Касательно еврейского вопроса в Русской Императорской армии

Касательно еврейского вопроса в Русской Императорской армии, генерал Антон Деникин писал в своей автобиографической работе "Путь русского офицера" так:

"Совершенно закрыт был доступ к офицерскому званию лицам иудейского вероисповедания. Но в офицерском корпусе состояли офицеры и генералы, принявшие христианство до службы и прошедшие затем военные школы. Из моего и двух смежных выпусков Академии Генерального штаба я знал лично семь офицеров еврейского происхождения, из которых шесть ко времени мировой войны достигли генеральского чина. Проходили они службу нормально, не подвергаясь никаким стеснениям служебным или неприятностям общественного характера.

Не существовало национального вопроса и в казарме. Если солдаты — представители нерусских народностей — испытывали большую тягость службы, то, главным образом, из-за незнания русского языка. Действительно, не говорившие по-русски латыши, татары, грузины, евреи составляли страшную обузу для роты и ротного командира, и это обстоятельство вызывало обостренное отношение к ним. Большинство такого элемента были евреи. В моем полку и других, которые я знал, к солдатам-евреям относились вполне терпимо. Но нельзя отрицать, что в некоторых частях была тенденция к угнетению евреев, но отнюдь не вытекавшая из военной системы, а приносимая в казарму извне, из народного быта и только усугубляемая на почве служебной исполнительности. Главная масса евреев — горожане, жившие в большинстве бедно, — и потому давала новобранцев хилых, менее развитых физически, чем крестьянская молодежь, и это уже сразу ставило их в некоторое второразрядное положение в казарменном общежитии. Ограничение начального образования евреев «хедером», незнание часто русского языка и общая темнота еще более осложняли их положение. Все это создавало — с одной стороны, крайнюю трудность в обучении этого элемента военному строю, с другой — усугубляло для него в значительной мере тяжесть службы. Надо добавить, что некоторые распространенные черты еврейского характера, как истеричность и любовь к спекуляциям, тоже играли известную роль.

На этой почве, и принимая во внимание малую культурность еврейской массы, выросло следующее дикое явление.

По должности командира полка в течение четырех лет мне приходилось много раз бывать членом Волынского губернского присутствия по переосвидетельствованию призываемых на военную службу. Перед моими глазами проходили сотни изуродованных человеческих тел, главным образом евреев. Это были люди темные, наивные, слишком примитивно симулировавшие свою немочь, спасавшую от воинской повинности. Было их и жалко, и досадно. Так калечили себя люди по всей черте еврейской оседлости. Ряд судебных дел в разных городах нарисовал мрачную картину самоувечья и обнаружил существование широко распространенного института подпольных «докторов», которые практиковали на своих пациентах: отрезывание пальцев на ногах, прокалывание барабанной перепонки, острое воспаление века, грыжи, вырывание всех зубов, даже вывихи бедренных костей...

Таков был удел бедных и убогих, ибоеврейская интеллигенция и плутократия отбывала повинность на нормальных льготных условиях в качестве вольноопределяющихся.

Казарменный режим сам по себе никак не мог вызывать столь тягостного явления; ведь люди не только уродовали, но и калечили себя, губили часто здоровье на всю жизнь... И если виновна власть в том, что создала ряд ограничений для евреев, то не малая вина лежит и на интеллигентной и богатой еврейской верхушке, которая, горячо и страстно ратуя за равноправие, не принимала, однако, мер для поднятия в пределах возможного (а это было возможно) культуры и зажиточности своих местечковых соплеменников.

Во всяком случае, в Российской армии солдаты-евреи, сметливые и добросовестные, создавали себе всюду нормальное положение и в мирное время. А в военное — все перегородки стирались сами собой и индивидуальная храбрость и сообразительность получали одинаковое признание".

Генерал А.И. Деникин. "Путь русского офицера".

(Обратите внимание, что русская крестьянская молодёжь была здоровой и физически развитой, что говорит о хорошем питании в русской деревне конца XIX, начала XX века)
t.me/righthistory

 

Евреи-кантонисты

В 1805 году всем солдатским детям России было присвоено наименование «кантонистов», которое сохранялось до 1856 года, когда институт военных кантонистов был упразднён. Число их значительно увеличилось по окончании Отечественной войны 1812 года, когда в них добровольно поступило множество мальчиков, оставшихся без призрения после гибели на войне их отцов. К концу правления Александра I число кантонистов в различных армейских формированиях достигало 120 тыс. человек. Предметы наук в военно-сиротских отделениях равнялись тогдашнему гимназическому курсу.

Кантонисты (от нем. Kantonist или фр. cantoniste — «военнообязанный», «новобранец») — несовершеннолетние сыновья нижних воинских чинов Российской империи, сами принадлежавшие к военному званию, то есть к военному ведомству, и в силу своего происхождения обязанные к военной службе. Это название относилось и к финским, цыганским, польским, еврейским детям-рекрутам с 1827 года.

При императоре Николае I кантонистские заведения обеспечивали комплектование Русской императорской армии строевыми унтер-офицерами, музыкантами, топографами, кондукторами, чертёжниками, аудиторами, писарями и мастеровыми. Александр II коронационным манифестом отменил закрепощение сыновей нижних чинов военному ведомству и отменил название «кантонист».

Евреи согласно указу Николая I о введении для них воинской повинности (26 августа 1827) брались в рекруты с 12 лет. Еврейские дети-рекруты до 18 лет направлялись в батальоны кантонистов, откуда большинство их попадало в школы кантонистов, и немногих определяли в села на постой либо в ученики к ремесленникам. Годы пребывания в кантонистах не засчитывались в срок военной службы (25 лет) как евреям, так и неевреям. Квота призыва для еврейских общин составляла десять рекрутов с одной тысячи мужчин ежегодно (для христиан — семь с одной тысячи через год), призыв объявлялся только на один из четырёх призывных округов, то есть каждые 4 года для каждого отдельного округа. От общин, кроме того, требовали расплачиваться «штрафным» числом рекрутов за податные недоимки, за членовредительство и побег призывника (по два за каждого), причём разрешено было пополнять требуемое число призывников малолетними.

Многие евреи в восемнадцать лет были уже женаты и имели детей‚ которых в случае призыва отца должна была содержать затем еврейская община‚ поэтому по решению кагала часто отдавали в солдаты именно малолетних взамен тех‚ кто мог самостоятельно содержать семью. С 1853 года разрешили «обществам и евреям представлять за себя в рекруты беспаспортных своих единоверцев даже из других общин», после чего руководители кагалов стали нанимать так называемых «хапунов»‚ чтобы самим не попасть в солдаты за невыполнение нормы. «Хапуны» похищали еврейских детей, иногда и младше 12 лет, после чего их сдавали в кантонисты. Н.С. Лесков, который сам в 1850 году был в Киеве помощником начальника по «рекрутскому столу», в рассказе «Владычий суд» писал: «Закон дозволял приводить в рекруты детей не моложе 12 лет, но „по наружному виду“ и „на основании присяжных разысканий“ принимали детей и гораздо младше, так как в этом для службы вреда не предвиделось, а оказывались даже кое-какие выгоды — например, существовало убеждение, что маленькие дети скорее обвыкались и легче крестились».

Для евреев-кантонистов существовал текст присяги, который произносился на идише:

Именем Ад-ная живаго, Всемогущаго и вечнаго Б-га Израиля, клянусь, что желаю и буду служить Русскому царю и Российскому Государству, куда и как назначено мне будет во все время службы, с полным повиновением военному Начальству, так же верно, как был бы обязан служить для защиты законов земли Израильской. <…> Но если, по слабости своей, или по чьему внушению, нарушу даваемую мной на верность военной службы присягу: то да падет проклятие вечное на мою душу и да постигнет вместе со мною все мое семейство. Аминь.
Устав Рекрутской повинности и военной службы для евреев. Дополнительные указания. Ч. 2. стр. 19—42

Википедия

+ + +

МВН. В еврейской литературе распространено утверждение, что в кантонисты брали преимущественно еврейских детей с целью их крещения, что вызывало и у них, и у кагалов только враждебность и давало совсем немного выкрестов. Тем не менее "Википедия", даже будучи проеврейским источником, всё же дает более широкую картину этого явления, хотя тоже утверждает: «При российском императоре Николае I тысячи еврейских мальчиков, которых воспитывали с 12-летнего, а иногда и с 8-летнего возраста в кантонистских школах (см. Кантонисты), были подвергнуты насильственному крещению (1827—1856)».

Однако в XIX веке в России евреев в основном пытались цивилизовать не насильственно, а различными льготами для крестившихся. Например, при том же Николае I за переход в Православие выплачивалось вознаграждение, смягчалось наказание при крещении под следствием (Еврейcкая энциклопедия. Т. ХI. C. 893).

Видя безуспешность административных мер по переводу евреев в христианство, следующий Царь и вовсе отменил их. Еврейский писатель М. Алданов напоминает, что Александр II «был расположен к евреям, особенно в первую половину своего царствования. В законах о судебной реформе, осуществленной в 1864 году, не имеется нигде каких-либо ограничений для евреев. В училища и гимназии евреи тогда принимались на равных правах с другими учащимися. Евреи имели право держать экзамены и получать офицерские чины. Они также могли получать дворянское звание и нередко получали его. Получив чин действительного статского советника, орден св. Владимiра или первую степень какого-нибудь другого ордена, еврей тем самым становился дворянином» (Алданов М.А. Руccкие евреи в 70–80-х годах // Книга о руccком еврейcтве (1860-1917). Нью-Йорк, 1960. C. 44-45).

После убийства Александра II  были введены "Временные правила о евреях" (1882) с запрещением селиться вне черты оседлости. Правда, помимо крещеных евреев, получавших равноправие, вне черты оседлости могли жить (с семьями) евреи-купцы и промышленники первой гильдии с прислугой, евреи-ремесленники, евреи с высшим образованием, студенты и учащиеся средних учебных заведений.

Решение это было неудачным, ибо усиливало устремленность евреев в указанные профессии (евреи составляли более половины купцов, записавшихся в гильдию) и получать образование. Процент евреев в вузах стремительно нарастал (14,5 % в 1887 году). В 1887 году была введена процентная норма для приема некрещеных евреев в высшие учебные заведения: 10 % в черте оседлости и 5 % вне ее; в Петербурге и Москве – 3 %. Однако оставалось много способов обхода запрета: поступление в частные и иностранные учебные заведения, сдача экзаменов экстерном...

Так число еврейского населения вне черты оседлости быстро увеличивалось. В постоянном ожидании отмены "временных" правил и царская администрация все чаще закрывала глаза на постоянные нарушения. Вообще еврейское население России росло более интенсивно, чем русское: в 1815 году насчитывалось около 1,2 млн евреев; в 1897 году уже  5,215 млн, а в 1915 году – около 5,45 млн (несмотря на то, что оно давало наибольший процент эмигрантов: только с 1881 по 1908 год из России эмигрировало 1,545 млн евреев, из них 1,3 млн в США). В 1897 году евреи составляли 4,13 % населения Империи, в том числе 40–50 % городского населения в пределах черты оседлости.

Поскольку труд по найму считался в иудаизме предосудительным (см. главу I), в 1897 году еврейское население распределялось по занятости следующим образом: торговлей занималось 38,65 % всех евреев (а во всей Империи – лишь 3,77 % населения), ремесленничество и промышленность – 35,43 % (10,25 %), в свободных профессиях и на службе – 10,71 % (4,52 %), в сельском хозяйстве – 3,55 % (во всей Империи 74,31 % населения).

Тем более черта оседлости не могла помешать тому, что «финансовая роль евреев становится особенно значительной к 60-м годам» благодаря их капиталам (в еврейском толковании ростовщичества было почетным занятие); в их руках сконцентрировалась и печать. Такой рост еврейского экономического и общественно-политического влияния дополнялся их активным участием в революционном движении: они переплавляли «мечту о мессианстве своих дедов и прадедов в новое мессианство – в мечту о социализме», – констатирует Г. Аронсон.

За весь ХIХ век в России удалось обратить в Православие лишь 69 400 евреев и еще 17 100 – в католичество и протестантство. То есть в среднем соответственно по 694 (и 171) человек в год (Еврейcкая энциклопедия. Т. ХI. C. 894). И даже вынужденно (из-за выгод) крещеные евреи в основном пополняли ряды либералов-противников монархии и революционеров. (Источники см: "Русские и евреи в драме истории".)

Возвращаясь к евреям в Российской армии, следует сказать, что и там они не показали себя благонадежными во время революции... Царская власть была слишком милостива к ним в надежде на лояльность, видя и в них своих подданных, но этому мешала не только антихристианская религия, но и вся еврейская национальная культурная традиция с ее неприязнью (мягко говоря) к гоям и к христианству особенно даже у евреев-атеистов (что, в частности, отмечала Ханна Арендт). Это продемонстрировало и несоизмеримо противоположное разделение евреев по отношению к большевицкой власти, что признавали и честные евреи ("Россия и евреи", Берлин, 1923)... Отдельные примеры участия евреев в антибольшевицких организациях не меняют общей картины.