М. Назаров писал(а):Нельзя было бы голосовать, если бы вместо законного Царя предлагалиь на царскую должность иные кандидаты, не имеющие на то права. Но полагаю, что помочь достойному человеку замять место в той или иной структуре власти вместо недостойного - почему нет? Другое дело, что чем выше уровень выборов - тем меньше шансов на это: вспомним последнее участие Глазьева в президентских выборах. На этом уровне шансы нулевые и потому неучастие - одна из пассивных форм протеста. Которую, впрочем, тоже власть может скрыть в отражаемых (рисуемых) результатах, и об этом никто не узнает.
Замечу также, что и Романова на Земском Соборе избирали, только по другому критерию: кто имеет более других право быть Помазанником Божиим, см.:
http://www.rusidea.org/?a=25030601Кстати, Александр, не могли бы Вы назвать первоисточник приведенного Вами текста постановления Земского Собора? Мне не удалось. Есть утверженная грамота, где та же мысль передана иными словами (см. там же).
Текст постановления Земского Собора привёл не Александр, а я в своём посте.
Что касается разночтений, то в интернете можно найти два варианта сокращённого изложения постановления Собора. Привожу ещё раз отрывок из постановления, спорные строки беру в скобки:
"(Заповедано, чтобы Избранник Божий, Царь Михаил Феодорович Романов был родоначальником Правителей на Руси из рода в род, с ответственностью в своих делах перед единым Небесным Царем. И кто же пойдет против сего Соборного постановления – Царь ли, Патриарх ли , и всяк человек, да проклянется таковой в сем веке и в будущем, отлучен бо будет он от Святыя Троицы.) И иного Государя, мимо Государя Царя и Великого Князя Михаила Феодоровича, всея России Самодержца; и Их Царских Детей, которых Им, Государям, впредь Бог даст, искати и хотети иного Государя из каких людей ни буди, или какое лихо похочет учинити; то нам боярам, и окольничим, и дворянам и приказным людям, и гостем, и детем боярским, и всяким людям на того изменника стояти всею землею за один.
Прочтоша сию Утвержденную Грамоту на Великом Всероссийском Соборе, и выслушав на большее во веки укрепление - быти так во всем потому, как в сей Утвержденной Грамоте писано. А кто убо не похощет послушати сего Соборного Уложения, егоже Бог благослови; и начнет глаголати ино, и молву в людях чинити, то таковый, аще священных чину, и от Бояр, Царских синклит, и воинских, или ин кто от простых людей, и в каком чину ни буди; по священным Правилам Свв. Апостол, и Вселенских седми Соборов, Свв.Отец и Поместных; и по Соборному Уложению всего извержен будет, и от Церкви Божией отлучен, и Святых Христовых Таин приобщения; яко раскольник Церкви Божией и всего Православного Христианства, мятежник и разоритель Закону Божию, по Царским Законам месть да восприимет; и нашего смирения и всего Освященного Собора не буди на нем благословения отныне и до века. Да будет твердо и неразрушимо в предъидущие лета, в роды и роды, и не прейдет ни едина черта от написанных в ней. "
Спорные строки я назвал спорными потому, что они отсутствуют в официальном издании 1906 года. О том, что разные варианты текста существовали во время подготовки окончательного варианта этой грамоты, говорит известный теоретик монархизма Лев Тихомиров (см. ниже в его статье). Вполне возможно, что это и объясняет разночтения. Или эти строки появились позднее как результат сокращённого изложения смысла этой грамоты. Но в принципе спорные строки не изменяют смысла документа, являсь лишь рефреном других подобных мест в тексте грамоты, если смотреть по тексту.
Что же касается "избрания" Михаила Романова, то заметно, что у Вас слово "избрание" ассоциируется со словом "выборы", а это есть превратное понимание того, что же происходило на Земском Соборе 1613 года. И Вы не одиноки в таком своём понимании. Не только многие современные русские люди, но и те, кто жил в начале прошлого века, даже те, что считались правыми деятелями, националистами, черносотенцами и пр., подавляющее большинство всерьез полагали, что на Великом Земском Соборе состоялись "выборы" Царя и новой Династии. Утвержденная грамота, являющаяся и своего рода религиозным догматом, и юридическим документом, и морально-нравственным критерием (Православие - Самодержавие - Народность), стала восприниматься лишь как исторический факт. Или же просто повод для празднования юбилейной даты.
Забвение было до такой степени тотальным, что, как свидетельствовал в своих дневниках видный участник Русского Собрания, а затем Союза Русского Народа Б. В. Никольский, даже Император Николай II в 1905 г. не сомневался в том, что Романовы были "выбраны". А ведь Царя-Мученика обучали лучшие профессоры того времени.
Рассматривая работу Тихомирова в таком ключе, нельзя не восторгаться подвигом автора, который сумел пробиться сквозь толщу авторитетов и столетий и прочувствовать атмосферу XVII в. так, словно он сам был участником знаменитого Собора. Элемента "выборности" в 1613 г. отрицать полностью, безусловно, нельзя. Скажем так: его не было, но он мог быть. Анализ формулировок Грамоты, блестяще сделанный Тихомировым, говорит о том, что среди прочих эти формулировки должны были способствовать и такой цели, как устранение соблазна. Чтобы желающие "повыбирать", коли таковые появятся, не смогли уже смутить умов православных.
Поэтому "избрание" царя на Соборе 1613 года и народные (если не учитывать намеренных фальсификаций, когда народ на самом деле не выбирает)"выборы", подобные демократическим, - это, как говорится, две большие разницы, которые отрицают друг друга. А посему участие в выборах в РФ - есть именно несогласие с клятвой 1613 года, есть "феврализм" в его худшем варианте, когда речь идёт даже не о "выборах" иного Государя, кроме Романова, а речь идёт уже об отрицании самого принципа монархии и о признании допустимым совершенно другого государственного строя - народоправческого.
Далее привожу статью Льва Тихомирова, как она публиковалась в
"Московских Ведомостях", 22 февраля 1913 года (выделения мои, М.М.):
Лев Тихомиров
Учредительная грамота 1613 года
Избрание на престол Дома Романовых, как известно, сопровождалось замечательным учредительным документом, который известен под наименованием "Утвержденной грамоты". Когда новоизбранный Царь Михаил Феодорович, после долгих отказов, изъявил наконец согласие принять скипетр и державу и депутация возвратилась в Москву с этим радостным известием, на Соборе возникла мысль о необходимости увековечить великое деяние особой "Утвержденной грамотой". Решение это было постановлено 14 апреля.
Разумеется, составление Грамоты потребовало довольно продолжительной работы,
причем неоднократно изменялась редакция документа. Некоторые отрывки первоначально предложенных редакций дошли и до нас. Все поправки касались, однако, не существа царско-народных отношений, а имели или стилистический характер, или относились к изложению исторических событий. Так, Собор, видимо, не счел удобным слишком подчеркивать злодейское убиение Годуновым Царевича Дмитрия Углицкого и в окончательной редакции лишь мимоходом упоминает об этом и о Божией за это каре, тогда как в первоначальной редакции злодеяние было отмечено с особенным негодованием. Точно так же в окончательной редакции исправлены сведения о Григории Отрепьеве.
По составлении Грамоты она утверждалась подписями и печатями, что взяло также не мало времени, так что продолжалось даже еще в мае месяце, уже по прибытии нового Государя в Москву.
Грамота эта, к сожалению, не была внесена в полное собрание законов, в котором должна бы была занимать первое место, ибо сам Собор 1913 года придавал ей чрезвычайное значение и прямо называет ее Соборным Уложением, придавая ей характер основного закона. "Да будет, - заявляет он в самом тексте, - впредь крепко и неподвижно и стоятельно во веки, как в сей утвержденной грамоте написано, и "всему инако не быти, как в сей утвержденной грамоте писано".
Не внесение этого важнейшего Соборного Уложения в полное собрание законов, почему-то не восходящего раньше Уложения Алексея Михайловича, причинило огромный пробел в развитии нашей государственно-правовой мысли, и не может быть называемо иначе как недозволительным кодификационным произволом графа Сперанского. Этот произвол обратил в простой исторический документ акт, Всенародным учредительным Собором утвержденный, как акт юридический, как Соборное Уложение, неповиновение которому объявлено было Собором как мятеж, подлежащий каре закона. Для развития идеи монархического государственного права в России это упразднение юридического значения Соборного Уложения 1613 года составило непоправимый ущерб, ибо сделало для нашего государственного права непонятной самую сущность Самодержавия и его отличия от простого "абсолютизма".
Идея юридической неограниченности Царской власти и нравственной обязательности известного содержания ее была, видимо, чрезвычайно ясна для Всенародного Собора 1613 года. С чрезвычайной тактичностью и тонкостью мысли, изощренной восьмилетними испытаниями, члены Собора не позволили себе дать каких бы то ни было прямых "инструкций" Царю, избираемому в качестве Верховной Власти, а посему получавшему всю полноту власти, но в то же время Собор указал совершенно отчетливо обязательные нормы этой Верховной Власти, объясняя для чего именно, во имя достижения каких задач она учреждается в лице Самодержавного Царя, и как она понимается всенародным сознанием. Таким образом, Соборное Уложение излагает самое содержание Верховной Власти, для осуществления которого она должна направить свои неограниченные права.
Безусловно, основною мыслью восстановляемого Собором государства является учреждение Православного Царства. Обязанности и отношения к вере и Церкви становятся во главу угла. Опасности, угрожающие вере и Церкви, есть основной мотив грамоты, обязанность противодействия этому выставляется самому Михаилу Феодоровичу, как неопровержимейший аргумент в пользу того, что он не имеет права уклониться от избрания. Всех иноверных кандидатов Собор признает недопустимыми. Восстановляя царство, от Господа ждут "государя праведно и свята, и благочестива и благородна и Христолюбива". Царя избирают, "чтобы наша святая и непорочная истинная православная христианская вера греческого закона во всем Российском государстве была по-прежнему". Поставляемый Царь есть Самодержец Православного Царства: это есть основа всех основ восстановляемой государственности. Понятно, что Грамота не забывает при этом и необходимости священного коронования Михаила Феодоровича.
Для всякого, изучавшего идею христианского царства, понятна логика всего остального государственно-правового сознания Собора.
Прежде всего, власть, вручаемая Михаилу Федоровичу Романову, понимается как легитимная. Царь Михаил Федорович получает власть как последний представитель фамилии Иоанна Грозного. Непосредственная связь с Рюриковичами (имевшаяся у Романовых через князей Горбатых) обходится полным молчанием, и "Царе Михаиле" именуется отраслью Московских Даниловичей, именно - племянником Царя Феодора Иоанновича, "благоцветущая ветвь, от благородного корени отрасль". Это неоднократно подчеркнуто в Грамоте. Новоизбранный Царь становился на то же самое царство, которого главами, как перечисляет Грамота, были Владимир Равноапостольный, Владимир Мономах, Суздальские Великие Князья, Александр Невский и т. д. до Грозного и Феодора Иоанновича. Во всей мере возможного Собор установил легитимную династичность,
характер же народного избрания по возможности ослабляется. Всемерно подчеркнуто, что Михаил Феодорович поставляется на царство по избранию Божиему, а лишь затем и по избранию всего русского народа. (Можно добавить также, что в документе многократно упоминается, что участники Собора действуют по внушению Св. Духа. Поэтому вся "выборность" заключалась только в том, что единогласно было озвученно и зафиксировано то, что внушил Св. Дух - комментарий мой, М.М.)
Власть эта определяется как наследственная, как продолжение прежней власти Царей, а вместе с тем подданным Грамотою вменяется в обязанность признавать Царями и потомков Михаила Феодоровича. Наследуя власть исторического Русского Царства, Михаил Феодорович тем самым получал власть неограниченную, Верховную. Термина "Верховная Власть" тогда не существовало, но Грамота именует Царя Михаила Государем и Самодержцем, что выражало наше современное понятие Верховной Власти. Слово "Государь" означало власть, выше которой нет.
Новгородцы, соглашаясь признать все титулы Великого Князя Московского, упорно не хотели именовать его "Государем", потому что у них "Государем" был сам Великий Новгород: "Государи Новгородцы", "Государи Псковичи" - это был титул, народного собрания, несшего верховные права республики. Тот же смысл Верховной Власти имеет и слово "Самодержец". В настоящее время политическая тенденция производит жалкие передержки, стараясь уверить, будто бы титул Самодержца означает лишь автономность в отношении какой-либо иноземной власти. Толкование это в полном смысле юридически безграмотное. Само собою разумеется, что вассал татарский, или чей бы то ни было, не может быть "самодержцем" внутри страны, так как страна при этом не имеет собственной Верховной Власти. Но как только Московские Князья свергли Верховную Власть ханов, - они стали сами Самодержцами, Властью Верховной. Самодержец тот, кто сам державствует, независимо от кого бы то ни было. Государь есть власть, выше которой нет никакой; Самодержец есть власть, ни от кого не зависящая. Это суть два элемента Верховной Власти, которая, как наивысшая и ни от кого не зависящая, тем самым есть власть юридически неограниченная.
Таким образом, Царю Михаилу вручалась неограниченная Верховная Власть. Это являлось обязательной нормой восстановляемого царства.
Другой обязательной нормой, по выраженным Собором желаниям, является государственное единство России. Грамота очень внимательно, многократно повторяет, что Царю вручается одна и та же государственная власть над всей Россией нераздельно, поясняя, что в область этой власти одинаково входят и Владимирская земля, и Новгородская, и царства Казанское, Астраханское и Сибирское и вообще "все великие и преславные государства Российского Царствия". При этом постоянно выражается пожелание, чтобы Царь отторженные грады и земли "паки во своя возврати", и даже, чтобы его пресветлое имя было "к расширению и к прибавлению великих его государств". Это объединение Земли русской и дальнейшее расширение государства Российского красной нитью проходит сквозь желания и молитвы Собора, относящиеся к новоизбранному Царю.
Третий род обязанностей Верховной Власти относится к тому, чтобы Царь исправил все разоренное, устроил все в тишине и благоденствии, как было при прежних благочестивых Царях. Эта тишина и благоденствие неразрывно связываются с благочестием, уничтожением измены и мятежей и вообще с поддержанием того настроения, которое соединено с религиозными христианскими верованиями.
Наряду с этой стройной системой нравственных норм Верховного устроения и правления Соборная грамота обязывает и подданных беспрекословным повиновением, наказывает им служить ему и будущим, происходящим от него Царям, "верой и правдой", "души и головы за них положить", биться до смерти с их государевыми изменниками и во всех делах быть, как Государь повелит.
Исторический фон, на котором в Грамоте изъяснены эти основы государственного права, восстановленного Царства, - составляет как бы иллюстрацию к тому, как государство, в течение веков славное и грозное, пришло к упадку и разорению вследствие нарушения этих государственных норм, связанных с религиозным благочестием. Отсюда и Цари, и подданные должны были научиться, как жить и действовать на будущее время для того, чтобы снова восстановить и удержать свою благоденственную славу.
Этот замечательный учредительный документ, не имеющий ничего себе равного во всемирной государственно-правовой созидательной деятельности, должен был по мысли Собора остаться навеки основой Русского Царства. Наша кодификационная работа исключила его из числа актов юридического значения несмотря на то, что именно на нем основана была Верховная Власть, триста лет с тех пор владычествующая в Русском государстве. Это не уменьшает его громадного исторического значения, о котором особенно своевременно вспомнить в настоящее чествование трехсотлетия династии, воцарившейся в 1613 году.
