Вершинин Владимир » Пн янв 22, 2007 2:50 am
«Теория прогресса ищет УСПЕШНОЙ ИСТОРИИ, дающей благополучные и благодетельные результаты. Теория понимания ищет ПРЕЕМСТВЕННОЙ ИСТОРИИ — не той, что неизменно удовлетворяет наши чаяния, а той, которая, даже погружая нас в пучину бедствий, сохраняет нас как культурно-историческую личность, обладающую памятью и заданием» (А.С.Панарин, «Реванш истории»).
Из работы кн. Н.С.Трубецкого «Наш ответ»:
«Белое движение в первоначальном смысле этого выражения родилось из патриотического порыва лучших представителей русской армии. Эти люди не рассуждали, не выдумывали. Они ясно почувствовали, что отдать Россию без боя на растерзание коммунизму недопустимо, что лучше умереть, но исполнить свой долг до конца. Эта была не идеология, а живое всепроникающее чувство, непоколебимая воленаправленность. … Но для того чтобы белое движение стало подлинно организующим началом русской жизни, необходимо было создание известной идеологии, установление известных принципов строения, управления и политики. Все это надо было выработать, выдумать. Тем, кто с винтовкой в руках сражался против превосходящего своей численностью неприятеля … некогда и невозможно было заниматься всем этим. … Поэтому необходимо было обратиться к каким-то другим, невоенным людям, специалистам по этим вопросам — публицистам, общественным и государственным деятелям. Перед этими невоенными людьми стояла задача создать и оформить идеологию, которая … по своему размаху не уступала бы … идеологии коммунизма, органически вошла бы в русскую жизнь и способна была бы послужить фундаментом ДЛЯ НОВОГО строительства русской жизни. И вот этой-то поставленной перед невоенными участниками белого движения задачи выполнить не удалось. Среди этих людей не оказалось ни одного даровитого идеолога, ни одного государственного ума крупного масштаба. … Храбрость и стратегическое искусство военных соединялись с идеологической робостью и практической беспомощностью невоенных участников белого движения. Это не могло не повести к катастрофе. В поражении белого движения повинна БЕЗДАРНОСТЬ НЕВОЕННЫХ участников этого движения. … Когда их осуждают, когда констатируют их бездарность и несостоятельность, они прячутся за спины военных героев…»
Но, как известно, «история повторяется дважды», и вновь за спины военных героев Белого движения прячутся уже современные «бездарные невоенные», идеалом которых остаётся «европейская великодержавность России». Из работы кн. Н.С.Трубецкого «Мы и другие»:
«Причина всего этого … заключается в том, что … Со времен Петра Великого в сознании всякого русского интеллигента … живут … два комплекса идей: «Россия как великая европейская держава» и «европейская цивилизация». … Трагедия … в том, что ни то, ни другое направление по условиям русской жизни не могло быть проведено до конца. … Обе основные идеи, которые в разных комбинациях друг с другом создавали все разновидности русских политических направлений, … были в самом своем корне искусственны. Обе они явились порождением реформ Петра Великого. Петр вводил свои реформы насильственно, не спрашивая, желает ли их русский народ, и потому обе идеи, порожденные его реформами, остались органически чуждыми русскому народу. Ни Россия как великая европейская держава, ни идеалы европейского прогресса русскому народу ничего не говорили.»
А потому
«Не императорское самодержавие …, а то глубое всенародное православно-религиозное чувство, которое силою своего горения переплавило татарское иго во власть православного русского царя и превратило улус Батыя в православное Московское государство, является … главной ценностью русской истории.»
Императорское же самодержавие есть
«вырождение допетровской (… как духовной сущности …) подлинно национальной монархии: оторвавшись от того бытового исповедничества, которое в Древней Руси было идейной опорой царской власти и в то же время находило в лице царя самого горячего своего ревнителя, императорское самодержавие естественно и неизбежно должно было опереться на рабство и милитаризм.»
Поэтому-то нет ничего удивительного в том, что, повторяя формулу графа Уварова «самодержавие, православие и народность», многие современные российские «правые» обнаруживают своими действиями, что придают этой формуле прежнее, дореволюционное значение.
«Строго говоря, вся эта формула свободно могла быть заменена одним только словом — «самодержавие». Еще граф Уваров определял народность как соединение самодержавия с православием. Что же касается православия, то под этим термином представители правительственной реакции разумели … синодально-обер-прокурорское православие. Весь «русский дух» русских реакционеров не идет дальше фальшивого, поддельно народного фразерства, высочайше утвержденного «дю-рюсс с петушками», дурного quasi-pyccкoгo лубка XIX века …; все их православие не идет дальше торжественного архиерейского молебна в табельный день с провозглашением многолетия высочайшим особам.»
Иначе говоря, в императорский период подмятая Петром Православная Церковь была преобразована в эффектный АКСЕССУАР самодержавия, «оправдывающий» права вестернизированной элиты на Россию. То же и сейчас…
Но невозможно мыслить Православную Веру без сформированного ею (исторического) русского (великорусского) народа. Перестанет существовать русский народ – в лучшем случае Православие сохранится в этнографическом музее.
Россия была КРЕСТЬЯНСКОЙ страной. А крестьянин – это не просто работник на земле, но в первую очередь христианин, так как в России сначала возникал ПРИХОД, а вокруг – поселение землепашцев, которыми земля воспринималась как СВЯТАЯ. Лучше всех это выразил Ф.Тютчев (имевший, кстати, и ордынские корни):
«Удручённый ношей крестной,
Всю тебя, земля родная,
В рабском виде Царь Небесный
Исходил, благославляя.»
Но тогда становится понятной МЕСТЬ крестьянской России в 1917 г. не Православной Вере, а церкви, подмятой, начиная с Петра I, государством и вынужденно причастной к вестернизации России, не выступившей ЗАЩИТНИЦЕЙ народа и СВЯТОЙ земли от либеральной вакханалии в России конца XIX – начала XX вв. Ещё кн. Н.С.Трубецкой в предисловии к книге Г.Уэллса «Россия во мгле» писал:
«По существу, у нас в России и в Азии народный «большевизм» есть восстание не бедных против богатых, а презираемых против презирающих. И острие его направлено прежде всего против тех самодовольных европейцев, которые все неевропейское человечество рассматривают только как этнографический материал, как рабов, нужных лишь для того, чтобы поставлять Европе сырье и покупать европейские товары.»
Священство должно быть возвращено Православной Вере, как в Московской Руси. Это позволит начать процесс преодоления того разрыва исторического и духовного бытия России, который был вызван её вестернизацией, начатой Петром I. Однако, наблюдая за деятельностью РПЦ сегодня, к сожалению часто задаёшься вопросом: «Не похожа ли РПЦ на священника у постели умирающего народа?» Но в связи с этим вспоминается один из эпизодов, сопутствовавших учреждению патриаршества в Москве (А.В.Карташев, «История Русской Церкви»):
«3 июля 1588 г. константинопольский патриарх Иеремия II (Транос) прибыл в Вильну, где православные задержали его. Русский народ массой вышел навстречу высокому гостю и этим продемонстрировал свою сознательную тягу к его высокому авторитету и расположил пойти навстречу широкой волне ходатайств — защитить здесь слабеющее Православие. Иеремия и приехавшие с ним греки через посредство их земляков, ведших здесь школьное дело, правильно информировались о многогрешности местной русской иерархии и доброкачественности народно-православных братских настроений. И вот Иеремия канонически оправдал АКТИВИЗМ МИРЯНСКИХ СИЛ ради спасения Православия от морально ослабевшей иерархии. Это не отвержение каноничности, а способ ее восстановления через временное преобладание голоса мирян в идеальном хоре соборности, в предположении необходимого исправления самой иерархии.»
В СОВРЕМЕННЫХ условиях Церковь должна выступить как ВЛАСТНЫЙ ГАРАНТ неотчуждаемых духовных ценностей, которыми в духовно здоровом обществе не торгуют: НЕ ТОРГУЮТ ЖЕНСКОЙ ЛЮБОВЬЮ И КРАСОТОЙ, НЕ ТОРГУЮТ УБЕЖДЕНИЯМИ, НЕ ТОРГУЮТ ГОСУДАРСТВЕННЫМИ ИНТЕРЕСАМИ, РОДНОЙ ЗЕМЛЕЙ И РОДИНОЙ. Церковь ОБЯЗАНА объявит эти высокие ценности не ничейными, не выставленными на продажу, а своими, ею защищаемыми и неотчуждаемыми. В этом и состоит реальное социологическое проявление церкви как ДУХОВНОЙ власти, стоящей над гражданским обществом, захваченным «властью менял». В этом же смысле религия отнюдь не частное дело, а основание высшей духовной власти — держательницы даров спасения. У такой власти есть своя «социальная база», как есть она и у сильного СОЦИАЛЬНО ОРИЕНТИРОВАННОГО государства: «люди, заинтересованные в том, чтобы общественное производство коллективных социальных благ не прекращалось, а сами эти блага не были похищены алчной экономической властью нелегитимных «приватизаторов», имеющих все основания опасаться крепкого державного порядка. … Спасти социум от тех, кто пытается окончательно его разложить, социально и духовно, противопоставив людей как одичавших одиночек друг другу, а низменную материю стяжательного инстинкта — высшим ценностям,— вот задача одновременно и государства, и церкви» (А.С.Панарин, «Правда железного занавеса»).
Если РПЦ так и не решится стать действительно ДУХОВНОЙ ВЛАСТЬЮ, взявшей под защиту всех «поТЕРПЕВШИХ», то в ней неизбежно возникнет катакомбная церковь. Далее – раскол, так как в основе проблем современной России лежит деление на «успешных» «НОВЫХ РУССКИХ» («новых татар», «новых башкир»…; в общем «малый народ» по И.Шафаревичу) и «неприспособленных» «СТАРЫХ» («неудачников, «лузеров», «совков»…), которое приняло характер РАСОВОЙ несовместимости, психологическим основанием которой является наделение представителей народного опыта, ставшего опытом нищенства и бесправия, статусом недочеловеков, находящихся, якобы, в непримиримом конфликте с современностью. То есть ПОНИЖЕНИЕ ДОСТОИНСТВА «не своих» в собственных глазах новоявленных «успешных». Это – цивилизационный конфликт, который не разрешить ни племенными разборками, ни примирением субкультур, ни их «разнесением» по разным приходам, ни обычным миссионерством... «Имей смелость знать» (Гораций).
Национальная идея – это большой ИДЕАЛ, формулирующий СМЫСЛ БЫТИЯ НАРОДА В КОНТЕКСТЕ ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ, одним из парадоксов современного этапа которой является то, что в результате «западнического» ПОГРОМА России окончательно идейно ДИСКРЕДИТИРОВАНА «вестернизация» как таковая: «пример» России слишком ОЧЕВИДЕН для многих стран и народов. Процесс образования «золотого миллиарда» рождает и его ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ: всё увеличивается число наиболее обездоленных, изгоев (даже целых народов!) в собственных странах, становящихся не только «неприкасаемыми», но «непринятым» БОЛЬШИНСТВОМ.
Вытолкнув Россию в «третий мир», Запад сам сорвал пелену «вестернизации» с её глаз, предоставив России исторический шанс стать лидером «непринятого» в «золотой миллиард» большинства, так как ПРАВОСЛАВНАЯ Россия может дать МИРОСПАСИТЕЛЬНУЮ идею СОЛИДАРНОСТИ «нищих духом», РЕинтерпретировав в современных условиях свой исторический опыт, как сакральную, сотериологическую (мироспасительную) миссию Святой Руси – России, «как силы, пришедшей в мир затем, чтобы унять сильных и наглых и ободрить слабых, открыв им перспективу спасения. Этот архетип действовал на протяжении всей российской истории: от первых московских царей, при которых вызрела формула «Москва — третий Рим», и до последних генеральных секретарей советской эпохи» (А.С.Панарин, «Народ без элиты»).
История России свидетельствует, что «когда православный народ российский имеет перед собой необъятное по масштабам и трудности «ромейское» мессианское задание, он окрыляется, крепнет, преодолевает немыслимые препятствия. Но как только это задание умаляется до национальных масштабов — либералами ли, воюющими с имперским наследием, националистами ли, отстаивающими «Россию для русских» — так сразу же наш дух вянет и обессиливает. Вот парадокс: «непосильные» задания всегда оказываются по силам, а умеренные рациональные задания неизменно были провалены» (А.С.Панарин, «Православная цивилизация»).
В контексте вышеизложенного становится понятной роль И.Сталина в истории России (А.С.Панарин, «Народ без элиты»):
«Сталин отбросил коммунистическую говорильню и нашел ясные и простые, как сама правда, слова о Родине, о великих предках, о земле и традиции, которых нельзя отдать врагу на поругание. Тем самым был сделан следующий шаг и на пути НАЦИОНАЛИЗАЦИИ КОММУНИЗМА в России, и на пути очищения «учения» от бредовых идей оголтелого сектантства, враждебного реальной жизни. Отечественная война в этом смысле стала альтернативой октябрьскому коммунистическому перевороту — этой акции доктринерского меньшинства. Она стабилизировала новый строй как строй патриотического большинства, мыслящего категориями реального, жизненного мира. Тем самым завершилось формирование советского человека как особого культурно-исторического типа, которому удалось соединить всемирную социальную идею, связанную с протестом против буржуазной эксплуатации, с великой национальной идеей. В таком качестве этот советский человек пришел к Берлину в 1945-м, заявил о себе как освободитель Восточной Европы и — как новый имперский строитель системы под названием «мировой социалистический лагерь». В советском прибавилось сразу много «русского», это прибавило «советскому» недостающие ему плоть и кровь…»
Последний раз редактировалось
Вершинин Владимир Пн янв 22, 2007 9:16 pm, всего редактировалось 2 раз(а).