Вести ответственный разговор об Имени Божием православный человек может только, если он имеет для этого должные богословские знания, внимательно вникнув на их основе во все аргументы разных сторон. Плюс к этому необходимы трезвомыслие и интуиция (помощь Божия). Потому что это сложный вопрос, в котором имеются различные аспекты, по-разному трактовавшиеся даже авторитетными отцами, и которые можно согласовать, совместно приближаясь к истине, а можно утрировать до обвинений, внося смуту.
Специального богословского образования у меня нет. Есть филологическое и некоторые философские знания. С этой точки зрения любое слово есть материальная обочка (графическая, звуковая) идеального содержания. Разумеется и слово "Бог", и Имя Его. Мы используем слова именно для передачи идеального их содержания.
Богословская суть проблемы доступна моему пониманию при сравнительном изучении споров сторонников и противников учения об имяславии, вызвавшем смуту на Афоне накануне Первой мiровой войны, реанимируемую сегодня "ревнителями". Всё, что я сейчас попытаюсь изложить в своих размышлениях, продиктовано насущными потребностями нашей церковной жизни, ибо разномыслия по этому вопросу внесли раскол и в наши малые оставшиеся независимыми приходы ‒ преемники РПЦЗ на территории исторической России.
Во-первых, совершенно очевидно, что почитание Имени Божия всегда было несомненной частью православного богословия. Все православные ежедневно произносят молитву Господню: «Да святится Имя твое, да приидет Царствие Твое» ‒ так славим мы Бога в ежедневной молитве. И в любой молитве, обращенной к Нему.
Во-вторых, также очевидно, что разные современные авторы вкладывают в имяславие разный смысл. И к давним святоотеческим высказываниям об Имени Божием добавляют новый смысл, аргументируя книгой схимонаха Илариона Илариона (Домрачева) "На горах Кавказа" и его афонских последователей, как оно выражено у иеросхимонаха Антония (Булатовича) в книге "Апология веры во Имя Божие и во Имя Иисус". Об их трактовке имяславия, вызвавшем смуту, было вынесено суждение Синодом в Послании от 18 мая 1913 года как о "лжеучении имябожников":
«Спросим себя, что есть молитва Иисусова по разуму святой Православной Церкви? Она есть призывание Господа Иисуса Христа. Как иерихонский слепец взывал: "Иисусе, сыне Давидов, помилуй мя" ‒ и не переставал взывать, несмотря ни на что, пока Господь не внял его мольбам ("Господи, да прозрю" и пр.); так и подвижник умного делания с верою несомненной, со смирением и постоянным очищением сердца непрестанно взывает Господу Иисусу, чтобы Он пришел и дал "вкусить и видеть, яко благ Господь"...
Но это столь естественное, столь утешительное, так возбуждающее в нас любовь ко Благому Господу объяснение показалось о. Илариону и его последователям недостаточным, и они решили заменить его своим: молитва Иисусова будто бы спасительна потому, что самое Имя Иисус спасительно ‒ в нем, как и в прочих именах Божиих, нераздельно присутствует Бог...
Ведь если оно право, тогда, стало быть, и несознательное повторение Имени Божия действенно (о. Булатович так и говорит на с. 89 своей "Апологии": "Хотя и не сознательно призовешь Имя Господа Иисуса, все-таки будешь иметь Его во Имени Своем и со всеми Его Божественными свойствами, как книгу со всем, что в ней написано, и хотя призовешь Его как человека, но все-таки будешь иметь во Имени "Иисус" и всего Бога"). Но это противоречит прямым словам Господа: "Не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи" и пр. Если бы новое учение было право, тогда можно было бы творить чудеса Именем Христовым и не веруя во Христа, а Господь объяснял апостолам, что они не изгнали беса "за неверствие" их (Мф. 17, 20)... Это есть магическое суеверие, которое давно осуждено Святой Церковью».
И далее из Послания Синода:
«В защиту своего мудрования "Апология" и другие единомышленные ей писания приводят немало мест из Слова Божия и творений Св. Отец.., считают себя продолжателями св. Григория Паламы, а противников своих ‒ варлаамитами. Но это ‒ явное недоразумение: сходство между учением св. Григория и этим новым учением только внешнее и притом кажущееся... Весьма многие места Св. Писания, кроме того, перетолковываются приверженцами нового догмата совершенно произвольно...
С особой силою приверженцы нового догмата ссылаются на почившего о. Иоанна Кронштадтского в доказательство своего учения. Но... о. Иоанн, хотя подобно другим церковным писателям и упоминает об особой силе, чудодейственности Имени Божия, однако ясно дает понять, что эта сила не в самом Имени как таковом, а в призывании Господа, Который (или благодать Которого) и действует... Например, мы читаем в сочинении "Моя жизнь во Христе": ..."А чтобы маловерное сердце не помыслило, что крест или имя Христово действуют сами по себе, эти же крест и имя Христово не производят чуда, когда я не увижу сердечными очами или верою Христа Господа и не поверю от сердца во все то, что Он совершил нашего ради спасения"... Эти слова совсем не мирятся с новым догматом о. Илариона и о. Антония Булатовича, будто "Имя Иисус всесильно творить чудеса вследствие присутствия в нем Божества"...
Наконец, если бы при совершении таинств все дело заключалось в произнесении известных слов и исполнении известных внешних действий, то ведь эти слова может проговорить и действия исполнить не только священник, но и мирянин, и даже нехристианин. Неужели о. Булатович готов допустить, что и при таком совершителе таинство совершится? Зачем же тогда нам и законная иерархия? Правда, в прологах и подобных книгах встречаются рассказы о таинствах, совершившихся и без законного совершителя, когда произносились (иногда даже в шутку и в игре) установленные слова. Но все такие рассказы свидетельствуют или о том, что Бог иногда "открывается и не вопрошавшим о Нем" (Ис. 65, 1), как, например, апостолу Павлу, или же о том, что церковные таинства нельзя делать предметом глумления или игры: Бог может наказать за это. Но, во всяком случае, такие рассказы не подрывают богоустановленного церковного чина...». (Почеркивания везде наши. ‒ М.Н.)
С такой точки зрения, все приводимые современными защитниками о. Булатовича благочестивые цитаты и молитвы из святоотеческого Предания не имеют отношения к его учению. Это только попытки внешним (по сути же неточным) сходством оправдать выдвинутый тогдашними афонскими новаторами, «как он [о. Иларион] сам говорит, "догмат", не встречавшийся раньше нигде», который сродни магии, ‒ как это отмечено в Послании Синода.
Мне это объяснение Синода кажется правильным. Ведь согласно трактовке о. Булатовича если неверующие и еретики призывают Бога по имени, то они имеют Его, как бы владеют Им. Такое "имяславие" противоречит утверждению, что истина только в Православии, и в сущности выглядит хулой на Бога. То есть, настоящее имяславие ‒ это не магическое обладание Богом (как у о. Булатовича), а его призывание (которое нам по нашей греховности не всегда удается).
Одна из десяти заповедей говорит: «Не возмеши имене Господа Бога твоего всуе: не очиститъ бо Господь прiемлющаго имя его всуе» (Исх. 20:7). Один священник высказал мне возражение, что этот запрет «не произноси имени Божия всуе» объясняется именно тем, что даже призывающий всуе получает истинного Бога. Полагаю, что смысл тут иной. Этот призыв обращен к верующим в Бога, а не к неверующим ‒ тем все равно, и Бог к ним автоматически не явится, ибо он не прикреплен к материальным знакам или звукам Своего Имени.
+ + +
Позволю себе несколько своих размышлений относительно древнего понимания Имени Божия в Церкви. Господь так ответил на заданный ему вопрос Моисея об имени Бога: "Я есмь Сущий". (Ученые богословы полагают, что это слово на еврейском языке произносится в зависимости от огласовки как Иегова или Яхве.)
"Я есмь Сущий". И это всё. Человеку, чей ум ограничен параметрами мiра сего, невозможно было ни тогда, ни сейчас осознать всё Величие Бога, все Его свойства, потому что Бог превосходит мiр, сотворенный Им, и "знает" всё обо всём сверх пространства и времени. Господь открыл людям лишь часть знания о Себе, которую они способны вместить и которая им необходима для того, чтобы быть людьми, стремиться к богоподобию в том, что им открыто, для прохождения через земную жизнь к Жизни Вечной в Царстве Божием. Господь решил, что людям этого достаточно. Это откровение через Моисея и других пророков дополнено знаниями о сотворении мiра и человека, о его непослушании Богу (под влиянием падшего ангела) как истоке зла в мiре, о преодолении этого зла Мессией-Спасителем, о конце земной истории. Во всем этом тоже было отражение Бога и Его свойств, и изучение Священного Писания также расширяло знания людей о Боге.
В Церкви для этого существует понятие апофатического богословия ‒ то есть понимания того, чем Бог не является, каких качеств у Него нет, без претензии на всеохватывающее познание сущности безконечного Вечного Бога.
Разумеется, Бог помогает людям в их религиозном совершенствовании, открывая о Себе некоторые новые знания для уточнения уже ранее открытых, для более осознанного выполнения людьми поставленной им задачи самосовершенствования и богопочитания. Эта помощь Богом оказывается в Церкви, в которой на Вселенских Соборах были выработаны основные догматы, более подробно осмысленные в святоотеческом Предании.
У святых Отцев бывали разномыслия по отдельным толкованиям учения, например, о природе Христа как Богочеловека, но опять-таки соборным мнением с помощью Святаго Духа, выкристаллизовывались истинные богословские знания, которые становились неотъемлемой частью церковного учения.
Были и богословские мнения (о Тысячелетнем Царстве и др.), которые таким же образом выявлялись как ошибочные, не соответствующие основному смыслу Православия, и таковые отвергались как ереси, хотя иногда в результате упорной борьбы и расколов.
В наше время всемiрной апостасии, которой оказалось подвержено даже большинство поместных православных Церквей, ошибочные богословские мнения особенно распространены как по причине эсхатологической напряженности, побуждающей ищущих людей искать ответы на совершающийся на их глазах апокалипсический процесс разрушения мiра, так и вследствие самоуверенной человеческой гордыни отдельных "богословов", оправдывающих свое отступничество ("всякая власть от Бога"), а также противостоящих им "ревнителей", порою не имеющих должного исторического и богословского образования ‒ эти два уровня знаний необходимы для обретения должного кругозора в понимании сути нашего времени.
При этом "ревнители", остро чувствуя ширящееся глобальное господство "системы мiрового зла" (как она названа в РПЦЗ), абсолютизируют исток зла в его частностях и таких носителях, как католики, масоны, евреи. Последние как христоборцы более всего таковы, но часто трактуется это опять-таки слишком дилетантски: политически, кровно-националистически, в опоре на какие-нибудь "Протоколы" (а таких страшилок много) и даже с хулой на Ветхий Завет в духе маркионизма: якобы в нем изображен не Бог, а диавол, который и есть еврейский бог, жестокий и мстительный.
Подобное "ревнительское богословие", отталкиваясь и от накопившихся грехов официальной Церкви, проявило себя в ХХ веке и в переходе от апофатического богословия к претензии на овладение Именем Божиим.
Как грешный мiрянин, я не являюсь компетентным в данном сложном богословском вопросе (надеюсь, что настоящие богословы меня поправят), но из сравнения аргументов сторонников и противников, не понимаю, зачем вообще нужен этот новый "догмат", который утверждал о. Булатович. И как это без него столько веков жила Церковь и спасала людей, дав нам множество святых? Из присылавшихся мне сторонниками этого учения ссылок на святых отцов не могу не видеть, что речь идет о разных понятиях: об имяславии, примеры которого сторонники о. Булатовича ищут в изречениях святых отцов Церкви, ‒ и о процитированном выше афонском "имябожничестве". Разве могли бы с ним согласиться свв. отцы?
И как можно видеть, не один митр Антоний, а весь Архиерейский Собор РПЦЗ в Определении от 17/30 октября 1935 г. о софиологии якобы "ошибался" в своей критике имябожничества (но не имяславия, что оговаривается и в Послании Синода 1913 г.).
Какое из этих понятий ‒ имяславия или имябожничества ‒ защищал св. Царь Мученик? Уточнить это нам уже вряд ли возможно. Но если св. Государь призывал: «не нам судить о величайшей святыне, Имени Божием, и тем навлекать гнев Господень», ‒ то разве не именно это сейчас делают те, присоединяясь к утверждениям наподобие еп. Диомида, что якобы именно из-за неприятия учения о. Булатовича Господь послал нам революцию, поэтому, мол, критики этого нового учения никакие не Новомученики, а получили "заслуженное возмездие"? И при этом такие нынешние "имябожники" запальчиво утверждают, что кто с ними не согласен, ‒ тот находится "вне Церкви"...
Следовало бы прекратить спор на тему имяславия ("имяборчества") в данном формате "ревнительских" обличений. На эту тему опубликованы достаточно серьезные книги, и вряд ли к ним спорящие могут что-то добавить.
Из книги:
Назаров М.В. Спор о России. Об ошибках, заблуждениях и ересях русского патриотического движения. – М.: Русская идея; СПб.: Русская лира. 2023. – 784 с. ISBN 978-5-6043180-5-8
См. подробное свидетельство об афонской смуте 1913 года с учётом евангельского назидания: «От плодов их познаете их» (Мф. 7, 16): Имябожнический бунт, или Плоды учения книги «На горах Кавказа».
Тем, кто хочет действительно разобраться в данном вопросе, советую глубокую богословскую работу на эту тему, опубликованную на Азбуке веры:
https://azbyka.ru/otechnik/molitva/ne-nam-gospodi-ne-nam-no-imeni-tvoemu-dazhd-slavu/
Имя Божие есть Бог, но не Его Сущность.
Гергий, уже в начале этой "глубокой богословской работы" автор Кистерская пишет: "...синодальное Послание 1913 года, содержащее целый ряд еретических утверждений". Это мы уже тысячу раз слышали от имябожников, только бездоказательно. Неужели на этот раз появились доказательства у Кистерской?
И ничего больше в Послании Синода нет? А как приведенные там цитаты из книг имябожников - они не еретические? И нужно нам читать эти очередные переливания из пустого в порожнее?
Если Вы заведомо исходите из правоты Синода и неправославия защитников почитания имени Божия, то даже тогда стоит разобраться, в чем заключается учение святых отцов по этому вопросу, сопоставление с чем утверждений Послания Синода и осуществляется в упомянутом исследовании.
Без выяснения вопроса, кто защищал православное учение, а кто ему противился, невозможно оценить, кто из двух сторон спора был прав, а кто нет. А для этого нужно знать как само святоотеческое учение, так и прочитать в подлиннике то, что писалось каждой из сторон. Так читая официальную печать того времени, излагающую исключительно версию событий одной стороны, нетрудно прийти к выводу, что противники официальной позиции были какими-то сумасбродными еретиками, исповедовавшими, что имя Божие есть сама сущность Божия и пытавшиеся в духе оккультистов подчинить себе Бога через посредство призывания Его имени. Однако если начать читать сочинения самих защитников почитания имени Божия, то быстро выясняется, что они не только ничего подобного не исповедовали, но еще и постоянно опровергали воздвигаемые на них обвинения. Более того, если сравнивать учение самих имяборцев со святоотеческим учением, то оказывается, что первое во многих отношениях не соответствует или даже прямо противоречит второму.
Имя Божие, конечно же, не является сущностью Божией. И имялавцы многократно опровергали такое обвинение. Слова о. Иоанна Кронштадского: "Имя Божие есть Сам Бог" имяславцы понимали в том смысле, что имя Божие есть Откровение Божие, а просвещающее ум благодатное действие Бога есть ни что иное как природные энергии Божии, каковые, согласно учению Церкви, есть Сам Бог, а не что-то иное иноприродное Ему.
Если принять во внимание, что имя Божие есть часть слова Божия, ведь боготкровенные имена есть слово Бога о Самом Себе, Его откровение о Себе, то можно легко понять, в чем заключается учение святых отцов об имени Божием. Оно наиболее кратко и ясно выраженно св. Симеоном Новым Богословом:
"Как Слово Бога и Отца есть Бог, то справедливо осияния и откровения Бога Слова именуются глаголами. Слово есть Бог, и глаголы Его суть лучи и блистания Божества, кои воссиявают от Бога, как молния, и наияснейше нам открываются" (Прп. Симеон Новый Богослов. Слова. Слово 52-е).
Таким образом святые отцы исповедовали слово Божие прежде всего как нетварные осияния и озарения ума, получаемые пророками и святыми, каковое сверхъестественное Откровение последние и выражали словами человеческой речи, облекая сообщенные им богооткровенные истины звуками и буквами, что получило название писанного Откровения. Если же применить это учение к богооткровенным именам, являющимся частью слова Божия, то нетрудно увидеть в чем заключается учение святых отцов по этому поводу. Исходя же из этого учения можно проверить, насколько православно было исповедание имяславцев, защищали ли они учение Церкви или противились ему.
Отец Антоний (Булатович) писал: "Во Имени Христовом мы имеем тварную, так сказать, оболочку, т.е. те звуки и буквы, которыми мы выражаем Истину. Сии звуки и буквы на каждом языке разные, и в вечность они не перейдут, и не суть что-либо единое с Господом Иисусом Христом, почему когда мы, говоря о Имени, имеем в виду тварное слово человеческое, коим выражается идея о Боге и о Христе, то уместно говорить о присутствии Божием во Имени Своем, когда же мы имеем в виду самое Имя, то оно есть сама Истина, есть Сам Бог, как Господь сказал о Себе: "Аз есмь... Истина" (Ин. 14:6)".
Под Истиной о. Антоний понимал то, что Бог открывает людям о Себе Самом. Вот еще цитата:
"Главное положение имяславцев, как известно, есть то, что всякая Энергия Божия есть и именуется - Бог, а посему и слова Божии, записанные в Святом Писании, суть Глаголы Божии, не мертвые, а живые, а следовательно, и Имена Божии суть тоже Дух и Живот в сокровенности своей, и им принадлежит достоинство Божественное и они по праву могут именоваться - Сам Бог, как Энергия Божества, неотделимая от Существа Божия".
Здесь можно увидеть полное соответствие с учением св. Симеона Нового Богослова, выражающего общепринятое церковное учение.
Можно обратиться и к Пространному христианскому Катехизису Православной Кафолической Восточной Церкви митр. Филарета, где в разделе о молитве Господней сказано:
"402. Исповедуем ли мы святость имени Божьего?
Имя Божие свято и, без сомнения, свято само в себе. «Свято имя Его» (Лк. 1:49).
403. Как имя Божие может ещё и святиться?
Имя Божие может святиться в людях, т. е. Его вечная святость в них может являться".
Ясно, что само в себе ничто тварное свято быть не может, свят Сам в Себе только Бог. То есть и катехизис, выражая предание Церкви, понимает под именем Божиим прежде всего Его энергии, в которых Он открывается нам, почему и говорит о вечной святости имени Божия, каковой не могут обладать слова человеческой речи, коими мы в земной жизни выражаем богооткровенные имена Божии.
Георгий: «Если начать читать сочинения самих защитников почитания имени Божия, то быстро выясняется, что они не только ничего подобного не исповедовали, но еще и постоянно опровергали воздвигаемые на них обвинения...» ‒ Неужели? А как, например, эта точная цитата о. Булатовича на с. 89 его "Апологии": "Хотя и не сознательно призовешь Имя Господа Иисуса, все-таки будешь иметь Его во Имени Своем и со всеми Его Божественными свойствами, как книгу со всем, что в ней написано, и хотя призовешь Его как человека, но все-таки будешь иметь во Имени "Иисус" и всего Бога". Любой несознательный, то есть неверующий, вот так легко будет "иметь всего Бога" в своем распоряжении?! Неужели это согласно со святыми отцами?
Причём это требовательно выдаётся за новый "догмат"! И нынешние имябожники требуют его признания, обвиняя несогласных, что мы, мол, "не в Церкви". По этой причине пару лет назад после долгих препирательств с тогдашним священником, впавшим в подобное имябожничество, раскололся наш приход. Так что я знаю, о чем говорю.
Ещё раз призываю прекратить спор на тему имяславия ("имяборчества") в данном формате "ревнительских" обличений. На эту тему опубликованы достаточно серьезные книги, и вряд ли к ним спорящие могут что-то добавить.
Больше на эту тему публиковать тут ваших поучений не желаю. Всё сказано. Уж извините. Сайт РИ не для этого.
Имя Божие нетварно. Оно не создано. "Прежде солнца пребывает Имя Твое..." Псалом 71
Георгий, публиковать Ваш очень пространный, огромный ответ на поставленный вопрос не вижу смысла (в прошлый раз предупредил, почему), т.к. в нём ничего нового - только повторение имябожнических трактовок. Вот только один пример вашей (и Вашей) логики: "В истории христианства мы видим много случаев действия спасительности имени Божия, не только когда язычники его (имя Божие) призывали, но даже только называли". -- Бог может творить чудеса где хочет, даже ослица однажды заговорила от имени Бога. Но это не значит, что все ослы всегда говорят от имени Бога. А аргумент, что Бог в причастии - мол, это то же самое, что Бог в звуках имени. Но это как раз не то же самое: причастие - вершина Божественной литургии, а произнесение имени Иисус какими-нибудь самозванными сектантами и самосвятами, даже если они обставят себя православными иконами, не имеет отношения к Богу. И т.д.
Ещё раз призываю прекратить спор на тему имяславия ("имяборчества") в данном формате "ревнительских" обличений. На эту тему опубликованы достаточно серьезные книги, и вряд ли к ним спорящие могут что-то добавить (вот почему не желаю толочь воду в ступе). Больше на эту тему публиковать тут ваших поучений не желаю. Всё сказано. "Для чего тогда опубликовал материалы на эту тему?" - чтобы остудить нынешнее горделивое разрушительство знакомых мне рьяных имябожников: в частности, свидетельством очевидца (монаха Климента) показать суть и методы их афонского бунта.
pobedman, кто же спорит с тем, что Бог вечен и со Своим Именем существовал прежде солнца?
В своё время сколь мог вникал своим сермяжным умом в сложный в понятийном аппарате вопрос имяславия, но сегодня, когда на этой почве уже дробятся осколки РПЦЗ и даже личные отношения, пришла пора оставить эту тему до лучших времён, когда она уже сама раскроется во втором пришествии.
МВН. Существует мнение, что Имя Бога тварно, создано Им и не Бог. Вот против этого я и написал.
"пора оставить эту тему до лучших времён"
---
Cогласен.
Иеромонах Роман(Матюшин) Не сообразуйтеся веку сему. Стр.5.По крестьянски вот согласен:
"Передали письмо…
А это значит — так называемые имяславы никакие не имяславы, а звукославы или буквославы, заклеймённые же ими трезвые христиане не имяборцы, а звукоборцы или буквоборцы".
https://vetrovo.ru/prose/ne-soobrazujtesya-veku-semu/5/
---
А вообще, интересней сами - "Не сообразуйтеся..."
Многоуважаемый Михаил Викторович! По ссылке ниже письмо Вам. Как не старался быть кратким, не получилось. Слишком серьёзна и обширна тема почитания Имени Божия. Поэтому вставить текст здесь в виде комментария едва ли получится. Пожелаете разместить это письмо где-то на сайте — буду только приветствовать. Если нет, пусть останется данный комментарий со ссылой https://docs.google.com/document/d/1C3PD7NjeCUJKoQisaJ1VDTHN91m1uvj6/edit?usp=sharing&ouid=104088453605907411703&rtpof=true&sd=true
Досточтимый отец Алексей!
Благодарю за внимание. В нарушение своей просьбы о прекращении тут преливания из пустого в порожнее, в виде исключения, отвечу Вам из уважения к сану.
В приведенных Вами доказательствах истинности афонского имяславия о. Булатовича не нахожу никаких обоснований истинности его нового "догмата", изложенного на с. 89 его "Апологии": "Хотя и не сознательно призовешь Имя Господа Иисуса, все-таки будешь иметь Его во Имени Своем и со всеми Его Божественными свойствами, как книгу со всем, что в ней написано, и хотя призовешь Его как человека, но все-таки будешь иметь во Имени "Иисус" и всего Бога".
Вы приводите цитаты из Священного Писания, в которых такие места: "слова Мои", "Слова, которые говорю Я вам", "слово Божие" ‒ Вы почему-то трактуете как Имя Божие (хотя Христос имел в виду Свое учение), а в книге Исх. 3:14-15: "Аз есмь [Сый]... сие Мое есть имя вечное" ‒ трактуете как доказательство булатовского имяславия, хотя такого смысла в этом совершенно нет.
Также и в цитате из «Деяний Шестого Вселенского Собора» речь идёт о том, "что святая Троица есть единого естества и единосущна: ...когда мы именуем Бога Отца существующим от вечности, то этим самым показываем, что и Сын существует от вечности. Итак мы исповедуем святую Троицу во едином естестве и во едином существе, но в трех ипостасях или лицах». ‒ Это сформулировно по другому поводу (единства Троицы) и не имеет никакого отношения к булатовскому имяславию.
В цитате Седьмого Вселенского Собора речь идёт о святости икон и креста, поскольку «обозначая ее (икону) известным именем, мы относим честь ее к первообразу; целуя ее и с почтением покланяясь ей, мы получаем освящение. Равным образом, когда мы целуем и объемлем различные священные сосуды; то надеемся, что получим чрез них некоторое освящение». ‒ И это не имеет отношения к булатовскому "догмату".
Критикуя послание Синода 1913 года (в котором некоторые выражения, возможно, могут быть не вполне удачными), Вы не принимаете во внимание ни того, что они направлены на опровержение приведённого нелепого магического булатовского "догмата", ни того, какой бунт со лживыми обличениями, извращением слов и с рукоприкладством и погромом устроили имябожники на Афоне (как это описано монахом Климентом). ‒ Неужели всё это можно оставить вне внимания и даже как-то оправдывать?
Вы не убедили меня в своей трактовке синодального Послания, что в нем якобы утверждается: «Имя Божие является обычным, безблагодатным человеческим словом!». Вы ведь сами цитируете инструкцию Синода: «все имена Божии святы и божественны, как словесные образы Божии, подобные святым иконам и честному кресту, что, как написанные образы не суть Первообраз, так и имена Божии не суть Сам Бог и что именам Божиим подобает воздавать таковое же поклонение, каковое воздается и святым иконам Божиим, то есть поклоняться не им самим, а вознося честь и поклонение через них к самому Богу».
Не понимаю, зачем всё это утрирование, раздувание проблемы и обвинение Синода в том, что именно с его Послания начались несчастья России и Церкви? Не с бунта имябожников, а с Послания Синода! У него были грехи, проявившиеся в Февральско-мартовской революции, но не вижу тут причинной связи с их Посланием против "догмата" Булатовича.
Наконец, на личном опыте наш приход столкнулся с "плодами" современного истеричного имябожничества. Наш бывший настоятель, тогда недавно ставший священником, по натуре человек легковерный и духовно "восторженный", после двух лет служения начал проповедовать "догмат" имябожников и потребовал того же от всех прихожан, заявив, что "иначе вы не в Церкви" ‒ и ушел от нас, организовав свой приход. И как это Церковь два тысячеления обходилась без имябожного "догмата" о. Булатовича?..
И Вы, отче не можете без него обойтись?
То есть, в Вашем письме нахожу подтверждение своему мнению: Во-первых, совершенно очевидно, что почитание Имени Божия всегда было несомненной частью православного богословия, и во-вторых, также очевидно, что разные современные авторы вкладывают в имяславие разный смысл. И некоторые впадают в истерику против собратьев, хулят якобы "незаконно прославленных Новомучеников" (т.н. "имяборцев") и т.п. Новая смута и расколы - это рельные их "плоды".
Над входом в каждый христианский храм уместно написать: «Что вы зовете Меня: Господи! Господи! — и не делаете того, что Я говорю?» (Лука, 6:46).
Тех, кто не противится Ему, упорствуя в заблуждениях, — Бог способен привести к истинной вере и праведной жизни; а тем, кто упорствует в заблуждениях, не веря Богу, — тем, и истинная вера о Боге не поможет жить в русле Промысла.
Извините, если повторно посылаю Вам свои комментарии, но всякий раз мне выдаётся информация, что "попал на не существующую страницу".
Многоуважаемый Михаил Викторович! Как вижу, с моими комментариями к Вашим возражениям какая-то ерунда происходит. Наверное, из-за длинного текста форма обратной связи не работает корректно. Тогда, как и прежде, мой ответ по ссылке https://docs.google.com/document/d/1Cqrti8_FqO0hD8IYLKYeBPF8x3wD152o/edit?usp=sharing&ouid=104088453605907411703&rtpof=true&sd=true
Уважаемый господин А.Л. Лебедев,
то что я принял Вас за священника, не удивительно: Вы не представились.
Новое Ваше возражение прочёл. Из него следует: «поймите, пожалуйста, и другое: дело вовсе не в "догматах Булатовича". О святыне Имени Божия мы ведём речь. И это должно рассматривать, а не слепо защищать ошибки и грехи иерархии XX века». ‒ Однако и Послание Синода 1913 года, и я возражаем именно против той трактовки имяславия, которую о. Булатович назвал своим "догматом".
Вы пишете: «Церковь, как раз, два тысячелетия почитала Имя Божие... Только церковная иерархия нового времени сказала, что нет, всё это "чушь"...» ‒ Но и в Послании Синода и в моем тексте говорится, что почитание Имени Божия всегда было несомненной частью православного богословия, но не такое "магическое", как у о. Булатовича. Тем более что именно он и его единомышленнии устроили бунт на ровном месте с утрированными ложными обвинениями.
И вновь повторяю причину, которая меня побудила высказаться: истеричное разрушительное поведение нынешних имябожников, с которыми столкнулся наш приход. Их агрессивность никак не сравнима с мнением св. Государя Мученика, чтобы прибегать к его авторитету.
Не понимаю цели Ваших возражений и хотел бы на этом закончить обмен мнениями о столь сложной богословской теме.