В Царском Селе
Рождество всегда было одним из самых любимых праздников членов семьи последнего российского Императора – Николая II. Известно, что этот праздник просто обожала Императрица Александра Федоровна. По воспоминаниям современников, готовясь к Рождеству и на сам праздник, супруга Николая II просто преображалась. Из печальной, замкнутой и необщительной женщины Александра Федоровна становилась веселой, деятельной и приветливой матерью семейства. Вместе с детьми государыня наряжала елку и украшала ее свечами.
Как вспоминали современники одним из развлечений императрицы на Рождество было подойти к украшенной елке и лично задуть последнюю, самую верхнюю свечу на верхушке. Задуть свечу Александра Федоровна старалась своим дыханием, стоя внизу. Когда ей это удавалось, она очень радовалась.
О том, сколько елок устанавливалось в основной резиденции Царской Семьи – в Александровском дворце Царского Села на Рождество, доподлинно осталось неизвестным. Свидетельства современников в этом плане расходятся. Любимая подруга Александры Федоровны – фрейлина Анна Вырубова, к примеру, в своих воспоминаниях писала, что во дворце ставили три елки.
Одна из них при этом располагалась в гостиной Александры Федоровны. Вторую елку ставили на втором этаже – для детей. Третья елка располагалась на втором этаже – в коридоре и предназначалась для прислуги. Как пишет Анна, первой на Рождество всегда зажигали елку в детской.
Существует также информация, основанная на свидетельствах современников, о том, что в Александровский дворец на Рождество привозили несколько елок – по одной на каждого члена семьи. Какое из этих свидетельств является правдивым, доподлинно неизвестно. Возможно, Рождество в царской семье в разные годы праздновали по-разному.
Холодная зима 1918-го
Свое последнее Рождество Императорская Семья отметила зимой 1918 г., за полгода до трагедии в Екатеринбурге. Проходил этот праздник в Тобольске, где Царская Семья прожила под охраной несколько тяжелых месяцев. Октябрьская революция к тому времени уже случилась. Поэтому отношение к членам Царской Семьи со стороны охраны к зиме стало более строгим.
Однако Николай II и его домашние все еще более менее хорошо питались и не испытывали особо грубого отношения по отношению к себе со стороны солдат. Это уже в Екатеринбурге для них установили буквально тюремный режим, а охрана начала вести себя просто издевательски.
В Тобольске же Николай, его домашние и спутники еще жили вполне сносно. Единственное, зимой 1918 г. царская семья очень сильно страдала от холода. В губернаторском доме, где в Тобольске поселили Николая и его домашних, был и водопровод и паровое отопление. Но топить членам царской семьи комнаты приходилось дровами. До их приезда дом некоторое время стоял заброшенным, грязным, с заколоченными ставнями. Привели его в порядок уже сами сопровождающие царской семьи. Коммуникации однако не работали, и пилить дрова приходилось самостоятельно. Этим, как известно, занимались, в том числе и сам Николай II с сыном цесаревичем Алексеем. Об этом свидетельствуют дошедшие до нас фото.
Дров однако не хватало, а комнаты в доме были просторными с высокими потолками. Поэтому температура воздуха холодной зимой 1918 г. в губернаторском доме не поднималась выше 12 С. Об этом писали знакомым в своих письмах сами члены Царской Семьи. В комнатах Великих княжон температура воздуха и вовсе была очень низкой. Эти комнаты члены Царской Семьи даже прозвали ледником.
Несмотря на холод, к своему любимому Рождеству заключенные начали готовиться еще за месяц, точно так же, как это было в предыдущие годы в Александровском дворце. Дети готовили подарки родителям, родители – детям. Александра Федоровна, к примеру, связала для домашних и сопровождающих теплые шерстяные жилеты. Эти жилеты она вязала спицами негнущимися от холода руками.
Дети приготовили родителям на Рождество расписанные своими руками открытки. Великие княжны также приготовили подарки, собственноручно связанные и вышитые. Великая княжна Татьяна, помимо всего прочего, подарила матери дневник, как оказалось, последний в жизни Императрицы. В этом дневнике Александра Федоровна сделала последнюю в своей жизни запись в день перед казнью. Корочку этой тетрадки Александра Федоровна собственноручно обтянула тканевым чехлом своего любимого лилового цвета.
Утро Рождества
Утро Рождества 1918 г. началось для Царской Семьи, как обычный день. Александра Федоровна и Великие княжны занимались рукоделием. Николай II вышел во двор, чтобы напилить дров. Затем в дом пришел священник, чтобы провести торжественную службу. Во время этой службы члены Семьи и обменялись подарками.
К этому времени в доме уже были украшены две елки. Александра Федоровна лично попросила охранников принести эти деревца из города. Одну из этих елок установили в общем зале Царской Семьи, другую поставили внизу – для солдат.
Конечно, елки в Тобольске выглядели совсем не так, как когда-то в Александровском дворце. Одна из Великих княжон признавалась в своем письме подруге, что даже пахнут сибирские елки совсем не так, как елки в Царском Селе. Но все же украсить елки постарались как можно привлекательнее – самостоятельно изготовленными игрушками и дождиком.
На Рождество члены Царской Семьи молились в церкви. Эта церковь располагалась рядом с губернаторским домом и члены Царской Семьи посещали ее часто. Водили арестованных на службы под конвоем, по «коридору» из солдат. Сохранились воспоминания современников, что подобные строгости всегда очень возмущали Александру Федоровну. «Ведут, как на убой», - говорила императрица.
Губернаторский дом в Тобольске
На рождественской службе в 1918 г, на которой присутствовала Царская Семья, к сожалению, произошел инцидент. Во время молитвы за здравие дьякон назвал Императора и Императрицу их полными титулами. Это очень возмутило охрану. Дьякона в последующем даже хотели расстрелять. Однако священнослужителя спасли, отправив его в дальний монастырь.
Отразился гнев охраны и на членах Царской Семьи. Арестованным на некоторое время запретили гулять и посещать церковь. Александре Федоровне и Николаю II даже пришлось поставить в общей гостиной походный иконостас. Этот факт очень печалил Императрицу.
В общей гостиной Семья привыкла собираться за ужином. Княжны при этом ставили спектакли, цесаревич играл на балалайке. Поэтому Александра Федоровна считала, что в гостиной иконостасу не место. Однако разместить иконы где-нибудь еще в доме не представлялось возможным.
Члены Императорского семейства, как известно, были очень религиозными. Это усилили тяготы, выпавшие на их долю после ареста. Известно, что старшие Великие княжны Татьяна и Ольга изъявляли в Тобольске желание уйти в монастырь.
Рождественский ужин
Ужин на Рождество 1918 г. у Царской Семьи не был особенно скудным. Но и роскошным, как когда-то в Александровском дворце, его назвать, разумеется, было нельзя. Охрана в то время уже стала более грубой и наглой. Солдаты перестали стесняться и даже начали подворовывать у арестантов продукты. Но тем не менее на Рождество Романовым все же удалось собрать неплохой стол. Помимо обычных продуктов, в этот день были и присланные горожанами в подарок мед и яйца.
Несмотря на строгое отношение охраны, члены Царской Семьи раздали на Рождество также подарки и солдатам. Охранникам Александра Федоровна подарила Евангелия с закладками, разрисованными великой княжной Марией Николаевной.
Таким образом, Рождество 1918 г. прошло для арестованных не слишком весело, но вполне достойно. Но это было последнее для них Рождество. Через полгода Николая II, его домашних и оставшихся верными слуг перевезли в Екатеринбург, где им оставалось жить всего 4 месяца...
https://dzen.ru/a/Z3QgH8hThGBxkmjT
+ + +
Ниже отрывок из воспоминаний Татьяны Евгеньевны Боткиной (1898 – 1986), дочери лейб–медика Государя Императора Николая II и Царской Семьи Евгения Сергеевича Боткина (1865 – 1918).
«Утром в Сочельник Её Величество спросила моего отца, есть ли у нас ёлка и, узнав, что нет, тотчас же послала кого–то из прислуги в город за ёлкой для нас и приложила к этому несколько подсвечников, «дождя», «снега» и свечей, собственноручно подрезанных Его Величеством. Затем, вечером того же дня мы получили тоже по вышитой работе Их Высочествами, рисованную Её Величеством закладочку и по вещице: моему отцу – вазу, брату – книгу с надписью и мне брелок – золотой самородок с брильянтом… Не могу сказать, как тронуло нас это внимание со стороны тех, кто больше всего сами нуждались в поддержке и имели силу не только переносить всё с мужеством и бодростью, но и оказывать столько внимания и ласки всем окружающим, не исключая людей, их предавших, державших как узников».
Т.Е. Боткина «Воспоминания о царской семье», Белград, Всеславянский книжный магазин, 1921 г.
https://vk.com/id25436943