Кому был выгоден теракт в Беслане?

[М.В. Назаров]

В редакцию прислан документ, в котором нам не все кажется обоснованным, однако некоторые абзацы (приводимые ниже) заслуживают внимания в связи со статьей "Кому был выгоден теракт в Беслане?" ( http://www.rusidea.org/?a=25090105 ):

------------------------------------------------------------------------------------

«Международное движение против преступности и коррупции "Наше право"»
119361 Москва, Озёрная 27-266 www.anticrime.ru rusalternate2006@narod.ru

Генеральному прокурору РФ
Копия: Президенту РФ
№ 87\10-07 гп
.10.07 г.

(...) Массовые нарушения действующих норм права и должностных обязанностей при проведении оперативно-розыскных и экспертных действий не могут свидетельствовать о непрофессионализме сотрудников правоохранительных ведомств, нежелании использовать не только современные, как требуют действующие федеральные законы, а даже более 4-х десятков лет, как принятые и успешно используемые во всём мире (кстати, российскими ещё в быт-ность СССР специалистами введённые и продемонстрированные на практике) криминалистические и судебно-медицинские принципы и методы экспертизы, а о выполнении чьего-то за-каза (и Генеральная прокуратура обязана установить заказчика) по социально-политической дестабилизации обстановки на Северном Кавказе, в том числе для продолжения увеличивающихся с каждым годом хищений российских бюджетных средств в особо крупных размерах якобы на борьбу с терроризмом, действия по защите конституционного порядка, восстановление, гуманитарную помощь и мн. др. мероприятия, а также отвлечения внимания населения РФ, как на этот регион, так и на выходцев из него от (вместо) решения внутренних проблем власти, как в регионах, так и федеральном центре.
Не проведение дактилоскопической экспертизы, как убитых боевиков, так и снятия отпечатков пальцев и иных следов с применявшегося оружия, боеприпасов, бытовых предметов, липкой ленты, использовавшихся находившимися в школе террористами, часть ко-торых смогла уйти вместе с заложниками после его уничтожения и взятия штурмом (свидетельские показания, не вошедшие в материалы дела, но закреплённые публикациями на мате-риальных носителях и в электронных СМИ) не позволило идентифицировать убитых с базами данных (криминалистическими учётами) правоохранительных служб и Интерпола как для снятия с учёта убитых, так и, главное, для определения (идентификации) выживших и скрывшихся. Возможно отпечатки с брошенного оружия и убитых не снимались, чтобы не обнаружить среди убитых тех, кто не прикасался к оружию, кого, по мнению СМИ, подбросили из числа ранее арестованных и «пропавших» для численности. Не снимались отпечатки и не фиксировались следы, оставленные в момент насилия на коже жертв преступлений. Дактилоскопия и изучение следов ног, голов…, кстати, позволяют устанавливать анатомические признаки и приметы оставивших отпечатки лиц. Отказ проведения положенных дей-ствий не позволил хотя бы предположительно определить, кто конкретно виновен и в каких убийствах. Или же была поставлена специальная задача: воспрепятствовать идентификации участвовавших в теракте, поскольку они могли оказаться как агентами, так и действующими или бывшими сотрудниками федеральных спецслужб? Ибо обязательность дактилоскопической фиксации каждого военнослужащего - предполагается действующим законодательством.
Интересно и то, что на протяжении всех военных действий на Северном Кавказе с начала 90-х годов прошлого века прокуратурой нигде не афишируется источник происхождения применяемого боевиками (либо теми, кто под их видом действует) оружия, – из каких воинских частей или заводских складов оно было продано или похищено, то же в отношении обязательно маркируемых на заводах боеприпасов (исполнением этих обязательных криминалистических действий могли быть также подтверждены либо опровергнуты широко известные общественности по СМИ факты продажи оружия и боеприпасов самими действующими в Чечне подразделениями). А может быть, эти обязательные следственные действия кто-то запретил проводить? Гражданам России интересно, да они и имеют законное право знать имена этих не привлечённых к уголовной ответственности государственных либо ведомственных должностных лиц, а также тех, кто вместо исполнения профессионального долга выполнял преступные приказы или пожелания своего руководства.
С какой целью и почему только через неделю-две следственно-оперативная группа стала производить вместо работы немотивированные криминалистической практикой России отписки: «отобрать образцы следов рук не представляется возможным в связи с тем, что труп гнилостно изменён» (с.170, 171, 172-180) – на многих страницах ОЗ, когда уже десятилетия существуют и применяются методики производства дактилоскопической экспертизы в затруднённых условиях (не сняты отпечатки с тыльных поверхностей рук, ушных раковин, маски с фронтальной области зубов, маски после проведённого «туалета» лица тру-па…), от которых по надуманной причине либо чьему-то приказу отказалось следствие (а это даже не «современные достижения науки и техники», как того требует ст.4 ФЗ «О государ-ственной судебно-экспертной деятельности в РФ»).
Непроведение фиксации запаховых следов, следов крови, спермы, волос, волокон кожи и пр. в т.ч. с брошенной при переодевании (перед тем как раствориться в толпе освободившихся и выживших после интенсивного обстрела заложников) одежды террористов не позволило, как обнаружить и преследовать их с применением собак, так и зафиксировать их генетические особенности.
Видимо, целям воспрепятствования отправления правосудия, сокрытия преступления и увода от ответственности выживших и скрывшихся террористов служил отказ следственно-оперативной группы от применения как традиционных, так и относительно новых (всего то лет 30-40) методов фиксации внешнего облика неопознанных трупов:
1) диагностической экспертизы восстановления внешнего облика погибших террористов (и их жертв) в виде нетрадиционного «туалета» и реставрации лица и головы трупа на гипсовом слепке и изготовление наряду с опознавательной фотосъёмкой экспертных рисованных портретов (по которым бы без ошибки всех жертв опознали), которые должны были закрепляться судебно-портретной экспертизой, что позволило бы сравнивать восстановленное лицо с архивными фотографиями и др. Не были созданы альбомы убитых боевиков с описанием (судмедэкспертами под контролем следователей – см. 2 абзац выше), ориентировки с отпечатками пальцев для проверки по учётам; 2) последующей идентификации по не составлявшимся словесным, рисованным портретам в процессе допросов потерпевших или составления фотороботов террористов, либо и того и другого. Имеется масса удобных и эффективных в практическом применении разработок по идентификации созданных либо описанных Дубягиным Ю.П., Звягиным В.Н., Мордасовым В.Ф., Томилиным В.В., Щербаковым В.В. и др. – но их намеренно не применяют. (...)
В Обвинительном заключении ничего не сказано и об отсутствовавшем установлении номеров абонентов, владельцев этих номеров, с которыми часто (по показаниям потерпевших даже в ОЗ) вели переговоры террористы. Интересно, что применение аппаратуры блокирующей переговоры по мобильным телефонам имеет даже Мещанский суд, когда там рассматривают, например, дело сибиряка А.Быкова, а для пресечения возможностей корректировки огня, сообщений о конкретных действиях или намерениях противостоящих им правоохранительных органов или путей отхода террористов, такая техника не применяется. Вполне уместно у граждан может возникнуть вопрос о возможности единого руководства той и другой сторонами. (...)
Сопредседатель С.В.Белозерцев

[М.В. Назаров]

Из того же источника поступило дополнение. Некоторые слова выделены жирным мною. Замечу также, что вопрос переговоров с боевиками - спорное место. На уступки террористам идти нельзя, ибо это только поощряет следующих террористов. Получается, что спасая жизни людей сейчас - переговоры губят следующих их жертв. Но в целом в бесланской операции явно просматривается тот самый второй план, который оправдывает постановку вопроса в указанной моей статье о терроризме как приеме "управляемой демократии": КОМУ ЭТО БЫЛО ВЫГОДНО?- М.Н.

Генеральному прокурору РФ
Дополнение к Заявлению о преступлении№ 87\10-07 гп от 12.10.07 г.

Изучение
Материалы дела, то есть свидетельские показания потерпевших (заложников) полностью опровергают голословные и провокационные по существу утверждения, что боевики требовали изменения статуса республики, узаконивания формирований боевиков и пр. Свидетели говорили только о требованиях явиться на переговоры не первых лиц государства: Дзасохова, Зязикова, Аслаханова и Рошаля, упоминали и стандартное требование о выводе войск из Чечни, но не более (см.: т. 41 л.д. 115-121; т. 49 л.д. 60-68; т. 61 л.д. 30-36; т. 76 л.д. 99-101 и др. Потерпевший Цибаев не упоминает в требовании об Аслаханове), причём только одной из заложниц требования передавались записками в 11 час. 05 мин. и 16 час. 05 мин. первого дня, с указанием телефона «полковника», затем и телефонные переговоры в другие дни, на хорошем русском один боевик требовал на переговоры Дзасохова (показания Марусич в т.49).
С первой минуты, как указывают свидетели, явка названных лиц на переговоры стала бы (должна была стать) гарантией не только неприкосновенности, т.е. сохранности жизни заложников, но и при вступлении в переговоры указанных лиц, освобождение 150 человек за каждого. Жизнь переговорщикам также гарантировалась, что подтверждает посещение боевиков 2.09. Аушевым, выведшим 26 человек. «На второй день боевики объявили, что заложники А. Дзасохову не нужны, он не хочет вступать с ними в переговоры» (показания Симонян в т. 61).
Преднамеренный отказ должностных лиц встречаться с боевиками говорит не только о трусости первых двух (поскольку последние не раз выходили на такие переговоры и были вне близости к школе), но и полном пренебрежении чужой жизнью, тем более жизнью детей.
[С целью лучшего понимания следующее предложение слегка отредактировано. – Ред.] С 21 час. 25 мин. 01.09. по 17 час. 02.09.04, при уже известном примерном числе заложников без ошибок на порядок (например, Аслаханов в «АиФ» №36/04, говорит об известности ему в Москве ещё 1.09.04 о 1200 заложников), после преднамеренной дезинформации по телевидению о взятии в заложники 354 человек, боевики пришли в ярость и запретили им пить воду (показания Кочиевой в т.61), то есть резко ухудшилось положение заложников. Реакция боевиков была абсолютно предсказуема, поскольку подтверждалась всеми иными случаями захвата заложников, в т.ч. в других странах.
Переговоры по поводу выдвигаемых террористами требований не велись, их и не собирались вести, а требование террористов о явке на переговоры Дзасохова, Аслаханова, Зязикова и Рошаля было отклонено в ночь на 2 сентября, о чём потерпевшие узнали только спустя полтора года после трагедии из доклада председателя парламентской комиссии РФ Торшина. Телефонные разговоры Зангионова и Рошаля с террористами не были переговорами, так как о требованиях террористов они не знали, хотя записки с требованиям выносили и 1 и 2 сентября. Все утверждения, как в Обвинительном заключении, так и в любых документах о требованиях (кроме указанных потерпевшими) или переговорах – ничем не подтверждаемая преднамеренная, умышленная ложь (нет хотя бы диктофонных записей).
Стремление следствия и суда скрыть реальное количество захвативших школу людей и преднамеренное оставление им путей их отхода подтверждается тем, что не зафиксированы показания одного из четверых выживших свидетелей - 11 летнего потерпевшего, не приняты во внимание устные упоминания свидетелей в суде о том, что в школу были заранее завезены ящики с оружием и боеприпасами, замурованы в двух местах: под сценой в актовом зале и под полом в библиотеке, которыми сразу же довооружились, ворвавшиеся в школу. Следствие это категорически отрицало, несмотря на то, что член Совета Федерации РФ, генерал милиции В. Федоров, юридически правильно закрепил доказательства и зафиксировал подробное описание содержимого ящиков мальчиком (допрос происходил при одном из родителей и 3-х членах комиссии). Обвиняемый Кулаев [единственный оставшийся в живых. – Ред.] также дал на суде показания, что оружие он получил в школе.
По нигде следствием не зафиксированным показаниям и мнениям свидетелей: потерпевших и жителей Беслана, что свыше 20 боевиков ушли из школы живыми. В деле отсутствуют и мероприятия по проверке этих сведений. О желании не найти скрывшихся боевиков говорит, как отсутствие дактилоскопической экспертизы и идентификации отпечатков с брошенного оружия, боеприпасов, бытовых предметов, использовавшихся боевиками, с российскими и Интерполовскими учётами, а также отказ от классического в криминалистической практике создания рисованых портретов и/или фотороботов необнаруженных среди убиты боевиков, так и освобождение путей их отхода, например в сторону железной дороги, тем, что утром 3 сентября спецназ и военнослужащие 58-й армии были отведены на несколько десятков километров якобы «для отработки совместных действий. Жители вполне резонно подозревают, что это было сделано специально, чтобы боевики имели возможность беспрепятственно скрыться. Прямых доказательств именно этой мотивации отвода нет, но нет никаких фактов, которые могли бы логически объяснить иную цель и развеять подозрения граждан.
Прокуратурой так и не были предоставлены всем бывшим заложникам для опознания прижизненные фотографии опознанных террористов. О качестве опознания говорят сообщения печати, со слов правоохранительных органов, об убийстве уже похороненных опознанных боевиков.
Следствие постоянно препятствовало отправлению правосудия (как предварительному расследованию, так и судебному следствию, привлечению виновных к ответственности), скрыло установленные причины гибели большинства заложников, пытаясь игнорировать результаты взрывотехнической экспертизы и аналитического исследования единственного специалиста такого рода, доктора технических наук, эксперта высшей категории в области физики горения и взрывов, бывшего ректора питерского «Военмеха» Ю. Савельева. Следствие для обоснования удобной и заранее согласованной версии использовало намеренно фальсифицированные доказательства, чтобы увести от уголовной ответственности истинных виновников массовой гибели людей, многими из которых были дети.
Первые взрывы в спортзале школы прозвучали после 13 часов 3 сентября 2004 года, после которых и начался якобы «вынужденный штурм». Официальная версия следствия о «неустановленных террористах приведших в действие взрывные устройства, развешанные в спортивном зале школы» ничем не подтверждается, кроме как сфабрикованными результатами официальной взрывотехнической и пожаротехнической экспертиз, произведённых военными экспертами 58-й армии и специалистами НИИ ФСБ. То есть подчиненные должны были определять степень вины своих же непосредственных начальников, отдавших преступные приказы по уничтожению заложников и террористов. Они и дали результаты, никак не сочетающиеся с современными истинами (практически подтвержденными принципами и основами) физики и взрывотехники (см.: подробные опровержения ненаучного бреда докладом депутата ГД РФ, члена парламентской комиссии Ю. Савельева, являющегося военным экспертом высшей категории в области физики горения и взрывов).
УСТАНОВЛЕННЫЕ ФАКТЫ СЛЕДСТВИЕ ПОДМЕНЯЛО УМЫСЛОМ И СКРЫВАЛО: Первый взрыв в спортзале, наполненном потерявшими силы заложниками, стал результатом выстрела из РПО-А (реактивного пехотного огнемета термобарического действия, называемого также "Шмель" с пятиэтажного дома № 37 по Школьному переулку. Выстрел был произведен в 13.03. в чердачное помещение спортзала в северо-восточном углу, примыкающем к тренажерному залу. ФСБ отказалась отвечать на официальный запрос парламентской комиссии, возможно было и применение не РПО-А, а сходных по последствиям гранаты ТБГ-7В (гранатомет РПГ-7В1), РШГ-2 (реактивная штурмовая граната), или МПО-А (хотя этот вид вооружения в то время мог еще не поступить на вооружение ЦСН ФСБ РФ).
Второй взрыв в спортзале, прозвучавший через 22 секунды, был спровоцирован выстрелом с пятиэтажки № 41 по Школьному переулку из РШГ-1 (реактивная штурмовая граната) гранатой осколочно-фугасного действия с тротиловым эквивалентом 6,1 кг. В результате выстрела была разрушена стена под подоконником северного окна, близлежащего к западной стене спортивного зала.
Взрывные устройства, развешанные боевиками в спортзале так и не взорвались, или только малая их часть (свидетели показывают только одно устройство, а осуществлявшие разминирование говорят и о муляжах) в результате уже разгоревшегося пожара.
Значительное число заложников в спортзале погибло именно в результате этих первых двух взрывов. Часть выживших сумела убежать из спортзала, другая часть выживших от обстрела школы и этих взрывов была переведена боевиками в другие помещения школы: столовую, актовый зал, южный флигель школы, иначе люди неминуемо погибли бы в быстро разгоравшемся пожаре.
Пожар в спортзале возник в результате первого выстрела, фактически в 13.05, в месте попадания туда термобарической гранаты начало гореть чердачное помещение школы, балки потолка и обшивка утеплителем, которые и падали на ещё живых заложников.
Приказ на тушение пожара поступил от начальника оперативного штаба генерал-майора ФСБ Андреева В.А. в 13 часов 10 минут, а тушение началось только через два с половиной часа (первая вода в зал - 15.28). За это время в зале заживо сгорели все остававшиеся там заложники.
В тех, кого перевели из спортзала в другие помещения школы, начали стрелять снаружи из "Шмелей", РПГ-26 и РШГ-2, другого оружия, а также танков. По подсчетам Ю.Савельева, опиравшегося на официальные документы следствия и судебно-медицинские сводки, из спортзала в другие помещения было переведено примерно 300-310 заложников, из которых именно в результате обстрела школы было уничтожено примерно 106-110 человек.
Версия следствия и публичные заявления в СМИ Шепеля о применении самими боевиками огнемётов, "Шмелей" и прочей запрещённой нормами международного права вооружения, кроме как у спецназа ФСБ ни у кого не имеющегося, ничем не подтвердилась, а сразу же стала опровергаться жителями Беслана, приносящими брошенные отработанные тубусы.
[Видимо пропущены слова: Экспертизу проводили... – Ред.] военные эксперты 58-й армии. Соответственно по огнеметам экспертизу курируют специалисты НИИ ФСБ, то есть подчиненные определяют степень вины своих же непосредственных начальников. Пришлось признать, что из огнеметов по школе стрелял спецназ ФСБ и переданный их руководству под командование танковый взвод 58-й армии
Следствие не сумело (или не посмело) отказаться от заранее согласованной заведомо ложной, но распространённой информации о прибытии боевиков только на одной машине ГАЗ 66, в которую даже без передвижения 32 человека с вооружением не помещаются. Между тем, задолго до суда были установлены две машины ГАЗ 66, не зафиксированная следствием, имеющая госномер 3012 СЕА, и кроме зафиксированных захваченных с милиционером Жигулей 2107, ещё как минимум одна такая же, но без номера, на которые указывало очень много свидетелей.

«Проведение экспертизы было поручено экспертной комиссии под председательством некого Миронова И.К., юриста по образованию, который по своему усмотрению подобрал в качестве экспертов людей с неизвестными специальностями и образованием. Нет данных о том, высшее образование какого профиля они получили. Кто эти лица - агрономы, врачи, педагога, инженеры, зоотехники, механики, и в чем заключается уровень и направленность специальных знаний помощника начальника и менеджера? Наличие высшего образования и даже ученой степени без выяснения того, какими конкретно специальными знаниями они обладают, само по себе не дает основания считать их лицами, обладающими специальными познаниями.
Такой подбор «экспертов» привел к грубому нарушению требований ст.201 УПК РФ, согласно которой в производстве комплексной экспертизы участвуют эксперты разных специальностей
Специалистами разных специальностей экспертиза производилась совместно. По всем вопросам, мнения экспертов по поставленным вопросам совпали, в этой связи эксперты составили и подписали общее заключение. Эксперты вправе изложить свое мнение, в случае если они не пришли к единым выводам.
Экспертам были представлены не только показания министров, военнослужащих и руководителей пожарных служб, как указано в жалобе, но и показания потерпевших и свидетелей по делу, что отражено в заключении экспертов на странице 4, где экспертами перечислены представленные им материалы - 120 томов уголовного дела №20849, фото и видеоматериалы, приобщенные к делу.
В постановлениях о назначении комплексной судебной экспертизы 28 октября и 8 ноября 2004 года четко обозначено, что экспертиза является комплексной, понятие которой дает ст. 201 УПК РФ, следовательно, какого-либо искажения понятий в названии допущено не было.
Таким образом, постановление о назначении экспертизы вынесено в соответствии с требованиями ст.ст. 195,199 и 201 УПК РФ. Заключение экспертизы так же соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ.
Так, в соответствии с ч.1 ст. 195 УПК РФ, признав необходимость назначения судебной экспертизы, следователь выносит об этом постановление, в котором указываются - основания назначения судебной экспертизы; - фамилия, имя и отчество эксперта или наименования экспертного учреждения, в котором должна быть произведена судебная экспертиза; - вопросы, поставленные перед экспертом; - материалы, предоставляемые в распоряжение эксперта.
В соответствии с ч. 1 ст. 201 УПК РФ, судебная экспертиза, в производстве которой участвуют эксперты разных специальностей, является комплексной.
В материалах же уголовного дела отсутствуют сведения о том, что Круглов В.А., Ольховников Ю.Н. Гончар С.А., Чабанов В.А., Молчанов В.П. и Легошин А.Д. были привлечены к производству экспертизы в качестве экспертов именно следователем, и какие специальности они имеют.
Как усматривается из постановления о назначении комплексной судебной экспертизы от 28 октября 2004 года, производство экспертизы было поручено экспертам экспертной комиссии под председательством Миронова И.К., без указания, в нарушении ч. 1 ст. 195 и приложения № 119 к ст. 476 УПК РФ, данных других лиц, привлеченных к участию в производстве экспертизы в качестве экспертов.
Изложенное свидетельствует, что Круглов В.А., Ольховников Ю.Н., Гончар С.А., Чабанов В.А., Молчанов В.П. и Легошин А.Д. были привлечены самим Мироновым И.К., по его усмотрению.
Исходя из требований ч. 2 ст. 198 УПК РФ, потерпевший пользуется правами, предусмотренными пунктами 1 и 2 части 1 настоящей статьи, а именно: знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы и заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении.
Однако в нарушении ч. 2 ст. 198 УПК РФ, потерпевшим не было предоставлено право ознакомления с постановлением о назначении комплексной судебной экспертизы от 28 октября 2004 года, они не были осведомлены о лицах, привлеченных в качестве экспертов к производству экспертизы, и были лишены права, заявить отвод эксперту.
Как следует из указанного постановления, разъяснение лицам, привлеченным в качестве экспертов их прав и обязанностей в соответствии со ст.57 УПК РФ, и предупреждения их ст. 307 УПК РФ за дачу заведомо ложного заключения было поручено старшему прокурору - криминалисту Генеральной прокуратуры РФ Боброву В.Е.
Однако из заключения эксперта № 1 от 23 декабря 2005 года, видно, что указанной группой экспертов даны ответы на 8 вопросов, без обоснования причины, по которой остальные вопросы оставлены без разрешения.
Данное заключение ситуационной экспертизы служит органам расследования одним из мотивов отказа в привлечении к уголовной ответственности должностных лиц (в том числе членов оперативного штаба по спасению заложников), сформулированы необъективные выводы по уголовному делу № 20/849, чем ущемляются интересы потерпевших, и затрудняется возможность осуществления правосудия.
[Прошу] Признать постановление начальника следственного отдела Управления Генеральной прокуратуры РФ на Северном Кавказе Ткачева И.В. от 28 октября 2004 года о назначении комплексной судебной экспертизы и заключение эксперта № 1 от 23 декабря 2005 года - незаконными и не обоснованными и обязать руководителя следственной группы - следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры Российской Федерации Солженицына А.Н., в производстве которого находится уголовное дело № 20/ 849, устранить допущенные нарушения закона.
Копию настоящего постановления направить руководителю следственной группы следователю по особо важным делам Генеральной прокуратуры Российской Федерации Солженицыну А.Н., заместителю прокурора Республики Северная Осетия-Алания Черчесов А.В., потерпевшим Дудаевой СП., Сидаковой Р.Б, Туаевой Э.Х., и представителю потерпевших Чеджемову Т.Б.
Ленинского районного суда г. Владикавказа Республики Северная Осетия-Алания г. дикавказ 9 ноября 2006 года»..................................
«Боевиков было от 56 до 78 человек» "Боевиков было от 56 до 78 человек". Интервью Ю.Савельева журналисту "Новой газеты" Е.Милашиной (11.10.2006)

По официальной версии их было 32. (...) Двадцать восьмого августа «Новая газета» (см. № 65) и интернет-ресурс Pravdabeslana.ru опубликовали шесть частей альтернативного расследования обстоятельств бесланского теракта, которое Юрий Савельев, член федеральной парламентской комиссии, проводил на протяжении двух лет.
В седьмой части Савельев внимательно изучил все показания очевидцев, полученные в судах по Н. Кулаеву и милиционерам Правобережного РОВД, а также все доступные материалы уголовного дела, в том числе допросы обвиняемого Н. Кулаева, свидетелей, фотоматериалы, лично опросил жителей Беслана, которые не смогли по тем или иным причинам явиться в суд. На основе внимательного и тщательного сопоставления, совмещения и хронологизации показаний Юрий Савельев предложил свою версию захвата бесланской школы. Версия Савельева отличается от официальной не только фабулой и отсутствием противоречий (версия Генпрокуратуры сильно этим грешит), но и тем, что каждое свое утверждение Савельев подтверждает фактами, описанными не менее чем двумя свидетелями. (...) Юрий Петрович Савельев:
— Седьмая глава стала для меня одной из самых сложных частей бесланского расследования. При изучении показаний очевидцев, меня изначально удивило одно из противоречий: когда одни заложники говорили, что в момент захвата видели двух-трех боевиков, а другие — наблюдали более двадцати террористов. Сведение показаний всех заложников и свидетелей, которые вообще что-то говорили о захвате, и систематизация их показаний по различным признакам, в том числе по одному из важнейших признаков — где человек находился во время захвата: находился ли свидетель ближе к въездным воротам со стороны улицы Коминтерна или около котельной школы, то есть с противоположной стороны, позволила убрать многие кажущиеся противоречия в показаниях бывших заложников.
Тогда становится понятно, почему с этих двух разных точек в одно и то же время очевидцы наблюдали захват по-разному. Самое сложное было воссоздать картину таким образом, чтобы показания различных свидетелей не противоречили друг другу и выстраивались в некую логически завершенную и хронологически выверенную последовательность. После проведенной систематизации сложилась вполне определенная картина захвата, которая кардинально отличается от официальной версии. Непрерывная во времени картина захвата заложников в школьном дворе условно представлена в виде нескольких этапов. Первый я назвал «тихим» этапом захвата. Есть достаточно много показаний людей, в том числе и учителей, которые показывают, что еще во время подготовки и начала торжественной линейки, когда еще никаких выстрелов не было и активный захват (со стрельбой) школы не начался, они увидели за своими спинами и рядом с собой вооруженных людей. Причем эти люди не выглядели как боевики в обывательски сложившемся представлении: были без ваххабитских бород, со светлыми волосами, невысокого роста, без масок и т.д.. Они тихо окружили линейку (многие люди даже подумали, что это вневедомственная охрана школы, а профессионалов, то есть милиционеров, на линейке не было), их приблизительное количество — пять-семь человек. Они, видимо, вышли из машин, которые уже стояли у школы, потом из этих машин выбежали другие боевики, но это уже когда началась стрельба, то есть непосредственно захват.
— Сколько, по вашим подсчетам, было легковых и гражданских машин, на которых приехали в Беслан боевики?
— Судя по показаниям свидетелей, машин было не менее четырех — это УАЗ, белая «Газель», «Волга», темно-вишневый ВАЗ 21099. Что мне показалось особенно странным: когда я ознакомился с ценными оперативными материалами уголовного дела, которые удалось получить вашему спецкору Анне Политковской, то обнаружил, что в деле по нападению на Назрань фигурировали такие же марки машин и эти машины не были найдены после назраневского теракта. Мне показалось это важным.
— Как протекала вторая фаза захвата?
— Открыл стрельбу высокий светловолосый человек, которого разные не знакомые друг с другом люди, жители Беслана, наблюдавшие захват, описали как чистого славянина. Он стоял у крана с питьевой водой, что рядом со зданием начальных классов, и стрелял в воздух. Рядом с ним был боевик в длинной черной одежде с шарфиком, который забрасывал за плечо. В это же время, сразу после начала стрельбы подъехал первый ГАЗ-66 с номерами 3012 СЕА, который описали Инга Басаева-Чеджемова и еще несколько свидетелей. Этот ГАЗ-66 стоял около школы до начала линейки между домами 103 и 105 по ул. Коминтерна. Из этого ГАЗа выпрыгнуло до 15 человек боевиков, а пустая машина, по описаниям свидетеля Бориса Арчинова, развернулась и тут же уехала.
Это очень важный момент, который увязывает показания Арчинова и Чеджемовой, а также объясняет очень многие противоречия в показаниях свидетелей, в том числе и по количеству боевиков, и то, как они прибыли в Беслан. ГАЗ-66 с номерами 3012 СЕА двигался по улице Нартавской к железнодорожному переезду – как раз тогда его заметила Инга Басаева-Чеджемова, идущая навстречу машине в школу с двумя детьми. ГАЗ-66 повернул у переезда направо, к школе на улицу Коминтерна, и Инга еще подумала: куда едет эта машина, ведь дальше — тупик? Поэтому она подумала, что это военные едут охранять школу. Насторожило Ингу только то, что впереди ГАЗа ехала белая "семерка" без номеров и эти две машины ехали в связке и несколько раз останавливались то у магазина «Бонус», то у дома Гутиева. Но потом она заметила в "семерке" на переднем пассажирском сиденье человека в милицейской форме и успокоилась немного. Но все-таки, видимо, машины ее чем-то смущали, тем более, что ее сын сказал, что в машине сидят бородатые мужчины и он боится. Инга все-таки рассказала о машинах майору милиции Фатиме Дудиевой и одной из учительниц.
— Юрий Петрович! Но, по официальной версии, Гуражев сидел, во-первых, в машине с номерами, а во-вторых, на заднем сиденье машины, где, кроме него, находились еще четыре боевика.
— Если внимательно прочитать допросы Кулаева и Гуражева (они есть в материалах уголовного дела), то вопросов появится еще больше. Если же их сопоставить, то станет очевидна противоречивость их показаний. Эпизод с захватом Гуражева в описании самого Гуражева и Кулаева - это две разные версии, и в деталях абсолютное несовпадение. Все несовпадения я описываю в седьмой главе. Меня очень насторожило, как менялись показания Кулаева. На первом допросе он рассказывает о том, как попал в лагерь боевиков, одно. На втором и третьем допросе — уже совершенно другое. Причем в последующих допросах он чистосердечно дает показания против себя, тем самым ухудшая и усугубляя свою вину. В материалах допросов следствие ведет Кулаева в направлении подтверждения показаний С. Гуражева и официальной версии захвата школы.
— Ну и, наконец, третья фаза захвата…
— Третья фаза захвата началась, очевидно, с сигнальной ракеты, которую видела свидетельница Хачирова. По этому сигналу приехал второй ГАЗ-66, в котором было более 30 человек. Судя по всему, они не только сидели, но и стояли в кузове машины, чем можно объяснить сильные амплитуды колебания кузова машины при ее повороте с улицы Лермонтова на улицу Коминтерна. Именно эта машина была потом обнаружена возле школы. Этот ГАЗ с номерами А 8130 СЕ приехал с улицы Лермонтова, где стоял, очевидно, в ожидании сигнала. Эту машину видели свидетели, показания которых я привожу в седьмой главе доклада. Одна их свидетельниц в суде по милицонерам Правобережного РОВД показала, что сидевшие в этом ГАЗ-66 боевики «высказывали реплики» в адрес девушек, которые шли навстречу машине.
— Сколько, по вашим подсчетам, было боевиков?
— При аккуратной фильтрации показаний заложников - от 56 до 78 человек. Судя по показаниям очевидцев, которые я привожу в докладе, многие из них приехали в Беслан заранее. Считаю, что следствию нужно наконец обратить внимание на все эти показания и более тщательно проработать этот важнейший вопрос. Иначе остается сильнейшая убежденность, что много боевиков ушли из Беслана, и недоумение: почему их не ищут.
Елена МИЛАШИНА, «Новая газета», 11 октября 2006 г.

[И.А.Юшта]

По теме терроризма актуальная статья здесь:
http://www.snd-su.ru/cgi-bin/rg.pl?para ... &what=1001 .

Далее текст:

Пять лет спустя: «Норд-Ост», как презентация «суверенной демократии»

На 120 у заложников, убитых и отравленных при штурме, было роздано 57 орденов и медалей, включая 5 «Золотых Звезд». По сути, это была совместная операция террористов и Кремля против всего мирного населения страны, превращенного в перманентных заложников. Главный политический результат «Норд-Оста» - бессрочное чрезвычайное положение, в котором мы и существуем по сию пору
5 лет - рубеж, на котором можно и должно подводить первые исторические итоги событий.
Не является исключением и «Норд-Ост», который стал одним из тех «направленных взрывов», благодаря которым был сформирован режим неограниченной личной власти Путина и его окружения, продающийся сегодня электорату под брэндом «суверенной демократии».
Во всяком случае, именно к такому выводу приходишь, изучая аналог «Норд-Оста» - проведенный на год раньше взрыв 11 сентября 2001 года, резко укрепивший режим Буша и давший ему неограниченные полномочия - за счет резкого сокращения прав и свобод американцев. Не говоря о жителях других стран, попавших в «зоны жизненных интересов США».
Так или иначе, но внушаемое обывателю терактами чувство постоянного страха и уязвимости – идеальный фон для вымогательства у него «добровольного» отказа от своих естественных прав, включая право на жизнь.
«Скажи спасибо, что цел» - вот универсальный ответ власти на любые вопросы населения.
Если же неудобные вопросы, а тем более – действия законопослушных граждан, имеют место – против них же обрушиваются все меры устрашения и принуждения, заготовленные якобы для борьбы с «терроризмом» и «экстремизмом».
Можно спорить, шла ли речь о прямом заказе теракта через цепь посредников ( что маловероятно и вряд ли доказуемо), либо речь шла о «попущении» властей, не особо мешавших подготовке терактов, дающих удобный повод для построения полицейской диктатуры, но факт есть факт: вопреки нормальной логике, именно после Дубровки, вызвавшей всплеск справедливого возмущения засильем и безнаказанностью этнических колоний, началась « борьба с ксенофобией», чуть позже перешедшую в «борьбу с русским фашизмом».
Таким образом, «Норд-Ост», где властям противостояли террористы-чеченцы, подготовил Кондопогу и ее аналоги, где «экстремистами» были назначены уже русские , а Кадыров с его «спецназом» ( такими же боевиками, как на Дубровке) получил милицейские «корочки» и стал лучшим другом Путина, «Единой России» и «наших».
В ситуации, когда правые и виноватые так причудливо меняются местами, не мешает и заново определиться со сторонами конфликта. Так кто и кого победил? Задним числом это можно сделать и проще, и доказательнее.
Пять лет подряд нам внушают, что «россияне во главе с президентом» с «неизбежными жертвами» «победили» некий «международный терроризм».
Соответственно, это автоматически отметает любые вопросы пострадавших и прочих граждан к властям. Мол, на койне как на войне, а все претензии – к террористам, которые предусмотрительно отравлены наравне с заложниками, а потом - на всякий случай застрелены. И – никаких межнациональных отношений: вина отдельных физлиц не распространяется на известный своей врожденной толерантностью чеченский народ. «Бытовуха». СПИД не имеет ориентации, этнотерроризм не имеет национальности…
Так что попробуем подойти в вопросу о победителях и побежденных непредвзято, а именно с вопросом «Кому выгодно?». Благо за пять лет победители собрали богатые трофеи, видные невооруженным глазом.
Первые победители - российские власти, укрепившие свою власть по рецепту 11 сентября. Однако если 11 сентября было «мобилизующим поражением», подготовившем оккупацию Ирака, Афганистана и размещение американских баз в СНГ, то «Норд-Ост» был подан, как «маленькая победоносная война» ( какой в свое время мечтал увидеть русско-японскую войну С.Витте – ред).
Мало кому известно, что за « успешную операцию по освобождению заложников на дубровке» ( по определению проваленную спецслужбами, которые допустили беспрепятственную подготовку уникального по масштабу теракта) было вручено 57 наград ( по одной награде на трех отравленных насмерть заложников.)
Пять человек были удостоены «Героя России»: первый заместитель главы ФСБ генерал Владимир Проничев, возглавлявший «штаб по освобождению заложников».
Вторая Золотая Звезда Героя России досталась начальнику Центра особого назначения генералу Александру Тихонову. Третья звезда - полумифическому ученому-химику, отвечавшему за применение психотропного ОВ в ходе штурма, и «забывшего» предупредить спасателей о недопустимости транспортировки пострадавших на спине, что удвоило число трупов. По совести говоря, эти персонажи заслужили не «Золотые Звезды», а иные награды. Например, Железные Кресты, желательно – с дубовыми листьями за профессионализм и сообразительность.
Две звезды досталось, правда, реальным участникам штурма – офицерам «Альфы» и «Вымпела». По Ордену Мужества получили Иосиф Кобзон и Леонид Рошаль – впрочем, у кого нынче недостает мужества, чтобы перенести чужие трудности?
И, наконец, еще 50 человек, из них – 35 депутатов Мосгордумы и члены правительства Москвы, были отмечены памятными знаками «За «Норд-Ост». Дальше, похоже, некуда.
Однако главное завоевание Кремля - не памятные значки для чиновников (раздавались ли медали «за 11 сентября» в Нью-Йоркской мэрии и в Белом Доме?).
Главный политический результат «Норд-Оста» - то, что теракты позволили исполнительной власти де факто ввести бессрочное чрезвычайное положение, в котором мы и существуем по сию пору. Чрезвычайное положение, направленное не столько против преступности, сколько против попыток законопослушных граждан совместно защитить свои права.
Не верите? Попробуйте воспользоваться хотя бы своим конституционным правом на свободу собраний – и получите в свой адрес весь букет репрессий, адресованных «террористам».
Особо отметим, что не проиграл и политический терроризм этнокриминального разлива, беспрепятственно устроивший второй Буденновск в Москве. Непосредственные участники теракта были, правда, убиты – впрочем, они могут считать себя попавшими прямо в рай. А вот организаторы теракта выиграли безусловно. По своему политическому резонансу теракт был более чем успешным – так как успешность теракта определяется его воздействием на массовое сознание, позицию властей и – популярность самой террористической организации.
По оценкам экспертов, после «Норд-Оста» позиции радикального исламизма, особенно на Северном Кавказе, существенно укрепились - что предметно доказали Беслан и Нальчик. Хотя главное – впереди.
Характерно, что ни во время, ни после теракта чеченская колония в Москве, без очевидного участия которой в подготовке теракт был бы невозможен, не понесла никакого ущерба. Более того, благодаря последующей сделке Путина с кланом Кадырова и очередной амнистии участников бандформирований чеченская колония получила почти дипломатический иммунитет. Точнее – экстерриториальный статус, как у солдат оккупационной армии, находящихся вне юрисдикции оккупированной страны.

Что же касается побежденных – должен же кто-нибудь оплачивать трофеи победителей – то их не обязательно искать в списках заложников. Достаточно заглянуть в ближайшее зеркало.

М. Чернов

Жирным шрифтом частично повторены выделения, сделанные автором статьи.

[И.А.Юшта]

Также актуальная более свежая статья (номер от 22.10.2007г.) Елены Милашиной здесь:
http://www.novayagazeta.ru/data/2007/81/11.html .

Далее текст:

Так врать нельзя

На вопросы Европейского суда по жалобе «Норд-Оста» ответило правительство России

26 октября 2002 г. Освобождение заложников


Рассмотрение страсбургской жалобы потерпевших по уголовному делу «Норд-Оста» вступило в решающую стадию. Возможно, очень скоро (еще до ухода Путина с президентской должности) Европейский суд по правам человека вынесет как решение о приемлемости, так и свой вердикт по существу жалобы.

Накануне пятой годовщины теракта на вопросы Европейского суда по жалобе членов организации «Норд-Ост» ответило правительство РФ. Меморандум, подписанный госпожой В. Милинчук, Уполномоченной РФ при Страсбурге, пришел адвокатам норд-остовцев (И. Трунову и Л. Айвар) в «разобранном» состоянии. Не было ни пакета, ни конверта, ни мешка с почтовыми печатями. 1452 страницы (в том числе 49 страниц меморандума и приложенные к нему материалы томов уголовного дела, между прочим, засекреченные даже от самих пострадавших) представители нашей почты просто кинули на стол в виде хаотичной кипы бумаг. Возможно, имела место перлюстрация. Чтобы уточнить этот сам по себе скандальный факт, организация «Норд-Ост» отправила запрос в Европейский суд.

Ответы правительства РФ, изложенные в меморандуме, на первый взгляд кажутся традиционными: газ — безвредный, спасательная операции была проведена на высоком уровне, медицинская помощь заложникам была оказана своевременно и эффективно. То есть правительство РФ не находит в данном случае никаких нарушений прав человека, закрепленных в Европейской конвенции. Поэтому возражает против признания жалобы приемлемой к рассмотрению.

Однако все эти доводы, изложенные в форме утверждения, не подкреплены никакими фактами. Самыми аргументированными в этом меморандуме являются возражения В. Милинчук против некорректного употребления Европейским судом словосочетания «чеченские партизаны» в отношении террористов, захвативших Театральный центр на Дубровке. Г-жа Милинчук пишет: «Власти Российской Федерации категорически возражают против применения данного термина к указанным выше лицам по следующим причинам. В истории Российской Федерации термином «партизаны» всегда обозначали граждан, которые, не являясь военнослужащими Российской армии, добровольно возлагали на себя бремя вооруженной борьбы с армией государства-агрессора». И далее В. Милинчук приводит подробную историю партизанского движения в России, начиная с Отечественной войны 1812 года и заканчивая Великой Отечественной войной 1941—1945 гг.

И это — самая аргументированная часть меморандума. В остальном… Знаете что? Так врать европейскому суду нельзя!

Ну, нельзя писать о том, что газ не являлся химическим оружием только потому, что его токсичное действие было направлено исключительно на террористов. При том, что террористы и заложники находились в одном помещении. Нельзя утверждать, что главными причинами гибели людей стали обезвоживание и стресс, и только в последнюю очередь — газ. Даже в Беслане никто не погиб ни от обезвоживания, ни от стресса (на Дубровке, между прочим, террористы разрешали заложникам хотя бы есть и пить)! Нельзя утверждать, что газ был безвредным, и при этом скрывать его химическую формулу. Нельзя утверждать, что никто из заложников не погиб от неоказания медицинской помощи, хотя в деле есть посмертные судебно-медицинские экспертизы 73 человек (из 125 погибших заложников), где семь экспертов единодушно подписались под вердиктом: 73 заложникам (в том числе 6 несовершеннолетним детям) не было оказано никакой медицинской помощи. Нельзя говорить об эффективно организованной спасательной операции, ссылаться на показания 98 свидетелей и посылать эти показания в Страсбург, даже не прочитав их. Ведь в этих допросах эти же свидетели говорят о хаосе, царившем 26 октября 2002 года при спасении заложников. Нельзя утверждать, что в больницах после штурма скончались всего лишь 6 заложников. Умер 71 человек. И это зафиксировано в материалах уголовного дела. Нельзя, наконец, настаивать на абсолютной невиновности силовиков и чиновников, допустивших столь масштабный теракт в центре Москвы.

Для нас, российских граждан, эта позиция властей привычна. Знакомы с ней и в Страсбурге. Но нынешний меморандум свидетельствует о панике, вдруг охватившей ответственных лиц.

Дело в том, что Страсбург не только довел до сведения власти и заставил отвечать на неприятные вопросы, которые жертвы «Норд-Оста» задают в пустоту уже пять лет. Страсбург проявил готовность рассмотреть жалобу «Норд-Оста» в очень короткие сроки. То есть применить к этой жалобе правило 54 А регламента Европейского суда. Обычно Страсбург выносит свое решение только через пару лет после признания жалобы приемлемой к рассмотрению. Но если применяется правило 54 А, то жалоба рассматривается по существу без промедления, то есть одновременно с решением о приемлемости.

И если учитывать это обстоятельство, то становится абсолютно понятным категоричность, с которой завершает свой меморандум правительство России.
«Рассмотрение жалобы в соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции и правилом 54 А Ре-гламента Европейского суда ни при каких обстоятельствах недопустимо».

Елена Милашина

22.10.2007

Вывод:
Террористы и действующий режим - две головы одной гидры.