8 июня 1794 г. в Париже был организован публичный торжественный праздник Верховного Существа, где с речью выступил Робеспьер. Тем самым вводилась государственная религия.
Сразу после начала Французской революции оказалось, что среди депутатов Национального собрания было немало врагов веры. Даже священники оказывались атеистами или мистиками самого странного толка, интересующихся оккультными доктринами, но полностью исключающими из жизни христианство.
Немалую роль в таких взглядах сыграли два явления, очень характерных для Франции XVIII столетия: распространение философии Просвещения и масонство.
Среди виднейших французских мыслителей, сформировавших мышление людей целой эпохи не было ни одного убежденного христианина. Вольтер относился к вере безразлично, искал в религии рациональное объяснение и признавал за ней лишь силу морального ограничения для низменных инстинктов человека. Дидро был атеистом, писал, что религия тормозит идейное развитие общества, является средством порабощения людей, а церковь — это воплощение религиозного суеверия и фанатизма.
Еще один прямой враг церкви – Гельвеций, убеждал, что религия не только не хранит мораль, но сама способствует падению нравственности в обществе. Монтескье говорил, что в вере есть лишь привычные обряды и ничего более. Самый умеренный из просветителей - Руссо являлся деистом, обращал большое внимание на этику, но Бог для него был не более чем масонским архитектором. Именно из руссоистской философии и родились псевдорелигиозные представления французских революционеров.
Попытки объявить католицизм государственной религией сначала Французского конституционного королевства, а затем республики – провалились. Большая часть депутатов выступала с антиклерикальных позиций. Именно Национальное собрание, а затем Конвент рассылали по всей стране комиссаров, которые должны были не только проводить революционную политику на местах, но и бороться с религией. Уничтожение христианства стало одной из важнейших доктрин революционеров.
24 ноября 1793 года, на пике якобинского террора, в Париже приняли декрет, запрещающий католическое богослужение. Началось закрытие и разграбление храмов. Христианский календарь был заменен на революционный, счет годам теперь вели не от рождения Христа, а от провозглашения республики.
Священников под угрозой смерти заставляли отречься от сана, многие предпочитали умереть, но было немало и тех, кто с радостью включался в революционный балаган. Осквернялись и уничтожались иконы и священные реликвии. В церквях открывались клубы и храмы культа Разума, который проповедовали самые радикальные революционеры.
На алтаре собора Нотр Дам в прозрачном, ничего не скрывающем платье, восседала актриса Тереза Обри, изображавшая богиню Разума. Все священные символы храма были тщательно задрапированы тканью с надписью «философия».
Этот атеистический культ, продвигаемый радикалами, вызвал неприязнь диктатора Робеспьера. Тогда он решил придумать новую религию, опираясь на философию Руссо. Так появился культ Верховного существа. Масонский и рациональный по своему содержанию, отошедший от христианской доктрины, лишенный понятия благодати, отрицающий саму религию как связь человека с Богом, но признающий создателя Вселенной и провозглашавший республиканские добродетели в качестве основы веры.
Слово «Бог» было запрещено. Отыне допускалось говорить лишь «Верховное существо».
Эта странная религия, которую даже не называли религией, а именовали «культ», была по приказу Робеспьера принята в качестве государственной во Французской республике. Жрецами-культистами являлись теперь государственные чиновники. Благословение Верховного существа передавалось по занимаемой в республике должности.
Новая вера получила поддержку в революционной армии, где вплоть до падения империи Наполеона в полки французской армии не допускались священники, а немалая часть солдат и офицеров использовала в клятвах имя «Верховного существа».
Народ же требовал восстановления храмов и возращения католичества. Революционная пропаганда вызывала лишь ненависть и приводила в роялистские полки вандейцев все новых и новых добровольцев.
Нечто подобное повторилось в России под властью большевиков, где марксизм стал квазирелигиозным культом, со своими "пророками" (основателями) "святыми" (революционерами), местами поклонения (памятниками революции и "красными уголками") и, наконец центральным объектом культа - мумией её основателя, намеренно оскверняющей самый центр древней столицы русского государства.
+ + +
МВН. Характерно, что масоны избегают уточнять, какому "Высшему Существу" они поклоняются, называя его "'Великим Строителем (или Архитектором) Вселенной". Это обстоятельство, как и отказ от троичного понимания Бога, облегчает возможность Его подмены (сознательной или скрытой) другим "существом", ибо как раз на роль "архитектора" и претендует сатана, вознамерившийся соперничать в этом деле с Богом. Известны и масонские ритуалы прямого полонения сатане, один из них известен из письма масона первой эмиграции Н.П. Вакара своему шефу:
«23 января... в храме на rue Puteau состоялось Собрание, посвященное "прославлению Сатаны"... Это подлинно был не то сатанинский Акафист, не то миссионерская проповедь сатаниста. Речь была именно так построена не только с внутренней, но и с внешней стороны (каждый абзац кончался напевным ритурнелем "О, Satan, Frère des hommes"!) ["О, Сатана, Брат людей"].
... в докладе была и историческая и философская часть. В этой области докладчик обнаружил существенное невежество, однако заявил, что "сатана... поборник человеческого права против божественной деспотии", "истинный источник света", и т. п. Указав, что за так называемую "божественную любовь" человеку естественно платить Богу ненавистью и злобой, сообщив, что "сатана это и есть человечество", проповедник закончил гимном Сатане, приспособив для этого известные стихи Бодлера. Вывод из проповеди для слушателей мог быть только один: ПРИДИ, ПОКЛОНИСЬ И ПРОСЛАВЬ...
В заключительном слове Досточтимый Мастер Ложи поблагодарил брата Humary за "интересное и захватывающее сообщение" и... подчеркнул присутствующим и вновь посвященным братьям "истинно масонский характер заслушанного доклада...» (Цит. по сборнику документов из Гуверского архива: Николаевский Б. Русские масоны и революция. Москва, изд-во "Терра". 1990. С. 186-189).
