Библейский рассказ о сотворении мiра и наука

Размышления в жанре рецензии

Есть книга "Трудные страницы Библии. Ветхий Завет" известных итальянских библеистов-католиков Энрико Гальбиати и Алессандро Пьяцца, выдержавшая не одно издание в Италии и переведенная на многие языки. В ней много примечательных суждений. Правда, с более консервативной православной точки зрения кое что в ней может выглядеть сомнительным в вопросе: «Как соотносятся между собой библейское повествование и научные данные о сотворении мира и человека?» ‒ и, в частности, мнение авторов о теории эволюции.

Сначала несколько цитат на эти темы.

+ + +

«В начале Библии рассказано нам о происхождении мира и человечества. Наука, со своей стороны, пытается воссоздать историю земной коры (геология) и происхождение живых существ, сменявших друг друга в продолжение тысячелетий (палеонтология, палеоантропология). Естественно, появляются и сопоставления библейских и научных данных. Но для того, чтобы достичь какого-то положительного итога, сопоставлять нужно точный смысл Библии с точными научными результатами. Если бы всегда придерживались этого элементарно очевидного принципа, удалось бы избежать многих недоразумений.

Пусть ученые осведомят нас о том, какие научно установленные данные несомненны, а какие являются только гипотезами. Мы же будем исследовать библейский текст, используя все вспомогательные средства, о которых мы упомянули в предыдущих главах, с тем, чтобы попытаться выявить подлинную мысль боговдохновенного автора...

Экзегетическую точку зрения, которую мы хотим здесь изложить и обосновать, можно вкратце представить следующим образом: в первых двух главах мы различаем три вещи: 1) религиозные учения о Боге, о человеке и об их отношении к вселенной; 2) факты, связанные с этими учениями, которые можно назвать «историческими» в том смысле, что они действительно совершились, а не в том, что они переданы в исторических свидетельствах или в форме нашей истории. 3) Способ, которым эти факты изложены, формы мысли и языка, которые употреблены для выражения этих фактов; подробности или формы, могущие соответствовать не объективной стороне факта, а литературным критериям, требованиям мысли рассказчика и среды, для которой он говорил (ср. пар. 6)...

Ясно, что автор священной книги пишет не обыкновенной прозой, а художественной...
Следовательно, в двух рассказах о сотворении мира нельзя вслепую принимать всякое выражение за отражение объективной реальности, но необходимо проводить четкую границу между тем, что принадлежит непосредственно утверждаемому факту, и тем, что принадлежит литературной форме данного повествования. Эта демаркационная линия еще не проведена ясно и окончательно...

Мы уже заметили, что все, что в двух рассказах о сотворении мира согласуется с художественным или дидактическим критерием, не принадлежит объективному описанию факта творения...

Отделению объективного элемента от элемента литературного, идеального, непременно связанного с умственным складом среды, в которой возникли библейские тексты, весьма способствует анализ литературных памятников древнего Востока... Когда боговдохновенный автор начинал создавать для своего народа историю происхождения мира, он творил не на пустом месте. Уже в течение многих веков по всей Передней Азии, охваченной влиянием месопотамской цивилизации, распространялись шумерские и вавилонские верования. Они достаточно известны нам из многочисленных клинописных документов... (...)

Восточные представления о сотворении мира, которые мы кратко изложили, выделив наиболее характерные их элементы, содержат грубые религиозные заблуждения, так что никак нельзя было позволить этим представлениям распространиться в народе Божьем. Автор должен заменить их воззрениями истинными с религиозной точки зрения, но при этом он не может не сообразовываться с общераспространенными идеями, да и терминологией. То, что в прежних представлениях является только наивным, но безвредным способом изображения и описания мира, сохраняется, и это дополняется новой религиозной истиной.

Боговдохновенный автор разделяет представления об устройстве вселенной, распространенные среди его современников, людей древнего Востока. Это не вредит его замыслу. Даже лучше, если он не изменит и научный словарь, если можно так сказать, своей среды. Таким образом, он будет лучше понят своими первыми читателями, которые легче сумеют усвоить главное, т. е. что различные части мира: небесное море, небесный свод, океан, поднявшаяся из воды земля — не куски убитых божеств, а творения, вызванные к жизни божественной силой из первичного вещества, этой же силой созданного...

Мы встречаемся здесь с религиозным учением, точным и ярким, живописно изложенным, при посредстве не того миропредставления, которое имеем мы, люди нового времени, но миропредставления людей древнего Востока, которое тут является средством, а не предметом наставления. Нельзя безоговорочно утверждать, что этот древний образ мира «ложен». Если бы он находился в трактате, автор которого на основе размышлений приходил к выводу, что таковы объективное строение и внутреннее устройство вселенной, исключающие какие бы то ни было другие, то это было бы заблуждение.

Другое дело, если перед нами стихийный способ восприятия чувственной реальности, соответствующий ее внешним проявлениям. При виде различных природных явлений ум древнего человека непроизвольно стремился включить их в единую стройную картину. Тогда, как и теперь, умственная деятельность была преимущественно классифицирующей и упорядочивающей, и с помощью такой схематизации опытных данных люди обменивались и обмениваются идеями.

В наше время мы обладаем громадным количеством подробнейших экспериментальных данных, на основании которых разум восстанавливает сложный образ вселенной, что — после известной подготовки — помогает людям нашего времени обмениваться идеями и служит практическим техническим целям. Миропредставление, свойственное древним, теперь осталось у поэтов и художников, но никто не говорит, что они впали в заблуждение... Поэтому будет неточным вести речь о ложных понятиях, скорее надо говорить о стихийных, наивных представлениях, соответствующих частичному видению реальности. Итак, священный писатель выражает свои самые возвышенные идеи, пользуясь языком и стихийными представлениями своего времени, и несправедливо, и даже смешно было бы требовать, чтобы он говорил иначе. Такой же ошибкой было бы думать, что эти идеи, только из-за того, что ими воспользовалось божественное вдохновение, сразу же, как по мановению волшебной палочки, превратились в научные понятия, соответствующие действительности.

Поэтому библейская история сотворения мира не имеет ничего общего с такими науками, как геология или астрономия. Она не против науки, но против атеизма, пантеизма, дуализма, политеизма, против исключения Провидения из истории вселенной».

Творение и эволюция

...В этих [эволюционных] гипотезах и теориях слишком много темных мест для того, чтобы неспециалист мог принять эволюционизм в том виде, в каком он представлен во многих научно-популярных изданиях. Есть слишком много тайн, окружающих возникновение жизни и человека, которые не в состоянии объяснить или просто не берутся объяснять авторы различных эволюционных гипотез...

Те, кто... [на этом основании отвергает теорию эволюции], доказывают тем самым, что обладают практическим складом ума. Если — рассуждают они — данные науки еще неточны, если речь идет пока только о гипотезе, зачем отвергать прямой смысл Писания из любви к недоказанной гипотезе?..

Ни содержание текста [книги Бытия], ни предполагаемое намерение автора не дают ответа на вопрос, следует ли считать сотворение Богом первого человека деянием непосредственным или опосредованным, потребовавшим или не потребовавшим участия вторичных причин [то есть эволюционного развития во времени]. В самом деле, утверждается факт, что человек создан Богом, и факт, что тело образуется из материи. О способе, если не считать аналогии с горшечником, не сказано ничего. Но аналогия с горшечником — антропоморфизм. Итак, о способе в объективном плане не говорится ничего. Значит, текст оставляет в стороне проблему участия вторичных причин [то есть эволюции]. Что касается намерения автора, то нет необходимости, чтобы он осознанно уходил от решения этой проблемы, достаточно чтобы он о ней просто ничего не знал!..

Но пока не известны подробности этого факта, мы не можем заявлять, что они непримиримы с эволюционной гипотезой. Поэтому даже это наивное и глубокое повествование о происхождении женщины не может быть привлечено к показаниям в суде в пользу или против эволюционизма...»

Энрико Гальбиати и Алессандро Пьяцца

+ + +

Таким образом, католические авторы приходят к выводу, что описание сотворения человека в Библии не исключает возможности эволюции как способа его сотворения. Они также ссылаются на указание энциклики 1943 года папы Римского Пия XII Divino afflante Spiritu [лат. - Божественным наитием Духа] о методах изучения Свящ. Писания: «Наши ученые, изучающие Писание, не должны оставлять без внимания те новые открытия, сделанные археологией, или историей, или историей древней литературы, которые могут помочь лучше узнать умственный склад древних писателей и их манеру и способ рассуждать, рассказывать, писать».

Такой вывод католических ученых объясняется тем, что в наше время традиционное консервативное христианское богословие подвергается сильному давлению со стороны доминирующей науки, оперирующей, по её мнению, доказанными фактами, ставшими общепринятыми, которые определяют возраст Земли в миллиарды лет и соответственно относят появление на Земле жизни и человека в очень далёкое прошлое, не соответствующее библейскому описанию.

Вот и делаются такими богословами, в арьегардных боях, попытки совместить Библию и христианское богословие к научными данными: в эволюции предполагается Божественный замысел. И это многими христианами принимается, других вводит в смущение.

Не будучи богословом и не прибегая к учению креационизма (в котором тоже не являюсь специалистом), выскажу свое практическое мнение об этом: как избавиться от такого смущения.

Сотворение Адама. Византийская мозаика - Домский собор в Монреале (вблизи Палермо), Сицилия, XII век.

Три принципа

Первое, на что следует обратить внимание, это слова авторов: «Пусть ученые осведомят нас о том, какие научно установленные данные несомненны, а какие являются только гипотезами» ‒ вот первый принцип, ибо в науке многие истины, выглядящие безспорными, со временем опровергаются новыми открытиями.

С этим связан второй, очень важный, принцип: человек не способен своим умом полностью познать все великие тайны мiра в его пространстве и времени. Мы не способны понять саму сущность времени, находясь внутри него, и у нас нет измерительного инструмента для отсчета "миллионов-миллиардов" лет. Почему не предположить, что время "гибкое", относительное, или имеет многомерное свойство: с какой-то точки рассмотрения (земной) оно выглядит как "миллионы-миллиарды" лет, а с какой-то другой точки (небесной, где времени "нет") ‒ совершенно иначе. Но этот небесный "отпечаток" для нас не "миллионы-миллиарды" лет в земном времени.

Если исходить из земного атеистического представления, что материя существует и развивается сама по себе, то ли вечно, то ли с какого-то момента т.н. "большого взрыва", ‒ то нас не должны удивлять эти "миллионы-миллиарды" лет. Не будем задавать атеистам логичный вопрос: а откуда взялся этот "взрыв" и почему материя стала сама собой "развиваться", усложняясь вопреки энтропии, будто в ней вместе со взрывом образовалась и определенная программа развития. Поставим вопрос иначе.

Третий и главный принцип: если есть Всемогущий Бог (а многие эволюционисты считают, что теория эволюции не противоречит Его существованию: ибо "миллиард" лет для Бога всё равно, что один день), то вопрос вот в чем: для чего Всемогущему Богу нужно было растягивать сотворение мiра на "миллиарды" лет в земном измерении? Неужели Он был не в состоянии создать мiр сразу?
И самое главное в этом третьм принципе применительно к эволюции живого мiра: для чего Всемогущему Богу нужно было культивировать человека из амёбы и т.д., выращивая её в обезьяну, чтобы, наконец, её превратить в человека?  Для чего Всемогущему и Всемилостивому Богу нужно было при этом создавать все живые существа, в том числе человека, "венец творения", путем жестокого "естественного отбора", когда более совершенные поколения создавались соперничеством и уничтожением предшествовавших, терпевших поражение в месте под солнцем? Неужели Всемогущий Господь не мог создать все живые существа и человека сразу в готовом виде без упомянутого итальянскими библеистами "участия вторичных причин"? Почему-то они об этом не подумали.

Креационисты тоже могут перегибать палку в своих упрощениях, но многие их аргументы вполне разумны. Например, сходство в организмах и эмбрионах человека и животных логично объясняется применением одного и того же наиболее простого "конструкторского" метода (у трактора и у "Мерседеса" по четыре колеса, но это не значит, что второй произошел от первого).

И, кроме того, креационисты подчеркивают отсутствие следов эволюции как видов животных, так и человека в палеонтологии: ученые не имеют «несомненно установленных научных данных» о переходных жизненных формах, образцы которых должны были бы остаться в огромном количестве. А так называемые первобытные люди могли быть просто необратимо деградировавшими из первозданного человеческого состояния, процессы деградации (ухудшения, вырождения) хорошо известны биологам. Это явление в животном мiре сродни энтропии.

Короче говоря, заманчивые тайны мiроздания не познаваемы человеком, это и невозможно, и не нужно ему для достижения той главной цели жизни, которую нам открыл Господь. Если мы верим в Бога, то не столь важно точно знать, как Он создал мiр: главное для кого и для чего.

Не следует забывать и того, что диавол как "отец лжи" усердно сеет в человечестве богопротивные учения, препятствующие достижению нами этой цели.

М.М. Назаров
19.9.2025

---