По православному Преданию, Владимирская икона Божией Матери [105] была первым образом «Умиление», который написал апостол Лука на доске трапезного стола Святого Семейства. Это, пожалуй, единственное свидетельство Церкви об иконе апостола Луки как о конкретном материальном памятнике. Однако в XIX веке оно было сочтено легендарным и отвергнуто исследователями русской культуры. Многие специалисты (Н.П. Лихачёв, Роо де Флери, Циммерман и др.) предполагали даже западное происхождение «Умиления». Наиболее авторитетный учёный, занимавшийся иконографией Богоматери, Н.П. Кондаков не сомневался в его византийском источнике. Владимирскую икону он датировал началом XII века на основании первого упоминания о ней и при этом заметил, что ранее середины XI века иконы подобной иконографии не встречаются. В русских летописях 1131 годом говорится о том, что икона была подарена Константинопольским патриархом Лукой Хризовергом вел. кн. Юрию Долгорукому.
[По другим сведениям, в 1130 году икона была подарена св. Великому князю Киевскому Мстиславу Владимiровичу, старшему сыну Великого князя Владимира Мономаха. Икона была доставлена греком митрополитом Михаилом, прибывшим в Киев. Сначала икона находилась в женском Богородичном монастыре Вышгорода, древнего удельного города святой равноапостольной великой княгини Ольги. В 1155 году Великий князь Юрий Долгорукий посадил в Вышгороде своего сына св. Андрея Боголюбского, который в том же году уехал из Вышгорода во Владимiр-на-Клязьме, куда вывез и чудотворную икону и поместил её в воздвигнутом им знаменитом Успенском соборе. С того времени икона получила именование Владимірской. ‒ Ред.]
К сожалению, никто в XIX веке не видел подлинной живописи Владимирской иконы. Из летописей известно, что эта русская святыня поновлялась в XIII, XV и XVI веках, а в XVIII веке всё изображение прописали заново. Икона была полностью раскрыта Г.О. Чириковым лишь в 1918–1919 годах. Выяснилось, что не тронутыми до нас дошли только лики и небольшие фрагменты на полях. Обе фигуры были переписаны еще в XVI веке. От XIII века сохранился фрагмент на плече Христа с пальцами левой руки Богородицы, показывающий, что иконография была изменена. Если раньше Божия Матерь крепко обнимала Своего Сына, то теперь Она рукой едва касается Его хитона. Но и в этом виде икона признана мировым шедевром. «…Художественное наполнение этих ликов оставляет далеко за собою всё то, что до настоящего времени дошло до нас от византийской живописи» [106] – писал крупнейший знаток византийского и древнерусского искусства В.И. Лазарев. Он же отмечал, что «живописный характер фактуры Владимирской иконы коренится, вне всякого сомнения, в эллинистической традиции, почти никогда не умиравшей на византийской почве. Та подчёркнуто живописная манера, в которой выполнено лицо младенца, прямо восходит к эллинистическому иллюзионизму, возникшему на греческой почве уже в III веке до н.э. и отсюда перешедшему непосредственно в позднеэллинистическое и раннехристианское искусство» [107], то есть I век н.э. – время жизни апостола Луки.
Вглядимся же в этот скорбный образ жертвенной любви. Лики Богоматери и Христа исполнены по-разному и как бы противопоставлены друг другу. Лик Богородицы написан по оливковому санкирю графически тщательно, очень мелкими, незаметными глазу мазками. Румянец едва оживляет его, и кажется, что в нём гаснет всякий луч света. Рядом с ним – сияющий лик Христа. Живопись его выстроена по тёмной основе почти чистым белым цветом с горячими киноварными подрумянками и буквально излучает энергию света. Это сама Жизнь, возникающая под лёгкими свободными движениями гениального художника. Персть земная, подверженная тлению и смерти, рождает миру Свет и Жизнь, «яко зарю солнечную восприимши» [108], и Сама предуготовлена преобразиться в соединении с Богом. Мы словно видим, как обоженная во Христе человеческая природа становится вся – светом, вся – жизнью. Этот образ причащения земли Богу прослеживается в текстах церковных евхаристических молитв: «…рождшая истинный Свет просвети моя умныя очи сердца: яже источник безсмертия рождшая, оживотвори мя умерщвленнаго грехом; Яже милостивого Бога любоблагоутробная Мати, помилуй мя, и даждь ми умиление…» [109] .
Золотом славы и благодати сияет на груди Богородицы вся фигура Богомладенца, закалающегося на каждой Литургии, «во очищение и освящение души же и тела и во обручение будущия жизни и Царствия» [110]. Богородица крепко прижимает к Себе Младенца (сейчас этого на иконе не видно). Взгляд Её, подобного которому по пронзительной глубине нет во всей мировой иконописи, устремлен в мир. Будто просит Она в невыразимой печали и мольбе пощадить Сына. Ведь пока на земле не истреблён грех, Христос присно приносит Себя в жертву, «грех вземляй мира и немощи человеческие исцеляяй» [111]. Владимирская икона несёт проповедь Церкви о том, что только праведная жизнь есть истинная и действенная любовь к Богу.
Такую живопись ликов построить невозможно. Она написана мастером, которому в истории искусства, быть может, не найдется равных. Бог – совершенная Любовь – живёт и дышит в красках этой иконы. Остальная, поздняя, живопись лишь хранит древний иконографический канон.
История первого списка этой иконы связана с нашествием на Русь в 1395 году хана Тамерлана (Темир-Аксак). Когда из Владимира чудотворная икона была перенесена в Москву, во владимирском Успенском соборе ее сменила «заместительница», созданная прп. Андреем Рублевым. Видимо, ему принадлежит выполненная для Москвы ещё одна, так называемая «запасная» Владимирская икона Божией Матери.
Владимирская икона Божией Матери. Первая половина XV в. Круг преп. Андрея Рублева
От древнего образа списки отличаются и рисунком, и цветом. Несомненно, это было сделано намеренно, так как великий мастер легко мог повторить прототип. Иконописец в своих работах по-новому осмыслил древнюю иконографию. Русь конца XIV – начала XV веков была уже повсеместно православной страной, и главным народным идеалом был идеал святости. Поэтому новые духовные задачи потеснили противопоставление земного и Божественного и проповедь небесных законов жизни, столь важные в апостольскую эпоху. В иконе тема жертвенной любви к Богу звучит как личный подвиг и самоотречение Христа ради. Вспомним, что именно в это время расцвета русского преподобножительства возникло название Святая Русь.
В иконе преподобного Андрея Рублева лики Богородицы и Христа едины по цвету. Граница между тварным и Божественным исчезает, есть только одна обоженная человеческая природа, освещённая тихим и ровным сиянием Благодати. Взгляд Пресвятой Богородицы устремлён в Себя, левая рука, крепко обнимающая Богомладенца на древней иконе, опущена и не удерживает Его, а только ограждает. Даже контур мафория, который почти полностью окутывал фигуру Богомладенца на древней иконе, у Рублева невидим. Это знак того, что Богородица готова к грядущему разлучению с Сыном. Она не только скорбит и смиряется с Его предначертанным жертвенным служением, Она Сама возложила Его на Жертвенную Чашу, которая символически обозначена раскрытой кистью Ее правой руки. Страшная жертва, приносимая Богом в лице Своего единородного Сына человечеству, соединяется с великой материнской жертвой, которая приносится Пречистой Девой Богу. Небеса преклонились, и Земля поднялась им навстречу. Это путь к обожению, к соединению тварной природы с Божественной.
Преподобный Андрей Рублев в своих иконах показал русский образ святости. В Византии более значимым представлялось осенение человека Божественными энергиями и преображения его творческой силой Бога. На Руси же не менее важной считалась необходимость возрастания в добродетелях к Богу. Самый известный византийский аскетический сборник назван «Филокалия». На русской почве он укоренился с названием «Добротолюбие» (доброта – духовная красота [112]). Это соотносилось с библейской традицией единства духовной и телесной красоты и ответственности человека за всё творение. Внешность преображается так же, как и душа при нравственном совершенствовании, и вместе с человеком освящается вокруг него мир. Во времена Святой Руси человек осознавал себя соработником Богу, и поэтому жертва его должна была быть великой. Для спасения людей Бог отдал лучшее – Сына Единородного. Богородица тоже отдала самое дорогое. И глядя на Владимирскую икону прп. Андрея Рублева, каждый мог спросить себя: «А чем жертвую я?».
Сейчас Владимирская икона Божией Матери находится в церкви святителя Николая в Толмачах при Музейном комплексе государственной Третьяковской галереи.
105 Икона двухсторонняя. На обороте – Престол Уготованный и Орудия Страстей. XV в.
106 Лазарев В.Н. Византийская икона комниновской эпохи // Византийское и древнерусское искусство. С. 12.
107 Там же. С. 13.
108 Тропарь иконы Пресвятой Богородицы Владимирския.
109 Молитва Метафраста ко Пресвятой Богородице из молитв по святом Причащении.
110 Молитва из Последования ко Святому Причащению.
111 Молитва 1-я св. Василия Великого ко Святому Причащению.
112 Такого рода сборник мог называться и «лепотолюбие», что ближе к греческому оригиналу. – Прим. ред.
Источник: Божия Матерь в Её иконах : Опыт художественно-богословского анализа / О.В. Губарева. - Москва : Паломник, 2006.
+ + +
Прим. ред. Леонид Успенский (иконописец, богослов, искусствовед, автор концепции "богословия иконы") в книге "Богословие иконы Православной Церкви" пишет:
«В настоящее время в Русской Церкви насчитывается около десяти икон, приписываемых евангелисту Луке <…> Конечно, все эти иконы приписываются евангелисту не в том смысле, что они писаны его рукой; ни одна из написанных им самим икон до нас не дошла. Авторство святого евангелиста Луки здесь нужно понимать в том смысле, что иконы эти являются списками (вернее, списками со списков) с икон, писанных когда-то евангелистом».
