Невского. “А икона Успения?” с волнением спросил Он, получив известие о сильном пожаре в Киево-Печерской Лавре. “Ну, так Лавра цела”, с радостью воскликнул Царь, узнав, что Святыня уцелела. Находившейся в часовне в Петербурге чудотворный образ Спасителя брался всегда Петром с собою в походы. Проникнуты религиозностью его приказы до и после Полтавской битвы. Им была пожертвована рака к мощам преподобного Ефрема Новоторжского. В Усть-Желтиковом монастыре, где одно время пребывал в заключении Царевич Алексей Петрович, строго покаравший его отец построил потом церковь во имя Святителя Алексия. Церковь Сампсоньевская и Пантелеймоновская в Санкт-Петербурге были воздвигнуты Петром в память победы под Полтавой и при Гангуте. Петропавловский собор в столице основан в день рождения Петра. В Воронеже в Успенском соборе, в котором Царь пел на клиросе, хранится крест Евангелие, им подаренные... Петр говорил Патриарху Адриану: “Священники ставятся малограмотностью; надобно их сперва научать Таинствам и потом уже ставить на тот чин; для этого надобно человека и не одного... Надобно промыслить, чтоб и Православные христиане, и зловерцы – Татары, Мордва, Черемисы и другие – познали Господа и Закон Его; для того послать бы хотя несколько десятков человек в Киев в школы... Евангельское учение – вот знание Божесе, больше всего в жизни сей нужно людям”.
Однако надо смело сказать, что все перечисленные примеры были скорее исключением, чем правилом в жизни Императора Всероссийского. Основная часть жизни Монарха была далека от примеров благочестивой жизни Русских Великих Князей и Царей, а заложенные Государем «новые традиции и порядки» вскоре привели к окончательному падению нравов и самой Империи. Такова плата за грехи того, кому Россия обязана своим порабощением западными нововведениями и духом мира сего.
Смерть застала Императора 28 января (10 февраля) 1725 года за день до исполнения годовщины со дня кончины Августейших отца и старшего сводного брата – Царей Алексия I Михайловича и Иоанна V Алексеевича.

Александр Рожинцев
12 июня 2008 года.
Святой град Тихвин.

[Александр Рожинцев]

Евгений Вячеславович!

Я правильно Вас понял - Вы не считаете Императора Петра I виновным в приведенных выше фактах?
Вашу статью я начал читать и понял, что она написана в защиту Царя, при этом достаточно сумбурно и не объективно.

Прочтите теперь эту статью.

Сергей Ефимов

Московская трагедия
(из истории политической борьбы в России при Петре I)

http://www.russia-21.ru/XXI/RUS_21/ARXI ... _01_97.htm

[Александр Рожинцев]

Статья в двух частях опубликована на Украине на сайте "Единое Отечество":

http://www.otechestvo.org.ua/main/20086/1215.htm

http://www.otechestvo.org.ua/main/20086/1607.htm

[Оппонент-1]

Я правильно Вас понял - Вы не считаете Императора Петра I виновным в приведенных выше фактах? Вашу статью я начал читать и понял, что она написана в защиту Царя, при этом достаточно сумбурно и не объективно.

Эта статья не моя, а Вадима Кузнецова, где он на основании мыслей Св.Отцев опровергает клевету на нашего Царя.

Петра I я почитаю как самого Великого Государя XVIII века. Чаще всего это не "факты", а клевета обольщённых людей на первого русского императора и помазанника Божьего, через которого Бог руководил Своим народом, выводя его из тьмы невежества и обрядоверия.

Утверждать же то, что Пётр I был "одержим демонами" - это налагать хулу на Самого Бога, который сего Государя даровал русскому народу. Это поистине хула на Духа Святаго.

Пётр не в чём не оступил от веры отцов, а, наоборот, укрепил Церковь учреждением Св.Синода и закрытием ряда монастырей, превратившихся в гнезда разврата.

Патриаршество к тому времени себя изрядно дискредитировало - некоторые искушаемые духом папизма Патриархи считали возможным нечестиво покушаться на самодержавные права Государя, тем самым нарушая Св.Каноны, запрещающие "досаждать" православному Царю.

Ключевский - это светский историк, впавший в соблазн антимонархизма. Великие Православные Святые называли Петра I Благочестивейшим Государем и благодарили за его труды на благо Церкви и России. В этой статье дан Православный взгляд на личность Государя Императора Петра Великого.

[Евгений М.]

Петра I я почитаю как самого Великого Государя XVIII века. Чаще всего это не "факты", а клевета обольщённых людей на первого русского императора и помазанника Божьего, через которого Бог руководил Своим народом, выводя его из тьмы невежества и обрядоверия.

"Всешутейный собор" наверное - образец благочестия. И возведение на престол солдатской девки. А вероломство, которое Пётр позволил себе в отношении сына?
Сначало Грозный, потом Пётр, на очереди в "святые" наверное теперь Екатерина II.

[Дмитрий Алекс]

Вот интересное мнение о Петре I Алексеевиче, я привожу его как цитату

У всех нас и для каждого из нас есть лишь один истинный Судья, Который может точно оценить личность и деяния каждого из нас. Тем более только Бог может оценить личность и деяния православного царя, ибо сердце царя, как известно, в руках Божиих. Я не уклоняюсь от ответа на твой вопрос, но поясняю, что мое убогое суждение, зависящее от точности дошедших до нас документов и честности описаний очевидцев и историков, не может со всей точностью и полнотой ответить на него. Лучше я просто передам то, что я вижу, взирая на личность царя Петра и его деяния.

Я вижу, что появление мощной личности царя Петра было предопределено выбором русского народа (точнее, обывателя) и ходом русской истории. В известном смысле его появление было милостью Божией. Не зря же преподобный Серафим Саровский называл царя Петра великим царем и никак не обличал его правление. Приходится с горечью изрекать неприятную для русского сердца истину – увы, русского православного народа не сложилось. Вот почему все рассуждения о русском народе ни на чем не основаны и являются лживыми и вредными мифами. Таким же мифом является утверждение о, якобы, прорублении царем Петром "окна" в Европу. Русские двери или ворота (но никак не окно) всегда были широко открыты для Европы. Другое дело, что патриархальная жизнь на Руси до времени правления царя Петра была для Европы чуждой, непонятной и неинтересной. Отступление на Руси началось сразу по ее крещении в водах Днепра. Это отступление самым заметным и болезненным образом проявилось в так называемом старообрядческом расколе. Идеология отступления была предложена Иосифом Волоцким и принята правящим классом Руси.

Единственно верный для Руси путь, указанный святым призывателем имени Божиего Нилом Сорским, был отвержен русским правительством и населением Руси. Мы знаем из Писания, что в свое время подобную ошибку в выборе совершили люди Израиля, когда они отвергли руководство Бога и просили себе в руководство царя, как у всех окружающих народов. Бог уступил их выбору и дал им Саула в цари. Затем были царями Давид, Соломон и прочие. Как Бог уступил древнему Израилю, так Он уступил ошибочному выбору русских. Отказавшись идти путем веры и мiроотречения, русские люди стали в один ряд с прочими народами, отличаясь от них лишь истинным исповеданием веры и благодатностью церкви. Вскоре у большинства людей истинная вера стала привычной формальностью, а благочестие свелось к обрядоверию. Церковь перестала господствовать в умах и сердцах большинства россиян и стала лишь традиционным оформлением жизни. Все это делало отступление и крушение Русского царства и церкви неизбежным. Все дело было лишь за временем.

Бог желает спасения всем людям и каждому человеку. Вот почему Он Своим Премудрым Промыслом все делает для того, чтобы спаслось как можно больше людей. Если это относится ко всем людям, то тем более к тем, кто все еще хранит истинную веру и церковь. Пусть русские люди сделали страшную и роковую ошибку, которая повела их ко крушению и великим бедствиям, но и на этом пути можно было спасаться. Вот Господь милосердный и помогал Своим Промыслом на пути, выбранном произволением русских людей. Итак, Россия стала как прочие европейские страны, но лишь в отношении к жизни. Потеряв Божию помощь и силу со стороны веры и святости, русские люди оказались в несравненно худшем положении, чем прочие страны Европы. Россия проигрывала любой европейской стране во всех отношениях. Можно привести такое подобие. Представьте себе престарелого православного монаха, который после 30-ти лет молитв и трудов вдруг потерял веру. Он вышел в мiр и вынужден был вступить в битву с хорошо вооруженным европейцем. Бывший монах не имел ничего кроме посоха и четок. Как же закончится поединок? Вот примерно в таком положении оказалась допетровская Россия, свернувшая с пути божественного и жизни только верой, живой, сильной и благодатной. Нужно было срочно выправлять неравное положение. Если бы этого не было сделано, то допетровская Россия быстро бы канула в Лету.

Для выправления положения России нужен был именно такой царь, каким оказался Петр Великий. Он был человек сильной воли, недюжинного ума и с европейским "лицом". Понятно, что он не был святым и благочестивым человеком. Он был православным человеком, любил попеть в церковном хоре, велел вынести чудотворную икону Матери Божией к войскам перед битвой со шведами под Полтавой, но, как он сам признавался, в отношениях с Богом он преуспел немного. С точки зрения церкви, царь Петр принес ей много вреда. Чего только стоит замена патриаршества на Синод. За всеми его противоцерковными действиями, глумлениями и выходками скрывался какой-то смысл. Вся цепочка действий царя в отношении Российской церкви была своего рода Божиим наказанием за измену россиян Богу. Это наказание было проявлено царем в форме буйного юродства. Попуская его, Бог как бы говорил русским людям: "Ну что же, вы сами хотели нового Саула. Получите его. Вы хотели внешнего могущества взамен силы веры – получите его. Вы предпочли царство церкви – получите". Удивительным символом произведенного россиянами выбора служит петровская выходка с переплавлением церковных колоколов на пушки. Здесь не надо усматривать у царя Петра никакого кощунства или безбожия. Он-то как раз исправно выполнял волю Божию, служа Новой России новыми методами и средствами. Своим этим действием царь Петр показывал и как бы говорил совести россиян: "Ведь вы сами выбрали путь внешнего могущества и процветания, так почему же теперь держитесь за свои бороды и колокола?!" Россия превыше всего – вот девиз Новой Петровской России. Россия превыше Петра и даже церкви. По воле Бога царь Петр построил эту новую европейскую Россию. Он организовал ее новую сильную армию и флот. Он вывел Россию к морям и возвеличил ее настолько, что с ней стали считаться все европейские страны и сильная Турция. Россию стали бояться. В этом был выигрыш. Таким образом царь Петр обеспечил России бытие еще на три сотни лет. Оставив памятником каменный С.-Петербург, царь ушел на суд Божий. Умер он от простуды почек, которую заработал, спасая в водах холодной разлившейся Невы простых людей. Положить душу за ближнего – это не худшая из смертей. Можно ли представить себе, чтобы Ленин, Сталин, Брежнев, Горбачев, Ельцин или Путин стали спасать своих тонущих от потопа граждан лично на маленькой лодке?

Петр ушел, но его Россия осталась сильной процветающей державой, которой могли управлять даже царствующие "бабы". Все грядущие победы Суворова, Кутузова, Нахимова и Соболева были заложены царем Петром, справедливо прозванным Великим.Его Россия стояла до второго Великого Петра – Столыпина. Злодейское убийство Петра Столыпина совершенное в Киеве (начало = конец) явилось, по сути, убийством Петровой России и дела царя Петра. Без Столыпина благочестивый и святой царь Николай стал ненужным пережитком. Святой царь подходит только для святой Руси, а ее давно не было. Святой царь, царство и церковь были обречены на уничтожение, невзирая на вершину небывалого экономического развития. Шла последняя седмина Русского царства. Дело было лишь за техникой. Отступление на Руси завершилось, и в нее в запломбированном вагоне ввезли местечкового антихриста-зверя с братвой. Выбранный Иосифом Волоцким путь был пройден до конца, и он логически привел к Иосифу Сталину.

[Оппонент-1]

"Всешутейный собор" наверное - образец благочестия.

Это - пародия на католические соборы. Юродство, совершённое русскими православными людьми для того, чтобы высмеять папские абмиции.

И возведение на престол солдатской девки.

А рискнули бы вы сказать тоже самое во времена правления Государыни Императрицы Екатерины I? Пётр Алексеевич как Самодержец поступал так, как велела ему его монаршая совесть. Повинуясь воли помазанника Божия, Православная Церковь совершила таинство помазания Государыни. Противоестественно мыслить о временах Петра как республиканец, а, например, о временах Николая II - как монархист. Нужно мыслить как монархист ВСЕГДА.

А вероломство, которое Пётр позволил себе в отношении сына?

Как отец и как монарх Пётр Алексеевич имел полное право наказывать непослушное чадо.

Сначало Грозный, потом Пётр, на очереди в "святые" наверное теперь Екатерина II.

Государь Иоанн Грозный ещё до революции был месточтимым святым.

[Евгений М.]

Это - пародия на католические соборы. Юродство, совершённое русскими православными людьми для того, чтобы высмеять папские абмиции.

Лефорт поди тоже православным был?

Элитарный оккультный орден: «Всешутейший и всепьянейший собор»

Когда заходит речь о том, мог ли существовать во времена Петра I какие-либо тайные общества, то так называемый «Всешутейший собор» Петра, как правило, подробно не рассматривается. Анализируются различные версии: связи с масонством Лефорта, возможность посвящения в масоны самого Петра I, но «всешутейший и всепьянейшие собор» очень часто выпадает из сферы внимания людей, рассматривающих данный вопрос.
Действительно, большинство из нас привыкло полагать, согласно усвоенному еще со школьной скамьи, что петровский пьяный «собор» был его юношеской, почти детской забавой. Ну, собирался юный Петр с юными и не очень друзьями. Пил, курил, неприлично шутил, и все это называл «Всешутейшим и всепьянейшим собором». Мол, детские шалости и т.п. К таким выводам располагали и крайне немногословные характеристики вышеозначенного «собора» историками: невозможное пьянство, разгул, ну и «т.д.». И нормальному человеку, православному христианину тем более, даже не может прийти в голову то, что скрывается за этим «и т.д.». Совсем недавно моим хорошим приятелем А.П. Щегловым (специалист в области древнерусской книжности, немало времени проведший в архивах, по вероисповеданию – старообрядец-федосеевец) были опубликованы материалы, содержащие некоторые впечатляющие подробности из истории петровского «собора». Перед написанием этой статьи я специально попросил Андрея Петровича предоставить мне все ссылки на те источники, откуда эта информация была почерпнута (за что я ему, по случаю, выражаю свою искреннюю и глубокую признательность). И желающие могут проверить достоверность нижеприведенных фактов (см. примечание).*

Прежде всего – это имеет немалое значение! – «всепьянейший собор» не был именно юношеской забавой Петра I. Созданный в конце XVII в., он продолжал существовать и тогда, когда Петр уже давно как вышел за границы «юношеского возраста». (В частности, некоторые факты, которые описаны ниже, относятся, например, к 1718 г. – то есть к тому времени, когда enfant terrible исполнилось уже 46 лет).
Во-вторых, пьянство петровского «собора» было отнюдь не безсмысленным. Как не безсмысленным был и практиковавшийся там разврат. Во всем этом был смысл, и все это было подчинено определенному ритуалу. Автор приносит свои извинения боголюбивому читателю за подробные описания петровских «деяний», которые приводятся ниже. Однако без знания их понять, почему Петра I именовали простые русские люди антихристом, и почему мы называем его «всепьянейший собор» оккультным орденом, попросту невозможно. «Сумасброднейший, всешутейший и всепьянейший собор» был иерархически четко выстроенным элитарным обществом, которое просуществовало не менее тридцати лет. Постоянный состав его в разное время колебался от 80 до 200 человек, и состоял либо из представителей знатнейших и древнейших российских фамилий (начиная с самого Царя), либо из людей, лично очень близких Петру I, невзирая даже на их неаристократическое происхождение. (К последней категории относился, например, Никита Моисеевич Зотов, первый учитель грамоте, а возможно, и чему иному, Петра.)

Иерархия петровского «собора» была кощунственной пародией на церковную иерархию. Во главе его стояло два лица – «князь-кесарь» (назначался лично Петром I) и «патриарх» (избирался «собором»). Им подчинялись следующие «чины»: «архиереи», «ризничьи», «попы», «архидиаконы», «диаконы». Женская иерархия была следующей: «князь-игуменья», «архи-игуменья», «диаконисы», «монахини» (произносилось это слово, правда, несколько иначе, но об этом ниже). Всем «чинам» полагались соответствующие «облачения» и «знаки отличия». Так, «архиереи» вместо панагий носили фляги с вином, а на «митре» «князя-папы» было изображении Бахуса – латинского бога вина. Что касается облачений женской иерархии собора, то они просто отсутствовали – «диаконисы» свои обязанности выполняли вообще без какой-либо одежды.
Все ритуалы «собора» были четко прописаны. Имелись и свои молитвы, тексты большей части которых, к сожалению, утеряны (хотя для вполне определенных выводов хватает и того, что сохранилось). Протокольным же языком «соборян» была матерщина.

По мнению А.П. Щеглова, это было вызвано тем, что мат есть ничто иное, как сакральный древнеславянский язык, язык языческого магизма. Идея взаимодействия двух половых начал является одной из основ всякой пантеистической концепции, и потому все слова, описывающие соответствующие действия, приобретают в язычестве статус сакральных. Весьма возможно, что Св. Церковь именно по этой причине строго запрещала употребление мата, рассматривая его как проявление язычества. Вне зависимости от того, справедлива ли точка зрения А.П. Щеглова, или матерщина имеет иное (тюркско-еврейское) происхождение, очевидно одно: мат употреблялся, и употребляется различными колдунами и ведунами в своих операциях. Используется он и сатанистами – как вербальное выражение блуда и половых извращений. По этой причине, надо полагать, он и стал официальным языком петровского пьяного «собора».

Итак, сей «собор» возглавляли двенадцать архижрецов («архиереев», кардиналов, «митрополитов» и т.д.) и «патриарх». Числовая символика понятна – двенадцать дегенератов пародировали Двенадцать Апостолов; кроме того, двенадцать – это минимальное количество епископов, необходимых для суда над другим епископом (то есть для проведения полноправного Церковного Собора). Титул «патриарха» был такой: «Всешутейший и всесвятейший патриарх кир-е…и Никита Пресбургский, Заяузский, от великих Мытищ и до мудищ». Петр I, которого некоторые нынешние рафинированные ультра-«монархисты» продолжают титуловать «благочестивейшим», имел кличку (или титул) Пахом-пихайх… В списке «соборян» за 1706 г. читаем следующее: «Архикнязь-папа. При нем служители: протокопайх… – Михайлов, духовник Иринарх…, архидиякон Идинах… Строев, протодиякон Пахом Пихайх… сам Петр, дьякон Иоиль Попирайх… Бутурлин…». Разумеется, троеточия поставлены мной, а не составителем данного списка, из которого мы процитировали лишь начало. А вот пример их молитвы (из чина поставления «князя-папы»): «Рукополагаю аз, старый пьяный, сего нетрезваго во имя всех пьяниц, во имя всех скляниц, во имя всех зернщиков (зернщик — азартный игрок в кости, или зерна – Д.С.), во имя всех дураков, во имя всех шутов, во имя всех сумозбродов, во имя всех лотров (лотр — разбойник, забулдыга, гуляка – Д.С.), во имя всех водок, во имя всех вин, во имя всех пив, во имя всех медов, во имя всех каразинов (каразин — малиновая водка – Д.С.), во имя всех сулоев (сулой — сусло, квас – Д.С.), во имя всех браг, во имя всех бочек, во имя всех ведр, во имя всех кружек, во имя всех стаканов, во имя всех карт, во имя всех костей, во имя всех бирюлек, во имя всех табаков, во имя всех кабаков — яко жилище отца нашего Бахуса. Аминь». Данная кощунственная пародия на хиротонию, молитвословие, обращенное к Бахусу – языческому богу, то есть, с христианской точки зрения, бесу, венчало собой подробно разработанный чин избрания «князя-папы». Чин же сей описан в воспоминаниях участников всех богомерзких дел петровского «собора».

Нового «князю-папу» в декабре 1717 г. выбирали так. Днем 28 декабря 1717 г. «архиереи» «всешутейший собор» собрался в Пресбурге («потешном городке» Петра I), в деревянном доме Н. Зотова. Собравшиеся архижрецы, севши по местам, исполнили «песнь Бахусову». Затем «князь-кесарь» Иван Ромодановский обратился к ним с речью, в которой призывал их «прилежно просить Бахуса» о выборах нового «патриарха». После чего их препроводили в особое помещение, где для каждого было приготовлено «логовище» (место для возлежания плюс фляга с вином); само же помещение было заперто на ключ. Архижрецы должны были, посредством продолжительного пьянства, выявить наиболее выдающегося «подражателя Бахусова». К утру 29 декабря, таким образом, было выделено три претендента; тогда же в Пресбург съехались и остальные участники «собора».

Когда все «соборяне» собрались в зале, по поручению князя-кесаря «ключарь» отправился за так называемым «муде для выбирания», или «балами» – некими шарообразными предметами, которые извлекались из мошонок крупных животных. Затем производилась, «крепким осязанием», процедура проверки кандидатов в «папы» на принадлежность к мужскому полу; избранных в особой «каморе» рассадили по стульям с отверстиями, и уполномоченные «соборяне» производили освидетельствование. Данная процедура (как и выбор кандидатов в запечатанном помещении) была пародией на традиционные обряды римокатоликов, совершающиеся при избрании понтифика. Затем началась процедура голосования. Все участники «собора», «по чину», подходили к «князь-игуменье», целовали ее в обнаженные груди и получали балы для голосования (один черный, обшитый тканью, и один белый, натуральный). При голосовании вся эта мерзость бросалась в особую шкатулку, сделанную в виде Евангелия. Причем обходила с этой шкатулкой голосующих «соборян» голая «диакониса».

Среди мелких «чинов» «всешутейшего собора» особо следует упомянуть неких «суфранов». Название данной категории «всепьянейших» прислужников происходит, скорее всего, от французского soufrer – окуривать, пропитывать серой. В обязанности суфранов входило совершение каждения – каждения серой; сама же серная кадильница изготовлялась либо в виде рукомойника, либо в виде туалетного горшка.
Завершался же чин избрания нового «папы» торжественным обедом. Отпив из огромного ковша, который держал в руках новоизбранный «папа» (таковым тогда стал Петр Иванович Бутурлин), «соборяне» целовали бывшую и новую «князь-игуменью» «в ея лоно подпупное», и шли на пиршество. Угощение было следующим: источники балов для голосования, но уже «с их долгими и их гнездами». Однако этим праздник не закончился: накушавшись вышеописанного угощения, «соборяне» посадили голого Бутурлина в чан с вином, из которого (сами уже будучи в голом виде) они это вино и пили…

Свои ритуалы члены «всешутейшего собора», как правило, приурочивали к праздничным или особо значимым датам и периодам православно-христианского календаря (например, постам). В первую седмицу Великого Поста «соборяне» во главе Петром-«Пахомом» устраивали кощунственную пародию на «покаянную процессию»: в вывернутых полушубках, на волах и ослах, или в санях, в которые запрягались свиньи и медведи, совершали они свой выезд. Таким же образом поступали они и в неделю Ваий, пародируя патриаршее «шествие на осляти» (которое символически изображало Вход Господень в Иерусалим). Примечательно, что к ритуалам «всешутейшего и всепьянейшего собора» сам Петр I относился весьма серьезно. Весьма красноречиво об этом говорит то, что после того, как П.И. Бутурлин овдовел (1721 г.), Петр настоял на том, чтобы Бутурлин, как «князь-папа», обвенчался на вдове Никиты Зотова, бывшего его предшественником на этом посту. Да и сам брак был более чем необычным. Вместо иконы над головой «молодых» повесили изображение Бахуса. А комната для первой брачной ночи была устроена в пирамиде, имевшей отверстия в стенах, дабы прочие «соборяне» могли наблюдать за происходящим там.

Описывать дела Петра и его поганого «собора» можно было бы и далее. Но вышеприведенных фактов более чем достаточно для того, чтобы понять: «всешутейший и всепьянеший собор» не был просто пьянкой – пусть даже и весьма фривольной пьянкой великосветских негодяев. Это было именно иерархическое общество, причем общество элитарное (сам Петр I и его ближний круг, в первую очередь аристократия), с четко прописанным уставом и богохульными ритуалами. Сами же деяния «собора» более всего подходят под определение сатанинских радений, наподобие «черной мессы». Пьяные и матерящиеся, полуголые и голые, закусывающие вина и водку половыми членами и мошонками разных скотов, развратничающие посреди серных испарений – таковы были творцы новой, a-la «просвещенная» Европа, России.

Примечательно и то, что в некоторых делах «всешутейшего собора» принимал участие и архиепископ Феофан (Прокопович) – создатель синодальной системы, ненавистник патриаршества и русской церковной традиции, явно тяготевший к протестантизму. На Руси народился новый тип архиерея – «прогрессивного и открытого»; позднее этот прогресс и открытость не раз еще придется наблюдать в лице таких деятелей, как, например, митрополит Никодим (Ротов).

Существование петровского «всешутейшего собора», учитывая ряд фактов, указывающих на наличие тайных обществ (или одного тайного общества), причастных к так называемой «церковной реформе XVII в.», служит подтверждением того, что в конце XVII – начале XVIII вв. в самых высших слоях русского общества свила себе гнездо антихристианская оккультная секта, или некий «орден». Данная структура по своему иерархическому строю и антихристианской мистическо-ритуальной практике почти совершенно идентична аналогичным тайным обществам, существовавшим в Европе в средние века и в Новое время, в разгар так называемого Ренессанса. И разрушительная церковная «реформа», и последовавшие за ней погромные петровские преобразования справедливо могут рассматриваться как атака жидовствующих сатанистов и европейских безбожников на Святую Русь. Атака, надо признать, во многом увенчавшаяся успехом.

Стало быть, мы вправе говорить об этих событиях нашей церковно-государственной истории как об одном из важнейших актов той битвы Церкви Божией и синагоги сатаны, которая идет после распятия Христа Спасителя, и окончится лишь Его славным Вторым Пришествием. Погромные петровские реформы – это лишь социально-политическая проекция той духовной катастрофы, которая совершилась на Руси во второй половине XVII столетия. Следующим плодом названной катастрофы станет 1917 г. И именно там, в церковном погроме XVII в. находится духовный корень многих наших нынешних бедствий. И до тех пор, пока этот корень не удален, мы не можем рассчитывать на твердый успех в деле очищения от всех ересей, еретиков и безбожников нашей Русской Православной Церкви, и в деле национального возрождения России.

Отрывок из статьи Д. Саввина:
http://www.rusidea.org/?a=12015


Я не питаю не малейшей симпатии к раскольникам, но дело в данном случае не в них, а в петровских богохульствах.

А рискнули бы вы сказать тоже самое во времена правления Государыни Императрицы Екатерины I?

А рискнули бы Вы свои антикоммунистические и гитлерофильские речи произносить, хотя бы при Брежневе?

Пётр Алексеевич как Самодержец поступал так, как велела ему его монаршая совесть. Повинуясь воли помазанника Божия, Православная Церковь совершила таинство помазания Государыни.

Да? И Патриаршество упразднил? И русскую царицу заточил в монастырь, "повинуясь монаршей советси"? Похоти своей повиновался он.

Противоестественно мыслить о временах Петра как республиканец, а, например, о временах Николая II - как монархист. Нужно мыслить как монархист ВСЕГДА.

Вот именно. Преподобный Иосиф Волоцкий учил, что Царю, отступающему от Православия повиноваться не должно. Русская монархия до Петра не была монархо-центричной. Именно Пётр нарушил принцип Симфонии.

Как отец и как монарх Пётр Алексеевич имел полное право наказывать непослушное чадо.

Да, это очень по-православному - пообещать сохранить жизнь, но потом под давлением своих приближённых (черни, которой Пётр окружил себя) взять и казнить.

Государь Иоанн Грозный ещё до революции был месточтимым святым

Как и в большинстве случаев, Вы лжёте. Почитание "святого" Ивана Грозного возникло в 1990-е гг. в среде столь ненавидимых Вами совков-сталинистов.

[Евгений М.]

Сложным явлением был Петр I, но... был человеком церковно- православным. Не позою было, когда ставил он кресты на местах спасения от опасностей; когда пользовался возможностью, чтобы читать и петь на клиросе, что знал в совершенстве; ... когда молитвенно склонялся перед прахом св. Митрофания Воронежского, при жизни его обличавшего; ... когда благоговейно приобщался святых Таин, готовясь к кончине...
Но с другой стороны, тщетной была бы попытка согласовать с церковным Православием поведение Петра... То была драма – не только его личная: общенациональная. Европеизация с неотвратимостью рока легла на Россию. Не внешний облик меняла она русской жизни. Она колебала основы внутреннего мiра, упраздняя сплошную целостность церковного сознания... Высшей ценностью явилась теперь уже не Церковь, которой служит Россия, в этом служении находя исчерпывающий смысл своего исторического бытия, а Государство Российское как самобытная ценность, требующая всех сил от своих подданных...
Великая Россия заслоняет Святую Русь!.. Не знало раньше отечество наше такого противопоставления: ... единой она была и цельной! Теперь ... два лика обозначаются у России, и весь вопрос к тому сводится: каково же соотношение между ними?..
Ко времени Петра мобилизация сил личности и общества во имя организации "мiра сего", во зле лежащего, довела наступательную активность Запада до меры, ранее не представимой. Россия, поскольку не хотела стать легкой жертвой такой Европы, должна была стать на путь такой же мобилизации и своих сил... Реформы Петра были актом самосохранения не от унижения, а от уничтожения европейской агрессией: глубокий смысл заключался в перенесении мощей св. благоверного Князя Александра Невского в Невскую столицу... Но как, под этим углом зрения, благоприятно ни оценивать дело Петра, оно в целом не могло не ранить совести русской и не сеять внутренней смуты...
Достижение Россией высшего могущества [в конце ХIХ – начале ХХ вв.], ... этот окончательный как бы апофеоз граждански-свободной Великой России, он-то именно и обернулся утратой Россией... того своего естества, которое давало Великой России одновременно право именоваться и считать себя Святой Русью!
Это ведь и обусловило крушение России Исторической – утратившей самое оправдание своего бытия в мiре...

Архимандрит Константин (Зайцев)

http://www.rusidea.org/?a=25021003

[Оппонент-1]

Лефорт поди тоже православным был?

В юродстве и высмеивании ланинян участвовали и враги католиков-протестанты. И что с того?

Элитарный оккультный орден: «Всешутейший и всепьянейший собор»

Еретическая "старообрядческая" статья.

Преподобный Иосиф Волоцкий учил, что Царю, отступающему от Православия повиноваться не должно. Русская монархия до Петра не была монархо-центричной. Именно Пётр нарушил принцип Симфонии.

Пётр Великий ни в чём не оступил от Св.Православия.

Да? И Патриаршество упразднил? И русскую царицу заточил в монастырь, "повинуясь монаршей советси"? Похоти своей повиновался он.

Св.Синод был устроен по византийской схеме - церковные дела вершат Император и четыре патриарха (в русском варианте - митрополиты). Митрополиты столичных городов Российской Империи остались первыми по чести. Где нарушение Канонов? Ликвидация сеющего сплошные раздоры института патриаршества и утроение Святейшего Синода пошло Русской Церкви только на пользу. 19 век - золотой для Русского Православия.

Как и в большинстве случаев, Вы лжёте. Почитание "святого" Ивана Грозного возникло в 1990-е гг. в среде столь ненавидимых Вами совков-сталинистов.

остыньте. Почитайте и убедитесь, что Царь Иоанн является месточтимым московским святым.
http://monar.ru/galereia/node/59

Что же касается очевидцев, то ни Карамзин. ни Ключевский очевидцами "злодеяний" Грозного Царя не были. А пользовались т.н. "источниками" - в основном это воспоминания иностранцев и диссидентов того времени, вроде Курбского. А вот молитвы, каноны, стихиры, написанные Иоанном Грозным, давно вошли в церковный обиход Русской Церкви (например, канон "Ангелу, грозному воеводе", тропарь и кондак Михаилу Черниговскому и др.
Скажите, мог ли "злодей" писать стихитры и молитвы, которые затем много веков поются в Церкви на Богослужениях? Обычно такие тексты пишут праведники.

[Евгений М.]

В юродстве и высмеивании ланинян участвовали и враги католиков-протестанты. И что с того?

А что высмеивание, пусть даже и еретиков, это по-христиански? Вы будете совместно со "свидетелями Иеговы" и баптистами высмеивать и пародировать католиков? Шутовство - стезя совсем другого народа. И этот народ не христианский.

Еретическая "старообрядческая" статья.

Автор - не старообрядец. И где там ересь? Лишь описание петровских богохульств.

Пётр Великий ни в чём не оступил от Св.Православия.

Ну, да. После "православного Сталина" и "идентичного христианина Гитлера" я уже ничему не удивляюсь.

Св.Синод был устроен по византийской схеме - церковные дела вершат Император и четыре патриарха (в русском варианте - митрополиты). Митрополиты столичных городов Российской Империи остались первыми по чести. Где нарушение Канонов?

Он был устроен по образцу протестантских королевств, где король именовался "Главой Церкви". Эту традицию перенял и Пётр.

Ликвидация сеющего сплошные раздоры института патриаршества и утроение Святейшего Синода пошло Русской Церкви только на пользу.

Интересная оценка Патриаршества.

19 век - золотой для Русского Православия.

Это уже послепетровское время, когда Россия немного оправилась от петровских реформ. Золотым его назвать нельзя уже хотя бы потому, что закончилось оно чудовищной Смутой. И даже Церковь в лице части архиереев поддержала Февральскую революцию. Почему же интересно, тогда при Николае II рассматривался вопрос восстановления Патриаршества, если так безупречна, по-Вашему была предложенная им схема?

остыньте. Почитайте и убедитесь, что Царь Иоанн является месточтимым московским святым.
http://monar.ru/galereia/node/59

Я уже понял, что Вы на этом сайте "мудрости" набрались. Там всех "уважили". Не хватает только "православного Сталина". Если этот скан подлинный, а не фальсификация, как у Душенова, то не факт, что речь идёт о Иоанне Грозном. Почему не может быть им Иоанн III?

Что же касается очевидцев, то ни Карамзин. ни Ключевский очевидцами "злодеяний" Грозного Царя не были. А пользовались т.н. "источниками" - в основном это воспоминания иностранцев и диссидентов того времени, вроде Курбского.

Так и Вы тогда не жили. И не исследовали эту проблему глубоко. а почему нельзя доверять немцу-опричнику Штадену (кстати немец, Вам это обычно нравится).

Скажите, мог ли "злодей" писать стихитры и молитвы, которые затем много веков поются в Церкви на Богослужениях? Обычно такие тексты пишут праведники.

В Средние Века атеистов не было и все были в той или иной мере верующими. Иоанн Грозный тоже каялся в своих злодеяниях, но потом принимался за старое. Это одержимость, как и у Петра.
Статью Архимандрита Константина я приводил. Я не считаю двух этих Государей "исчадьями ада", но и благочестивыми они не были ни в коей мере.

[Александр Рожинцев]

Мнение о Государе Императоре Петре I Алексеевиче нужно разделить на две части.
1. Духовная жизнь Императора.
2. Мирская, деятельная жизнь на благо Отечества.
Можно добавить еще третью часть - общение и поступки в отношении окружающих.
Можете не сомневаться, чаша весов не перевесит в хорошую сторону.
Вспомните о мытарствах и все поймете.
Не осуждаю, а рассуждаю об Императоре, который едва не погубил вместе с собою и Россию и Дом Романовых...

[Александр Рожинцев]

А вот и еще одно мнение уважаемого Архипастыря и Андреевского кавалера Митрополита Киевского и Галицкого Платона (Городецкого).

"...Я Николая I ставлю выше Петра I. Для него неизмеримо дороже были Православная вера и Священные заветы нашей истории, чем для Петра. Николай не приговорил бы к смертной казни Святителя Митрофана за осуждение языческой обстановки на Воронежской верфи (грех, который впоследствии Петр Великий оплакал, вынося гроб праведного служителя Православной Церкви). Великий и гениальный преобразователь России рубил на дереве жизни Русского народа не одни посохшие сучки или негодные поросли, но, подчас, и самые здоровые, и сильные ветви; не только рубил, но и хотел всецело напитать это росшее целые века дерево чужими соками. Правда, сам он не успел этого сделать; но именно он положил этому начало, так, что в последствии эти чужие соки проникли в самую сердцевину нашего народного дерева и сделались вредоносны..."

Иван Палимсестов
Декабря 20-го 1892 года
Севастополь
(Печатается в сокращении по книге «Николай I и его время», Т. 2., С. 380-382, Москва, «Олма-пресс»).