Андреевские кавалеры - подданные России. АВГУСТ.

[Александр Рожинцев]

335-летию со дня рождения посвящается.

Первый Андреевский кавалер из рода Куракиных.

О жизни и деяниях Князя Бориса Ивановича Куракина.

«Князь Борис Иванович, при редких сведениях своих, в Министерских делах, отличался также всеми нравственными добродетелями. Благотворение было первейшим для него в жизни занятием, и он по самую кончину свою не переставал благодетельствовать несчастным. Находясь на смертном одре, завещал он сыну своему, Князю Александру Борисовичу (1697–1749), будущему Андреевскому кавалеру и обер-шталмейстеру), построить в Москве богадельню с церковью для пятнадцати заслуженных офицеров, снабдив ее надлежащим доходом».

Дмитрий Николаевич Бантыш-Каменский (1788-1850).

Выдающийся русский дипломат, действительный тайный советник и первый Андреевский кавалер из рода Князей Куракиных Князь Борис Иванович Куракин появился на свет Божий в Москве 20 июля (2 августа) 1676 года в старинной дворянской семье Князя Ивана Григорьевича Куракина (ум. 1682), берущей свое начало из древнего Великокняжеского рода Гедиминов.

Крестник Царя и Царицы.

Князь был вторым сыном от первого брака своего отца с Княжной Феодосией Алексеевной Одоевской (скончалась в 1677).
Восприемниками Князя при Святом Таинстве Крещения стали Августейшие дети Царя Алексея I Михайловича (1629-1676) Царь Феодор III Алексеевич (1661–1682) и Царевна Екатерина Алексеевна (1658–1718).
С раннего детства Князь Борис Иванович отличался слабым здоровьем и на протяжении всей жизни страдал от различных недугов. По счастью, по молитвам родных Князь исцелился и в 17 лет, в 1683 году, Царицей Натальей Кирилловной (1651-1694) назначен был спальником к 11-летнему Царю Петру I Алексеевичу (1672-1725), и с тех пор в течение всей жизни Князь и Государь оставались близки друг другу, сохраняя доверительные отношения.

Начало служения и родство с Государем.

Молодой Князь получил хорошее по тем временам домашнее образование и, как многие дети русских дворян, с измальства зачислен был на военную службу.
Известно, что Князь Борис Иванович в 1694 и 1696 годах в чине прапорщика участвовал в двух Азовских походах Государя Петра I Алексеевича. По завершению оных, Князь Высочайше пожалован был Государем чином поручика Лейб-Гвардии Семеновского полка.
Незадолго до взятия Азова Князь породнился с Государем Петром I Алексеевичем, браковенчавшись с Аксиньей Федоровной Лопухиной – родной Августейшей сестрой Царицы Евдокии Феодоровны (1669–1731), первой Августейшей супруги Государя.

Образование за границей.

В 20 лет, по повелению Царя, охваченного преобразовательными планами и проявлявшего неустанную заботу о подготовке отечественных кадров, Князь в числе первых отправлен был в Венецию для изучения наук: навигации, европейских языков, математики, геометрии, тригонометрии, астрономии, механики, фортификации, "равно как и для примечания чужестранных нравов и поведений". В ученье Князь "был прилежен, усерден, Царскому указу послушен, преуспел в итальянском".
Сыновья знатных русских фамилий удостаивались подробнейших отзывов папского и цесарского Дворов, для которых на протяжении веков не безразлично было, кто они – будущие государственные мужи стран Европы, в том числе и России. О Князе же Борисе Ивановиче Куракине и в Риме, и Вене отзывались, что он "умен, способен к языкам, Царю весьма предан. Несомненно, займет видное положение в государстве".

Возвращение в Россию и аттестация.

В Москву Князь Куракин возвратился в феврале 1699 года и аттестацию привез из школы "зело похвальную". Экзамен Государю Князь сдал в Воронеже, на верфи. "При том свидетельстве наук, - записал он в дневнике, - некоторое счастье я себе видел от Его Величества и от всех не так стал быть прием, как прежде того". Его "навтичная", т. е. морская служба на южных окраинах России, продолжалась недолго.
Восьмого (21) августа 1700 года с Оттоманской Портой Россией заключен был мир на тридцать лет. Однако на смену одной войне пришла другая, на этот раз на северо-западе, с Королевством Швеция.

Война со Швецией.

Участник битв под Нарвой и Шлиссельбургом под знаменами старейшего в Русской Армии Лейб-Гвардии Семеновского полка, Князь Борис Иванович Куракин за пять лет войны дослужился до "градуса" майора.
По свидетельству Австрийского посла при российском Дворе Элиаса Броджио, сына священника из южнотирольского захолустья, выполнявшего также функции папского прокуратора, "Князь Куракин отличился в сражениях, и Царь, весьма к нему расположенный, открывает перед сим боярином знатнейшего рода поприще обширное". "Как мне сообщили, - писал он в Вену, - для него намечено поручение дипломатическое. Напоминаю, что Князь недурно владеет итальянским и немецким языками, что он получил образование в Венеции".
Особое беспокойство Священной Римской Империи вызывало отношение России к событиям в Венгрии. "Князь со мной осторожен, - доносил Броджио, - но из беседы с ним и с другими московитами явствует, как велик здесь интерес к венгерским мятежникам". Венский Двор пытался "разведать" намерения Государя Петра I Алексеевича относительно трансильванского правителя Ференца II Ракоци (1678-1735), с тем, чтобы ни в коем случае не допустить их сближения, а Князь Куракин, без сомнения, являлся наиболее вероятным кандидатом для выполнения сложной дипломатической миссии.

Тайный посланник Государя.

Прогнозы посла Броджио оправдались. "Острый и науками просвещенный разум" Князя Куракина, равно как и "ревностное его желание" служить России, определили выбор Государя.
Под предлогом поездки на лечение в Карлсбад Князь Борис Иванович Куракин посетил Литву, Польшу, Германию и Голландию, выполняя различные поручения Государя Петра I Алексеевича. Конечной же целью его путешествия оказались переговоры о возможном союзе России с Венгрией.
Задание было не из легких. В сложном переплетении дипломатических интриг необходимо было соблюсти интересы России. С одной стороны, Царь Петр I Алексеевич готов был объединиться с Австрийским Императором против Шведского Короля Карла XII (1682-1718), обещая ему помощь против Ракоци. С другой – у Государя Петра I Алексеевича были основания не доверять Австрии, подталкивавшей Оттоманскую Порту к войне с Россией в разгар Великой (Северной) Русско-шведской войны 1700-1721 гг. Исходя из этого, Царь Петр I Алексеевич склонен был оказать поддержку Ракоци в его борьбе с Австрийским Императором Иосифом I фон Гасбург (1678-1711).
Руководствуясь такими противоречивыми установками, Князь Борис Иванович Куракин, тем не менее, блестяще справился со своей миссией. Пройдет время, и начатое им дело принесет свои плоды – взаимные обязательства России и Венгрии будут скреплены подписями высоких сторон.
В январе 1707 года Князь Куракин был послан с дипломатическим поручением, но без официального статуса, как тогда говорили, "без характера", в Ватикан.
В то время Россия стремилась сохранить союз с Речью Посполитой и, поддерживая низложенного в 1704 году Короля и кавалера Августа II «Сильного» фон Веттин (1670-1733), усиленно добивалась отказа других государств от признания новым польским Королем шведского ставленника на польский престол Станислава Лещинского (1677–1766). Князь Куракин должен был попытаться склонить папу Климента XI (1649-1721) на сторону России, сделать его союзником в этой политической игре.
В ходе переговоров с папской курией Князь Куракин использовал в качестве аргумента в поддержку русской позиции принадлежность Лещинского к лагерю протестантов, враждебно настроенных к Римско-католической церкви. Русский посланец сумел расположить к себе Ватикан, но, несмотря на это, ответы папы Римского был уклончивы, никаких письменных заверений он не дал. Однако и от признания Лещинского польским Королем Святой престол воздержался до тех пор, пока он не будет признан всей Речью Посполитой. И в этом была определенная заслуга Князя Куракина.

Увлечения Князя.

В Риме, где он пробыл полгода, как, впрочем, и в прежних заграничных путешествиях, Князь Борис Иванович Куракин увлекался приобретением книг.
Он покупал словари и исторические труды, исследования по искусству и различным отраслям знаний. Но самое ценное – его собственные дневниковые записи, которые вошли в историю русской дипломатии. В тетрадях Князя Куракина можно найти заметки о государственном устройстве и этикете, записи о ценах и товарах и о штате прислуги послов и знати, политические новости из разных стран Европы, похвалу художествам, размышления о справедливости и неравенстве, записки "о бесчестных вельможах" и многое другое.
Свои наблюдения Князь заносил в дневник по привычке на итальянском языке. Латынь давалась ему с трудом, но он и ее одолел, желая в подлиннике прочесть Т. Кампанеллу.

Искусный дипломат.

На обратном пути в Россию Князь Куракин посетил Венецию – могущественную морскую державу, прежде не раз громившую турок. Ему велено было удостовериться в намерениях Венеции, иметь, как и раньше, с Москвой "добрую корреспонденцию", а также выяснить ее готовность в случае войны с Портой вести торговлю с Россией.
После встреч с главой Венецианской республики Мочениго Русский посол докладывал, что Венеция дружбу с Царем Петром I Алексеевичем не отвергла, напротив, хотела ее упрочить. Согласны венецианцы были и торговать, собираясь снарядить в Россию корабль с восточными товарами.
Князь Куракин понимал, что от альянса с Венецией против Порты польза для России невелика. Тем не менее, переговоры во Дворце Борджиа закончились взаимными заверениями о дружбе.
Вслед за этим Князь Куракин посетил с поручениями Государя Вену, Прагу, Гамбург, Ганновер, Амстердам, Эгер и Братиславу. Главной целью его поездки по Европе было помешать вербовке волонтеров в шведскую армию, что могло существенно повлиять на исход Великой Северной войны 1700-1721.
Своим умом и обходительностью Князь Борис Иванович Куракин везде производил благоприятное впечатление. Так, Курфюрстина Ганновер Софья фон Пфальц (1630-1714), встречавшаяся с ним, писала: "Это очень честный человек. Он кажется более итальянцем, чем московитом, и владеет сим языком в совершенстве, со всей мыслимой учтивостью. Поведение его Я нашла во всех отношениях безупречным".

Новые поручения и милости Монарха.

По возвращении в Россию в 1708 году Князь Борис Иванович благополучно выполнил поручение Государя, доставить из Киева в Глухов Малороссийских Епископов для избрания нового гетмана на место изменника Ивана Мазепы (1740-1709).
За понесенные труды Князь Борис Иванович Куракин Высочайше произведен был Государем в генерал-майоры, и в этом чине, командуя Лейб-Гвардии Семеновским полком, участвовал он в великом Полтавском сражении со шведами 27 июня (10 июля) 1709 года, в котором, наряду со многими своими соотечественниками, проявил чудеса храбрости и героизма.
Победа под Полтавой резко возвысила международный авторитет России. Да и сам Государь пришел к твердому убеждению, что он может решать свои проблемы без унизительного обращения за посредничеством к "великим державам". Россия стала увереннее вступать в европейские дела как равноправное и сильное государство.
Необходимость укрепления дипломатических связей стала главной целью внешней политики Государя Петра I Алексеевича, а для этого потребовались умные и энергичные дипломаты. Таким и оказался Князь Борис Иванович Куракин.

Полномочный министр Государя.

По Высочайшему Рескрипту Петра I от 23 октября (5 ноября) 1709 года, велено было Князю ехать полномочным министром к разным европейским Дворам. С этого момента в жизни Князя происходят решительные перемены: он полностью расстается с военной карьерой и вступает на дипломатическое поприще. Исполняя личные поручения Государя Петра I, Князь внимательно наблюдал и неустанно работал по заказу за границей кораблей, приглашению на русскую службу иноземцев, по присмотру за учившейся в Западной Европе русской молодежью.
Полтавская виктория в корне изменила расстановку сил в Европе. Теперь уже Франция стала искать пути сближения с Россией, а Турция выступила с заверениями о сохранении мира. Был восстановлен Северный союз в составе России, Польши-Саксонии и Королевства Дания, появилась возможность расширить антишведскую коалицию, присоединив к ней Королевство Пруссия и Курфюршество Ганновер.
Особое значение Царь Петр I придавал союзу России с одним из крупнейших германских государств – Курфюршеством Ганновер. Туда-то в ноябре 1709 года и отправился Князь Куракин с "наказом" добиться заключения союза против Королевства Швеция.
Переговоры продолжались более полугода, однако расширить Северный союз не удалось. Наследник британского престола Курфюрст Ганновер Георг, будущий Король Джордж I Лодевейк фон Ганновер (1660–1727) уклонился от этого шага. Тем не менее, благодаря усилиям Князя Бориса Ивановича Куракина, крайняя враждебность Ганновер к России, рассчитывавшего на присоединение к своим владениям при поддержке России шведских городов Верден и Бремен, была устранена.
22 июня (5 июля) 1710 года подписана была союзная конвенция с Ганновер, обеспечившая гарантии дружественного нейтралитета Курфюршества по отношению к России и ее Державным союзникам. На 12 лет Ганновер становился партнером в оборонительном союзе с Россией.

Царский порученец.

Одним из важных средств достижения политических целей и укрепления дружественных отношений между государствами в те времена было заключение династических браков.
Князь Борис Иванович Куракин справлялся и с такого рода личными Царскими поручениями, успешно проведя переговоры в Митаве о заключении брачного союза старшей Венценосной дочери Государя Петра I Алексеевича Цесаревны Анны (1708–1728) с Принцем Карлом Фридрихом фон Шлезвиг-Голштейн-Готторп (1700–1739), а также в германском Герцогстве Брауншвейг-Вольфенбюттель – о Державном союзе наследника и Цесаревича Алексея Петровича (1690-1718) с Кронпринцессой Шарлоттой Христиной Софией фон Брауншвейг-Бланкенбург (1694–1715), которые, как известно, благополучно состоялись.
В октябре 1710 года Князь Борис Иванович Куракин направлен был Государем в Лондон послом с "наказом" "стараться отвлечь Аглинский Двор от шведов". Очень скоро Князь убедился в невозможности достижения желаемого результата, несмотря на приход к власти партии Тори, которую Князь считал более расположенной к России, чем Вигов.
Русский посол доносил из Лондона, что Англия является самой враждебной русским интересам страной Европы (как и теперь). Однако он поддерживал с Английским правительством внешне дружественные отношения, вел длительные, но бесплодные переговоры о нейтралитете германских государств, о посредничестве и т. п. Тем временем, под покровом дипломатической благопристойности Великобритания вредила России, где только могла.
Так, в начале 1711 года стало известно, что страны Великого союза (Англия, Голландия) обсуждали план вступления шведских войск в Померанию.
Царь Петр I Алексеевич, вероятно, понял, что пребывание в Лондоне столь крупного дипломата, как Князь Куракин, не имеет смысла из-за бесперспективности реального улучшения отношений с Англией. Выполнять рутинную работу по поддержанию формальных отношений способен был дипломат и не такого большого масштаба. В результате, Князя Бориса Ивановича решено было направить во Францию.
В данном ему летом 1711 года предписании говорилось: "А тот Ваш отзыв из Англии того ради, что при настоящих конъюнктурах Его Царского Величества надеется свой интерес сыскать лучше при Дворе Французском, нежели у иных держав, и для того, надеясь, что вы ему тамо добрую услугу покажете, посылает Вас туда..."
Государь Петр I Алексеевич придавал большое значение переговорам Князя Куракина с правительством Короля Луи XIV де Бурбон (1638-1715), намереваясь с его помощью заключить мир с Османской Империей и Королевством Швеция. Вскоре, однако, возросшие опасения осложнить отношения с морскими державами вынудили Царя отказаться от мысли о союзе с Францией. Дальнейшее пребывание русского посла в Париже становилось бессмысленным. Князю Куракину предстояло решать более серьезную и сложную задачу.
В то время главная опасность таилась во враждебных России маневрах стран Великого союза. Требовалось терпеливо сдерживать их, чтобы предотвратить открытую военную поддержку Швеции.
В октябре 1711 года Князь Борис Иванович Куракин в ранге посла был направлен в Гаагу, с целью склонить Штатгалтерство Нидерланд к союзу с Россией. Здесь русский посол, воспользовавшись соперничеством между Голландией и Англией, сумел убедить голландцев, что им выгоднее ориентироваться на развитие торговли с Россией на Балтике, нежели поддерживать в войне Королевство Швеция. Его действия увенчались успехом. Заинтересованные в торговле голландцы заняли более лояльную позицию в отношении России, отказавшись послушно следовать в фарватере Английской политики.

Дарования Князя.

Русский аристократ новой формации Князь Борис Иванович Куракин обладал незаурядным умом, высокой культурой, широтой взглядов и самостоятельностью.
На посту посла в Гааге, тогдашнем центре международной политики, Князь по существу выполнял функции вице-канцлера за границей. Он поддерживал тесные связи со многими видными политическими и государственными деятелями Европы, всегда хорошо был осведомлен в делах.
В течение всего 15-летнего пребывания в Голландии Князь координировал действия русских дипломатов, аккредитованных в других странах, вел с ними обширную переписку, помогал советами, давал необходимые рекомендации.
Из-за сложности военного времени, в условиях отдаленности и отсутствия надежных средств связи, ему нередко приходилось самому принимать решения по важнейшим политическим вопросам, быстро, без согласования с Санкт-Петербургом, реагировать на происходящие события. Послы союзных государств также обращались к опыту русского дипломата.
В реляциях и донесениях Князя Куракина, которые, по отзывам современников, отличались логичностью, строгой пунктуальностью и политической прозорливостью, давалась хорошо проверенная информация, прослеживалось глубокое понимание обстановки, умение правильно оценивать и анализировать события с учетом интересов России. А по сему за труды во славу Отечества в 1712 году Государь Петр I Алексеевич пожаловал Князя чином генерал-майора, а годом позже – тайного советника.
Функции Князя Куракина в Голландии выходили далеко за рамки двусторонних отношений. Не раз, по поручению Государя Петра I Алексеевича, Князь представлял Россию на "генеральных съездах" - международных конгрессах. Особенно ярко проявилось дипломатическое искусство Князя на Утрехтском конгрессе в 1713 году, который подвел итоги войны за испанское наследство (1701-1714). Здесь Князь сумел не допустить обсуждения "северных дел", и в итоге вмешательство других стран в Северную войну на стороне Швеции было предотвращено, а в договоре "ничего предосудительного к интересам Его Царского Величества не было учинено".
Более того, Князю Куракину удалось удержать Англию от проявления открытой враждебности к России, содействуя тем самым превращению Северного союза в мощную коалицию. Став одним из гарантов Утрехтского договора, Россия обязалась защищать мир всеми средствами, вплоть до применения вооруженных сил против его нарушителя.
Желая продемонстрировать свое миролюбие, Государь Петр I Алексеевич направил Князя Бориса Ивановича Куракина и на Брауншвейгский конгресс, созванный в 1714 году по инициативе Австрии и призванный положить конец Северной войне. Однако работа конгресса была сорвана по вине шведского Короля Карла XII.
Тем временем, в 1714 году у России появился реальный шанс заключить союзный договор с Англией. Ганноверский Курфюрст Георг, ставший после кончины Королевы Анны I Стюарт (1665-1714) Королем Великобритании Джорджем I Лодевейком фон ГанноверI, изъявил желание установить с Россией союзные отношения в обмен на право своего участия в дележе шведских владений.

Посланник в Лондоне.

Для переговоров с Джорджем I Лодевейком фон Ганновер в Лондон в ноябре 1714 года направлен был Князь Куракин. Однако в ходе обсуждения этого вопроса выяснилось, что власть Короля была значительно ограничена, права Монарха сильно урезаны, а его влияние на политику ничтожно. Вследствие этого договор заключен был не с Великобританией, а с Ганновер. 17 (30) октября 1715 года Король Георг I как Курфюрст Ганновер подписал его не в Лондоне, а в столице Курфюршества – г. Грейфевальд.
Вопрос об установлении союзных отношений между Россией и Великобританией поднят был вновь по инициативе англичан в 1716 году в связи с военными и дипломатическими успехами России. Весной того же года на переговоры в Лондон вновь прибыл Князь Борис Иванович Куракин с намерением заключить торговый и оборонительный договоры, причем последний предусматривал обязательства о взаимной помощи и взаимных гарантиях. Однако в последний момент в английской политике снова проявились колебания относительно сближения с Россией, которая, по мнению англичан, могла получить преобладание на Балтийском море. Правительство Англии пошло на попятную и не пожелало связывать себя какими-либо обязательствами. В результате ни союзный, ни торговый договоры заключены не были.

Князь-миротворец.

К середине 1716 года позиции России настолько упрочились, что ей удалось добиться почти полной изоляции Королевства Швеция, а по сему на повестку дня встал вопрос о мире. Шведы выражали готовность активизировать контакты с Россией.
В июле 1716 года в Гааге и затем в Амстердаме Князь Борис Иванович Куракин провел предварительные переговоры о мире. Ни к кому из союзников у Князя Бориса Ивановича не было доверия, а меньше всего — к полякам и пруссакам. "Воистину нам великое они подозрение дают своими поступками, что все ныне дела свои скрытно от нас делают. О польских делах, так слабых, не могу много писать. И Голландия, хотя противна сему была, но уже, как видим, есть весьма удовольствована наших союзных, а особливее дацкого великое шатание в деле было. И, правда, под немалым сумнением о дацком были; но по се число еще удержался". Наиболее же предательски, как всегда, вела себя, конечно, Пруссия: "О Прусском Дворе коротко напишу: паче всех противным был нашему интересу".
Тем временем "Конференции" русского посла с эмиссарами Шведского Короля создали хорошую базу для урегулирования в дальнейшем русско-шведских отношений. Однако к началу 1717 года из-за подрывной деятельности англичан Северный союз распался. Более того, появилась реальная угроза образования общеевропейской коалиции, направленной против России.
Чтобы предотвратить сближение Великобритании с Францией на антирусской основе, Царь Петр I Алексеевич весной 1717 года сам отправился в Париж для переговоров о возможном союзе, надеясь личным участием ускорить их ход. В беседе с Регентом Франции (1715-1723) Филиппом де Бурбон-Орлеан (1674-1723), Герцогом Орлеан, младшим Августейшим братом почившего Монарха Франции русский Монарх недвусмысленно указывал на выгоды такого союза: "Я, Царь, предлагаю Франции заменить для нее Швецию. Я предлагаю ей не только Свой союз и свое могущество, но в то же время и содействие Пруссии, без которой Я бы не мог действовать. Польша весьма охотно примет участие в этом союзе".
Франко-русские переговоры оказались длительными и трудными. После отъезда Государя на отдых в г. Спа переговоры вели наиболее опытные и искусные дипломаты и кавалеры; Барон Петр Павлович Шафиров (1669–1739) и Князь Борис Иванович Куракин. Их усилия увенчались беспрецедентным успехом!
Четвертого (17) августа 1717 года в Амстердаме Россия и Королевства Франция и Пруссия подписали исторический трактат "для содержания генеральной тишины в Европе", в соответствии с которым три державы вступали в оборонительный союз, предусматривавший взаимную гарантию безопасности владений. "Для утверждения союза между тремя державами, - комментировал русский историк Сергей Михайлович Соловьев (1820-1879), - подданные их пользуются взаимно всеми выгодами, какие имеют нации наиболее благоприятствуемые… Договаривающиеся Государи гарантируют договоры…, которые прекратят Северную войну".
Франция принимала на себя обязательство о прекращении финансовой помощи Швеции. От имени России вместе с канцлером и Андреевским кавалером Гавриилом Ивановичем Головкиным (1760-1734) и подканцлером П. П. Шафировым трактат скрепил своей подписью и Князь Борис Иванович Куракин.

Посланник во Франции.

После великого и долгожданного Великого и вечного Ништадтского мирного договора России со Швецией 1721 года Государя Петра I Алексеевича не покидало желание породниться с Королем Луи XV де Бурбон (1710 –1774), а главное – заключить с Государем Франции более тесный союз.
С этой целью Государь вынашивал мысль о браке своей юной второй Венценосной дочери Цесаревны Елизаветы Петровны (1709–1762) с французским Королем. Переговоры по этому вопросу велись по дипломатическим каналам еще во время первого посещения Царем Петром I Алексеевичем Парижа в 1717 году. Однако тогда они не дали положительных результатов. Поднимался этот вопрос и в 1721 году.
Назначенный в 1724 году чрезвычайным послом во Франции с "полным характером" Князь Борис Иванович Куракин вновь усиленно сватал юную Царевну Елизавету Королю Луи XV де Бурбон, прозванному народом «Прекрасным». Но желанию Государя Петра I Алексеевича увидеть свою Венценосную дочь на французском престоле не суждено было сбыться. Уже после кончины Императора Всероссийского 25 августа (7 сентября) 1725 года во Дворце Фонтебло 15-летний Король Луи XV де Бурбон браковенчался с 22-летней Марией Лещинской (1703-1768), единственной Венценосной дочерью Короля Польши Станислава I Лещинского (1677–1766).
В Париже Князь Борис Иванович Куракин убедился, что франко-русский союз обусловливается примирением России с Великобританией, что, по его мнению, отвечало интересам России. С доводами дипломата Государь Петр I Алексеевич, хотя и не сразу, согласился, после чего Французское правительство предприняло посреднические шаги для нормализации русско-английских отношений. В ответ Великобритания решила направить в Санкт-Петербург своего посла и, что особенно важно, дала согласие на признание за Государем Петром I Алексеевичем Императорского титула.

Доверие Императора.

Доверие Монарха своему подданному и другу простиралось столь широко, что когда в 1722 году Государь Петр I Алексеевич отправился в Персидский поход, он поручил Князю Борису Ивановичу Куракину руководительство над всеми действиями русских послов за границей.
Тем временем, в 20-х годах XVIII века Европа вновь раскололась на два враждебных политических лагеря – Венский (Австрия и Испания) и Ганноверский (Англия, Франция и Пруссия) союзы. Оба союза боролись за привлечение к себе России, от которой во многом зависело соотношение сил. Острейшая дипломатическая борьба между двумя группировками грозила вылиться в общеевропейскую войну.
Для разрешения конфликтной ситуации оба блока вели переговоры о созыве конгресса "ради восстановления генеральной тишины в Европе". В качестве заинтересованной стороны в нем предстояло принять участие и России. Местом проведения конгресса был выбран г. Суассон.
Одним из русских представителей на конгресс Коллегия иностранных дел назначила имевшего опыт переговоров Князя Бориса Ивановича Куракина.
В специальном Императорском Рескрипте от 15 (28) июля 1727 года Государыней Екатериной I Алексеевной (1684-1727) основные задачи русской дипломатии формулировались следующим образом: "Чтоб мы к тому конгрессу и ко всем негоциациям и трактатам яко интересованная сторона прямо допущены были…, чтоб при постановляемой тамо без сумнения генеральной гарантии и мы в оную включены и участниками были". Однако выполнить этот "наказ" посол России во Франции уже не смог.

Кончина Князя.

17 (30) октября 1727 года, в самый разгар подготовки к Суассонскому конгрессу, Князь Борис Иванович Куракин на 52-м году жизни скоропостижно скончался в Париже. Тело его перевезено было в Москву и погребено в фамильном склепе Чудова монастыря.
В частной жизни Князь отличался приветливостью и добротой.
По словам русского мемуариста Д. Н. Бантыш-Каменского, «Князь Борис Иванович, при редких сведениях своих, в Министерских делах, отличался также всеми нравственными добродетелями. Благотворение было первейшим для него в жизни занятием, и он по самую кончину свою не переставал благодетельствовать несчастным. Находясь на смертном одре, завещал он сыну своему, Князю Александру Борисовичу (1697–1749), будущему Андреевскому кавалеру и обер-шталмейстеру), построить в Москве богадельню с церковью для пятнадцати заслуженных офицеров, снабдив ее надлежащим доходом».

Место в русской истории.

В плеяде Петровских дипломатов Князь Борис Иванович Куракин занимал одно из первых мест.
Граф де Сен-Симон (1675-1755) характеризовал его как выдающуюся личность: "c'etait un grand homme, bien fait, qui sentait fort la grandeur de son origine, avec beaucoup d'esprit, de tour et d'instruction".
Князь поистине был прирожденным дипломатом. Многие современники отмечали его высокую эрудицию и трудолюбие. Быстро усваивая языки тех стран, где ему приходилось бывать, а он владел практически всеми европейскими языками, Князь Куракин легко устанавливал контакты с государственными деятелями и становился активным членом местного общества. Особое внимание он обращал на необходимость иметь репутацию честного партнера, считая моральные принципы самым важным качеством дипломата.
Государь Петр I Алексеевич высоко оценил его заслуги на дипломатическом поприще, пожаловав в марте 1717 года Князю Борису Ивановичу орден Святого Апостола Андрея Первозванного.
Князь оставил огромное документальное наследие: обширную дипломатическую и деловую переписку, "протоколы посольств", наставления по практике ведения переговоров, дневники, путевые заметки, собственные сочинения по истории эпохи Государя Петра I Алексеевича и Северной войны. Он также оставил путевые записки и автобиографию, доведенную до 1709 г., и составил подробный план для истории России, по которому успел написать лишь "Историю о Царе Петре Алексеевиче и ближних к нему людях. 1682-1694 гг.".
Сочинения Князя Куракина и его бумаги, написанные характерным языком Петровского времени, изданы в первых томах "Архива Князя Куракина", а завещание его, которым отказан капитал на устройство "шпиталя" (Странноприимный дом Князей Куракиных в Москве), напечатано в № 2 "Русского архива" за 1893 год.
См.: статью: Е.Ф. Шмурло ("Журнал Министерства народного просвещения", 1891, № 1) и А.Г. Брикнера ("Вестник Европы", 1891, № 9, и "Русское обозрение", 1892, № 1).


По тексту Г. Н. Пескова с исправлениями и дополнениями подготовил Александр Рожинцев.
5 августа 2011 года.
Святой град Тихвин.

[Александр Рожинцев]

Статья Первый Андреевский кавалер из рода Куракиных – Князь Борис Иванович Куракин. опубликована на сайте "Единое Отечество" (Украина)

http://www.otechestvo.org.ua/main/20118/0607.htm

[Александр Рожинцев]

314-летию со дня рождения посвящается.

Андреевский кавалер – Князь Александр Борисович Куракин.

«Обер-шталмейстер Князь Куракин умен и к языкам способен, о Дворах же, при коих бывал, представление имеет самое справедливое».

Аксель фон Мардефельд (1691/1692-1748),
посол Королевства Пруссия в Российской Империи.

В роду Князей Куракиных по воле Государей Всероссийских было четверо кавалеров первейшего ордена Российской Империи – ордена Андрея Первозванного. Это повествование посвящено второму Андреевскому кавалеру в роду Князей Куракиных – человеку во многих качествах своих выдающемуся, типичному представителю своей эпохи, столь бурной и страстной.

Происхождение рода.

Куракины – старинный русский Княжеский род, известный с XIV века.
Прародителем рода является правнук Великого Князя Литовского Гедемина (1275-1341), основатель рода Гедеминовичей Князь Патрикий Александрович Звенигородский (на Волыни), удельный Князь Стародубский (ум. после 1408), согнанный с удела Великим Князем Литовским Витовтом (1350-1430), выехал в Великий Новгород в 1397 году по приглашению боярского совета и принят был с большими почестями, получив в удел города: Орехов, Корелу, а также село Лужское, став родоначальником Князей Патрикеевых, Хованских, Булгаковых и др. Его праправнук Князь Андрей Иванович Булгаков, по прозванию Курака, и стал родоначальником Князей Куракиных.
При Великом Князе Василии Дмитриевиче (1371-1425) перешли на службу в Москву два сына Патрикея — старший Феодор стал называться Хованским, а младший Юрий — Патрикеевым. Внуки князя Юрия, получившие особые прозвища, стали родоначальниками князей Щенятьевых, Голицыных и Куракиных.
Советский языковед Николай Александрович Баскаков (1905-1995) тюрколог, фольклорист, этнограф, доктор филологических наук, профессор производит фамилию от тюркского кура́к — высохший, отсюда — пустой, бессодержательный, а также скупой, жадный, задумчивый, мечтательный или мрачно настроенный.

Рождение кавалера.

Князь Александр Борисович Куракин (1697-1749) появился на свет Божий 31 июля (13 августа) 1697 года старшим сыном в семье выдающегося русского дипломата, писателя Князя Бориса Ивановича Куракина (1676—1727), действительного тайного советника и Андреевского кавалера и его первой супруги Ксении Фёдоровны, урождённой Лопухиной (1677—1698).
В малолетнем возрасте будущий Андреевский кавалер лишился матери, по линии которой Князь приходился двоюродным братом многострадальному Царевичу Алексею Петровичу (1690-1718).

Образование и начало карьеры.

Князь получил прекрасное начальное домашнее образование и одним из первых представителей русской знати отправился в обучение за границу.
С детских лет Князь сопровождал своего родителя в заграничных поездках, где получил образование и изучил несколько европейских языков.
В 1722 году Князь получил чин камер-юнкера и назначен был советником посольства в Гааге, столице Штатгалтерства Нидерланд. Однако уже в мае 1722 года Князь отправлен был к французскому Королевскому Двору, где действовал совместно со своим родителем, сопровождавшим его как частное лицо.

Деяния во Франции.

Князьям Куракиным удалось добиться содействия Королевства Франция в сохранении мира с Османской Империей во время тяжелого для Российской Империи и по сути бесплотного по результатам Персидского похода (1722-1723). Успехи русских войск во время похода и вторжение Османской армии в Закавказье вынудили Персию заключить 12 (25) сентября 1723 года в Царствующем граде Санкт-Петербурге мирный договор, по которому к Российской Империи отошли Дербент, Баку, Решт, провинции Ширван, Гилян, Мазендеран и Астрабад. От дальнейших успехов и проникновения в центральные районы Закавказья Императору Петру I Алексеевичу пришлось отказаться, так как летом 1723 года туда вторглись османы, опустошившие Грузию, Армению и западную часть современного Азербайджана. А потому в 1724 году с Османской Империей заключен был Константинопольский мирный договор, по которому Султан признал приобретения Российской Империи в Прикаспии, а Российская Империя — права Султана на Западное Закавказье.
Позднее, в связи с обострением Русско-турецких отношений, российское правительство, с целью избежания новой войны с Османской Империей и заинтересованное в союзе с Персией, по Рештскому договору 1732 года и Гянджийскому трактату 1735 года возвратило все прикаспийские области Персии. В результате плоды кровопролитного Персидского похода утрачены были полностью, а христианские земли Грузии и Армении на долгие десятилетия остались под ненавистным османским игом. К тому же ко времени Царствования Анны I Иоанновны (1693-1740) Русская Императорская армия была разорена, да и интересы Государыни далеки были от юга и востока Российской Империи, а сконцентрировались на польских и европейских проблемах. Не увенчались успехом и русско-французские отношения, на которые потрачено было столько времени и средств.
В 1724 году Князь Борис Иванович Куракин Высочайше назначен был чрезвычайным и полномочным послом в Королевстве Франция, сын же его Князь Александр Борисович Куракин Высочайше назначен был представителем при французском Королевском Дворе с Высочайшим пожалованием 15 (28) мая 1724 года чина камергера.
Перед дипломатами первым Императором Всероссийским Петром I Алексеевичем (1672-1725) поставлена была задача добиться согласия на державный союз Цесаревны Елизаветы Петровны (1709-1762) с Королем Франции Луи XV «Возлюбленным» (1710-1774). Однако этот по сути авантюристичный проект не удался, а сам 32-й Король Франции браковенчался 4 (17) сентября 1725 года с 22-летней Марией Лещинской (1703-1768), Венценосной дочерью Короля Польши Великого Князя Литвы Станислава I Лещинского (1677-1766). Так что по сути в этом вопросе, не смотря на то что Князья во Франции энергично проводили Государеву внешнюю политику, устанавливая широкие контакты во всех сферах французского общества, Россия потерпела поражение. В целом, как признают даже французы, контакты между государствами оказались и непредпочтительны, и непостоянны. Один из эпизодов это малоизвестный приезд во Францию Царя Петра I в 1717 году, обнадеженного в окончательный период Великой Северной войны (1700-1721) возможным политическим союзом. О втором – брачном уже сказано достаточно. При том Государь Всероссийский не удосужился Высочайше пожаловать первейший орден страны Королю Франции, в то время как с 1711 года уже четверо Монархов Европы пожалованы Андреевским орденом (Брауншвейг-Блакенберг, Польша-Литва, Дания, Мекленбург-Шверин). Ни то, ни другое обстоятельства не оказали заметного влияния на отношения между нашими государствами. Скорее напротив, возможно, неудавшийся Державный союз, а более всего выбор Монарха Франции, существенно осложнил влияние французских интересов в Российской Империи во времена правления Императрицы Елизаветы I Петровны.
В Париже Князь оказал покровительство поэту и известному ученому Василию Кирилловичу Тредьяковскому (1703-1769), который посвятил ему свой перевод поэмы "Езда на остров Любви".
После кончины родителя в 1727 году Князь Александр Борисович Куракин Высочайше назначен был послом в Париже. Писатель Граф Иоганн Эрнст Миних (1708-1788) в своих «Записках» писал: «В Париже застали мы Князя Александра Борисовича Куракина, который по смерти отца своего оставлен во Франции для дел, до России касающихся, и ожидал токмо приезда графа Головкина, дабы самому отправиться в Москву».

В интригах власти.

Вернувшись в Российскую Империю, Князь занял высокое положение при Дворе, будучи двоюродным дядей юного Императора Петра II Алексеевча (1715-1730), а потому принял участие в интригах, которые способствовали падению генералиссимуса и Андреевского кавалера Александра Даниловича Меншикова (1673-1729).
Князь Александр Борисович занимал ряд придворных должностей: конференц-министр и обер-шталмейстер при Дворах Государынь Императриц Анны I Иоанновны и Елизаветы I Петровны.
В 1731 году Князь основал в Москве госпиталь для отставных офицеров, увечных и раненых солдат. По кончине родителя, перевёл на сердобские земли крестьян из-под Москвы, Ростова и Суздаля, а также Засурского стана Пензенского уезда.

Высочайшие милости и награды.

Милостива к нему, одному из образованнейших людей своего времени, была и Государыня Анна I Иоанновна. Так, 28 февраля (13 марта) 1734 года Императрица Высочайше пожаловала Князю Александру Борисовичу Куракину Гатчинскую мызу с приписанными к ней деревнями «в личное потомственное владение”. За тридцать один год владения Гатчиной Князь и его наследники значительно преобразили мызу.
Как явствует из “Плана Капорского уезда мызы Гатчинской с прибавкою владений Двора Ее Императорского Величества действительного камергера Князя Бориса Александровича Куракина”, исполненного в 1746 году, по сравнению с масштабным изображением деревень Большая и Малая Гатчина мыза Гатчина по “пятну застройки” выглядит значительно внушительнее.
Во время Царствования Анны I Иоанновны стал сторонником её фаворита Герцога Курланд и Земгал Эрнста Иоганна фон Бирон (1690-1772), оказывая поддержку в борьбе с кабинет-министром Артемием Петровичем Волынским (1689-1740).
В 1736 году Князь Высочайше назначен заведующим Дворцовой конюшенной канцелярией. В том же году Князь включён был в состав Генерального суда над Князем кавалером и действительным тайным советником Дмитрием Михайловичем Голицыным (1665-1737). В 1739 году Князь Высочайше назначен был послом в Берлин, однако должность не принял по состоянию здоровья.
В том же 1736 году вместе с А. П. Волынским и Д. А. Шепелевым Князь включен был в состав Высшего суда по разбору жалоб Князя К. Кантемира.
Во время подписания завещания бездетной Императрицей Анной I Иоанновной первым выдвинул кандидатуру Эрнста Иоганна фон Бирон в качестве Регента Российской Империи при малолетнем Императоре Иоанне VI Антоновиче (1740-1764).
10 (23) ноября 1740 года Правительница России Анна Леопольдовна Высочайше даровала Князю орден Святого Апостола Андрея Первозванного. Однако позднее на некоторое время после показаний Графа Алексея Петровича Бестужева-Рюмина, Андреевского кавалера и генерал-фельдмаршала попал под подозрение, но Высочайшим Указом от 24 апреля (7 мая) 1741 прощен был.
С 12 (25) декабря 1741 года Князь возведен в сенаторы Российской Империи.
В последние годы жизни Князь постоянно участвовал в различных совещаниях при Дворе Императрицы Елизаветы I Петровны.

Семья и потомки.

Князь 26 апреля (9 мая) 1730 года Князь Александр Борисович Куракин браковенчался на Александре Ивановне Паниной (1711—1786), старшей сестре воспитателя Великого Князя и Цесаревича Павла Петровича (1754-1801) Никиты Ивановича Панина (1718–1783).
В Державном союзе появились на свет Божий:
Княжна Анна Александровна (1731—1749);
Княгиня Татьяна Александровна (1732—1754), ставшая первой супругой А. Ю. Нелединского-Мелецкого (1729—1804);
Князь Борис Леонтий Александрович (1733—1764) — сенатор, президент Коллегии Экономии и Камер-коллегии, будучи женатый на известной красавице Елене Степановне Апраксиной (1735—1769);
Княжна Аграфена Александровна (1734—1791) — с 9 (22) декабря 1749 года фрейлина Императрицы Елизаветы I Петровны, а в правление Екатерины II Алексеевны (1729-1796) считалась «в отпуску», замуж так и не вышедшая;
Княгиня Екатерина Александровна (1735—1802) — замужем за поручиком Князем Иваном Ивановичем Лобановым-Ростовским (1731-1791);
Княжна Александра Александровна (1736—1739);
Княгиня Наталья Александровна (1737—1798) — статс-дама, супруга генерал-фельдмаршала Князя Николая Васильевича Репнина (1734-1801);
Княжна Анастасия Александровна (ум.1739 году, на третьем месяце);
Княжна Прасковья Александровна (1741—1755).

Кончина кавалера.

Князь, сенатор и Андреевский кавалер Александр Борисович Куракин скончался 15 (28) июля 1749 года на 53-м году от рождения.

Александр Рожинцев.
21 августа 2011 года.
Святой град Тихвин.

[Александр Рожинцев]

Статья Андреевский кавалер – Князь Александр Борисович Куракин опубликована на сайте

http://www.otechestvo.org.ua/main/20118/2307.htm