Европарламентские выборы-2024 показали, что Европа поправела. Победа евроскептиков - партий Rassemblement National во Франции, Vox в Испании, AfD в Германии, «Фидес» в Венгрии и «Братьев Италии» – подтвердили факт: народы больше не доверяют в своих странах глобалистским элитам. Идеология брюссельского центра, набив оскомину, отвергается.
А тут ещё Дональд Трамп взял и открыто унизил Европу, заявив в феврале 2024: «Я бы не защищал страны НАТО, если они не платят. Я бы даже поощрил Россию сделать с ними что хочет» («Der Spiegel», 14.03.2024) . Это отправной момент поиска европейскими правыми нового центра тяжести – которым почему бы не стать России?
Помечтаем: вперёд к прошлому.
Россия - всемирно отзывчивая и богоизбранная цивилизация (по Достоевскому и Хомякову) - может и должна стать гравитационным полюсом притяжения для новых евроскептиков, потому как:
1) У неё есть метафизическая альтернатива - Православие как основа подлинного консерватизма, не сводимого к капитализму, секуляризму или национализму.
2) Она несёт историческую миссию сопротивления глобализму - не как геополитическая поза, а как онтологический вызов царству антихриста, к которому скользят Запад и часть Востока.
3) Её имперская традиция - не подавление, а симфония народов (Леонтьев, Уваров), что соответствует европейскому стремлению к суверенитету без распада.
4) Она страдала и очищалась, а не развращалась победами, что могло бы дать ей моральный капитал говорить с Европой не сверху, а как соратник в общей борьбе за душу человека.
5) Её судьба - не местечковая, а вселенская, потому евроскептики, ищущие основание для «новой Европы», могут найти в России не врага, а оплот нового миропорядка.
Россия предрасположена быть «соцветием наций» (по глубинному мыслителю русской контрмодерности Константину Леонтьеву). Ибо сочетает в себе уникальную имперскую органичность: не механическую смесь, а живой симфонический порядок, где множество народов не растворяются в либеральной аморфности, а сохраняют свою форму в иерархическом единстве с русским ядром. «Империя - это не унитарное болото, а иерархически устроенное соцветие этносов, культур и религий, спаянных идеей православного царства», - писал он. В этом - альтернатива глобалистскому «плавильному котлу» и националистическому сектантству.
Для Леонтьева русская миссия заключалась не в подражании Западу, а в утверждении консервативной многосоставности, где русская культура выступает стволом, а прочие народы - ветками, лепестками, образующими красоту порядка. В современных условиях именно имперская модель Леонтьева - ответ на кризис и на Западе, и у нас: не отмена различий, а их возвышение в иерархии, не «борьба меньшинств», а гармония под духовной вертикалью. Так строится не хрупкий союз временного сговора, а цивилизационное целое.
Но, к сожалению, и Россия сегодня совершенно другая, чем мечтается нам, правым консерваторам.
Россия пока нехотя отбивается от «укро-нацистского» многоголового прокси-змея-антихриста. Наши "удерживающие" третье-римские мечтания её правителям явно не по душе. Они не видят смысла истории дальше своих советских носов и наивно надеются на примирение с правителями Нового мiрового порядка...
На фоне роста правых сил в ЕС российские власти и контролируемые ими СМИ продолжают на автомате клеить ярлык «неофашистов» всем, кто не вписывается в леволиберальное расчеловечивание. Даже те, кто открыто симпатизирует России (как, например, Эрик Земмур или части AfD), сталкиваются с полным отсутствием дипломатического или культурного отклика со стороны властей РФ. Более того, российская пропаганда продолжает муссировать тему «возрождения нацизма», причём в клишированном виде, зачастую с абсурдными примерами.
Нынешняя Россия вызывает у консервативной Европы и симпатию и страх. С одной стороны, правые силы Европы не скрывают: они уважают Россию ‒ за декларируемый традиционализм, за вертикаль власти, за уважение к нации и памяти. Земмур в своей речи 2023 года назвал Россию «последней европейской державой, где христианство и армия всё ещё значат что-то» (fondsk.ru/news/2023/10/28/zemmur.html). Альтернатива для Германии заявила: «санкции вредят нашим фермерам, а не Путину». Орбан прямо сказал: «война на Украине - это не наш конфликт, и мы не хотим умереть за геополитику США». Но в то же время эти партии боятся, что Россия не поймёт их, что РФ продолжит по-советски считать всех правых «неофашистами», как делает это российская официальная пропаганда.
Кремль предпочёл удариться в «антифашистский ритуал», активно эксплуатируя тему «возрождения нацизма» - не только на Украине, но и в Европе. Показательна реакция российских СМИ на успех правых: даже Марин Ле Пен нередко называют «популисткой с фашиствующим прошлым». А российские либеральные круги и вовсе повторяют мантру об «угрозе неонацизма». Официальная Россия исповедует «антинацизм» в своей идеологической инерции «ждать и ничего не менять – кабы чего не вышло».
Это вызвало отторжение даже у тех, кто мог бы быть союзником России. В российской риторике продолжается то, что главный редактор портала «Русская идея» справедливо называет «тупым муссированием нацистской темы» (rusidea.org/250976412). Это не укрепляет Россию, а изолирует. Сегодняшние правые Европы - это естественные союзники русской национальной идеи: они против однополых браков, за традиции, за суверенитет, за историю. Разве не это наш код?
В результате складывается парадокс: Европа начинает менять себя, а Россия - боится этого пробуждения, не желая выйти за рамки сталинистского шаблона «нацизм - абсолютное зло». Тем самым русские действуют в унисон с либеральными кругами Запада, которые сами борются с этими правыми.
Правые Европы - консерваторы нового типа. Они антиглобалисты, антииммиграционны, антигендерны и не желають денационализироваться. Они за семью, национальную идентичность, сильную государственность и - что важно - за ослабление американского влияния. Дуглас Мюррей, британский публицист и автор книги «Странная смерть Европы», прямо пишет: «Это не мигранты захватывают Европу - это Европа сдаёт себя на условиях капитуляции. Сдаёт себя внутренне, духовно, культурно» (inosmi.ru, 21.07.2024). И вот именно против этой капитуляции выступают сегодняшние правые. Их идея - не рессентимент "Третьего рейха", а реакция на угрозы либеральной цивилизации.
Подчеркнём лейимотив: «поправение» Европы – это бунт народа, а не «возрождение нацизма». Сильнейшие правые партии Европы – это не карикатурные неонацисты, как в фантазиях либеральных журналистов, а новые выразители воли народов Европы, которые устали от иммиграции, от гей-парадов, от агрессивного «зелёного» курса, от духовного и экономического вырождения. Примеры: «Национальное объединение» Марин Ле Пен (Франция) победила на выборах в Европарламент 2024 года (вместе с союзниками получила более 35% голосов). «Альтернатива для Германии» вышла на второе место в опросах по Восточной Германии. ФИДЕС Виктора Орбана в Венгрии и «Конфедерация» в Польше - национальные силы, не скрывающие симпатий к России и открыто враждебные США. «Вокс» в Испании, «Лига» в Италии, «Шведские демократы», «Партия свободы» в Нидерландах - все это явления одной природы: национального консервативного восстания. Именно эти силы - в отличие от левых, от центристов, от «зелёных» - сегодня осознают глубинный кризис европейской цивилизации, и именно они пытаются остановить её разложение. Как подчёркивает аналитик Дуглас Мюррей, «правые партии - это реакция на смерть Европы от либерального яда» (inosmi.ru/politic/20240721).
В момент, когда рушится западная гегемония, превращение «антинацизма» в универсальную идеологическую дубинку мешает России увидеть реальных союзников. Тема раскручивается до абсурда в Европе, где любой правый политик, выступающий против ЛГБТ-лобби, миграции, цифрового контроля и огульного вакцинирования как условия допуска в социальную жизнь - «неофашист». На деле же эти люди часто говорят ровно то, что звучит и в патриотическом спектре самой России. Но, вторя порой безразмерному «антифашизму», Москва тем самым отказывается адаптировать свою внешнеполитическую идеологию к XXI веку. Как давно отмечено в аналитических статьях главного редактора «Русской Идеи» (https://rusidea.org/): «Сегодняшний ресоветизируемый "антинацизм" властей РФ ‒ слеп и контрпродуктивен. Он мешает России обрести подлинных союзников в Европе, потому что тупо навязывает всем один критерий оценки - сакрализованная "ВОВ" и 1945 год с Нюрнбергским трибуналом славных победителей, без понимания историософского смысла этой войны».
В стремлении бороться с заграничными фантомами прошлого правители РФ и у себя уничтожают живое ядро консервативной идеи, столь нужной миру сегодня. Надо различать «священные камни Европы» (формулировка Достоевского) и гниль антинародных режимов и их русофобских структур в ЕС. Сегодня Запад попирает эти камни, рушит соборы и каноны, насаждает культ саморасчеловечивания и как прогресс. И в этом безумии так называемый «антифашизм» стал не защитой от зла, а инструментом подавления любого несогласия с ресоветизацией и либерал-бесовским диктатом на Западе.
В этой логике даже русский солдат и французский крестьянин, говорящий, что есть только два пола и одна Родина, - уже «угроза» расчеловеченному кредо. И вот в этом моменте рождается опаснейшая ошибка, в которую попадает Россия: неприменим шаблон 1945 года к оценке даже нынешнего европейского «укро-нацизма» - это не насажденный Германией гитлеровский нацизм и вовсе не традиционный фашизм (во многом возникший на основе католической социальной доктрины), а забесовлённое русофобское янычарство. Он ближе к сегодняшнему радикальному секуляризму и сатанизму, чем к канувшему в лету нацистскому "Третьему рейху".
Правые евроскептики-националисты - не враги России, а её потенциальные союзники. Это не наследники Гитлера, а наследники европейского здравого смысла. Их борьба - не за расизм, а за семью, порядок, духовную Европу. Их неприятие НАТО - не заигрывание с Кремлём, а возвращение к национальному суверенитету. Именно они охраняют то, что Достоевский называл «священными камнями» Европы. И нельзя уподобляться их гонителям, подменяющим эти понятия.
Но современная Россия, вместо того чтобы хотя бы одобрить эти силы, глушит даже собственных консерваторов, кто публично и последовательно отстаивает православно-державный вектор русского пути и выступает за консервативный альянс с Европой - не бюрократической, а народно-национальной.
Это не ошибка - это стратегическая слепота российского истеблишмента.
А правящая верхушка Европы всё круче закручивает гайки, поскольку понимает опасность этого протестного движения. Брюссельская бюрократия, либеральные медиа и прочие структуры ЕС объявили настоящую охоту на правые движения под видом «защиты демократии». В Германии AfD поставлена под надзор внутренней разведки. Во Франции против партии Марин Ле Пен открыты десятки дел. В соцсетях идёт систематическая блокировка правых медиа, YouTube и X (Twitter) регулярно удаляют их аккаунты. В Польше и Чехии националистов лишают СМИ и платформ в интенрнете. В соцсетях (Meta, X, YouTube) также идёт зачистка правого контента — под предлогом «борьбы с экстремизмом».
Эта кампания напоминает репрессивные технологии позднего СССР. Только теперь вместо марксизма — прогрессивизм, вместо ГБ - Фейсбук. И как пишет «The Telegraph», «правые сопротивляются и побеждают не потому, что радикальны, а потому что единственные говорят правду - об иммиграции, полах, христианстве и нации» (inosmi.ru/politic/20240615).
Правые действительно угрожают всей либеральной постхристианской конструкции. Однако это никакой не «фашизм» - это угроза возвращения Европы к себе: к своей духовной, национальной и метафизической идентичности. Что враждебно миру перевёрнутых ценностей и культуре мужеложества.
Россия могла бы стать для правых Европы цивилизационной альтернативой. Не как сырьевой придаток Китая и не как фантомная копия СССР, а как центр традиционной культуры, постлиберальной философии, христианской державности. Но для этого нужно не весь Запад считать «фашистским логовом», а вычленить из них союзников и работать с ними - будущими министрами, президентами, идеологами: как это делают США и Израиль, закладывая фундамент будущих альянсов.
Европа будет правой - или исчезнет. Старый континент стоит перед выбором. Или он пройдёт путь возрождения через правый, национальный, христианский порядок - или он исчезнет в кислоте мультикультурализма и биополитики ЛГБТ.
И опять мечта:
Россия, как последняя в европейской истории хранительница традиции, должна не только наблюдать, но и действовать: создать альянс европейских/мировых правых, поддерживать их не только тайно, но и открыто, через общую борьбу за человека, народ, семью, нацию, веру. Ибо, как сказал великий Ильин: «Россия будет великой лишь тогда, когда научится видеть в других не врага, а образ и подобие народа».
Необходимо очистить патриотический дискурс внутри России от шизофренического заигрывания с советским культом, который подавляет свои здоровые силы и отталкивает европейских правых.
Перестать выставлять Вторую мировую войну (и свою ВОВ) как главное моральное мерило и начать говорить языком современного правого человека: о вере, нации, семье, биополитике, трансгуманизме, культуре отмены.
Русская идея должна звучать как философия традиции и жизни, а не как архивная лента.
Европа нуждается в спасении - и Россия может стать его источником. Но только в том случае, если сама осмелится быть собой: не карикатурной империей, не вторичным СССР, не копией Китая, а носительницей глубокой, православной, евразийской идеи будущего.
И как же далеко мы сейчас от этой единственно спасительной мечты...
Евгений Александрович Вертлиб, Франция
ПС. Что бы не запутаться в видах американо-европейских видов консерватизма, суммирую разницу:
Неоконсерваторы США («неоконы» - такие как Кристол, Аслон) – их идеология агрессивный либеральный интервенционизм с риторикой свободы и демократии: Россия = угроза западной демократии, «империя зла 2.0».
Поддержка санкций, изоляции и военного давления на РФ.
Вера в глобальную миссию США по «перестройке мира» под американские ценности.
Продвигают смену режимов, в том числе в России, если она не «реформируется».
Союз с либералами в вопросах геополитики, несмотря на разницу в культуре.
Американские неоконсерваторы считают Россию принципиальной угрозой для либерального мирового порядка. В их глазах Россия – это авторитарная, реваншистская держава, которую необходимо сдерживать, изолировать и по возможности трансформировать. Они выступают за активное вмешательство США во внутренние дела других стран, включая Россию, если это необходимо для продвижения демократии и американских интересов. Даже при различиях с левыми, неоконы в геополитике едины с либеральным интернационализмом: Россия – враг.
Евроскептики – AfD, французское «Национальное объединение», итальянская «Лига», Орбан – на Россию смотрят как на возможного союзника в борьбе с диктатом Брюсселя, либеральной идеологией и глобалистским контролем со стороны США. Они не питают иллюзий насчёт России, но уважают её как державу, отстаивающую суверенитет, традиционные ценности и альтернативный путь развития. Многие из них считают антироссийскую политику ЕС и США вредной и разрушительной для самих европейцев.
Их идеология: суверенистский национал-консерватизм, критика Брюсселя и НАТО.
Россия = возможный партнер, альтернатива глобализму и американскому диктату.
Выступают против антироссийских санкций и вмешательства в украинский конфликт.
За национальные интересы, а не идеологические «крестовые походы».
Видят в России консервативную силу против прогрессивизма и либеральной гегемонии.
Критика двойных стандартов Запада и разрушительной политики США.
Европейские умеренные консерваторы, традиционалисты (часть ХДС/ХСС, польская PiS, чешские правые). Умеренный консерватизм с приверженностью к НАТО и ЕС. Они настороженно относятся к России из-за ресоветизации, особенно в странах Восточной Европы, видя в РФ потенциальную историческую угрозу. В то же время, в отличие от неоконов, их позиция более прагматична: Россию надо сдерживать, но при этом стараться избегать военной эскалации. Они за НАТО и ЕС, но с долей критики либерального догматизма. Баланс между атлантизмом и европейской самобытностью. Разделяют опасения по поводу прогрессивизма, но не видят в РФ союзника.
Таким образом, неоконы рассматривают Россию сквозь призму идеологической вражды и экспорта демократии, евроскептики – как опору антиглобализма и партнёра в защите традиционных ценностей, а европейские консерваторы – как соперника, с которым желательно поддерживать холодный, но стабильный баланс.
+ + +
МВН. Стоит добавить, что неоконсерваторы США («неоконы») ‒ это вершина еврейского лобби, связанная с мiровой закулисой. Германские ХДС/ХСС я бы к правым сегодня уже не относил ‒ они полностью американские вассалы (достаточно вспомнить Меркель, радушно заполонившая свою страну мусульманами, и они там уже не мигранты, а как в Англии, где былого консерватизма во внутренней политике уже совсем нет).
"Россия могла бы стать для правых Европы цивилизационной альтернативой"
Могла бы. Но не станет. Ибо начиная с 1917 года нет никакой России, есть "Совок", ныне по-прежнему оккупирующий русскую землю. Просто в 1991 году он, что называется, "сменил масть", но суть его осталась неизменной.
И боюсь, что наивные надежды европейских правых на некую "Россию", которую они всё пытаются разглядеть в поганой путинской "Эрефии", сыграют с ними очень злую шутку.