Статьи Владислава Крючкова

[владислав крючков]

Введение в православную философию.


Православие должно преодолеть западное материальное - количественное мировосприятие, подчинив его своему духовному - качественному мировосприятию. Только в качественном исследовании вскрывается смысл мирового развития благодаря проявлению в качетве того, что с древности называют провидением-вечностью. «Когда и как в вечном предначерталось все временное и потом осуществилось, это – тайна Божия» (Феофан Затворник).

Православие не может позволить себе плюрализм, поскольку его миссия однозначна: сохранение и утверждение идеала Христа. В пассивности православия проявляется осознаваемая завершенность христианского идеала, полагающая лишь бесконечное вознесение реальности к нему. Православие, исповедующее идеал богочеловека, освободившегося от материальной зависимости, противопоставлено материально зависимому дохристианскому человеку-животному, определенному в Библии как прах.
Сейчас предельно обострилась борьба между дохристианским состоянием человечества и послехристинским состоянием, начатым новой эрой. При существовании СССР противостояние капитализма и коммунизма, казалось, достигло своего апогея. Но, очевидно, есть еще более фундаментальное противоречие между Россией и Западом – это православие.

Становится все более очевидной фатальная тенденция западной цивилизации к возврату христианского богочеловека в животное дохристианское состояние, сопровождаемое утратой смысла существования человечества, как это представлено современным постмодерном. Тенденция эта определилась в 19-м веке отождествлением человеческого состояния с животным состоянием и была подкреплена научно-разумно Чарльзом Дарвином как общая биологическая необходимость естественного отбора: «Когда встречаются две человеческие расы, они ведут себя совершенно так же, как два вида животных: сражаются, поедают друг друга, заражают друг друга болезнями и т. д., а затем наступает последний этап смертельной борьбы, когда решается вопрос, кто обладает наиболее современной организацией и инстинктами (у человека это интеллект), чтобы победить».

Современная агрессивность Запада вполне соответствует этим выводам Дарвина, и она крайне противоположна пассивности православного идеала, утверждаемой с самого начала первыми русскими святыми-страстотерпцами Борисом и Глебом. «Подвиг непротивления есть национальный русский подвиг, подлинное религиозное открытие новокрещенного русского народа» (Г.Федотов).
Русский бог – «милостивец», русское «авось», кажется, не может оказывать никакого сопротивления злу, которого, может быть, и вовсе нет, а есть только простительная человеческая глупость…. «В Византии обычно подчеркивалась идея кары и возмездия. В живописи Успенского собора торжествует идея всепрощения…. Работавшие в Успенском соборе мастера сумели придать даже сцене «Страшного суда» просветленный характер» (В.Лазарев). Поэтому, наверно, так непостижимо проста и притягательна своей высшей духовностью «Троица» Андрея Рублева. Золотоглавая наивность русских храмов свидетельствует о счастливой детскости русского мировосприятия и такой завершенности, когда уже незачем и некуда стремиться потому, что все осуществлено и все есть, хотя на самом деле есть только духовная свершенность. Но именно этого человеку оказывается достаточно для ощущения счастья.
Непосредственность православия предопределяет его качественную завершенность – исходную и результирующую количественную освоенность дохристианского состояния в послехристианском состоянии, представленном равноценным единством оснований христианства в символе Святой Троицы. К сожалению, доброта может быть воспринята Западом только как слабость.
Очевидно, абсолютная качественная идеальность – пассивная завершенность христианства не может защищать себя самостоятельно, и роль реальных защитников в Святой Троице выполняют активный Бог-Отец и творящий Святой Дух.
Святая Троица спасла исчезающую Русь в 15-м веке благодаря трудам Иосифа Волоцкого, не раз помогала усмирять животную агрессивность – материальную ненасытность Запада по отношению к России. Благодаря Святой Троице осуществлена Социалистическая революция, и в «этом смысле гностический бунт против материи Октября 17-го стал квинтэссенцией всей русской истории» (В.Россман).

Запад осознает основательность православия: «Непрерывающаяся история православной церкви восходит к истокам христианства» (Большая .энциклопедия школьника. Оксфорд). (Подробнее: форум «Новая Теория». Владислав Крючков. «Религиозный процесс в философии»).

Православие сохраняет идеал Христа, определяющий развитие человечества в новой эре – эре богочеловека, а в будущем и человекобога, когда качественная единичность Христа определится на уровне всеобщности.
Православие базируется на совершенно иных, противоположных западным, приоритетах, определяя разум не как носитель смысла, а только как средство, как реальное знаковое количество для осуществления качественного смысла - любви.

Качество – носитель идеального эмоционального смысла, которому разум должен подчиниться, поскольку он является количеством качества.

Разум - только средство для осуществления абсолютного качества, разум превращает абсолютное качество в относительное. Поэтому, уже в начале Нагорной проповеди разум отрицается Христом ради эмоциональной полноты – завершенности мирового смысла любви. «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Матф.5,3).
Григорий Палама с «негодованием высказывался против «латинского учителя» Фомы Аквинского за оправдание им логики Аристотеля.… Ведь Бог презрел мудрость века сего, он упразднил разум и избрал в последователи себе слабых умом и немощных, облагодетельствовал их верой. А вера не может «сопребывати вкупе» с разумом: разум создает силлогизм, вера же творит безмолвие. И одно из них отрицает другое. Ибо «безмолвие есть оставление ума и мира, забвение низших, тайное ведение высших. Это и есть истинное делание, восхождение к истинному созерцанию и ведению Бога». (А.Замалеев). Устремленность Паламы и официальной Византии к исихазму соответствует философской устремленности православия к абсолютному качеству.
Византийское вознесение от реальности к идеалу высоко оценено О.Шпенглером: «Мы проходим сквозь все времена, вооруженные византийской возвышенностью души, которая оставляет далеко позади себя все загадки и проблемы». Но общая оценка Западом Византии негативна и даже враждебна.
Запад предпочитает вообще не замечать православия. «У европейских теологов и историков сложился абсолютно неверный образ развития этих процессов. Будучи прикованными только к средиземноморским странам, они замечают только Западное направление развития…, да и в нем обращают внимание только на ту часть христианства, которая на определенном этапе перешла из греческой в латинскую форму, при этом остатки греческой формы все больше ускользают от их внимания». (О.Шпенглер).


Мироздание представлено качественно Платоном и количественно Аристотелем. Если Аристотель является основанием для западного - количественного мировосприятия, то Платон соответствует качественному - православному и в частности русскому мировосприятию. Это убедительно показано Вадимом Россманом в его статье: «Платон как зеркало русской идеи» (ВФ.№4 за 2005). «Полемически огрубляя реальные контуры проблемы, можно сказать, что если судьбой Западной Европы и всего Запада стал Аристотель, то судьбой России стал Платон»
С идеалом православного познания «вероятно, тесно связаны славянофильские идеалы «цельного» и «органического» знания, которые противопоставлялись знанию аристотелевского типа, чисто теоретическому и разумному» (В.Россман).

В западном мировосприятии и в выводах Дарвина проявляется рациональная ущербность разума и точного познания - его ограниченность объективностью.

Только наука наук – философия способна объединить науку, искусство и религию, чтобы получать не ущербное, а полноценное всеобъемлющее понимание исследуемых процессов. Но Западу такое понимание не нужно, поскольку оно вскрывает то, что Запад всячески стремится завуалировать – свою исходную убежденность, что человек - животное. Поэтому, очевидно, и стремятся уничтожить философию как науку, и это представляется регрессом по сравнению с Советским периодом, когда философия выполняла свое мировоззренческое предназначение.

Качественное-осмысленное познание возможно только на философском уровне. Та же биологическая эволюция, которая Дарвином представлена как жестокая борьба за выживание, в первобытных пространственных искусствах дана вечностью осмысленно через качественные этапы освобождения чувства-любви от материальной зависимости. Конечно, это не заслуга первобытного индивидуального разума, который отсутствовал. Здесь проявило себя коллективное сознание, и это коллективное сознание нельзя определить иначе как самосознание провидения-вечности, являющей себя через человеческое сознание. Этот первобытный процесс не осознается индивидуальным человеческим разумом даже и сегодня.
В первобытных пространственных искусствах осваиваются животные чувства,
1) начиная с эгоизма первобытных охотников и соответствующего - непосредственного уровня освоения пространства реалистическим изобразительным искусством,
2) через половую любовь матриархата и, соответствующий - особенный уровень освоения пространства декоративным искусством,
3) к родовой любви патриархата в ее бесконечном приближении к любви всеобщей-человеческой и соответствующего освоения пространства на уровне всеобщности в искусстве красивого (мегалитическая архитектура). (Подробней: форум «Новая Теория». Владислав Крючков. «Первобытные пространственные искусства».26.03.2011).

Провидение-вечность самоосознает животную эволюцию на человеческом уровне качественно, целенаправленно, показывая освобождение себя-качества от (количественной) реальности. Если в эгоизме (любовь к своему телу) эта зависимость максимальна, то в родовой любви она минимальна, а в человеческой всеобщей любви совсем исчезает. При этом качественные скачки от «Я», через «Ты», к «Мы» оказываются все большим проявлением добра-любви в отличие от дарвиновского (научного?) понимания, воспринимаемого в сравнении с любовью-всесохранением как зло-всеуничтожение.
Представление Дарвина о биологической эволюции соответствует наиболее примитивному животному началу – агрессивному эгоизму, в котором «Я» абсолютно отрицает свое количество. Но уже в эгоизме самосохранения ищется компромисс с другими «Я», а в эгоизме самоудовлетворения становится возможным мирное сосуществование.

Преимущество качественного познания перед западным - количественным познанием очевидно, и это преимущество должно быть акцентировано православием потому, что подыматься к идеалу значительно труднее, чем проделывать обратный путь возврата в ничто. Необходима, поэтому, огромная работа для возвышения сознания до самого себя. Православие само по себе качественное - целенаправленное, такое, которое имеет в своем начале абсолютный идеал человечества и к которому оно бесконечно-количественно приближается.
Провидение-вечность являет себя в первобытном религиозном процессе, не отделяя себя-бога от человека и таким образом уже полагая свое завершение - будущее соединение человека и бога в богочеловеке Христе. Первобытный религиозный процесс развивается от непосредственности тотемизма, через особенность анимизма, к своей всеобщности в религии колдовства.
Эгоизм проявляется в тотемизме.
Половая любовь представлена в анимизме (одушевление женского начала).
Родовая любовь представлена религией колдовства.

Через эти первобытные уровни освоения пространства вечность структурирует все будущее послепервобытное развитие человечества.

Западный человек громко кричит о своей свободе, но эта свобода на деле оказывается тотальным закрепощением материальностью и высвобождением животных чувств. «Коротка и беспомощна жизнь человеческая: на человека и на весь его род медленный и уверенный рок безжалостно опускает завесу тьмы. Слепа у добру и к злу, равнодушна к разрушению, всемогущая материя проходит своим неумолимым путем» (Б. Рассел).
Но разве не сам западный человек провоцирует материю и дает ей волю, также как и разуму. И материя, и разум имеют единый первоисточник (у Спинозы это субстанции мышления и протяжения), и они устремляются к этому единому первоначалу – ничто-несуществованию, поскольку только там их абсолютная завершенность.
Можно определить отождествление Спинозой бога-смысла и субстанции-средства как преступление против человечности. «Под богом я разумею существо абсолютно бесконечное, т.е. субстанцию». По сути, это снятие качества в количестве, возврат в несуществование.

В первобытных временных и пространственных искусствах провидением-вечностью представлены завершенные диалектические процессы, соответствующие системе трех основных законов диалектики согласно схеме: синтез-анализ-синтез. Осознание этого способствует утверждению диалектики в философии православия как основательной науки, действительно структурирующей все процессы мироздания.
Качество и количество – фундаментальные противоположности согласно диалектическому закону перехода количественных изменений в качественные. Парадоксальность этого закона проявляется в том, что хотя «ведущее место принадлежит качеству», качество оказывается на втором месте, что полагает количественное начало диалектического процесса – таково влияние западного количественного мировосприятия в диалектическом материализме.
Количественное начало - это состояние некоторой средней части процесса, в которой качество и количество взаимоопределены так, что каждая из противоположностей имеет в себе свою противоположность настолько, что «они даже могут меняться местами» – такова «хитрость разума». Но как может возникнуть мысль о взаимозамене смысла и средства? Это можно представить теоретически только вследствие неприятия абсолютного качества и неопределенности начала. Глубоко мыслил Козьма Прутков, когда говорил: «отыщи всему начало, и ты многое поймешь». Очевидно, только в своем начале качество абсолютно – завершено, не имеет в себе количества и есть чистая идеальность.

Вечность в первобытных временных искусствах переделывает животное тело в человеческое (голос в музыке, форма тела в танце). Вечность стремится полностью освободить сознание от его телесной зависимости, и добивается этого, перейдя от материальной реальности к знаковой реальности в языке словесного искусства. (Подробнее: форум «Новая Теория». Владислав Крючков. «Роль искусства в происхождении человека»).

Возникновение человеческого качества соответствует возникновению вечности. Качество абсолютно, поскольку при его возникновении абсолютно прерывается всякое количественное развитие. Качественный скачок необходим. (Гегель. Наука логики.т1.с.463-464).

Качество-вечность соответствует благу Платона, так определенной мажорности существования.


Но и в понимании возникновения человеческого качества до сих пор господствует западная количественная «трудовая теория», в которой определяющим оказывается средство. Отсюда и парадоксальность (курицы и яйца) - что раньше: сознание или его трудовой результат. Конечно же, сознательному изделию должно предшествовать сознание, чистая идеальность – мечта, представляющая изделие уже осуществленным, завершенным. Это, однако, ведет к утверждению первичности идеальности-смысла, что не может быть принято марксизмом, хотя он сам – чистейший идеализм-мечта (во всяком случае, по сравнению с материализмом капитализма).
Когда Энгельс представляет первичное состояние человека, разве он не отражает его абсолютную качественную идеальность, отсутствие в нем своего-человеческого реального количества, а только реальную животность? «Люди находились еще в местах своего первоначального пребывания, в тропических или субтропических лесах. Они жили, по крайней мере частью, на деревьях; только этим можно объяснить их существование среди крупных хищных зверей. Пищей им служили плоды, орехи, коренья» (Подробнее: форум «Новая Теория». Владислав Крючков «Роль искусства в происхождении человека»(21.07.2010). И конечно, на этой стадии человеческий язык еще отсутствовал.

Провидение-вечность осуществляет первое количественное явление человеческого качества - сознания через музыку, а точнее, через мелодию: «свободным звучанием души в сфере музыки является только мелодия» (Гегель. «Эстетика»). Мелодия - то первичное проявление сознания, на которое оно оказывается способным, используя голос - животное достижение для выявления внутреннего состояния. (Гегель. «Энциклопедия философских наук». Т.2. С. 464-465).
Из-за человеческой гордыни, утверждающей, что человек сделал себя сам, игнорируется значимость первобытных временных искусств. Ради утверждения трудовой теории они вообще задвигаются на второе место по отношению к пространственным искусствам. Но ясно, что временные искусства первичные-непосредственные, в них сознание еще едино с животным телом и только осваивает его, а первобытные пространственные искусства вторичные-особенные, поскольку в них сознание уже выделено и противопоставлено телу в собственных трудовых материальных изделиях, создавая «удвоение мира». («Ранние формы искусства»).

Вечность представляет в первобытных временных искусствах трехчастный мировой диалектический процесс, соответствующий схеме: синтез-анализ-синтез. Качество едино с количеством в первой и третьей частях: в музыке и словесном искусстве и противопоставлено количеству в средней части – танце. Этот же процесс вечность моделирует в фундаментальных науках так, что становится ясным: музыка соответствует математике и непосредственному - досингулярному бытию, танец – движению материи особенного неорганического бытия, а словесное искусство – всеобщему органическому бытию. Качество мирового процесса представлено временем в музыке, движением в танце и субъективностью в словесном искусстве. Количество в музыке и словесном искусстве не оформлено и есть знак, определенный в словесном искусстве на своем уровне всеобщности как объективность. Количество оформлено в танце и есть материя.
Если в первобытном состоянии качественное и количественное познание соединены, то в послепервобытном состоянии они разделены: качество-бог выделено в религиозном процессе и противопоставлено количественному познанию - фундаментальным наукам. Религиозный послепервобытный процесс и фундаментальные науки взаимоопределяются так, что в начале и в конце они едины, как это представлено соответственно китайской религией меры, и их результирующим единством в философии.
Провидение-вечность моделирует весь свой процесс от начала до бесконечного завершения в пространственной структуре человеческой деятельности: первобытные искусства – наука – материальное производство. (Подробнее: форум «Новая Теория» Владислав Крючков «Структура человеческой деятельности». 29.09.2010).

Вечность полагала качество всеобщей любви, развивая животные чувства от любви к себе, через любовь к другому, до любви ко всем в бесконечном-количественном приближении к ней родовой любви.

Казалось, Христос – это только необходимость человечества. Но качественный анализ биологической эволюции показывает, что это необходимость самой вечности, результат ее освобождения от материальности. И не только от материальности, но и от реальности вообще, включая и знаковую-объективную реальность разума, как это акцентировал Христос в Нагорной проповеди.

Вечность качественна и все узловые моменты ее реализации качественны, т. е. единичны-случайны-эмоциональны, как это, кстати, представлено творением Демиургом мира в начале Библии («И увидел Бог, что это хорошо»(Быт.1,10). В так называемом «научном креационизме» Запад являет другую крайность (по сравнению с дарвиновской теорией естественного отбора), отрицая количественное развитие качеств, и настаивая только на качественной абсолютности.

В процессе мироздания вечность осваивает в себе ничто-несуществование бесконечно-количественно-многовариантно, обретая при этом все большее могущество в борьбе с несуществованием. Ничто-ничего оказывается той бесконечной реальностью вечности, которая исключает возможность ее энтропии, притекая в существование вместе с качественной случайностью.

И.Н.Сиземская в рецензии на книгу «Поэзия русских философов XX века. Антология» пишет, что интерпретация мира русскими философами «стала толковаться как проблема Бытия, в которой духовно-нравственные смыслы включаются на правах структурообразующих элементов». Именно «духовно-нравственные смыслы» и определяют качество православной философии, начиная с самой логики.

По Т. Длугач, «начало» - довольно хитрое понятие: будучи началом логики, оно должно выходить за ее пределы, т.е. быть чем-то нелогичным. Будучи же началом данной логики, должно включаться в нее». Только единичный-случайный-эмоциональный а не всеобщий-необходимый-логический мажорный качественный скачок из несуществования в существование может быть истинным началом, самостоятельным, не обусловленным предшествующим состоянием. Абсолютное качество возникает «не из предыдущего, а непосредственно из себя» (Гегель. «Наука логики».т1.с.463.М.,1970), сняв в себе свое несуществование и превратившись в вечность.
На некоторой удаленности от качественного начала количество проявляется в качестве и оказывается его противоположностью – тем же ничто, но перешедшим в существование вместе с качеством. Ничто в качестве вечности оказывается ее количеством, основанием и реальностью.
Появление количества делает идеальное абсолютное качество реальным относительным качеством. Если в абсолютном качестве вечности начало и конец соединены, то с появлением количества появляется средняя часть разделяющая начало и конец, давая начало процессу мироздания.

Качество должно победить в себе количество и таким образом вернуть свою абсолютность.

О том, что марксизм един с православием и что это единство осознается Западом, свидетельствует высказывание А. Тойнби: «Советский Союз, как и его Петрову предшественницу, можно считать русской православной мировой державой, которая цепляется за жизнь, вырядившись в западные одежды для удобства и маскировки. Находясь на этой позиции, коммунизм можно рассматривать как идеологический заменитель восточного православного христианства».

Марксизм-материализм хочет представить свой чистейший идеализм – коммунизм как реальность, невольно опуская мечту в эту материальную реальность, что, скорее, присуще практике капитализма. Так марксизм подменяет качественное-православное начало западным-количественным его пониманием, показывая, что средство важнее цели («лучше синица в руке, чем журавль в небе»). Ясно, что такое количественное начало ставит средство выше смысла, противоречит идеалу коммунизма и православия. Коммунизм, кстати, на деле действовал принципиально зачастую вопреки разумной необходимости (не в пользу средства, а в пользу идеи), принципиально отказываясь от частной собственности или от безработицы, стимулирующей производительность труда, ставя духовные потребности выше материальных и т.д. «Вопреки генеалогической схеме, намеченной Энгельсом, русские большевики были наследниками «линии Платона», а не «линии Демокрита»…. В ходе революции они сражались на стороне духа и идеи против всего материального: социальных классов, богатства, доминации экономических интересов, чувственности, материальных привязанностей» (В.Россман).
Наверно пройдет много, много лет…Коммунизм в России станет народной мечтой, наполненной величайшим смыслом, обрастая все более яркими воспоминаниями о великой жертвенности ради людей, справедливости и всеобщем равенстве (каким диким представлялся вопрос в коммунизме: «сколько стоит пароход?»). Люди будут завидовать тем, кому посчастливилось жить в то время и постараются воплотить эту мечту в жизнь снова может быть через тысячелетия. Это и будет осуществленный на Земле идеал богочеловека Христа.

Православие в своей непосредственности не соединяет веру с разумом, считает веру самодостаточной. Но православие на уровне особенности – западное христианство использует разум как форму и средство для теоретического определения христианского социума. Августин представляет на своем философском уровне форму христианского социума в его развитии «от града земного к граду Божьему».

Чисто теоретическая форма западного христианства развивается сначала в единстве с реальностью дохристианского основания, опосредствуя, определяя его – так возникает католицизм.
В переходе от патристики к схоластике происходит абсолютное выделение качества из количества. Качество осваивается с помощью философии Платона в универсалиях через противопоставление реальности количества в номинализме. Чистое качество-бог определяется в готических коммунах через бесконечное противопоставление реальному количеству-дьяволу. Эти крайности добра и зла с предельной напряженностью сосуществуют в готических соборах.
Зло исчезает в качественном скачке от Средневековья к Новому времени и к социальным утопиям, которые начаты Томасом Мором, а закончены Карлом Марксом. Человекобог гуманизма определяется, таким образом, через определенность государства, в котором количество снято.
Злом в Новом времени оказывается дохристианское практическое состояние, которому крайне противопоставлено добро - теоретическое состояние социальных утопий. В конечном итоге, идеальный коммунизм оказывается бесконечно противопоставленным материальности капитализма.

Теоретический коммунизм осуществляется практически, вернувшись в православие России и в Советское государство, отрицающее собственность, как это завещали Платон и Христос. «Платон так и не смог найти правителя в Греции, который попытался бы воплотить его идеалы. Советская Россия стала первой и единственной инкарнацией его проектов» (В.Россман).
Современное православие определено на уровне всеобщности – снятостью разума в вере так, что вера сама получает разумное обоснование. Бог оказывается абсолютным качеством мироздания – вечностью, которая завершила самоопределение богочеловеком Христом.
Славянофилы создавали православную – качественную философию «верующего разума» (А.Замалеев) через противопоставление Западу.
В марксизме разум уже подчинен вере. «Пусть, - заявлял Луначарский, - истинная любовь к Марксу, восторженное удивление перед его гением не помешают его делу расти. Не может застыть в догму последняя великая религия, подаренная титаном-евреем пролетариату и человечеству».
Марксизм можно было бы считать качественной-православной философией, если бы не ее количественное-материальное начало. Такое начало не самостоятельно, поскольку его причина-обусловленность не в нем самом, а в чем-то предшествующем ему. Материя и разум, знаково ее представляющий, – количественные реальности несамостоятельные, обусловленные чем-то предшествующим им. И это самостоятельное – абсолютное качество, снявшее в себе абсолют несуществования, есть вечность.

Если вспомнить структуру философии, представленную стоиками: логика-физика-этика, то она соответствует мировому диалектическому процессу, как он представлен марксизмом.
Во всяком случае, завершение философии коммунистической этикой – это то предельное, бесконечно завершаемое количественно, качественное состояние человечества, его мечта, в которой соединены чаяния лучших людей человечества.
Логика-ограда, физика-сад, а этика-плоды этого сада – таково образное представление философского процесса у стоиков. Согласно схеме; синтез-анализ-синтез и трем основным диалектическим законам, качественное завершение-этика возвращается к началу философского процесса, определяя его непосредственность на уровне всеобщности благодаря освоенности-снятости в себе всего количества мироздания. Исходным пунктом у стоиков была пассивная материя, оживляемая активным логосом – мировым разумом, который пронизывал своим дыханием (пневмой) бескачественную материю.

Православная-качественная философия определяет непосредственное начало мироздания и философии абсолютным завершенным качеством-мечтой. Качество возникает скачком единично-случайно-необусловленно из самого себя. Это мажорное эмоциональное состояние – существование, завершенное и абсолютное вследствие исчезновения в нем своего ничто-несуществования. Как таковое, оно есть вечность.
Количество, которое проявляется в качестве на некоторой удаленности от его качественной непосредственности, есть само ничто, сохранившееся вследствие качественной единичности-случайности и перешедшее в существование вместе с качеством. Количество есть реальность качества. Наличие количества в качестве делает абсолютное качество реальным-относительным.
Весь мировой процесс - процесс философского познания является бесконечным-количественным освоением несуществования в существовании в приближении к достижению исходной абсолютной идеальности.

Количество – средство, которое должно быть освоено и снято в качестве для утверждения его абсолютности. Реальность должна быть вознесена до идеала и снята в нем, как это произошло с утверждением коммунизма в Советском государстве. Из материального человека стремились сделать святого, предельно ограничивая его животные чувства, связанные с материальной зависимостью: эгоизм, половую любовь, родовую любовь.
В западном мировосприятии происходит все с точностью наоборот: идеал опущен в реальность, низведен к грубой материальной реальности. Качество превращается в реальность и исчезает в количестве. Эмоциональный смысл исчезает в разуме.

И сам Гегель, в конце концов, критически отнесся к разуму, признав, что «Мышление, начав таким образом, уже не может остановиться, осуществляет себя, опустошает душу, небо и познающий дух, и тогда религиозное содержание спасается в понятии».

Абсолютное качество мироздания определяется от своей исходной единичности-случайности до результирующей всеобщности-необходимости через освоение актуальной бесконечности ничто, как это представлено (вопреки аристотелевской логике) Георгом Кантором. «Я никогда не исходил из какого-либо «Genus supremum» актуальной бесконечности. То, что превосходит все бесконечное и трансфинитное, не есть «Genus»: это есть единственное, в высшей степени индивидуальное единство, в которое включено все, которое включает «Абсолютное», непостижимое для человеческого понимания. Это есть «Aktus Purissimus», которое многими называется Богом». Кажется, в этом гениальном сумасшествии Кантора проявляются русские корни.

Православная философия начинается с абсолютного качества, снявшего в себе бесконечность ничто-несуществования и сделавшего его, тем самым, актуальной бесконечностью, определенной в качестве существования – вечности. Таково эмоциональное единичное-случайное качественное начало мироздания. Проявившееся на некоторой удаленности от качественного абсолюта количество качества, есть та же актуальная бесконечность, но теперь она осваивается бесконечно-количественно в процессе, разделившем начало и конец вечности средней частью. Качественным результатом такого освоения является соединение качества вечности с количеством ничто в богочеловеке Христе, завершившем определение актуальной бесконечности ничто не только качественно, но также и количественно. Множество реальных людей – православных христиан устремлены к идеалу – богочеловеку Христу и к всесохранению смысла вечности в послечувстве всеобщей любви.

[Андрей Архаров]

Христосъ Воскресе!

Милейший, вы явно ошиблись форумом, здесь не место проповеди левых идей и попыткам оправдания марксизма.

[владислав крючков]

Андрею Архарову.
Когда пытаешься понять современное состояние России, то готов ухватиться за любые факты, представлены они искусством, религией или наукой. Только человеческая гордыня и догматизм, не позволяют человеку воспользоваться всей массой знаний, накопленных человечеством.
Можно действовать , как Маркион, который уже в 1-м веке нашей эры стремился определить-ограничить христианство, отказавшись от Ветхого Завета.
Можно отказаться от реальной жизни вообще, сделав исихазм официальной идеологией (Византия - Григорий Палама,1351 г.).
Можно поступить и так, как это сделал Иосиф Волоцкий, принявший за основу Ветхий Завет. Результат оказался грандиозным: из малого, бесконечно исчезающего русского княжества возникла огромная мессианская Россия. И Октябрьская революция не случайно осуществилась именно в России и, опять-таки, не без помощи активного иудейского основания. Таков результат единства дохристианского и христианского состояний представляемый Символом Святой Троицы.
В мире нет иного противостояния кроме дохристианского, материализуемого капитализмом, и христианского, заданного православием и продолженного коммунизмом. Нет третьего пути и третьего варианта.
Кажется, кроме иоановского-православного человека и прометеевского-западного человека, есть еще и восточный человек, и мусульманин, которые могли бы предложить свой вариант будущего. Но нет! Восточный человек представляет дальневосточный религиозный процесс, в котором реальность еще субстанциальна-неоформлена, а ислам имеет свои цветистые корни в ближневосточных религиях, в которых реальность была оформлена, начиная от космических образов и продолжаясь в растительных и животных образах. Если рассматривать религиозный процесс в развитии, то религии о человеке и христианство вырастают из этих, более ранних состояний. Эти состояния определяются возвратом в них христианского состояния и производного от него коммунизма, в котором сняты религиозные различия и христианство обретает действительную безграничную всеобщность.
Наверно еще принципиальней и трагичней поляризация двух - только двух направлений проявляется в неандертальцах и кроманьонцах, как она возникла 30000 лет назад. У русских генетического материала неандертальцев порядка 2%.

[Андрей Архаров]

Христосъ Воскресе!

В мире нет иного противостояния кроме дохристианского, материализуемого капитализмом, и христианского, заданного православием и продолженного коммунизмом. Нет третьего пути и третьего варианта.

Это вы так считаете, что движение возможно только через коммунизм. Но, на горьком опыте мы убедились, что эксперимент установления коммунистических ценностей в России оказался крайне неудачным, прежде всего это отразилось на душевном состоянии народа. И выживет ли теперь народ после эксперимента? …Во всяком случае, только те, кто отказался от коммунизма и вернулся в православие, и это оживление я наблюдаю воочию в православных семьях. Это единственный путь спасения в духовном и материалистическом смыслах.

Эти состояния определяются возвратом в них христианского состояния и производного от него коммунизма (…)

Производных от православия было много: арианство, католицизм, протестантизм, лютеранство (все они по-сути отпадение от истины) и др., но, только не коммунизм обременённый материализмом, отрицающий Творца вселенной.

[владислав крючков]

Андрей Архаров пишет: "Но на горьком опыте мы убедились, что эксперимент установления коммунистических ценностей в России оказался крайне неудачным, прежде всего это отразилось на душевном состоянии народа".

Странно, почему тогда люди говорят, что вот раньше пожилым уступали место, а сейчас нет, почему раньше были романтиками, готовыми за Родину идти в огонь и в воду (на целину, на БАМ, отказываясь от комфортных условий), а сейчас превратились в реалистов-прагматиков, по тому времени спекулянтов.
Почему раньше боролись с засильем животных чувств, а сейчас их всячески поощряют настолько, что эгоизм ("Я"), половая любовь (секс), родовая любовь (национализм) достигли своего апогея?
Возможно попытка превратить советских людей в святых, предпочитающих духовные потребности материальным кому-то показалась тяжеловатым бременем. Но ведь каким высоким были наука и искусство: музыка, литература, театр, танец, изобразительное искусство.... Где теперь человек возьмет тот жизненный оптимизм, ту светлую, спокойную радость бытия, которой он обманом лишился. Разве кто-то из честных людей согласился бы променять ту жизнь на эту?

[владислав крючков]

Добавление: Что касается "материализма, отрицающего творца вселенной"

Действительно, философия не должна останавливаться на промежуточных этапах, а стараться дойти до конца, а вернее до самого начала, ибо именно там скрыта абсолютная истина. Как марксизм не должен останавливаться на материи, а двигаться по направлению к определению ничто, так и религиозный процесс, определяя истинного бога - Святого Духа, приближается к его определению как абсолютного качества и вечности.

[владислав крючков]

Проблема неандертальцев сегодня

«Не может ли нам сообщить делегат Земли,… что случилось с таким культурным и симпатичным неандертальцем? Землянин молчит, так я скажу за него: неандерталец истреблен целиком, стерт с лица Земли так называемым Homo Sapiens».
Станислав Лем


Homo sapiens может предстать перед судом Совета Мироздания и истории еще раз, уничтожив то, что осталось от неандертальцев сегодня.
В фантастике Станислава Лемма поднята проблема неандертальцев и однозначно осуждается их уничтожение тридцать тысяч лет назад. Казалось бы, эта проблема сегодня не может быть актуальной.… Но до сих пор в человеке сохраняется порядка четырех процентов генетического материала неандертальцев и неслучайно современные люди делятся на иоановского и на прометеевского человека. Все свидетельствует о том, что наследие неандертальцев до сих пор сохраняется, во всяком случае, в иоановском человеке. Так, россияне имеют от 0,2% до 2% генов неандертальцев.

Судя по определению иоановского человека, именно он наиболее явно представляет наследие неандертальцев и именно он характеризует славянство, православие и русских людей. Современное состояние России и русских людей таково, что против них сплотился весь западный мир, возглавляемый англосаксами. Россию морально разрушают не только снаружи, но и изнутри, проникнув в ее святая святых – православную церковь. Россию стремятся уничтожить так же, как уничтожили неандертальцев беспощадно - не только физически, но и морально, возложив при этом на них ответственность за уничтожение, превратив в злодеев.

Казалось, разрушив в себе коммунизм, Россия сняла конфликтность с Западом, но произошло с точностью наоборот. Стало очевидно, что противоречие между Россией и Западом глубже и касается православия, отношения к Христу и христианству вообще. Если для Запада Христос «как гвоздь в ботинке», то для России он по-прежнему - идеал, к которому нужно постоянно стремиться. Но противоречие между Россией и Западом оказывается еще глубже, принципиальней и оно теряется в исходной глубине тысячелетней истории человечества, а может быть и не только человечества, но и животного мира, растительного мира и так далее. Ведь и там вечность провела деление на добро - травоядных и зло – хищников, на качественную завершенность и количественную незавершенность вообще.
Противоречие между неандертальцами и кроманьонцами, непосредственно следующими за неандертальцами сравнимо с фундаментальнейшим противоречием мироздания – противоречием качества-идеальности и количества-реальности. Противоречие это отражено и в Библии человеком, единым с богом до своего грехопадения, и человеком, противопоставленным богу после грехопадения.

Вечность определяет неандертальцев и кроманьонцев, моделируя растительный и животный процессы в первобытных пространственных искусствах. (Форум «Новая Теория». Владислав Крючков. «Первобытные временные искусства». «Первобытные пространственные искусства»).

Вечность в первобытном коллективном сознании являет себя. Она осознает свой мировой процесс во всей его целостности, представленной первобытными временными искусствами, и затем выделяет из него свое биологическое состояние в первобытных пространственных искусствах. Это моделирование вечностью собственного процесса дает возможность нам оценить и воспринять его объективно в соответствии с уровнем нашего сознательного развития.

Сознание – абсолютное идеальное - завершенное человеческое качество, выделенное из животного состояния и характеризуемое единством начала и конца – отсутствием средней-количественной части.
На некоторой удаленности от качественного абсолюта, вследствие его единичности-случайности, в нем проявляется количество, делающее человеческое качество относительным-реальным.

В первобытных искусствах вечность освобождает человеческое качество – сознание от количества материального и знакового.

Временные искусства непосредственные, а пространственные искусства особенные. Если в первобытных временных искусствах сознание еще едино со своим телом и само тело используется для проявления сознания, то в пространственных искусствах сознание уже выделено из животного тела и противопоставлено ему в своей собственной искусственной знаковой определенности.

Начало первобытных пространственных искусств определяет качество неандертальцев. Это особенное состояние сознания, представленное абсолютной качественной формой социума. В этой форме снято все количество неандертальцев. Следовательно, понятие человеческого социума и индивида-неандертальца неразличимы-едины. Вечность руками неандертальцев демонстрирует уровень осознания абсолютной формы в оттисках кистей рук на глине и в углублениях-ямках в камне, заполненных охрой. Это отражение идеальной формы представляет ее такой, в качественной-внешней определенности которой полностью снята ее внутренняя-количественная определенность. Абсолютная форма оказывается просто контуром, заключающим в себе ничто, которое, по отношению к качеству также является количеством.

Социальная форма неандертальцев – пространственный знак, знаковая реальность-объективность. Она – результат освоения вечностью материальной реальности животного тела в первобытных временных искусствах в соответствии с мировым процессом вечности.
Так в музыке качество-время еще едино со своим количеством-пространством. Это непосредственное бытие.
В танце качество-движение противопоставлено количеству-материи. Это особенное-неорганическое бытие.
В словесном искусстве качество-субъективность снимает в себе материальную реальность и получает вместо нее реальность знаковую – объективность. Это всеобщее-органическое бытие.
Тело осваивается, начиная с единичности-случайности голоса в музыке, через материальную форму тела в танце (прямохождение), к качественному снятию тела и материальности вообще в знаке словесного искусства-языка. (Форум «Новая Теория». Владислав Крючков. «Роль искусства в происхождении человека».21.07.2010).

Именно в языке, следовательно, вечностью моделируется возникновение первой знаковой реальности-объективности как собственного средства смысла-субъективности. Но в языке знак еще не имеет собственной пространственной определенности и поэтому сохраняет единство с временем, оставаясь в границах временных искусств. Знаковая реальность неандертальцев уже имеет искусственную пространственную реальность, и сам объективный знак, следовательно, перешел от своей непосредственности (единство с количеством-звуком голоса) к своей особенности – отделенности от человека в искусственных пространственных предметах. Кроме отпечатков кистей рук и ямок в камне, неандертальцы представляли также закономерности формообразования (как они их понимали) в композициях - линиях, прочерченных пальцами на свежей глине (это так называемые «макароны»).

В первобытных временных искусствах вечность моделировала органический процесс субъективности в словесном искусстве как знаковый. Возникновение первобытных пространственных искусств, отражающих биологическое состояние субъективности, ограничило соответствие словесного искусства моделированием процесса органической химии и бесконечно-количественно завершаемым процессом генетического кода.

Субъективность моделирует свое биологическое растительное и животное состояния в первобытных пространственных искусствах, начиная с растительного предчувства красивого (любовь к красивому) и заканчивая бесконечным приближением к всеобщей-человеческой любви в освоении любви животной-родовой.
В биологии определяется форма сознания и, соединенные с формой, чувства. В растениях форма определяется эстетически как любовь к красивому. В животных форма определяется этически, начиная с любви к своему телу в эгоизме, через любовь к другому телу – в половой любви, к любви родовой в приближении к любви всеобщей человеческой, в которой зависимость сознания от материальности тела качественно исчезает. Растительное начало выбрано вечностью для определения человеческого качества, несмотря на то, что мозг хищника развит лучше. Очевидно, у травоядных родовая любовь оказалась ближе к пределу, за которым следует переход к человеческой всеобщей любви.
Человеческая эмоциональность для человеческого качества оказалась важнее разума: «кротки и дружелюбны тасадеи,... ведущие совершенно примитивный образ жизни на уровне каменного века. Эти тихие мягкие люди находятся в полной гармонии с окружающей природой…. Человек прямоходящий тоже, вероятно, был мирным созданием» (Э. Уайт, Д. Браун).

Растительная любовь к красивому – это, очевидно, наиболее общая эмоциональная определенность неандертальцев-собирателей. Она начата возникновением человеческого качества вместе с переходом от любви животной-родовой к любви человеческой-всеобщей, высвободившей сознание от материально-телесной зависимости. Блаженный Августин, акцентируя этот момент, подчеркивает, что Христос лишь вскрыл собственно человеческое качество. «То, что называется теперь христианской религией, существовало и у древних, да и с самого начала рода человеческого, еще до того, как воплотился Христос. С этого же момента истинная религия, которая существовала, стала называться христианской».

Красивая форма социума неандертальцев есть результат качественной единичной-случайной реализации генетического кода, но и не только… Сами временные-мусические искусства подготавливают эту форму, эстетизируя весь мировой процесс вечности на уровне прекрасного. Прекрасное – единство этики и эстетики проявляется как в начале процесса мелодией, так и в его завершении поэзией. По Гегелю, «Поэтическое произведение искусства не преследует никакой иной цели, кроме порождения прекрасного и наслаждения им» (Эстетика.Т.3.С.375). В поэзии предельно конкретизирована мелодия – душа индивида.
Кажется, вечность показывает, что все ее достижения есть результат развития красивого, дающего наиболее рациональные решения освоения реальности в закономерностях формообразования.

Качественный скачок от неандертальцев к кроманьонцам был подобен удару грома. То, что медленно и гармонично развивалось миллионы лет, вдруг подверглось нападению кроманьонцев-охотников и было разрушено – так добро неандертальцев превратилось в зло кроманьонцев. Этот первый геноцид человечества на Земле останется вечно ее незаживающей раной, акцентируя проблему добра и зла.

На Западе принято считать, что человек по природе зол, потому, что западный – прометеевский человек исходит от кроманьонцев.
Человек по природе добр – так считает иоановский человек, у которого сохраняются гены неандертальцев, тогда как у кроманьонцев – выходцев из Африки гены неандертальцев отсутствуют.

Проявляющееся материальное количество неандертальцев бесконечно осваивалось-снималось в общей форме социума. Качество кроманьонцев, наоборот, определено снятостью качества-социума в каждом отдельном индивиде, идеал-смысл снят в материальности-средстве. Так задана форма отдельного индивида (основание будущего либерализма). Единство формы и ее количества (материальность тела) представлено самосознанием «Я». Качественная единичность-случайность «Я» отрицает свое количество – множество «Я» и ведет с ним беспощадную борьбу: «человек человеку – волк» (Гоббс). Отсюда и сверхчеловек Ницше-Гитлера.

Снятость средства в смысле-цели есть добро – вознесение количества до качественного уровня. Это неандертальцы.
Снятость смысла-цели в средстве есть зло – опускание качественного уровня до количественного. Это кроманьонцы. Смысл-цель – бог снят у Спинозы в средстве – субстанции. То же и у Гегеля и в марксизме, во всяком случае, на словах, потому, что в своей практической деятельности коммунисты приносили средство в жертву идее (движение от материальных к духовным потребностям, а не наоборот).

Общий диалектический процесс развивается по схеме: синтез-анализ-синтез. В этом процессе переход от первой части ко второй есть первое отрицание качества, а переход от второй части к третьей есть второе отрицание - восстановление качества. Может быть, первое отрицание качества в количестве есть необходимое состояние общего диалектического процесса мироздания, но Бог возмущен переходом от человека - неандертальца, не знающего добра и зла, к человеку разумному - homo sapiens, знающему добро и зло, и строго наказывает человека за это. Бог не мог допустить, чтобы качество опустилось и исчезло в количестве-прахе, явившем знание добра и зла.

В неандертальце качество было абсолютным, завершенным в себе. В человеке разумном качество стало относительным, незавершенным в себе вследствие его снятия в количестве. Отсюда пассивность неандертальца и активность кроманьонца.

Вечность в процесс первобытных пространственных искусств показывает, как сознание преодолевает материальность-прах, осваивая животные чувства от эгоизма до половой любви и родовой любви в приближении к человеческому послечувству всеобщей любви, не зависящему от материальности. При этом бог еще сохраняет единство с человеком и не отделен от него –таково первобытное состояние человечества.
В послепервобытном состоянии бог отделен от человека и противопоставлен ему в собственной знаковой реальности – объективности. Таков и иудаизм, моделирующий и концентрирующий в себе послепервобытное состояние.
Наконец, бог возвращается к единству с человеком в богочеловеке Христе, определяя, таким образом, начало новой эры и после-после- первобытное состояние человечества. (Форум «Новая теория». Владислав Крючков. «Религиозный процесс в философии». 10.11.2010).

Процесс взаимоопределения качества-бога и количества-человека в Библии– типичный диалектический процесс, соответствующий схеме: синтез-анализ-синтез. Бог-Святой Дух един с человеком в творении мира. Бог-Иегова выделен и противопоставлен в собственной форме разума человеку-праху. Бог-Христос возвращается к единству с человеком, вознося его до себя и до Святого Духа в богочеловеке.

Казалось бы, абсолютность качественного начала восстановлена в качестве Христа и сознание освобождено от количества вообще. Но на некоторой удаленности от абсолютного единичного-случайного качественного начала Христа количество проявляется как материальная реальность, представленная множеством православных людей-христиан.

Единый православный процесс распадается на две ветви: восточную, заданную иоановским человеком, и западную, представленную прометеевским человеком.

Иоановский человек задает основную непосредственную часть христианского православного процесса, в котором качественный эмоциональный смысл дан в своей исходной чистоте верой, не нуждающейся в разумном средстве. Непосредственный православный процесс завершенный и поэтому пассивный.
В православии сохраняется единство дохристианского и христианского состояний, они утверждаются как равные и нераздельные в Символе Святой Троицы, соединяя христианство с существующей реальностью. Идеальность христианства в православии тяготеет к своему абсолюту незащищенности от реальности и полагает, очевидно, далекое будущее человечества, в котором зло отсутствует: «подставь другую щеку».

Православие в своей бесконечной-количественной завершаемости устремлено к тому абсолютному качественному состоянию сознания, в котором оно только что возникло и в котором, следовательно, отсутствует всякое реальное количество. Это не только бесконечный возврат к исходному историческому состоянию возникновения человека, но и возврат к богу-творцу Святому Духу, вознесение к нему после очищения от всех грехов, совершенных человечеством. Очевидно, это и осуществление качественной непосредственности Христа на уровне всеобщности. Дух Святой: «Он есть истинный Бог (Деян.V, 3, 4)». (Библейская энциклопедия. М.,1891).
Человечество в православии бесконечно возвращается к исходному состоянию человечества и к неандертальцам, завершающим это состояние и определяет это непосредственное начало на уровне всеобщности.

То, что определено как западное христианство, есть теоретическое особенное состояние православия, существующее в форме разума. В западном христианстве христианское и дохристианское состояния взаимооформлены и взаимовыделены. Если западное христианство теоретическое, существующее в знаковой форме разума, то его дохристианское основание практическое, существующее в материальности. Если западное христианство проявляется в лице Блаженного Августина уже в 4-м веке, то его основание - католицизм, официально определяется, отделяясь от православия в 1054 г.

Западное христианство развивает форму христианского социума «от града земного к граду Божьему», крайне противопоставляя в конечном результате идеальный теоретический коммунизм реальному социуму своего дохристианского основания – капитализму.

Коммунизм становится практической реальностью, когда западное христианство возвращается в православный процесс в России, снимая себя в нем и определяя православный процесс на уровне всеобщности.

Противопоставление коммунизма капитализму соответствует противопоставлению неандертальцев кроманьонцам и иоановского человека прометеевскому человеку.

Современное соотношение иоановского и прометеевского человека представляется предельным прежде всего потому, что прометеевский человек буквально подмял под себя все народы и государства Земли, проявляя невероятное давление на них экономикой, различными санкциями, угрозами и, наконец, военным вмешательством, находя при этом любые средства для оправдания свей агрессивности (лицемерие, замалчивание реальных фактов и явная ложь, которой мало кто осмеливается возразить). Военная сила Запада – НАТО всегда готова нанести удар по цели с одобрения США. Хорошо, что Западу пока еще нужны оправдания. Хотя и в них, похоже, скоро отпадет необходимость, поскольку сознание прометеевского человека быстро деградирует. Если люди еще возмущались нападением США на Ирак, то они уже молчали при нападении на Ливию и даже некоторые восторженно восклицали «вау», когда Муамара Каддафи раздирали в клочья. Между прочим, здесь «большая заслуга» такой, казалось бы, культурной, цивилизованной страны, как Франция.
Хорошо, что пока сохраняется ограничение со стороны Совета Безопасности ООН. Однако напор, который проявляют США и Англия по отношению к разрушению Сирии, заставляет в ООН подчиниться почти все государства вожделениям агрессора.
Когда-то сильные государства Западной Европы, теперь оказались марионетками, покорными воле хозяина – США. То же можно сказать и об исламе, которым США и Англия научились прекрасно манипулировать в своих интересах, формируя из них и поддерживая террористические группы.

Прометеевский человек деградирует, возвестив свой лозунг – всеразрушение в мировоззрении постмодернизма. Ничто не может устоять перед этим тотальным напором зла даже, казалось бы незыблемая архитектура. Архитектура наклоняется, как будто стремится упасть, она течет, впадая в бесформенность (Заха Хадид). Всеразрушение нравственности достигает апогея в апогее эгоизма, не щадящего даже детей (педофилия).
От всеобщей любви Средневековья, через родовую любовь Возрождения, половую любовь эпохи барокко и рококо, к эгоизму в его крайней, самой низменной агрессивной форме, к снятию чувств вообще в разумном-фрейдистском освоении Эроса и Танатоса… Куда двигаться дальше? Может быть человеческая беспощадность, которая еще сохраняется даже в моральном уничтожении противника (помочиться на трупы), сменится уже совершенно механической, бесчеловечной властью банков, реализующих только свою объективную необходимость?

Россия остается одна перед этой западной бесчеловечной машиной всеуничтожения (во имя чего это всеуничтожение, неужели во имя индивидуализма - либерализма? А может просто время пришло?). Пока в союзниках у России Китай, осваивающий Советское коммунистическое наследие, встраивая его в капиталистические формы.

Что может спасти Россию? Только способность противостоять реальности, заложенная в Символе Святой Троицы. Если христианство чисто идеально и «не от мира сего», то его основания не порывают с реальностью и способны на нее воздействовать. Так Святой Дух – творец способен преобразовывать реальность, а Бог-Отец активен. Но и советская мощь в России еще сохранилась.

[Андрей Архаров]

Христосъ Воскресе!

Но на горьком опыте мы убедились, что эксперимент установления коммунистических ценностей в России оказался крайне неудачным, прежде всего это отразилось на душевном состоянии народа.

Странно, почему тогда люди говорят, что вот раньше пожилым уступали место, а сейчас нет, почему раньше были романтиками, готовыми за Родину идти в огонь и в воду (на целину, на БАМ, отказываясь от комфортных условий), а сейчас превратились в реалистов-прагматиков, по тому времени спекулянтов.

Ничего странного… Я вот, например, получил своё воспитание от моей «старорежимной» бабушки. Моя мама, несмотря на трудные атеистические годы, сумела сохранить Православную веру, в меньшей мере, это передалось и мне. В других советских семьях, где отрицание Бога доминировало, и верх взял материалистический марксизм, произошла деградация личностей. Посмотрите, вчерашние красные директора и комсомольские вожаки сегодня они «спекулянты» и воры, а те, кто не вышли в шарлатаны, они безнадёжно спиваются или рыскают по помойкам без всякого стеснения. Обычно я в пример приважу старые советские фильмы, там у актёров ещё можно наблюдать светлые одухотворённые лица, но, чем дальше мы уходим от Императорской России, тем чаще на киноэкране мы видим гримасы искажённые неправославным сознанием. Даже, сравните фотографии разного временного периода, где видно: на старых снимках люди исполнены внутренним благородством и, что потом и, что теперь? Плоды коммунизма и атеизма. Разница столь очевидна, что в толпе я легко распознаю своих православных, они ещё сохраняют образ своих недавних предков.

Но ведь каким высоким были [саветские] наука и искусство: музыка, литература, театр, танец, изобразительное искусство...

В советский период мы наблюдали только жалкие отблески русского гения, который расцвёл в Императорской России. И разве можно сравнивать русских самородков конца XIX-го, начала ХХ-го веков с тем, что нам дал весь советский период, хотя, «кристаллы» искусственно взращивались (особенно среди нацменьшинств): на искусство и науку государство тратило колоссальные средства, гениальность проявлялась всё меньше, а к брежневскому периоду совсем всё увязло в застое. Разве что, наш последний гений Георгий Свиридов и то, только потому, что он не был отягощён марксисткой доктриной, он был настоящим православным Человеком.

Нужно также принять во внимание, что со времен войны коммунисты для сохранения своей власти предпочли не продолжение борьбы с оккупированным русским народом, а его оседлание в духе патриотизма. При этом оседлали и христианскую мораль, подменив служение Богу - служением партии ("Моральный кодекс строителя коммунизма"). Поэтому многие нравственные качества русского человека сохранились по своей форме, но без Бога уже через пару поколений разрушились...

[владислав крючков]

Андрей Архаров пишет: "Ничего странного, я, например, получил свое воспитание от моей "старорежимной" бабушки. Моя мама, несмотря на трудные атеистические годы, сумела сохранить православную веру..."

Вот что по этому поводу говорит Наместник Свято-Успенской Киево-Печерской лавры архиепископ Павел: "Коммунистов я уважаю" ("Киевский вестник" 30 августа 2007 года), отвечая на вопрос корреспондента: "Владыко, в начале этого года в России провели социологический опрос. Среди вопросов был и такой: "С чем вы связываете понятие духовности?" Более 25% ответили, что с религией и Церковью, 21% считает, что это совокупность положительных моральных качеств, еще 8% полагают, что духовность это интеллектуальное богатство человека, его кругозор, культура и воспитанность. При этом 49% всех опрошенных считают, что в СССР духовности было больше. Как Вы можете оценить и прокоментировать такое мнение?
Ответ архиепископа Павла: "Тут даже и оценивать не нужно, потому что это есть истина. Я об этом говорю совершенно открыто , как говорится, со знанием дела. Потому что я родился, учился и служил в Армии в советское время, я человек советского времени, и про это время не могу сказать ничего плохого.... Во всяком случае, о сегодняшнем дне можно сказать намного хуже. Тогда мы знали, что в храм нельзя ходить. Все. Но кто хотел быть верующим, тот был им.... И при всех кажущихся запретах мы даже не замечали, как государство советское охраняло Православную Церковь. Ведь тогда не развивалась ни одна секта....
В чем я еще поддерживаю коммунистов? В том, что я как и они, более склонен к тому времени когда у нас была дисциплина. Когда молодежь не употребляла наркотики, не занималась разбоем, не развратничала. А посмотрите, какие в то время были созданы фильмы, какая была музыка - они имеют ценность и в сегодеяшние дни".

То, что тогда сохранялась бабушкина "старорежимная" вежливость, а сейчас не сохраняется - это о многом говорит.

[М.В. Назаров]

Тов. Крючков. Вы объявили одну тему, а перешли к апологии коммунизма. Этому на нашем форуме уже посвящены некоторые темы, открытые Виноградовым и др. вашими единомышленниками. Прошу прочесть их и писать там - если Вам есть что сказать нового. А в этой теме писать о том, что Вами указано в ее заглавии.

[владислав крючков]

Вечность через первобытное коллективное сознание, моделирует во временных искусствах свой мировой процесс, а в пространственных искусствах – биологический растительный и животный процессы субъективности.
Если в пространственных искусствах отнести моделирование растительного состояния к развитию неандертальцев, то развитие человека разумного (Homo sapiens) будет соответствовать моделированию биологического животного состояния.
Как субъективность освобождается от материальной зависимости в биологической животной эволюции, как она освобождается от материальной зависимости в первобытном человеке, так она освобождается от материальной зависимости и в послепервобытной истории человечества. Вечность устремлена к своему качественному абсолюту, поэтому освоение проявляющегося в ней количества есть ее постоянная насущная задача-цель.
Если говорить о материальности как пространстве, то соответствием ему будет идеальность времени – определенность вечности в форме бытия.
Сознание так исходно и задано временем во временных искусствах их мусическим началом – музыкой. Формирование человеческого тела из тела животного осуществлено через освоение животной материальности от голоса (музыка), через формирование тела (танец), к снятию материальной зависимости сознания от тела в знаковой реальности (словесное искусство – язык).
Субъективность освобождается от материальной зависимости, осваивая пространство в своей знаковой реальности на уровнях непосредственности, особенности и всеобщности, как это представлено в первобытных пространственных искусствах. Так, непосредственность пространства явлена реалистическим искусством верхнего палеолита, особенность - декоративным искусством эпохи мадлен, а всеобщность - искусством красивого - мегалитической архитектурой эпохи неолита.
Принципиально эта же методология освоения пространства в послепервобытном историческом состоянии человечества.
Современное историческое состояние человечества представляет завершение освоения пространственной непосредственности и переход к освоению пространства на уровне особенности.

1. Освоение пространства на уровне непосредственности

1. 1. Животное

Животное начальное состояние задано возникновением индивидуального самосознания – «Я» и первым животным чувством – эгоизмом.
«Я» исходно проявляется в чистом виде у простейших животных и есть абсолютное качество времени, в котором пространство снято полностью. По А.Шопенгауэру, «можно в каждом животном даже самом маленьком и последнем указать присущий ему безграничный эгоизм, достаточно свидетельствующий, насколько животное осознает свое «я» в противоположность миру или «не-я».
Таков исходный агрессивный эгоизм, в котором как будто отсутствует защита и который, самоутверждаясь, направлен только на истребление себе подобных («война всех против всех»).

Наличие количества «Я» есть первый признак проявления пространства. Уже на ранних стадиях жизни агрессивный эгоизм преобразуется в эгоизм самосохранения, определяясь и пряча свое «Я» в собственных домиках-раковинах моллюсков.
«Я» первого чувства существует внутри собственного пространства. Формами раковин становятся единичные-случайные образы космических объектов и явлений-взрывов, как это представлено радиоляриями. Единичные-случайные образы заимствуются также у растений (сувойка кивающая, например. Брем).
По сути, в этих образах вечность-субъективность творит искусство, так представляя исходное космическое состояние пространства. Все эти формы характеризуются неопределенной направленностью, возможностью распространения движения во все стороны, шарообразностью. Так субъективность представляет исходное состояние пространства через единичные, случайные образы, в которых функционирует сознание «Я».

Эгоизм самосохранения по мере освоения материальности переходит в эгоизм самоудовлетворения-самодостаточности. Эта третья, завершающая часть процесса эгоизма определяет диалектический процесс первого чувства в целом, возвращаясь к качеству неандертальцев согласно закону отрицания отрицания. Но некоторые задерживаются на агрессивном эгоизме, как это представлено, например, моллюсками-кальмарами, умными злыми, агрессивными хищниками, обладающими достаточной мощью, чтобы никого не бояться. Поэтому панцирь у них почти исчезает. (Брем).
Эгоизм – это любовь к себе, точнее, к своему телу, с которым «Я» нераздельно.

1.2. Первобытный человек

Это начальное состояние охотников-кроманьонцев верхнего палеолита, уничтоживших неандертальцев. У Гоббса и Дарвина животное начало определяет весь эволюционный животночеловеческий процесс: «человек человеку волк», «когда встречаются две человеческие расы, они ведут себя совершенно так же, как два вида животных: сражаются, поедают друг друга…». Здесь важно подчеркнуть, что если человечество начинать с неандертальцев, то выводом будет: «человек по природе добр». Если же начинать с кроманьонцев, то окажется, что «человек по природе зол». Как тут не вспомнить этот же передел между добром и злом, представленный в Библии вкушением яблока от змея.

Охотник-кроманьонец соответствует развитию первого чувства у животных и определяется он от агрессивного эгоизма, через эгоизм самосохранения, к эгоизму самоудовлетворения.
И пространство кроманьонец осваивает непосредственно в реалистическом изобразительном искусстве. Вечность-субъективность начинает с минимального обобщения в скульптурном макете, а завершает непосредственное освоение пространства его предельным обобщением в графике. (А.Столяр. «Ранние формы искусства». М., 1972).

Как у животных первого чувства, так и в первобытном человеке искусственное осознание пространства отделено от единого «Я»-тела в знаковой реальности, представленной образами животного.

Первое чувство претендует на освоение всех уровней пространства. Так, непосредственность пространства реализуется в трехмерности скульптуры, особенность – в двумерности живописных настенных фресок, а всеобщность – в линейности и точечности графики.
Первое чувство основное, претендующее на полное освоение всей материальности и, следовательно, устремленное к полному завершению человеческого процесса.

1.3. Современное состояние

Эгоистическое завершение послепервобытной человеческой истории проявляется апофеозом эгоизма, его переходом в эгоизм самоудовлетворения. Движение к неандертальцам проявляется в коммунизме, а застревание на эгоизме кроманьонцев ведет к мракобесию, к войне и суициду вследствие утраты смысла существования, как это представлено во всеразрушающем постмодернизме Запада. Реалистическое искусство в 20-м веке нашей эры тенденциозно переходит в декоративное и абстрактное.

2. Освоение пространства на уровне особенности.

2. 1. Животные.

«На сушу тихо выбралась любовь…» - Так начался переход от первого животного чувства – эгоизма ко второму животному чувству – половой любви. Вечность здесь на уровне генетического кода разделяет качество-движение и количество-материю, как она это уже делала в особенном-неорганическом бытии и таким образом взаимоопределяет их. Движение – мужское состояние, материя – женское состояние, как это отметил еще Аристотель.
Движение-мужское определяет свою форму через освоение материальности-женского. «Я» первого чувства переходит в «Ты» второго чувства через отрицание своего тела в другом теле.
Второе чувство развивается членистоногими и пресмыкающимися от крайней функциональности до крайней одухотворенности. Начало может быть представлено коленчатоногими пауками, а завершение – жуками скарабеями. (Брем).
Освоение материальности пространства на уровне особенности есть выхождение движения из него и освобождение от него через все большее обобщение – снятие прототипов в форме. Так от минимальной ассоциативности с единичными явлениями реальности (ассоциативность с прошлыми состояниями космическими, растительными, простейшими животными) вечность подымается до неявной ассоциативности (орнамент на поверхности насекомых и пресмыкающихся) и к неассоциативности в предельном обобщении-снятии прототипов реального пространства, как это представлено круговым вращением шариков у жуков-скарабеев.

2. 2. Первобытный человек

Переход от освоения непосредственности пространства в реалистическом искусстве эпохи палеолита к освоению особенности пространства в декоративном искусстве эпохи мадлен есть качественный скачок. «Палеолитическое искусство возникает как яркая вспышка пламени в глубине веков. Необычайно быстро развившись от первых робких шагов к полихромным фрескам, искусство это так же резко и исчезло. Оно не находит себе непосредственного продолжения в последующие эпохи» (З.Абрамова). «Труд вызвал сюжетное творчество к жизни и на протяжении тысячелетий щедро питал его. И труд же вынес ему приговор, когда при переходе к следующим археологическим эпохам в связи с изменением эмоционального фона производства (развитие земледелия и скотоводства) преобладавшая до этого сюжетно-образная форма была обречена на деградацию и уступила первое место абстрактно-орнаментальному творчеству» (А.Столяр).

Если в животном состоянии вечность-субъективность еще не осознавала свой животный процесс, то в человеке она его моделирует через коллективное сознание. Переход от реалистического к декоративному искусству есть переход от «образа зверя» к «образу женщины». Это переход кроманьонца от охоты к оседлости и матриархату.
Отрицание мужского начала в женском начале представлено одушевлением женщины в религии – анимизме: «выразителем примитивно-анимистических воззрений – в самом широком и глубоком смысле этого понятия – явился обобщенный женский образ» (А.Столяр).
Вечность преодолевает эгоизм в переходе к половой любви.
Так осуществляется переход от содержательной непосредственности освоения пространства к освоению его формальной особенности через совершенно иной качественный уровень обобщения прототипов реальности в пространственном знаке декоративного искусства. Общая качественная форма здесь отделяется от своей внутренней материальной количественной определенности и может вмещать в себе множество самых различных реальных прототипов, сплавляя их в единый образ, как это представлено женщиной-птицей: «архаичный «культ птицы» как один из важных элементов общей эволюции первобытного мышления, выразившего в этом образе в чувственно-предметной форме неизбежно возникающие примитивно-фантастические представления о душах как жизненных началах, которые логично совмещались с образом женщины» (А.Столяр).
Минимальное ритуальное обобщение женского образа дает первое представление об особенном уровне освоения пространства, в котором бесконечное множество реальных материальных прототипов должно исчезнуть во внешней определенности знаковой пространственной формы как количество вообще.
Обобщение проходит три стадии, начиная от ритуального - ассоциативного, через орнамент, имеющий неявную ассоциативность, к неассоциативности предельного обобщения. В предельном обобщении сам орнамент превращается в линию, тяготеющую к бесконечности и обретающую ее соединением конца с началом в круге. Такова наиболее общая форма пространства, в которой, тем не менее, еще сохраняется количество и которое бесконечно осваивается-снимается в геометрической точке центра круга вращением (возникновение гончарного круга колеса телеги).

2. 3. Современное состояние

Вечность продолжает определять развитие человечества и в его послепервобытном состоянии. Так, имеются определенные признаки исторически необходимого перехода от освоения человечеством первого животного чувства – эгоизма к освоению второго животного чувства – половой любви.
Эти признаки более явные, чем переход от освоения пространства на уровне непосредственности к его освоению на уровне особенности у Эйнштейна, что с трудом воспринимается современниками и вызывает все большие сомнения в гениальности Эйнштейна. Просто человечеству легче воспринимать реальность, оставаясь в границах особенного-неорганического бытия, внутри пространства.
И на философском уровне новое состояние человечества представлено экзистенциализмом - прежде всего Кьеркегором как такое, в котором «Я» отделяется от реального бытия и противопоставляет ему себя в форме снятого знакового бытия.
Необходимость перехода к особенному состоянию человечества проявляется в движении антиглобалистов, а также в переходе от реалистического искусства к абстрактному-декоративному искусству.

Все перечисленные явления, полагающие начало разумного освоения второго животного чувства в послепервобытной истории человечества, начаты в 19-м веке и развиваются все более интенсивно в 20-м и 21-м веках новой эры.

Начнем с возрастающего внимания к половой любви в СМИ и к необходимости возвышения роли женщины в человеческом обществе (феминизм, гендерные притязания женщин). Так, Деррида считает, что следует наконец отказаться от «примата мужского начала и обратить внимание на начало женское: «Характерной чертой метафизики присутствия и ее ядра логоцентризма, считает Деррида, является примат мужского активного начала. Именно поэтому логоцентризм может быть осмыслен как фаллоцентризм. Женское начало подавлялось или просто игнорировалось».
Половая любовь утрачивает свою функциональную необходимость продолжения рода, превращаясь в эмоциональную самоцель, как это представлено в гомосексуализме и в педофилии.

Эйнштейн вышел за границы пространства, представив Вселенную в виде шара и, тем самым дал ей внешнюю определенность – форму, в которой теперь может осваиваться ее внутренняя количественная определенность. Но сама эта внутренняя определенность – количество и есть материя только во внешней определенности формы особенного неорганического бытия. В своем исходном состоянии форма не содержит в себе количества и есть геометрическая точка-сингулярность. Освоение проявляющегося в результате Большого взрыва количества-материальности и есть определение пространства на уровне особенности. Процесс особенного-неорганического бытия бесконечно возвращается таким образом к определению единичности-случайности исходной геометрической точки на уровне всеобщности-необходимости. Бесконечное количественное приближение к геометрической точке имеет место в идеальных кристаллах, что ведет к познанию причинности образования геометрической точки и к пониманию структуры мироздания и закономерностей его формообразования. Это – и переход к бытию на уровне непосредственности, как он представлен математикой. Познание этого математического уровня есть уже освоение пространства на уровне всеобщности, представленное в первобытных пространственных искусствах как переход от декоративного искусства эпохи мадлен к искусству красивого (мегалитическая архитектура) эпохи неолита.

Переход от содержательности реалистического искусства к формальности абстракционизма-декоративного искусства начат в конце 19-го века такими корифеями как Василий Кандинский. «Почему же именно на рубеже тысячелетий абстрактная живопись стала для многих художников средством самовыражения и зазвучала в полный голос?» (Интернет). Качество абстрактного искусства таково, что оно претендует на максимальное снятие множества прототипов реального пространства, претендует на полное освоение количества в качестве. Может быть, и в начале первобытного декоративного искусства качество проявилось также близко к абсолюту? Может быть действительным ритуальным началом декоративного образа женщины стала не женщина-птица, а так называемый «женский треугольник»-пиктограмма? Тогда это заслуга только вечности, потому что не мог первобытный человек мыслить настолько абстрактно и обобщенно. Исходная пиктограмма дала возможность словесному искусству избавиться от материальности звука и перейти к знаковой письменной реальности.

Кьеркегор определяет качественную самостоятельность «Я» по отношению к мирозданию его возникновением также из абсолюта: «я выбираю абсолют, потому что абсолют – это я сам; я сам полагаю начало абсолюту…. Предмет выбора существует прежде, чем я приступаю к выбору… и в то же время этого предмета не существует, но он начинает существовать с момента выбора». Таков и переход вечности от абсолюта своего несуществования к абсолюту своего существования. «Я» в определенности-форме своего знакового бытия противостоит реальности естественного пространства бытия и осваивает его, начиная с освоения собственного количества в коммуникации. Карл Ясперс отмечает, что «Кьеркегор сознательно занимался самой глубокой философской проблемой, проблемой сообщения». Ясперс также учитывает сексуальный аспект в экзистенциальной философии, когда «ее либо бранят, называя индивидуализмом, либо используют в качестве оправдания личного бесстыдства». Современное состояние некоторые небезосновательно определяют как гедонизм эгоизма самоудовлетворения, пресыщения. И именно такой эгоизм устремлен к переходу в следующее животное чувство – половую любовь.

3. Освоение пространства на уровне всеобщности

Переход от освоения пространства на уровне особенности к его освоению на уровне всеобщности – это третья, завершающая часть диалектического процесса, организованная самоосознающей вечностью. Весь животный процесс освоения материальности соответствует схеме синтез-анализ-синтез. В крайних частях качество с количеством соединены, а в средней части разъединены и взаимооформлены, как это представлено выделенностью мужского-качества из женского-количества в половой любви. Процесс в третьей части возвращается к началу – к первой части и определяет ее непосредственность на уровне всеобщности. Так, непосредственное качество «Я» первой части, через свою особенность «Ты» во второй части, перешло в качество «Мы» третьей части, определившись, таким образом, на уровне всеобщности.

3. 1. Животные

Качество третьей части таково, что количество в нем должно полностью исчезнуть и дать чистую идеальность – абсолютность самоознания вечности. Пространство оказывается снятым полностью, что дает абсолютное качество на уровне всеобщности. Природа в растениях разрабатывала вертикальную композицию, сохраняя единство с материальностью в укорененности. Природа в животных противопоставила себя материальности в горизонтальной композиции - в движении. Природа в завершении животного процесса уже в начале третьей части полагает человека с его сознанием и средством-инструментом сознания – разумом. Пересечение растительной вертикали и животной горизонтали – геометрическая точка, в которой должна исчезнуть материальность и возникнуть идеальное сознание. Эта геометрическая точка – головной мозг, к которому вечность долго шла, сначала разбрасывая нервную систему по всему организму, затем концентрируя ее в какой-то части тела и наконец снимая все тело в головном мозге.

Третья часть животной эволюции представлена высшими животными: млекопитающими и птицами. На некоторой удаленности от качественного абсолюта в нем проявляется количество. Качество обретает реальность и, соответственно возникают реальные животные. Поскольку сознание движется от любви к своему телу, через любовь к другому (телу), до любви ко всем (телам), животное качество третьего животного чувства родовой любви принципиально соответствует человеческой всеобщей любви, в которой полностью снята материальная зависимость сознания от биологического тела.
С проявлением материального количества в абсолютном качестве высших животных абсолютное качество превращается в относительное, а всеобщая любовь - в родовую любовь – третье высшее чувство животных. Как говорит Гегель: «Для животного процесс рода есть высший пункт его жизненности. Но животное не доходит до того, чтобы быть в своем роде для себя, и оно падает под ударами рода».

Родовая любовь развита от любви к своему детенышу до любви вожака ко всем членам рода. Достаточно при этом сказать, что вожаком может быть даже престарелая самка (Брем) – настолько качество любви не зависит от силового принуждения.

Вечность с самого начала сама создает материальные условия для проявления любви, как это представлено у кенгуру. Создана специальная сумка для хранения и воспитания детеныша, тело приподнято, чтобы освободить передние конечности и превратить их в будущие руки любящей матери.
Вечность стремится сразу же довести эмоциональность до ее высшего уровня, какой она будет через миллионы и миллионы лет вскрыта богочеловеком Христом: «подставь другую щеку». Добро крайне противопоставлено силе зла, которым оказывается все новое. Добро в страхе стремительно убегает от зла, или стоически принимает его, как это делают овцы и др. (Брем).

Природа разделяет добро и зло - травоядных и хищников и, несмотря на более развитый мозг хищников и их физические возможности, все же создает человека из травоядных животных, предпочитая положительную эмоциональность разуму. Вечность бесконечно-количественно осваивает биологическое тело в головном мозге и результатом этого освоения, в конце концов оказывается человеческое качество, выделенное из тела в собственной знаковой определенности и есть идеальное сознание.

Вечность в третьей части животного процесса моделирует третью часть особенного неорганического процесса бытия – кристаллизацию. Кристаллизация есть чистая форма как качественный – результат бесконечного-колличественного освоения материи в звездном коллапсе. Количество материи, которое проявляется на некоторой удаленности от абсолютного качества кристаллизации, осваивается во всеобщей форме, определенной закономерностями формообразования в структурном единстве качества и количества, начиная от Солнечной системы и заканчивая идеальным кристаллом жизни – алмазом.

3. 2. Первобытный человек

Качественный скачок от декоративного искусства к искусству красивого – к архитектуре осознается М.Каганом как закономерный этап освоения пространства: «Нарастание декоративности, происходящее в пределах изобразительной («фигуративной») знаковой системы, вплотную подводит ее к тому рубежу, где последняя соседствует с неизобразительным языком архитектонических искусств». Каган таким образом охватывает всю систему пространственных искусств, начиная от непосредственности реалистического искусства и завершая ее всеобщностью искусства красивого. При этом Каган почему-то упускает качественную самостоятельность средней - декоративной части. Вполне возможно, что это - наследие советского времени, когда формальное декоративное искусство несколько принижалось по сравнению с искусством реалистическим содержательным.
В качественном скачке от декоративного искусства и матриархата к искусству красивого и патриархату освоенность пространства на уровне всеобщности представлена абсолютно. Пространство как количество и материя исчезает вообще, так осуществляя необходимость бесконечного-количественного завершения освоения пространства на уровне особенности в декоративном искусстве.
Но вместо ожидаемой геометрической точки в которой количество должно быть снято в центре вращения круга, получен чистый качественный результат – абсолютный смысл или абсолютное знание мироздания.
Это знание как всемогущество сознания проявляется в религии колдовства. Таково единичное-случайное начало освоения всеобщности пространства, как его представляет вечность на своем-человеческом уровне развития.
Качественная снятость пространства как количества и средства на уроне всеобщности возвращает мировой процесс и саму вечность к абсолютному началу мироздания - качественному снятию абсолюта несуществования в абсолюте существования.

На некоторой удаленности от качественного абсолюта материальное количество проявляется и дает начало мегалитической архитектуре. Возникает то же бесконечно реализующееся колесо, которое завершало процесс декоративного искусства. Но теперь это колесо неподвижное-статичное и принципиально тяжелое, воспроизведенное из огромных камней-мегалитов. Таков Стоунхендж. Эта целостная композиция есть форма, но такая, которая представлена реально дискретными элементами. Эта форма всеобщности пространства скорее не форма, а структура, в которой внешняя качественная смысловая определенность соединена с внутренней количественной определенностью-средством. При этом качество представлено идеальностью закономерностей формообразования, а количество – реальностью мегалитов.
Очевидно, в этой структуре моделируется первое ее проявление в Солнечной системе равновесное и принципиально независимое от тяготения, второе проявление в головном мозге животных и третье проявление – осознание вечностью этой структуры пространственной всеобщности на человеческом уровне. Здесь осваивается процесс кристаллизации.
Качество, представленное пространственными закономерностями формообразования, должно освоить и снять в себе проявившееся материальное количество. И этот процесс осуществляется развертыванием композиции, выделением качественной непрерывности и ее противопоставлением ритму мегалитов. Возврат к единству закономерностей с количеством осуществляется в отдельном-центральном менгире кромлеха пропорционированием трех его сторон и сведением их к одному измерению – радиусу шара.
Интересно, что такие шары, очевидно, обретали самостоятельное существование как ритуальные символы завершения процесса освоения материальности и возврат к тому абсолюту всемогущества, которое определилось в начале. Каменные шары находят вблизи кромлехов. Множество выступов на шарах свидетельствует об их количественном освоении. Действительно, бесконечное-количественное уменьшение шара до нулевого радиуса должно дать его предельное состояние – геометрическую точку как результат определения всеобщего пространства в непосредственности бытия, давшего этот результат единично-случайно в скачке к особенному бытию. По сути, это определение эйнштейновской сингулярности, с которой начата наша Вселенная.
Но в границах первобытных пространственных искусств – это бесконечное приближение к их началу – музыкальному процессу и определение его непосредственности на уровне всеобщности. Так закономерности формообразования музыкальные определяются на уровне всеобщности в мегалитической архитектуре.

Бесконечное-количественное приближение к геометрической точке в завершении освоения пространства на уровне всеобщности должно дать абсолютную форму, в которой полностью снято внутреннее количество. Это – и приближение к форме, давшей начало пространственным искусствам и к абсолюной форме социума неандертальцев. Но качественный скачок дает единицу математики, возвращая, таким образом весь процесс не к завершению непосредственного бытия, а к его качественному началу, заданному знаково единицей. С единицы начато точное познание – наука и осуществлен исторический переход от первобытного к послепервобытному состоянию человечества. В математике закономерности формообразования, которые осваивались в музыке и мегалитической архитектуре интуитивно, осваиваются точно.

Переход от интуитивного первобытного познания к точному послепервобытному познанию отражает полную снятость материальной реальности в знаковой реальности. Животное чувство родовой любви, зависимое от материальности, здесь автоматически переходит в человеческое послечувство всеобщей любви, основанное на знании, как это представлено в китайской религии меры.

Современное состояние

Состояние, соответствующее освоению пространства на уровне всеобщности еще не скоро наступит в послепервобытной истории человечества. Переход от декоративного искусства к искусству красивого, как это имело место в первобытном состоянии и переход от разумного освоения второго животного чувства – половой любви к третьему животному чувству – родовой любви еще удален от нашего времени на тысячелетия, поскольку сейчас осуществляется переход от первого животного чувства ко второму.
Если проанализировать ритм перехода от одного чувства к другому в первобытном состоянии человечества, то окажется, что он ускоряется при каждом переходе в два раза. Так, палеолит, в котором осваивалось первое животное чувство, длился примерно с 30 до 14 тыс. лет ( если использовать четные цифры) – итого 16 тыс. лет. Мадлен, в котором осваивалось второе животное чувство, продолжался от 16 тыс. лет до 8 тыс. лет – итого 8 тыс. лет. Время неолита - от 8 до 4 тыс. лет – итого 4 тыс. лет.
Сокращение по времени в два раза каждого последующего этапа по сравнению с предыдущим позволяет экстраполировать эту первобытную ритмику на современное состояние. Так, в послепервобытном состоянии первый этап – освоение эгоизма длится с 4 тыс. лет до нашей эры до 2 тысяч лет нашей эры – всего 6 тыс. лет. Следующий исторический этап – разумное освоение половой любви продлится 3 тыс. лет. А освоение третьего животного чувства – родовой любви продлится 1,5 тыс. лет.
Следовательно, естественный переход от разумного освоения третьего животного чувства родовой любви к разумному освоению человеческого послечувства всеобщей любви должен произойти через (3 + 1,5) 4,5 тыс. лет.

Но вечность заранее полагает свои будущие качественные этапы развития, как это было, например, с социальной формой у муравьев, пчел и др. Более менее осознаваемая разумная социальная форма возникла только на человеческом уровне, вобрав в себя множество ценных находок вечности из той примитивной животной стадии.
Так и человеческий социум будущего, который должен осуществиться через 4,5 тыс. лет, определился уже в начале человечества – с переходом от родовой любви животного, определяемой сохранением единства с биологическим телом, к человеческой всеобщей любви, вследствие освобождения сознания от материальной зависимости. Блаженный Августин определил этот качественный естественный факт вечности как раскрытие человеческой сути – богочеловека, как того состояния, в котором бог-вечность обретает, наконец, знаковую реальность в человеке, а точнее – в его сознании. «То, что называется теперь христианской религией, существовало и у древних, да и с самого начала рода человеческого, еще до того, как воплотился Христос» («Размышления»). Бог-слово (бог-логос) есть констатация Иоанном возврата вечности к своей исходной вечной знаковой реальности.
Будущее разумное освоение родовой любви в послепервобытной истории человечества, которое должно осуществиться через 3 тыс. лет, еще полагает сохранение связи сознания с материальностью его бесконечно-количественно исчезающую материальную зависимость. Этому состоянию человечества будет соответствовать освоение пространства на уровне всеобщности, представленное непосредственным-досингулярным состоянием бытия. Освоение непосредственности пространства ведет к познанию закономерностей его формообразования и к всемогуществу сознания-вечности.
Вечность осуществила себя в Христе и представила в нем полное освобождение от материальной реальности переходом к реальности знаковой. Социум богочеловека Христа исходно задан его заповедями, определяющими отношения между людьми. В заповедях еще сохраняется-учитывается и бесконечно осваивается материальное количество человека.

То, что представлено как полное освобождение от материальной зависимости, начиная от государства Платона и заканчивая реальным коммунизмом Советского государства, может осуществиться не единично-случайно, а всеобще-необходимо только через 4,5 тысячи лет. «Платон так и не смог найти правителя в Греции, который попытался бы выполнить его идеалы. Советская Россия стала первой и единственной инкарнацией его проектов». (В.Россман).

То, что осуществлено в СССР в условиях апофеоза эгоизма, не могло придерживаться принципа непротивления злу. Условия, которые возникнут через тысячи лет, когда с животными чувствами будет покончено и они будут сняты в человеческой всеобщей любви не единично-случайно, а всеобще, тогда эти условия дадут возможность осуществиться завершенному обществу будущего в полной мере. Это будет тот же коммунизм и одновременно не тот.
Россия может гордиться тем, что в ней впервые практически осуществлено, общество, которое окончательно определится лишь через тысячи лет. Мы верим, что Россия выполнит свое мессианское назначение, убережет человечество от саморазрушения, утверждая идеал Христа.

[владислав крючков]

Дополнение

Переход от освоения пространства на уровне непосредственности к освоению пространства на уровне особенности может и не произойти, хотя уже начат. В животном мире этот переход осуществлен когда эгоизм достиг своей вершины - самоудовлетворения. Это состояние было зафиксировано Гегелем в середине 19-го века. С тех пор эгоизм только деградирует, возвращаясь к своему основанию от эгоизма самосохранения (Шопенрауэр), через агрессивный эгоизм (Ницше), к подсознанию (Фрейд). Кажется, новый особенный уровень исторического развития несут в себе антиглобалисты, но эгоизм уходить не хочет, он готов скорее все разрушить, чем уступить место более высокому чувству.

[владислав крючков]

Существование есть, а несуществования нет!
Откуда же тогда берется эта отрицательность - несуществование, делая наше существование ущербным – конечным?
Несуществование кажется даже сильнее несуществования. Ведь в борьбе жизни со смертью всегда побеждает смерть и всё, как говорят, имеет свой конец.
Но возможно, несуществование воздействует только на конечные предметы и явления, а не на мироздание в целом? Может быть, мироздание все же вечно?
Мироздание действительно демонстрирует свое оптимистическое развитие «от низшего к высшему», переходя от неорганического состояния к органическому, от животного к человеку, от человека к богочеловеку, от богочеловека к человекобогу Возрождения... Мечта человека о вечном существовании выражена бесконечным приближением к Богу. Если существование развивается «от низшего к высшему», то, очевидно, в целом мироздании существование сильнее несуществования и, в конечном счете, преодолевает его.
Нет ничего, кроме существования!
И все-таки, как показывает практика, несуществование есть!
Что же такое это несуществование, откуда оно взялось и всегда ли присутствовало в существовании? Как несуществование оказалось в существовании и, более того, как несуществование, которого нет, превратилось в реальность существования?
Религия эмоционально абсолютизирует существование и несуществование, крайне противопоставляя их. Абсолютом существования является Бог, а абсолютом несуществования - Дьявол. Эта религиозная персонификация добра – существования, созидания и зла – несуществования, разрушения, как показывает действительность, является глубочайшей истиной мироздания, которую науке необходимо постичь.
Очевидно, для постижения этой истины нет другого пути кроме, как начать сначала: с момента перехода мироздания от несуществования к существованию.

Существование качественно отличается от несуществования! Но это качественное различие сознательно упускается так, что вместо существования вперед выдвигается сущность как некий уже достигнутый результат процесса существования. Так Гегель совершенно безосновательно представляет несуществование абсолютным существованием, абсолютной идеей (абсолютным разумом), определяющим весь процесс мироздания. То же делает материализм, начиная процесс мироздания с бесконечного материального количества. И у Гегеля и у материализма началом оказывается количественная реальность, представленная у Спинозы двумя субстанциями - разумной и материальной: «нам известны лишь две по их собственной сущности, а именно: мышление и протяжение» (10).
Но ведь ясно, что мышление, и материя несамостоятельны, поскольку они требуют для себя первопричины, и поиск этой предварительной обусловленности отодвигает всякое начало в бесконечность. Вместе с неопределенностью начала исчезает и качественное отличие существования от несуществования в мироздании. Если же представить истину несуществования как отсутствие всякой определенности, то такого разумного обоснования начала просто нет, не может быть!
Экзистенциализм поднял проблему существования утверждением, что «существование предшествует сущности». Но не только сущность, а и само бытие оказываются результатом возникновения существования и, при этом, не из чего-то, существующего до него, а только из самого себя, из своего несуществования. Такова нелогичность качественного скачка, определяющего начало всякого диалектического процесса: «начало» - довольно хитрое понятие: будучи началом логики, оно должно выходить за ее пределы, т.е. быть чем-то нелогичным. Будучи же началом данной логики, должно включаться в нее» (5).
Качественный скачок самостоятелен, он не нуждается в необходимом-разумном обосновании и возникает единично-случайно.
Качество существования абсолютно, поскольку в нем полностью исчезло его несуществование. Оно поэтому – вечность. Когда говорят, что мироздание развивается «от низшего к высшему», то упускают абсолютное качественное начало, которое есть абсолютная завершенность, уже осуществленная идеально мечта. У мечты начало и конец соединены, поскольку между ними отсутствует количественный переход.

Очевидно, нужно признать, что качественное начало - скачок является чистой эмоциональностью, принципиально не имеющей никакого обоснования, но именно эмоциональный скачок есть первая определенность существования. Абсолютная эмоциональность есть идеально завершенный смысл и цель существования.

Казалось, что эмоциональность возникает только на уровне животной органики, определяется животным телом и исчезает вместе с ним. Но оказывается, эмоциональность всегда определяет существование и предшествует разуму, который является ее логическим средством.
На некоторой удаленности от качественного скачка количество проявляется вследствие того, что существование возникло не всеобще-необходимо, а единично-случайно. Количеством оказывается несуществование существования.
Так несуществование входит в существование и становится его основанием, реальностью и количеством. С проявлением количества качество вечности из абсолютного-идеального превращается в относительное-реальное.
Количество устремлено к возврату существования в несуществование.
Начало и конец вечности с проявлением количества оказались разделенными средней-особенной частью, и качество вечности из статичного-завершенного превратилось в диалектический трехчастный процесс. В нем средняя часть количественная, и весь процесс соответствует схеме: синтез-анализ-синтез. В крайних частях качество-существование едино со своим количеством-несуществованием, а в средней части опосредствовано с ним. Конец диалектического процесса возвращается к началу и определяет его единичность-случайность на уровне всеобщности-необходимости вследствие освоения всего количества несуществования. Каждая часть процесса превращается в самостоятельный диалектический процесс со своей собственной качественной определенностью и диалектической трехчастностью. При этом качество всегда неизменно, оно абсолютно-единично-случайно, возникает скачком и есть вечность, в которой на некоторой удаленности от начала проявляется и осваивается соответствующий количественный уровень развития. Бесконечное-количественное завершение каждой части на уровне всеобщности-необходимости прерывается очередным качественным скачком и т. д.
Качество есть существование, преодолевающее количество-несуществование эмоциональным скачком. Качество появляется «не из предыдущего, а непосредственно из себя», прерывая «чисто количественное постепенное движение вперед». (Гегель, стр.463-464)(1)





В человеческой деятельности несуществование осваивается существованием в диалектическом процессе:
1) ВременнАя деятельность – непосредственность.
2) Пространственная деятельность – особенность.
3) ВременнАя деятельность - всеобщность.


1) ВременнАя деятельность - непосредственность

Человеческое качество единично-случайно и завершено в себе как идеал вечности. Возникшее человеческое качество – сознание есть абсолютное существование - сама вечность, явившая себя в своем абсолютном начале.
На некоторой удаленности от качественного абсолюта - сознания в нем проявляется количество, превращающее человеческое качество из абсолютного - идеального в относительное – реальное, представленное диалектическим трехчастным процессом первобытных временнЫх искусств. Количество – несуществование осваивается в человеческом качестве с помощью коллективного сознания вечности коммуникацией, связующей количество в единое целое в приближении к качественной единичности.
Первобытные временнЫе искусства это основная - непосредственная часть человеческой истории, длившаяся миллионы лет и определившая не только начало человеческого качества, но и его завершение. Вечность не только переделала животное тело в человеческое, но и заменила конечную материальную реальность сознания на знаковую - вечную реальность. В музыке вечность переделала голос из животного в человеческий. В танце она сформировала человеческое тело, а в словесном искусстве заменила биологическую материальную реальность сознания знаком-языком.
Вечность преобразовала материальную реальность сознания в знаковую реальность, использовав для этого процесс мироздания и, в частности, бытия от его непосредственности, через особенность, к всеобщности. Об этом свидетельствует тождественность структур первобытных временных искусств и фундаментальных наук.
Так, «музыка есть скрытое упражнение в арифметике души не умеющей себя вычислить» (Лейбниц).
Танец соответствует особенности неорганического бытия с его противопоставлением движения материи, начиная с взрывного начала – скачка от предельной музыкальной ритмической напряженности к движению (сравнение с Большим взрывом) и завершая подобием кристаллизации – соединением движения с материей в символике пантомимы (поза, жест и др.). Средняя часть – космическое вращение, в которой движение максимально выделено и противопоставлено материи, характерна для первобытных танцев (особенно шаманских).
Словесное искусство соответствует органическому бытию, а человеческий язык - генетическому коду, представляющему органическую-знаковую реальность. В абсолютном качестве словесного искусства материальность полностью снята вплоть до несуществования в знаке несуществования – молчании, который оказывается основанием объективности.
Вечность в словесном искусстве показывает, что не материальная реальность является средством органики, а знаковая реальность - объективность.
Вечность в процессе бытия определилась от времени в музыке, через движение в танце, к субъективности в органическом бытии. Несуществование определено в процессе бытия от количества во времени, через оформленное количество – материю в движении, к знаку в субъективности.
На некоторой удаленности от качественного начала словесного искусства – молчания звуковое количество проявляется и осваивается в разговорном языке до его бесконечного снятия во всеобщности молчания - исихазме.
Освоенность несуществования в исихазме предельно приближает сознание к высшей духовной чистоте, конкретизируя начало вечности. В первобытных временных искусствах представлено в развитии наиболее общее человеческое ощущение прекрасного от его исходной неопределенности в мелодии до предельной конкретности в поэзии.(3)

2) Пространственная деятельность - особенность

Бесконечный процесс освоения количества в исихазме был прерван качественным скачком к первобытным пространственным искусствам. Субъективность в этом переходе получила внешнюю определенность – идеальную форму социума, в которой материальное количество исчезло. Так смоделирован переход от непосредственности органической химии к особенности биологии. Словесное искусство с его непосредственным знаком претендовало на полную завершенность органического процесса субъективности. Но с возникновением пространственных искусств словесное искусство оказалось ограниченным его соответствием органической химии, а знак из непосредственного - временнОго превратился в особенный – пространственный.
Средняя - особенная пространственная структура человеческой деятельности есть трехчастный диалектический процесс:
2.1) Первобытные пространственные искусства.
2.2) Наука.
2.3) Пространственное материальное производство.
Поворот структуры к ее началу осуществлен в науках о государстве так, что он делит всю структуру человеческой деятельности на познавательную и созидательную. Пространственное материальное производство оказывается зеркально симметричным первобытным пространственным искусствам, а временное материальное производство – первобытным временным искусствам. В завершении целой структуры человеческой деятельности ее конец бесконечно соединяется с началом. Качественный скачок преодолевает количественную бесконечность, начиная новый виток спирали человеческой деятельности во времени.

2.1) Первобытные пространственные искусства являются основной-непосредственной частью пространственной структуры. Они развиты коллективным сознанием вечности и претендуют на полную завершенность особенности - формы социума. Социум определяется качественно коммуникацией-чувством-любовью, через знаковое освоение реального пространства от единичности до всеобщности. Единый субъективный процесс растения-животные-человек моделируется вечностью так, что растительное и животное состояния осваиваются средствами искусства, а биологическое человеческое состояние – фундаментальной наукой.
В идеальном социуме неандертальцев-собирателей полностью снята внутренняя определенность. Это состояние представлено пространственными знаками: ямками-углублениями в камне и оттисками кистей рук на глине.(8) Форма в этих знаках претендует на абсолютность, поскольку определена только контуром. Реальное количество в форме социума представлено неандертальцами, и оно осваивается пространственными закономерностями формообразования, начиная от целостной композиции, через ее разворачивание в ритме, к свертыванию композиции в пропорционировании - определении отдельного индивида. Восприятие закономерностей формообразования самими неандертальцами явлено настенными композициями – так называемыми «макаронами».(8) Количество социума, таким образом, осваивается в растительном предчувстве любви к красивому, бесконечно вознося каждого реального неандертальца до идеальности социума.

Эта необходимость социума неандертальцев осуществлена скачком качественно-единично-случайно возникновением самосознания «Я» в кроманьонце. Эгоизм - «Я» проявляется в чувстве любви к себе, к своему телу и в религиозном самосознании – тотемизме. Очевидно, этот скачок от неандертальца к кроманьонцу осуществлен на генетическом уровне, моделируя переход от растений к животным.
Если в растениях форма, по сути, была представлена идеально - композицией, то в переходе к животному состоянию она обрела материальную непрерывность. Реальное пространство здесь осваивается на уровне непосредственности в пространственном знаке - реалистическом изобразительном искусстве. Нарастание обобщения в реалистическом искусстве от минимального в трехмерности скульптурного макета зверя, через двумерность настенных фресок, к максимально возможному обобщению в одномерности линейности-точечности графики показывает претензию эгоизма на освоение всех уровней пространства. Таково приближение кроманьонцев к социальной форме через бесконечное-количественное освоение материальности. Определение первого животного чувства от агрессивного эгоизма, через эгоизм самосохранения, к эгоизму самоудовлетворения показывает приближение к его предельному материальному насыщению.

Количественное определение формы социума кроманьонцев прерывается знаковым скачком от реалистического искусства к декоративному искусству. При «переходе к следующим архаическим эпохам в связи с изменением эмоционального фона производства (развитие земледелия и скотоводства) преобладавшая до этого сюжетно-образная форма была обречена на деградацию и уступила первое место абстрактно-орнаментальному творчеству». (А.Столяр)(8)
Как показывает пространственный знак, форма обрела самостоятельность уже в ритуальном символе так называемого «женского треугольника», очевидно давшего начало письменности. Таков результат перехода «от образа зверя к образу женщины». (А.Столяр)(8).
Самостоятельная форма оказывается способной совмещать в себе множество самых различных проявлений реальности. Пространство осваивается от минимального ассоциативного обобщения ритуальной женской символики (женщина-птица), через неявную ассоциативность и бесконечное повторение элементов в орнаменте на предметах быта, к максимальному - неассоциативному обобщению превращением элементов орнамента в точки, которые соединяются в линию, а сама линия обретает непрерывность соединением конца с началом в круге. То количество, которое еще сохраняется, бесконечно снимается в точке центра вращением колеса (гончарного или телеги). Освоение пространства начато с определения женской материальности, а завершается материальной всеобщностью. Первобытное состояние в целом характеризуется синкретизмом – соединенностью искусства, науки и производства в их неразвитом состоянии.
Значимость матриархата, представлена одушевлением женского начала в религии - анимизме. (А.Столяр)(8) Субъективность преодолевает, казалось бы непреодолимый эгоизм генетически отрицанием своего тела в другом теле, переходя от отношения «Я» к отношению «Ты». Таков результат выделения и противопоставления мужского начала-движения женскому началу – материи во втором животном чувстве – половой любви. Существование отрицает себя в несуществовании, но только затем, чтобы определить свою форму. Здесь вечностью моделируется процесс неорганического бытия, в котором движение выделено в собственной форме и противопоставлено материи.

Бесконечное освоение количества в особенной форме колеса прерывается скачком от декоративного искусства к искусству красивого, в котором пространство оказывается определенным и снятым на уровне всеобщности. М.Каган осознает необходимость перехода от декоративного искусства к искусству красивого: «Нарастание декоративности… вплотную подводит ее к тому рубежу, где последняя соседствует с неизобразительным языком архитектонических искусств» (7). В абсолютном качестве искусства красивого количество исчезает вообще, а вместе с ним исчезают внешняя и внутренняя пространственные определенности в чистом идеале социума патриархата. Всемогущество этого состояния осознано в религии колдовства.(2) Все множество «Я» снято в его всеобщей определенности - «Мы». Так субъективностью представлена абсолютность высшего животного состояния, которое определенно третьим животным чувством – родовой любовью.
Но на некоторой удаленности от абсолютного начала количество проявляется в виде тяжелейшей материальности мегалитической архитектуры. Особенная форма в виде колеса здесь оказывается снятой в своей внутренней структуре, определяемой пространственными закономерностями формообразования от композиции кромлеха, через ритм мегалитов, к пропорционированию отдельного - центрального менгира. Три пространственных измерения менгира гармонизируются и снимаются в одном измерении – радиусе шара. Бесконечное уменьшение радиуса приближает шар к геометрической точке, в которой материальное количество должно полностью исчезнуть. Каменные шары с обозначением на их поверхности множества точек до сих пор находят около кромлехов. Такое завершение искусства красивого показывает, что животное чувство родовой любви постепенно освобождается от своей материальной зависимости и приближается к человеческому чувству всеобщей любви, а также и к идеальному социуму неандертальцев, но, как заметил Гегель «падает под ударами рода».(4)

2.2) Наука

Качественный скачок прерывает количественное развитие искусства красивого, давая в результате не геометрическую точку, а единицу математики, которая начинает точное (точечное) познание и определяет переход от первобытного состояния, отягощенного материальностью, к послепервобытному состоянию, полностью освободившемуся от материальности в объективности знака науки. Фундаментальные науки оказываются результатом развития первобытного состояния, они завершают диалектический процесс: временные искусства – пространственные искусства – фундаментальные науки. Фундаментальные науки есть всеобщность временных искусств и эта всеобщность достигнута через особенность пространственных искусств, освоивших реальное пространство настолько, что в результате получена его абсолютная знаковая определенность – единица непосредственного бытия.
Фундаментальные науки завершают моделирование субъективностью своего биологического процесса растения-животные-человек бесконечным приближением к собственно человеческому качеству – сознанию предельной объективацией головного мозга высших животных его соединением с математикой. Эта необходимость возврата к началу точного познания и определению его единичности-случайности на уровне всеобщности убедительно представлена современным искажением структуры фундаментальных наук, предзаданной вечностью. Так математика и математическая логика переносятся из начала в завершение фундаментальных наук, оказываясь между ними и общественными науками.

Бесконечное освоение материального количества в головном мозге высших животных прерывается качественным скачком к естественному интеллекту и к общественным наукам, в которых сознание оказывается выделенным в своей собственной субъективной определенности «Я» в единстве со своим собственным объективным средством – мышлением: «Я мыслю, следовательно, я существую» (Декарт). Философия является абсолютным качеством общественных наук, поскольку в ее субъективности как смысле и цели снят сам пространственный знак – объективность. Социум здесь есть существование, выделенное и крайне противопоставленное несуществованию.
Наука определяет послепервобытное познание человечества. Но и первобытное интуитивное познание, заданное искусством и религией, продолжает свое развитие. Искусство здесь основывается на точном познании, как это представлено системой искусств Гегеля, начатой с архитектуры. Продолжается и первобытный религиозный процесс. Он определяется на уровне особенности - выделением и противопоставлением бога человеку («раздвоение сознания»)(2), а затем и на уровне всеобщности – соединением бога с человеком в богочеловеке Христе. Этот возврат к единству бога с человеком определяет непосредственность первобытного религиозного процесса на уровне всеобщности.
Свойство философии как «науки наук» совмещать в себе все виды познания дает ей возможность научного целеполагания человеческого общества – так являет себя форма социума в средней части диалектического процесса. Форма здесь самостоятельна (как это представлено в декоративном искусстве), она соединяет и обобщает в себе всё материальное количественное многообразие в едином знаке - деньгах. Бесконечная реализация естественного интеллекта в общественных науках от единичности до всеобщности прерывается скачком к искусственному интеллекту кибернетики, начиная прикладные (технические) науки.
В общественных науках происходит поворот от познавательной части науки к ее созидательной части. Поэтому прикладные (технические) науки зеркально симметричны фундаментальным наукам относительно общественных наук.

2.3) Пространственное материальное производство

Пространственное материальное производство повторяет процесс первобытных пространственных искусств в обратном порядке, начиная с качественного абсолюта геометрической точки. С проявлением реального количества в геометрической точке она превращается в искусственный строительный материал, который осваивается, начиная с архитектуры, переходя к дизайну и, наконец - к определению материального пространства «Я». Соответствие растительному состоянию неандертальцев осуществляется снятием индивидуального человеческого пространства в знаковой определенности государства, начиная с общей символики герба, флага и заканчивая множеством частных символов-знаков, в которых материальное пространство бесконечно исчезает в приближении к геометрической точке. Идеальная форма социума осуществляется, начиная с удовлетворения материальных потребностей и заканчивая удовлетворением духовных потребностей. Так, архитектура развивается от промышленной до культовой и мемориальной, дизайн – от механизмов до ювелирных украшений, а человек – от питания и здравоохранения до предельной эстетизации своей формы.

3) ВременнАя деятельность - всеобщность

Во всеобщности временной деятельности осуществляется послебиологическое состояние субъективности. Бесконечное завершение пространственной структуры социума прерывается скачком к временному-виртуальному материальному производству, в абсолютном качестве которого форма социума вообще исчезает в единичности-случайности искусственного интеллекта, осуществленного практически – таково исходное соответствие исихазму, завершающему первобытное словесное искусство. С проявлением количества в абсолютном качестве искусственного интеллекта, временное производство начинает свой процесс, повторяя процесс первобытных временных искусств, но развивается в обратном порядке, начиная с искусственного языка кибернетики и, через непрерывную форму движения, возвращается к временной дискретности. Во временном материальном производстве создается искусственная виртуальная реальность человеческого качества. Количество, которое осваивалось в органической химии, завершаясь, генетическим кодом, осваивается в искусственном языке кибернетики, начиная со знакового определения существования единицей, а несуществования – нулем. В виртуальном движении создается целеполагаемое особенное-неорганическое бытие сознания, а во времени – непосредственное бытие в бесконечном приближении к началу человеческого качества, заданного музыкой. Примером искусственного интеллекта на современном уровне его развития является искусственный интеллект Джона Леннона.
Материальное производство в целом развивается от удовлетворения материальных потребностей до удовлетворения духовных потребностей, вознося сознание к идеальности вечности.

Современное состояние

Вечность определилась в богочеловеке, начав новую эру человечества. И, казалось бы, это результирующее единство вечности с человеком завершило религиозный процесс, вернувшись к его началу и определив непосредственность первобытного религиозного процесса на уровне всеобщности в человеческом чувстве всеобщей любви.… Но современный апофеоз эгоизма (11) свидетельствует о том, что человек-кроманьонец все еще находится на уровне освоения первого животного чувства и, более того, на уровне его низшего состояния - агрессивного эгоизма: «Когда встречаются две человеческие расы, они ведут себя совершенно так же, как два вида животных: сражаются, поедают друг друга, заражают друг друга болезнями и т. д., а затем наступает последний этап смертельной борьбы, когда решается вопрос, кто обладает наиболее современной организацией и инстинктами (у человека это интеллект), чтобы победить». Если что-то изменилось после этого научного вывода Дарвина, так только в худшую сторону. В этих условиях тотального засилья эгоизма призыв Христа: «подставь другую щеку…» кажется просто абсурдным.
Есть, однако, и признаки перехода от эгоизма к половой любви и связанного с этим переходом качественного изменения роли женщины в общественной жизни: «Характерной чертой метафизики присутствия и ее ядра логоцентризма, считает Деррида, является примат мужского активного начала. Именно поэтому логоцентризм может быть осмыслен как фаллоцентризм. Женское начало подавлялось или просто игнорировалось». (6). Проблемы женской эмансипации, гендерности, повышенной сексуальной озабоченности общества соответствуют первобытному состоянию матриархата и возвышению-одушевлению женского начала в анимизме.
С этим связан и переход от непосредственности реалистического искусства к особенности абстрактно - декоративного искусства в начале 20-го века.
Начато также особенное освоение пространства фундаментальными науками. Эйнштейн определил форму пространства, выйдя за его границы, а Фридман представил развитие формы пространства от исходной сингулярности до современного состояния. Но наука не спешит осваивать пространство на уровне особенности, она остается на уровне материальной непосредственности и устремлена к количественному определению пространства через поиск мельчайших частиц типа кварка - таково бесконечное приближение точного познания к пространственной форме.
Тенденция перехода человечества от его непосредственного состояния к особенному состоянию проявляется в философии экзистенциализма как выделенность экзистенции из реального бытия в собственном идеальном бытии. Так, «Сартр переосмысливает марксистскую концепцию социально-исторической практики в духе идеи «экзистенциального проекта». В 1-м томе «Критики диалектического разума» Сартр ограничивается изображением формирования социальных групп и институтов на основе индивидуальной практики. Это – «непрестанная борьба живительной «аннигилирующей» силы индивидуума с мертвящей материей безликого множества».(9) Экзистенциализм оказывается напрямую связанным с движением антиглобализма и проблемой сексуальности. Поэтому здесь уделяется так много внимания половым отношениям, об этом говорят, как бы оправдываясь при этом, и Сартр, и Ясперс. Так, по Ясперсу, экзистенциальную философию «используют в качестве оправдания личного бесстыдства». (12) Здесь очевидна тенденция отделения половой любви от родовой любви, характеризуемой рождением потомства.
Таково современное - особенное состояние борьбы существования с несуществованием. В этом состоянии существование выделено в собственной форме экзистенции и противопоставлено несуществованию. Тенденция эта быстро расширяется и входит в жизнь, требуя философского анализа.

Литература

1. Гегель Г. Наука логики. В3т. Т.1. Т.2. М., 1970. 1971.
2. Гегель Г. Философия религии. В2т. Т.1. М., 1976.
3. Гегель Г. Эстетика. В4т. Т.3. М., 1971.
4. Гегель Г. Энциклопедия философских наук. В3т. Т.1. Т.2. М., 1974. 1975.
5. Длугач Т. Рецензия на книгу Л.Б.Туманова. Свобода и разум. «Вопросы
философии», 23.06.2011 г.
6. История современной зарубежной философии. СПб. 1997.
7. Каган М. Морфология искусства. Л., 1972.
8. Ранние формы искусства. М., 1972.
9. Сартр Ж. Экзистенциализм – это гуманизм. 1946.
10. Спиноза Б. Избранные произведения. В2т. Т.1. М., 1957.
11. Шопенгауэр А. Свобода воли и нравственность. М., 1992.
12. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

[владислав крючков]

Как объяснить современное состояние человечества, которое одновременно характеризуется апофеозом эгоизма, альтруизмом коммунизма и ненормальной сексуальной озабоченностью людей, официально поддержанной французским парламентом? Для того, чтобы понять это наше историческое состояние, понадобилось представить мироздание в целом. Статья «Существование против несуществования» включает в себя современное состояние человечества в соответствии с гегелевским пониманием, что «Всякое содержание получает оправдание лишь как момент целого, вне которого оно есть необоснованное предположение».
В человеческой истории уже было такое состояние, когда «коммунизм» неандертальцев сменился эгоизмом охотников-кроманьонцев, а охотники-кроманьонцы, в свою очередь, уступили место матриархату с его акцентированным чувством половой любви. Это было в первобытной истории человечества в палеолите, и структурировались эти процессы не человеческим индивидуальным сознанием, а коллективным сознанием вечности-субъективности, продолжавшей таким образом свой направленный биологический процесс растения-животные на человеческом уровне развития.
Как ни странно, но первобытные состояния альтруизма, эгоизма и матриархата определялись вечностью не количественным-рациональным, «злым» (жестоким, беспощадным) «дарвиновским» естественным отбором, а эмоциональными скачками качественного смысла – «добра» любви: всеобщей любовью ко всем («Мы»), эгоистической любовью к себе («Я») и половой любовью к другому («Ты»).
«Человек по природе добр» (Конфуций) или «человек по природе зол» (Сюнь-цзы) – как видно, этот кардинальный вопрос люди задали себе давно, и сейчас он оказывается актуальным при определении человеческого начала, в частности, неандертальцев, которых эгоизм стремится показать недочеловеками и чуть ли не людоедами.
Нижеприведенные факты указывают на то, что прав Конфуций.
Брем, исследуя поведение высших животных, заметил, что, хотя мозг хищников развивался лучше, чем у травоядных, природа выбрала именно травоядных для создания человека, считая родовую любовь обезьян, близкую к высшей эмоциональности, важнее разума. И блаженный Августин представил начальное состояние человеческого качества – сознания, акцентировав, прежде всего, его высшую эмоциональность, соответствующую христианской всеобщей любви: «То, что называется теперь христианской религией, существовало и у древних, да и с самого начала рода человеческого». Действительно, христианский богочеловек бесконечно приближается к абсолютной идеальности человеческого качества – сознания.
Добро ассоциируется с травоядностью. Крайнее выражение этого состояния – непротивление злу представлено овцами и др. Как писал Энгельс, «первобытные люди жили на деревьях, питались, плодами, ягодами, кореньями». Об этом свидетельствуют и дожившие до нас древние люди – тасадеи. «Открытие тасадеев и изучение их образа жизни склоняет мнение большинства ученых в пользу первой гипотезы: не со звериной натурой рожден человек! Он существо мирное по исходной сути своей».
О том, что природа (вечность-субъективность) была изначально добра к человеку, свидетельствует освоение его биологического тела на протяжении многих миллионов лет. Вечность через развитие первобытных временнЫх (мусических) искусств, преобразовала сначала голос из животного в человеческий в музыке, затем форму тела в танце и, наконец, сняла материальность тела вообще в знаке словесного искусства. Так сознание получило свою вечную - знаковую реальность – язык.
Вечность в структуре первобытных временных искусств смоделировала свое мировое развитие, включая и органическое состояние.

Социум

Вечность есть абсолютное качество мироздания. Она – существование, противостоящее несуществованию внутри себя. Первой - основной необходимостью вечности, определяющей весь мировой процесс, является освоение количества, которое оконечивает исходную абсолютность качества. На своем человеческом уровне развития качество вечности сохраняло единство с материальным количеством в первобытных временнЫх искусствах. В первобытных пространственных искусствах качество вечности выделилось и противопоставило себя количеству в собственной форме социума. Это - переход от временнОго знака-объективности, представленного в завершении временных искусств языком, к пространственному знаку объективности – форме социума. Качество социума – смысл, а знак – средство проявления смысла. В форме социума количество снято, но снято не на уровне всеобщности, а на уровне особенности и противостоит еще неоформленному количеству. В диалектическом процессе социума смыслом осваивается средство как материальное, так и знаковое в бесконечном приближении к исходному абсолютному качеству вечности.
В развитии социума на человеческом уровне моделируется биологический процесс вечности-субъективности: растения-животные-человек. Растительное состояние осваивается неандертальцами с их растительным предчувством любви к красивому. Животное состояние осваивается от эгоизма (любовь к своему телу), через половую любовь (любовь к другому телу), к родовой любви (любовь ко всем телам своего рода). В человеческом послечувстве всеобщей любви телесная зависимость снята.

Социум неандертальцев

Неандертальцы, возникшие 200 тысяч лет назад, завершали грандиозное по своей многомиллионной длительности и значимости развитие человека, дав общую форму человечества – идеальный социум, в котором само материальное количество неандертальцев было снято и таким образом обеспечено максимальное коммуникационное единство между людьми вплоть до телепатического, основанного на общем ощущении «Мы».
Абсолютное качество человеческого социума оказалось моделированием вечностью-субъективностью скачка от непосредственности органической химии с ее генетическим кодом к биологии с ее особенной социальной формой.
Социум неандертальцев можно вполне представить как коммунизм, поскольку в нем отсутствовало понятие собственности и индивидуализм «Я». Социум неандертальцев – собирателей моделировал растительное состояние, и сама форма социума определялась эстетически - пространственными закономерностями формообразования. О том, что эта форма идеальна и есть композиция, в которой снято все внутреннее количество, свидетельствует ее контурность представленная пространственными знаками: ямками-углублениями в камне и оттисками кистей рук в глине, а затем и так называемыми «макаронами» - композициями на глине.
Возможно, мы вскоре поймем, что в этом эстетическом состоянии вечностью моделируется сама форма непосредственного бытия, давшая сингулярность особенного-неорганического бытия.

Социум эгоизма

Вечность-субъективность осваивала проявившуюся материальность каждого человека-неандертальца, снимая его в идеальной форме социума, но качественный скачок прервал этот количественный процесс переходом к кроманьонцу-охотнику. Идеальный социум неандертальцев оказался снят не всеобще-необходимо, а единично-случайно в сингулярности индивидуального «Я», превратив, таким образом, неандертальца в кроманьонца на уровне генетического кода. Таково моделирование скачка от растений к животным на человеческом уровне развития, и таким оказалось первое проявление самосознания. В «Я» кроманьонца вечность-субъективность сняла в себе количество и оказалась единой с биологическим телом. На некоторой удаленности от качественного абсолюта - «Я» тело проявилось в форме как оформленное количество-материя.
Если в состоянии неандертальцев моделировалось непосредственное бытие, то в состоянии кроманьонцев начато моделирование вечностью особенного-неорганического бытия.
Очевидно именно здесь возникло убеждение, что человек по природе зол, что человек человеку волк и др. Поэтому «некоторые ученые, и в их числе такой известный этолог, как К. Лоренц, считают, что агрессивность имманентна человеку, она тяжелое наследие наших животных предков».
Жестокость индивидуального «Я» кроманьонцев вполне проявилась и реализовалась в охоте и в отношении к безобидным и добродушным неандертальцам, которые были попросту уничтожены. Станислав Лем представил отношение кроманьонцев к неандертальцам в космических масштабах: «Не может ли нам сообщить делегат Земли…, что случилось с таким культурным и симпатичным неандертальцем? Землянин молчит, так я скажу за него: неандерталец истреблен целиком, стерт с лица Земли так называемым Homo Sapiens».
Эгоизм возникших кроманьонцев явил себя во всей своей первозданной мощи, которую нельзя было остановить ничем. Только полное освоение материального количества могло удовлетворить эгоизм «Я» с его религией тотемизма-вещизма. Современный апофеоз эгоизма, очевидно, соответствует тому первозданному эгоизму кроманьонцев-охотников. «Эгоизм по своей природе безграничен… все для меня и ничего для других». (А.Шопенгауэр).
Казалось бы, как можно после Христа отождествлять человека со зверем, но вот это утверждение Дарвина, который, отбрасывая лицемерие эгоизма, вполне оправдывает сегодняшнее мировое зло. «Когда встречаются две человеческие расы, они ведут себя совершенно так же, как два вида животных: сражаются, поедают друг друга, заражают друг друга болезнями и т. д., а затем наступает последний этап смертельной борьбы, когда решается вопрос, кто обладает наиболее современной организацией и инстинктами (у человека это интеллект), чтобы победить».

Если непрерывность формы социума неандертальцев осуществлена идеально - композицией, то непрерывность формы социума эгоизма есть результат качественного снятия в ней материальности и превращения формы в субстанциальную определенность. По отношению к непосредственности формы социума неандертальцев, это особенное состояние формы – опосредствование, возникшее в результате взаимоопределения со своим внутренним материальным количеством.
Смысл формы социума эгоизма «Я» проявляется в чувстве любви к себе – к своему телу. В своем исходном качественном абсолюте «Я» единично-случайно и подобно закрытой капсуле вечной, неподвижной, идеальной - завершенной. Но уже первое проявление материального количества в ней делает «Я» реальным, активным, направленным на освоение и снятие в себе всего наличного количества, что предопределяет его возврат к своему исходному идеальному абсолюту.
Количество материально и есть пространство. Его освоение в пространственном знаке представлено реалистическим изобразительным искусством. Эгоизм – первое основное животное чувство, претендующее на освоение всех животных чувств и всех, связанных с ними уровней освоения пространства. Так пространство сначала представлено на уровне трехмерной непосредственности в натуральном скульптурном макете зверя, затем на уровне особенности в двухмерности живописных наскальных фресок и, наконец, на уровне всеобщности в одномерности линейности и точечности графики. Тем не менее, освоение пространства на уровне эгоистического чувства остается в целом непосредственным – содержательным, не выходящим за границы формы, а лишь бесконечно приближающимся к ее абсолютной определенности.

Такое же эгоистическое, по сути, не качественное, а количественное - непосредственное освоение пространства продолжается и в наше время фундаментальной наукой, хотя уже в начале 20-го века был сделан качественный скачок к освоению пространства на уровне особенности-формы (Эйнштейн-Фридман).
Исследование пространства на уровне непосредственности полагает его содержательное количественное освоение через определение типического в самых различных материальных проявлениях и сведение всего этого количества к одному, представляющему все материальные пространственные проявления, к некоему минимуму - материальной точке, внутри которой уже не остается количества. В пределе это геометрическая точка и приближение к ней в настоящее время представлено кварком. Бесконечное приближение к геометрической точке есть ни что иное как приближение к абсолютной форме пространства. Но, как показывает практика, количественное приближение непосредственного познания к этой качественной форме бесконечно и в границах непосредственного пространственного познания недостижимо.
«Качество просто перестало рассматриваться как нечто самодовлеющее и тем самым потеряло самостоятельную значимость в определении научных понятий, а также при интерпретации научных фактов. Ему уделяется внимание только в той мере и в тех долях, которые необходимы для получения положительных результатов в количественных выражениях. В современном естествознании в неявном виде господствует пифагорейский подход, согласно которому суть бытия сводится к числу, к количественным отношениям».(С.161). (Вопросы философии, №9 за 2007 г. А.Н.Арлычев. «Эволюция Вселенной: формальная и субстратная модели»). (Р.А.Аронов. «Пифагорейский синдром в науке и философии». Вопросы философии,1996).

Все свидетельствует о том, что наше время все еще определяется освоением первого животного чувства – эгоизма, соответствующего ему, реалистического искусства и, религии тотемизма-вещизма, что проявляется в любви к вещам – в культе потребительства вообще. Фундаментальной науке еще предстоит осознание значимости перехода от освоения пространства на уровне содержательной непосредственности к его освоению на особенном – формальном уровне.

Развитие эгоизма соответствует диалектическому процессу. Эгоизм начинается с непосредственности агрессивного эгоизма, переходит к особенности эгоизма самосохранения и завершается всеобщностью эгоизма самоудовлетворения. Но, очевидно, когда пропущен момент качественного перехода к более высокому чувству, эгоизм сам по себе деградирует до растительного состояния, как это представлено философией 19-го века. Так эгоизм самоудовлетворения определен Гегелем, эгоизм самосохранения - Шопенгауэром, агрессивный эгоизм - Ницше, а эгоистический подсознательный предел эгоизма освоен Фрейдом.

Бесконечное-количественное развитие эгоизма от единичности-случайности до всеобщности-необходимости устремлено к возврату в социум неандертальцев и к реализации его непосредственности на уровне всеобщности. Но этот необходимый качественный скачок не возвращает эгоизм в социальный альтруизм неандертальцев, не дает всеобщности, а акцентирует особенность формы, полагая генетический переход ко второму животному чувству – половой любви. Оба эти варианта отчетливо проявились в в середине 19-го века, явившись результатом качественной завершенности гегелевского эгоизма самоудовлетворения. Маркс осознал всеобщую качественную завершенность эгоизма как необходимый возврат к социуму неандертальцев, определенному на уровне всеобщности в коммунизме, а Кьеркегор задал особенную качественную завершенность эгоизма. Оба процесса оказались противоположными друг другу: Если Маркс определил будущее развитие от общего к частному - от государства к человеку, то Кьеркегор представил его как развитие от частного к общему - от человека к государству. Если для Маркса качеством будущего общества полагалось государство, то для Кьеркегора качеством будущего общества оказался человек-индивид и его экзистенция. Оба процесса, в конце концов, соединились в социализме Жан-Поля Сартра, дав в целом уровень развития коммунизма не на уровне всеобщности – всеобщей любви, а на уровне особенности – половой любви.
Коммунизм, возникший практически в начале 20-го века, мог быть осуществлен только на уровне особенности, что и подтверждено принятием закона о гомосексуализме социалистами французского парламента. Может быть, это спасение для мира вообще и для современных неандертальцев – иоановских людей в частности от предельной агрессивности эгоизма Запада. Иоановский человек по сравнению с прометеевским человеком ближе к неандертальцам по своему характеру, а возможно и по генотипу. Об этом свидетельствует пассивность восточного христианства по отношению к активности западного христианства. Именно у иоановского человека – хранителя православия возникло первое огромное многонациональное Советское государство, снявшее материальность в своей идеальности и опередившее развитие человеческого социума на многие тысячелетия.

Социум половой любви

Глобальное определение этого состояния дает вечность-субъективность своим коллективным самосознанием, представленным первобытным декоративным искусством и матриархатом. Археологические исследования показывают, что «при переходе к следующим археологическим эпохам в связи с изменением эмоционального фона производства (развитие земледелия и скотоводства) преобладавшая до этого сюжетно-образная форма была обречена на деградацию и уступила первое место абстрактно-орнаментальному творчеству» (А.Столяр).
Очевидно, наиболее важным в матриархате является акцентирование особенного-формального уровня освоения пространства и его отличие от эгоистического непосредственного освоения пространства кроманьонцами-охотниками. Социум на уровне особенности матриархата есть абсолютная качественная смысловая форма мужского начала, выделенная и противопоставленная материальному количеству-средству женского начала.
Исходная качественная абсолютность формы первобытного декоративного искусства не может быть зафиксирована фактически-археологически из-за отсутствия в ней количества. Но она представлена Платоном как идеальная - платоническая любовь, в которой всякая материальная составляющая снята и соединение двух «Я» дают «Ты».
Вечность-субъективность осуществляет переход от освоения первого животного чувства – эгоизма к освоению второго животного чувства – половой любви, и это переход, скорее всего, вызван необходимостью покончить с ограниченностью эгоизма, коммуникационно раскрыть его в другое «Я». Кажется, что разделение полов на генетическом уровне направлено на решение проблемы воспроизведения потомства, но очевидно это не совсем так, ведь и до этого разделения существовали не менее эффективные способы порождения себе подобных.
Гендерная теория «утверждает, что социальные различия между мужчинами и женщинами не детерминированы их анатомическим полом, а социально сконструированы». И «Аристотель в еще большей степени, чем Платон… считает, что разделение полов имеет не биологические основания, поскольку оно не необходимо для воспроизводства человеческого рода. Аристотель считал половую дифференциацию онтологическим принципом: «лучше, когда высший принцип отделен от низшего: поэтому если это возможно и там, где это возможно, мужское отделено от женского». (Вопросы философии №2 за 2007. О.А.Воронина. «Оппозиция духа и материи: гендерный аспект»).

Идеальное качество социума, представленное мужским началом, выделено из материальности вследствие ее снятия. Это идеальное состояние социума и есть платоническая любовь. Но на некоторой удаленности от абсолютного качества любви в ней проявляется материальное количество, которое, в конце концов, определяется как женское начало. Женское количество осваивается мужским качеством, оформляется им. Мужское начало отрицает себя в женском начале и тем самым одушевляет женщину – так возникает религия анимизма. «Если иметь в виду сферу общественной жизни, то в этом случае основным выразителем примитивно-анимистических воззрений – в самом широком и глубоком смысле этого понятия – явился обобщенный женский образ» (А.Столяр).
Первобытный диалектический процесс познания пространства на уровне особенности-формы осваивается пространственным знаком декоративного искусства. Археологические памятники дают возможность представить начальное состояние одушевления женщины ее совмещением с птицей. («мезинские птички») (А.Столяр). Символический образ женщины-птицы показывает самостоятельность формы по отношению к ее содержанию. Теперь в форме может быть совмещено и снято в едином образе множество самых различных реальных прототипов. Археология дает первые факты особенности-формы в ритуальных женских символах, в которых уже присутствует внутренняя реальная количественная определенность формы.
Развитие декоративного искусства от минимального – ассоциативного ритуального обобщения прототипов реальности, через неявную знаковую ассоциативность с реальностью в орнаменте, завершается полной утратой ассоциативности превращением элементов орнамента в точки, которые далее соединяются в линию, а линия обретает бесконечность соединением конца с началом и дает форму круга. То количество, которое еще сохраняется в этой, наиболее общей форме пространства, должно быть снято в точке центра круга, и оно бесконечно снимается в ней вращением колеса (гончарного или телеги).
В первой - ритуальной части освоения женского начала духовные и материальные потребности едины. Во второй – орнаментальной части духовные потребности выделены и противопоставлены материальным потребностям, как это видно в орнаменте на предметах быта. В третьей части духовные потребности соединены с материальными потребностями и бесконечно-количественно осваивают-снимают их в трудовом процессе.
Очевидно трудовой процесс настолько захватывает мужское активное начало, что оно теряет интерес к сексуальным контактам вообще, что приводит к лесбиянству. И очевидно, только на этой стадии развития человеческого общества труд определяет – делает человека. Труд здесь понимается как высшее удовлетворение духовных потребностей человека. Но и в животном состоянии, как показывает Брем, проявляется такое высшее трудовое «духовное» состояние в поведении жуков-копров (священные скарабеи в Древнем Египте), которые «соединившись в парочки», сразу же начинают катать шарики со своим будущим потомством и катают их до самой своей смерти.
Субъективность и на животном биологическом уровне уже осваивает декоративность может быть не столько как искусство, сколько как форму пространства, определяемую на уровне особенности. Пример: орнаменты на теле насекомых и пресмыкающихся. Ярким показателем стремления субъективности к созданию совершенной формы социума и коммуникации являются объединения муравьев, пчел и др. В этих объединениях главными оказываются женские особи, как бы предваряя матриархат на человеческом уровне.

Сегодняшняя фундаментальная наука являет переход от освоения пространства на уровне непосредственности к его освоению на уровне особенности. Непосредственное познание пространства осваивало его внутреннюю - количественную определенность и могло лишь бесконечно приближаться к внешней - качественной определенности-форме неорганического бытия. Эйнштейн подошел к проблеме формы с другой стороны – со стороны математики и дал свое представление о сферическом и потому конечном мировом пространстве в 1917 г. в статье «Вопросы космологии и общая теория относительности». Но не Эйнштейн представил качественную абсолютность формы. Это сделал Александр Фридман в 1922 г. Он взял на себя смелость показать стационарную эйнштейновскую форму в развитии, решив уравнения Эйнштейна и сделав соответствующие выводы о неизбежности исходной сингулярности.
Очевидно, впервые в науке было вскрыто чистое качественное начало диалектического процесса, обычно не воспринимаемое из-за отсутствия в нем количества. Было получено абсолютное качество, соответствующее единичности-случайности качественного скачка, прервавшего прошлый бесконечный-количественный процесс. Качество неорганического бытия – геометрическая точка абсолютно, поскольку в нем отсутствует количество. Если бы наука не искала объяснения сингулярности в следующем за ней физическом состоянии, а попыталась представить сингулярность как качественный результат бесконечного-количественного завершения математического процесса теорией множеств и топологией, то результат был бы более адекватным сингулярному состоянию, ведь «метрические пространства – это всего лишь частный случай более общих – топологических – математических пространств» (А.Турсунов).
Но дело в том, что математическая реальность не считается таковой, ведь она не более, чем количество?! По этому поводу можно вспомнить высказывание Лейбница: «Вовсе не невероятно, что материя и количество – в действительности одно и то же», а затем уяснить, что результирующей формой количества-множества оказывается геометрическая точка – предельная свернутость субстанции. И именно эта форма делает (математическое) количество (физической) материей. Именно эта форма оказывается «формой движения материи», когда в геометрической точке, вследствие ее единичного-случайного возникновения, проявляется прошлое количество непосредственного бытия, продолжающее свое бесконечное развитие.
Особенное-неорганическое бытие начинается со своей абсолютной завершенной формы – геометрической точки. Когда в ней проявляется количество, форма теряет свою абсолютность и превращается в относительную материальную форму. «В этой фундаментальной СО теоретически возможно существование замкнутой сингулярной поверхности, отделяющей содержащуюся в ней часть фундаментального пространства от остального фундаментального пространства». (П.Данылченко). Физическая нереализуемость (фиктивность) математических сингулярностей в решениях уравнений гравитационного поля ОТО основывается на принципиальной недостижимости для термодинамических характеристик вещества (абсолютной температуры, давления и др.), как нулевых, так и бесконечно больших значений. Эта недостижимость не только следует из философского анализа физической сущности характеристик вещества, но и непосредственно верифицируется в физических экспериментах».

Исходная сингулярность не определяется физическим состоянием. Наоборот! Физическое состояние определяется исходной сингулярностью. На некоторой удаленности от абсолютной формы неорганического бытия в ней проявляется прошлое количество непосредственного бытия, и оно осваивается движением в процессе неорганического бытия, бесконечно возвращая относительную форму к абсолютной согласно диалектической схеме: синтез-анализ-синтез. Необходимость абсолютной формы структурирует весь неорганический процесс. Так в первой части – микромире сохраняется единство формы с количеством. Во второй части – мегамире форма-движение опосредствована с количеством – материей. В третьей части – макромире форма соединяется с количеством. В первой части, завершаемой формой атома (водорода), происходит бесконечное приближение к абсолюту геометрической точки через освоение движением в атоме сохраняющегося количества. Во второй части та же необходимость реализуется в звездном коллапсе. В третьей части, определяемой кристаллизацией, происходит бесконечное освоение количества-материальности в приближении к абсолютной форме в идеальном кристалле.
То, что совершил Эйнштейн, и есть эмоциональный скачок, непостижимый для разума и дающий возможность раскрыть суть непосредственного бытия, которое давно смоделировано математикой как диалектический процесс, начатый непосредственностью Пифагора, продолженный особенностью Евклида и завершенный всеобщностью Кантора. Если непосредственное познание пространства было пифагоровским, особенное, начатое Эйнштейном – евклидовым, то всеобщее освоение пространства будет канторовским. Эйнштейн не рассматривает состояние непосредственного бытия, а лишь указывает на определяющую роль геометрии для своего открытия.

Коммунизм Маркса полагал полную снятость эгоизма в человеческом послечувстве всеобщей любви, пропуская животные чувства половой любви и родовой любви. Вечность-субъективность исправила эту поспешность, показав необходимость прохождения всех ее этапов.
В первобытном состоянии чувства, искусство, религия и наука были единым знанием и соответствовали друг другу. Так эгоизму соответствовало освоение пространства на уровне непосредственности в реалистическом изобразительном искусстве и в религии тотемизма или вещизма. Половой любви соответствовало освоение пространства на уровне особенности в декоративном искусстве и в религии анимизма, утверждавшей женскую самозначимость. Родовой любви (в ее приближении к любви всеобщей человеческой) соответствовало освоение пространства на уровне всеобщности в искусстве красивого (мегалитическая архитектура) и религия всемогущества - колдовства.
Период родовой любви должен последовать за историческим периодом половой любви, начатым в 20-м веке нашей эры. Сколько же продлится период половой любви, если историческое освоение эгоизма длилось никак не меньше семи тысяч лет?

Социум родовой любви

Социум родовой любви должен последовать за социумом половой любви – так вечность-субъективность предопределила развитие человеческого общества, основываясь на единичном, особенном и всеобщем освоении уровней пространства. Очевидно именно на этом уровне будут осваиваться пространственные закономерности и само непосредственное бытие, а человечество получит всемогущество, как это было представлено религией колдовства. В животной родовой любви еще сохраняется материальная зависимость от тела, и «животное падает под ударами рода» (Гегель). Здесь также сохраняется национальная зависимость от тела.

Социум всеобщей любви

Освоение материальности в чувствах освобождало их от телесной зависимости, как это можно видеть в развитии от низшего животного чувства – эгоизма до высшего – человеческого чувства всеобщей любви. Только в нем осуществляется на уровне всеобщности необходимость идеального сознания снятостью в себе материальности. То, что было осуществлено в коммунизме 20-го века единично-случайно, в социуме всеобщей любви осуществится на уровне всеобщности-необходимости. Человечество приблизится к абсолютной идеальности социума неандертальцев и к абсолютному качеству существования вечности, осваивая сохраняющееся количество.

Литература

Ранние формы искусства. М., 1972.

[владислав крючков]

Непосредственность

В фундаментальных науках продолжается не качественное, а количественное - непосредственное освоение пространства, хотя уже в начале 20-го века был сделан качественный скачок к освоению пространства на уровне особенности-формы (Эйнштейн-Фридман).

Исследование пространства на уровне непосредственности полагает его содержательное освоение через определение типического в самых различных материальных проявлениях и сведЕние всего этого множества к одному, представляющему все материальные пространственные проявления, к некоему минимуму - материальной точке, внутри которой уже не остается количества. В пределе это геометрическая точка и приближение к ней в настоящее время представлено кварком. Бесконечное приближение к геометрической точке есть ни что иное как приближение к абсолютной форме пространства. Но, как показывает практика, количественное приближение к этой качественной форме бесконечно и в границах непосредственного пространственного познания недостижимо.

При количественном познании пространственный процесс не может быть структурирован. Научное познание, таким образом, претендует «на описание только средних отрезков кривой эволюции космологического субстрата, тогда как «начало» и «конец» эволюции рассматриваются в качестве своеобразных аналогий» (А.Турсунов), это ярко представлено гипотезой «горячей Вселенной» Г. Гамова.

Без качественного познания невозможно определение целостного диалектического процесса. Но, к сожалению, «Качество просто перестало рассматриваться как нечто самодовлеющее и тем самым потеряло самостоятельную значимость в определении научных понятий, а также при интерпретации научных фактов. Ему уделяется внимание только в той мере и в тех долях, которые необходимы для получения положительных результатов в количественных выражениях. В современном естествознании в неявном виде господствует пифагорейский подход, согласно которому суть бытия сводится к числу, к количественным отношениям». («Вопросы философии», №9 за 2007 г. А.Н.Арлычев. «Эволюция Вселенной: формальная и субстратная модели»). (Р.А.Аронов. «Пифагорейский синдром в науке и философии». «Вопросы философии»,1996).

«Вот почему идея В.И.Ленина о неисчерпаемости атома и электрона и поныне сохраняет свое ведущее методологическое значение. Аналогичную конструктивно-эвристическую роль призвана сыграть в научной космологии идея неисчерпаемости Вселенной, понимаемой в широком философском смысле. Излагаемый методологический подход к проблеме демаркации философского и космологического, кажущийся на первый взгляд радикальным, в действительности уже имеет прецедент в новейшей истории научного познания. Наиболее наглядным, думается, убедительным примером может служить теперешнее взаимоотношение философии и микрофизики. Как известно, с древнейших времен философскую мысль занимал вопрос о том, конечен или бесконечен ряд делений материи (так называемая проблема интенсивной бесконечности материального мира). Хотя сейчас философия по-прежнему интересуется этой проблемой, она уже перестала создавать свои собственные теории «бесконечности вглубь» и целиком предоставила это право физике элементарных частиц. Вот почему никто из современных философов и не пытается, исходя из чисто философских соображений, отдать предпочтение одной из двух соперничающих теоретических схем, так называмой бутстрапной, ставящей своеобразный предел ряду делений материи, или кварковой, утверждающей дальнейшую дробимость». (А.Турсунов).

Особенность

Сегодняшней фундаментальной науке необходимо перейти от освоения пространства на уровне непосредственности к его освоению на уровне особенности. Непосредственное познание пространства осваивало его внутреннюю - количественную определенность и могло физически лишь бесконечно приближаться к внешней - качественной определенности-форме неорганического бытия. Эйнштейн подошел к проблеме формы с другой стороны – со стороны математики и дал свое представление о сферическом и потому конечном мировом пространстве в 1917 г. в статье «Вопросы космологии и общая теория относительности». Но не Эйнштейн представил качественную абсолютность формы. Это сделал Александр Фридман в 1922 г. Он взял на себя смелость показать стационарную эйнштейновскую форму в развитии, решив уравнения Эйнштейна и сделав соответствующие выводы о неизбежности исходной сингулярности. «Эйнштейн, отважившийся на фундаментальный пересмотр вековых физических представлений о пространстве и времени, не решился на отказ от убеждения в стационарности Вселенной…. Быть может, вовсе не случаен тот факт, что дерзновенная гипотеза о нестационарности мира была выдвинута именно в революционной Советской России» (А.Турсунов).

Очевидно, впервые в науке было вскрыто чистое качественное начало диалектического процесса, обычно не воспринимаемое из-за отсутствия в нем количества. Было получено абсолютное качество, соответствующее единичности-случайности качественного скачка, прервавшего прошлый бесконечный-количественный процесс.

Качество неорганического бытия – геометрическая точка абсолютно, поскольку в нем отсутствует количество. Если бы наука не искала объяснения сингулярности в следующем за ней физическом состоянии, а попыталась представить сингулярность как качественный результат бесконечного-количественного завершения математического процесса теорией множеств и топологией, то результат был бы более адекватным сингулярному состоянию, ведь «метрические пространства – это всего лишь частный случай более общих – топологических – математических пространств» (А.Турсунов).

Но дело в том, что математическая реальность не считается таковой, ведь она не более, чем количество?! По этому поводу можно вспомнить высказывание Лейбница: «Вовсе не невероятно, что материя и количество – в действительности одно и то же», а затем уяснить, что результирующей формой множества оказывается геометрическая точка – предельная свернутость субстанции. И именно эта форма делает (математическое) количество (физической) материей. Именно эта форма оказывается «формой движения материи», когда в геометрической точке, вследствие ее единичного-случайного возникновения, проявляется прошлое количество непосредственного бытия, продолжающее свое бесконечное развитие.

Особенное-неорганическое бытие начинается со своей абсолютно завершенной формы – геометрической точки. Когда в ней проявляется количество, форма теряет свою абсолютность и превращается в относительную-материальную форму. «В этой фундаментальной СО теоретически возможно существование замкнутой сингулярной поверхности, отделяющей содержащуюся в ней часть фундаментального пространства от остального фундаментального пространства». (П.Данылченко). Физическая нереализуемость (фиктивность) математических сингулярностей в решениях уравнений гравитационного поля ОТО основывается на принципиальной недостижимости для термодинамических характеристик вещества (абсолютной температуры, давления и др.), как нулевых, так и бесконечно больших значений. Эта недостижимость не только следует из философского анализа физической сущности характеристик вещества, но и непосредственно верифицируется в физических экспериментах».

Исходная сингулярность не определяется физическим состоянием. Наоборот! Физическое состояние определяется исходной сингулярностью. На некоторой удаленности от абсолютной формы неорганического бытия – геометрической точки в ней проявляется прошлое количество непосредственного бытия (расширение пространства), и оно осваивается движением в процессе неорганического бытия, бесконечно возвращая относительную форму к абсолютной согласно диалектической схеме: синтез-анализ-синтез.

Необходимость качества абсолютной формы структурирует весь неорганический процесс. Так в первой части – микромире сохраняется единство формы с количеством. Во второй части – мегамире форма-движение опосредствована с количеством – материей. В третьей части – макромире форма соединяется с количеством. В первой части, завершаемой формой атома (водорода), происходит бесконечное приближение к абсолюту геометрической точки через освоение движением в атоме сохраняющегося количества. Во второй части та же необходимость реализуется в звездном коллапсе. В третьей части, определяемой кристаллизацией, происходит бесконечное освоение количества-материальности в приближении идеального кристалла к абсолютной форме.
То, что совершил Эйнштейн, и есть качественный скачок, дающий возможность раскрыть суть непосредственного бытия, которое давно смоделировано математикой как диалектический процесс, начатый непосредственностью Пифагора, продолженный особенностью Евклида и завершенный всеобщностью Кантора. Если непосредственное познание пространства было ПИФАГОРОВЫМ, особенное, начатое Эйнштейном, – ЕВКЛИДОВЫМ, то всеобщее освоение пространства будет КАНТОРОВЫМ.

«Информация к размышлению»

Самое интересное то, что так называемое провидение предопределило освоение пространства на уровнях непосредственности, особенности и всеобщности уже палеолите в первобытных пространственных искусствах. (Статья «Современное состояние человечества»).