В плане рассмотрения вопросов Поместного Собора хотелось бы затронуть еще одну важную проблему. В нашей повседневной жизни у православного человека происходит постоянное раздвоение сознания. Когда мы каемся в конкретных грехах, то понимаем, что совершили небогоугодные, нарушающие заповеди действия. И желаем избавиться от греха, и принести достойные плоды покаяния. Но возможно ли бывает это совершить в нашей жизни? Например. В воскресный день православный или в двунадесятый праздник мирянин должен быть на общественном богослужении литургии в храме. Что делать машинисту метро или поезда, милиционеру, дежурной медсестре, сталевару, моряку в дальнем плавании? Конечно, с точки зрения икономии мы все как-то приспосабливаемя: ранняя литургия, благословение духовника, горестное воздыхание ко Господу о грехе. Вопрос в другом – богоугодна ли такая икономия? А как быть с вкушением кошерной пищи, если даже и не знаешь, когда конкретно осквернился, ведь не на всех упаковках есть знак кошерности. То же и с внесением продуктов в упаковке со штрихкодом в храм для пожертвования на канун. Современная жизнь активно вытесняет богоугодный образ повседневной жизни человека, и это становится препятствием для обретения царства небесного. Набирается тот самый мешок песчинок повседневного мелкого греха, который и утянет в бездну, когда придется отвечать за жизнь. И это уже не икономия, это уже акривия. Полагаю, вопрос о соотношении икономии и акривии встал в Церкви очень серьезно. Мне видится, что Церкви уже пора сказать и обосновать богословски принцип:
НАСТУПИЛО ВРЕМЯ АКРИВИИ.