Размышления о тайне первородного греха

Получил на адрес редакции неожиданное письмо от давнего соратника начальных 1990-х годов: «...Вам и мне хорошо знакомый христианский философ Виктор А. в последнее время публикует тексты с отрицанием понятия первородного греха: "Ложнохристианская концепция грехопадения-первородного греха во многом определяла мировоззрение и судьбу христианской цивилизации", и даже призывает созвать Поместный Собор для пересмотра этого положения: "Назрела внутрицерковная богословская дискуссия о заимствованной в иудаизме ложной концепции грехопадения, усугублённой учением Бл. Августина о первородном грехе, сыгравшими роковую роль в истории христианства, постепенное изъятие этих концепций из церковного обучения и проповеди..." (ОБРАЩЕНИЕ КО ВСЕМ ВЕРНЫМ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ, 18 июня 2025). Что Вы об этом думаете?»

Благодарю за вопрос. Мне и самому хотелось в этом лучше разобраться, поскольку Виктор и мне присылает свои тексты, в которых утверждает, что «Толкование грехопадения во многом не соответствует основным христианским истинам».

Понятие первородного греха ‒ таинственная и сложнейшая часть христианского богословия. У многих, не имеющих богословского образования, возникает недоуменный вопрос: почему мы, тысячелетия спустя, должны быть причастны к этому греху, в котором никто из нас не участвовал. Это же несправедливо! У нас немало своих грехов по нашей личной вине, но причём тут ещё и древний грех Адама и Евы? Мол, очевидная причина наших личных грехов в даре свободы человеку, которой мы злоупотребляем. Ведь ангелы (ставшие бесами) во главе с Люцифером (сатаной) согрешили по этой причине ещё до Адама, и они вовлекли его в грех. И нас тоже постоянно вовлекают.

Возможно, ещё и по этой причине наш Виктор А. усомнился в двухтысячелетней мудрости церковного богословия (Священного Писания и святоотеческого Предания). Вот что он пишет:

«В толковании невозможно найти удовлетворительный ответ на вопрос: каким образом наследуется первородный грех, если душа каждого человека творится Богом в момент зачатия? В связи с этим возникает ряд недоумений. Почему человек несёт ответственность за то, что совершилось не только до него, но что не имеет никакой сущностной связи с ним? Как душа приобретает грех, к которому она не имеет никакого отношения?» (книга "Под сенью Креста", гл. 1)

И Виктор решил поправить двухтысячелетнее церковное учение. На мою просьбу о разъяснении непонятных мне конкретных вопросов он лишь присылает ссылки на свои книги, в которых я пробовал найти ответ, но по мере обнаружения некоторых сомнительных положений до конца читать не стал, задал новые возникшие вопросы с тем же результатом. Главный вопрос: если первородный грех отвергнуть, то как объяснить, что созданный безсмертным человек стал смертным именно в результате Адамова согрешения (так это объясняется в книге "Бытие" 2:17; 3:19)? Неужели в этой Священной книге "ложная концепция грехопадения"?

Поскольку я не богослов и не академический философ (не имею такого должного образования), а всего лишь инстинктивный "любомудр" (как я себя называю), не дерзаю равняться с великими умами в разъяснении этой величайшей тайны человеческой природы. О её сложности, а может и о непостижимости во всей её полноте, свидетельствует уже то, что даже Святыми Отцами поначалу она трактовалась неодинаково, хотя эти трактовки имели общую основу в Послании апостола Павла: «Сего ради якоже единым человеком грех в мир вниде и грехом смерть, и тако смерть во вся человеки вниде, в нем же вси согрешиша. – Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили» (Рим. 5:12).

Однако эти слова апостола выглядят констатацией данности без точного объяснения, почему это так. Ответ следует искать во всём Священном Писании и Предании, чем и занимались Отцы Церкви.

Считается, что начало богословскому уразумению этой тайны положил блаженный Августин (святой Западной Церкви, 354–430), и потом именно вокруг его объяснения шли дальнейшие размышления и дискуссии со стороны отрицающего первородный грех т.н. пелагианства, которое в Западной Церкви было осуждено в решениях Карфагенских Соборов (416 и 418 гг.). И Третий Вселенский собор в Эфесе в 431 году отнёсся к пелагианству как к ереси уже осуждённой. Эти дискуссии очень подробно рассматривает, в частности, священник Александр Кремлевский (1872‒1907) в своей книге "Первородный грех по учению блаж. Августина Иппонского" (1902) ‒ потому и уместно прибегнуть к этой книге для рассмотрения позиций обеих спорящих сторон.

В чем состоит сущность первородного (прародительского) греха
и почему столь тяжелы его последствия?

Однако сначала о самой сути греха Адама (хотя первой согрешила его жена, но Адам как глава в их супружестве, не остановивший Еву, несёт главную ответственность). Митрополит Макарий (Булгаков, 1816‒1882) в своём труде "Православное догматическое Богословие" цитирует блаж. Августина:

«Величайшая неблагодарность к Богу за все Его чрезвычайные милости и щедроты. Или скажем словами блаж. Августина: “здесь и гордость: потому что человек восхотел находиться во власти более своей, нежели Божией; и поругание святыни: потому что не поверил Богу; и человекоубийство: потому что подвергнул себя смерти; и духовное любодеяние: потому что непорочность человеческой души нарушена убеждением змия; и татьба: потому что воспользовался запрещенным деревом; и любостяжание: потому что возжелал большего, нежели сколько должен был довольствоваться”. А Тертуллиан в нарушении первой заповеди нашими прародителями видел нарушение всего десятословия».

Весь этот комплекс грехов и произвёл тяжкие последствия: лишение благодати Божией, и как следствие этого ‒ искажение образа Божия, помрачение разума, извращение воли и ее удобопреклонность ко злу, и телесные недуги, болезни и смерть. И поскольку человек был создан как "венец творения", господин созданного для него мiра, то и стала «проклята земля за тебя... терние и волчцы произрастит она тебе» (Быт. 2:17–18). И далее: «тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, знаем, вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (Рим. 8:20–22). «В чем собственно состоит суета, которой тварь повиновалась вследствие падения человека, с точностью определять не можем», ‒ признаёт митр. Макарий. И продолжает:

«Учение о первородном грехе, распространившемся от Адама и Евы на весь род человеческий, чрезвычайно важно в Христианстве. Если в людях нет первородного греха и природа их не повреждена, если они рождаются чистыми и невинными пред Богом, каким вышел из рук Творца первый человек – в таком случае искупление для них не нужно; Сын Божий напрасно приходил на землю и вкусил смерть, и христианская Вера подрывается в самых основах. Потому то и доказывал блаж. Августин, что грех Адамов и искупление совершенное Христом-Спасителем, суть как бы два средоточия, вокруг которых вращается все христианское учение» (выделено мною. ‒ МВН).

И далее: «В своем учении о первородном грехе Православная Церковь различает, во-первых, сам грех, и во-вторых, его последствия в нас. Под именем первородного греха она разумеет собственно то преступление заповеди Божией, то уклонение человеческой природы от закона Божия, и следовательно, от своих целей, которое совершено нашими праотцами в раю и от них перешло на всех нас. “Первородный грех, читаем в Православном Исповедании кафолической и апостольской Церкви восточной, есть преступление закона Божия, данного в раю прародителю Адаму. Сей прародительский грех перешел от Адама во все человеческое естество, поскольку все мы тогда находились в Адаме [об этом подробнее будут рассуждения далее. ‒ МВН], и таким образом через одного Адама грех распространился на всех нас. Посему мы зачинаемся и рождаемся с этим грехом” (ч. 3, отв. на вопр. 20). Разность только та, что в Адаме это уклонение от закона Божия и от своего предназначения было свободное, произвольное, а в нас оно есть наследственное, необходимое – с природой, уклонившейся от закона Божия мы рождаемся; в Адаме это был грех личный, грех в строгом смысле слова, – в нас это не есть грех личный, не есть собственно грех, но есть только греховность природы, получаемая нами от родителей».

«Чрез рождение или чрез подражание»?

А теперь перейдем к книге о. Александра Кремлевского, посвященной полемике вокруг этого вопроса, причём к блаж. Августину в целом сам он относится весьма критически. В книге рассматриваются различные аспекты дискуссии, приведу оттуда несколько отрывков лишь о главной проблеме: каким способом грех Адама оказался передан всему человечеству в качестве его греховной природы.

«Центр тяжести в обширной полемике Августина с Юлианом Экланским [сторонником пелагианства] вращался именно около вопроса, каким образом справедливо вменяется людям чужой грех Адамов; справедливости этого вменения Августин не мог выяснить, поскольку не мог участие всех людей в совершении первого греха признавать таким же активным, каково было действие самого Адама».

«Доказательство вменения всем людям греха Адамова Августин видел в церковной практике крещения детей в оставление грехов, рассуждая в том смысле, что детям, не имеющим собственных грехов, прощается в крещении грех Адамов, первородный грех: если дети получают крещение в оставление грехов, а собственных грехов не имеют, то ясно, что в крещении им прощается первородный грех».

Отец Александр сомневается в этом аргументе:

«Здесь необходимо выяснить, почему и насколько справедливо Августин учил, что дети получают крещение именно в оставление грехов, а не ради, например, освящения и обновления их природы, как учили пелагиане. Основание для своего мнения Августин видел в словах символа веры: «исповедую едино крещение во оставление грехов». Так как крещение и над детьми совершается точно таким образом, как и над взрослыми, то, по мнению Августина, и действия крещения взрослых и младенцев одни и те же: прощение грехов и обновление природы.

«Если он [крещаемый младенец] не содержится во власти диавола, то какое значение имеет мое заклинание? Так как ребенок сам не может отвечать, то за него отвечает приносящий. Каким же образом он будет говорить, что отрицается диавола, которого в нем нет? Каким образом обращается к Богу, от Которого не отвращался? Каким образом верует в отпущение несуществующих грехов?», ‒ так аргументировал блаж. Августин.

Юлиан возражал, что «вменение людям чужого греха, Адамова, несовместимо с божественным правосудием, карающим за грехи свободной воли». Однако сам блаж. Августин давал этому различные объяснения, и убедительные, и не всегда удачные, за которые и цеплялись его оппоненты.

В частности, критики блаж. Августина отвергают следующее его утверждение: «В наказание за грех Адама этот самый грех переходит на всех людей; передача эта согласна с божественным правосудием, потому что все люди согрешили в Адаме.... На вопрос ο том, откуда в детях может явиться вина, Августин отвечает в том смысле, что все существовали в Адаме и вместе с ним согрешили. Таким образом, полученный уже ранее в Адаме грех только обнаруживается чрез рождение, как грех первородный».

«Мысль Августина, что в Адаме согрешили все люди, Юлиан находил бессмысленною и противоречащею самым словам апостола. Если бы, рассуждает он, апостол признавал, что грех переходит на всех чрез рождение, т.е. передан от Адама на тех, кои не существовали при совершении его, то апостол несправедливо сказал бы, что все согрешили, ибо нельзя в собственном смысле сказать, что все совершили то, что совершил один и направил на других. Надо признать одно из двух: или грех перешел на потомков Адама и сами они не согрешили, или же сами согрешили [в собственной жизни] и тогда грех перешел на них не иначе как чрез подражание [но не чрез личное соучастие в грехе Адама. ‒ МВН]... Авелю нисколько не повредил грех родителей, святость его засвидетельствована Писанием; напротив, Каин, происходя от той же природы, но движимый иною волею терзается ужасом».

МВН. Таким образом, Юлиан Экланский видел только две противоположных трактовки первородного греха: либо соучастие (как у Августина), либо подражание, то есть грех не первородный от рождения, а приобретенный подражанием, своей волей. Между тем, мысль Августина гораздо более глубокая, чем соучастие.

Кроме соучастия, ещё дискутировали о переходе Адамова греха на потомство как «заразы плотского рождения». «Августин указывал на [произошедшее в грехопадении Адама и] присущее человеку расстройство его природы (ignorantia и infirmitas)».

Однако его оппонент «не видит, каким образом расстройство природы свидетельствует ο переходе греха Адамова».

Отец Александр Кремлевский тоже считает непоследовательными разъяснения Августина, каким образом грех Адама был передан всему потомству: «Автор не заметил, как впал в явное противоречие с самим собою, сначала он называет первородным грехом грех Адама, передаваемый всем потому, что все участвовали в совершении его; а затем он называет первородным грехом порчу природы, которая есть очевидно лишь следствие греха Адамова... Что чрез рождение переходит на всех порча, это – понятно, но что чрез рождение или вообще каким бы то ни было образом Адамов "грех индивидуализируется", это совершенно непонятно».

Однако блаж. Августин объясняет это, как мне кажется, своим главным и весомым аргументом (значение которого, к сожалению, снижается его другими непоследовательными толкованиями и особенно об обреченности человечества к вечному осуждению вместе с диаволом и ο безусловном предопределении избранных к к спасению):

«Виновность всех людей в грехопадении Адама Августин объясняет родовым союзом всех людей в Адаме; по этому союзу все люди составляют один великий род».

«Августин видел в Адаме единство всех и потому учил, что все мы были в Адаме, как единая великая личность. Отсюда грех Адама есть общее дело рода, так как в нем все принимали участие, все согрешили, хотя и не существовали как индивидуумы. Чрез рождение переходит на всех порча, грех индивидуализируется; вместе с грехом переходят на всех вина и наказание Адама, переходят не в том смысле, что грех, вина и наказание делаются ихними, а в том, что вместе с грехом люди принимают участие в вине и наказании, потому что то и другое неразделимы».

«...все люди, происходя от Адама, с происхождением получают все, что было в Адаме, не исключая и греха. Происходя от Адама, все они могут быть рассматриваемы как одна масса, одна природа, заключавшаяся во время совершения первого греха в одном первом человеке (точнее – в двух первых); поэтому грех этого первого человека может быть рассматриваем как грех всего человечества или грех всей человеческой природы». Но «не следует при этом забывать, что Августин нигде не определяет первородный грех как виновность людей за повреждение их природы», ‒ добавляет о. Александр Кремлевский.

Смертность безсмертного человека, наступившая вследствие греха Адама
‒ это несомненное доказательство первого человеческого греха как первопричины.

Что такое смерть? Василий Великий объясняет её так: «Адам, как согрешил по причине худого произволения, так умер по причине греха: возмездие за грех смерть (Рим. 6:23); в какой мере удалился от жизни, в такой приблизился к смерти: потому что Бог – жизнь, а лишение жизни – смерть; потому Адам сам себе уготовал смерть чрез удаление от Бога, по написанному: удаляющие себя от Тебя гибнут (Пс. 72:27)».

Если с точки зрения Юлиана передача зла от одного человека другому мыслима только в смысле влияния дурного примера: «зло не может переходить иначе, как только чрез подражание», то ведь смерти были подвержены и те люди, которые не совершили никаких собственных грехов, например, младенцы ‒ и «они не были свободны от греха, через который смерть вошла в мир». «Если признаете царствование смерти над несогрешившими, то за что же она царствовала, если не за первородный грех?» ‒ возражает блаж. Августин Юлиану.

Отец Александр: «Учение блаж. Августина ο первородном грехе, составляя центральный пункт всей догматической системы его, является наиболее темным и неопределенным пунктом в его системе. По-видимому, Августин и сам не составил себе одного определенного понятия ο первородном грехе; по крайней мере несомненно, что в различных случаях он сообщал различный смысл».

«Также Августин пишет: "по-видимому, не совсем ясно, что именно перешло от Адама на всех людей, грех или смерть или то и другое вместе; но если бы не перешел грех, не рождался бы каждый человек с законом греха в членах, а если бы не перешла смерть, не умирали бы все люди"...Переход смерти свидетельствует о переходе и греха Адамова: причина перехода греха и смерти от Адама на людей та, что в Адаме все согрешили, в Адаме пала вся человеческая природа».

МВН. В моем понимании, смертность безсмертного человека, наступившая вследствие греха Адама ‒ это несомненное доказательство первого человеческого греха как первопричины (согласно Священному Писанию: «смертию умрете»), но "механизм" наследования этого греха всеми последующими поколениями представляется тайной даже для блаж. Августина.

Почему на Восточную Церковь Августин всегда производил двойственное впечатление

Отец Александр продолжает: «Западное богословие, основанное на учении блаж. Августина, как на краеугольном камне, считает Августина столпом церкви, исключительным гением среди св. отцев, и ставит его на первое место после ап. Павла по его значению для западной церкви; но на восточную церковь Августин всегда производил двойственное впечатление, вызывая с одной стороны удивление силою своей мысли и важными заслугами для церкви в борьбе с ересями, особенно пелагианством, а с другой – недоумение странностью некоторых своеобразных мыслей».

Отец Александр не дерзает сомневаться в церковном признании первородного греха, но становится на сторону Юлиана в неприятии утверждений Августина о полном впадении человечества во зло, о царстве диавола, ο совершенном бессилии естественного человека к добру, ο безусловном предопределении человечества к осуждению вместе с диаволом, от чего избавить может только милость Божия. Юлиан же настаивает, что апостол не имел в виду всё человечество подверженным первородному греху, а лишь конкретных грешников.

«В приемах толкования Свящ. Писании между Августином и Юлианом замечается существенная разница: метод первого можно назвать догматическим, метод второго – историческим.

На выяснение ближайшего исторического смысла тех или иных приводимых изречений Св. Писания Августин обращает очень мало внимания; он старается установить общий догматический смысл текста...

Апостол пишет: благодаря Бога, избавившего нас от власти тьмы и введшего в царство Сына Своего (Кол. 1:12–13). Эти слова Августин приводит в доказательство своего учения ο человечестве, как «массе погибели», царстве диавола, царстве тьмы, из которого чрез крещение человек переходит в царство Сына. Но прямой, ближайший смысл этих слов только тот, что колоссяне должны благодарить Бога, извлекшего их из состояния нечестия, из язычества, царства тьмы: язычники в Писании именуются людьми, сидящими во тьме. Никаких указаний на универсальность царства тьмы в человечестве, на то, что к этому царству принадлежат и невинные дети, в данных словах не содержится...

Апостол пишет: и мы были по природе чадами гнева, как и прочие (Еф. 2:3). Эти слова Августин весьма часто приводит в своих полемических сочинениях в доказательство той мысли, что люди по самому происхождению своему, по природе, суть чада гнева Божия за первородный грех.

Но из контекста совершенно ясно видно, что причиною гнева Божия на людей апостол называет нечестие последних, жизнь их, по обычаю мира сего, по нашим плотским похотям, по преступлениям и грехам, а не первородный грех.

Подобные толкования дали Юлиану повод обвинять Августина в злоупотреблении словами Св. Писания, в отрывочном приведении неясных выражений из апостола и евангелия, и называть толкования Августина произвольными и вздорными».

«Без сомнения нужно верить, если даже не понимаешь»

Отец Александр продолжает:

«Неудачные толкования Августина были вызваны рабским отношением его к предвзятому мнению, именно к заранее составленному им самим понятию ο первородном грехе как переходящим на всех людей грехе Адама, как причине всеобщего осуждения человечества под власть диавола на вечную гибель...

Когда Августин доказывает, что человеческая природа в Адаме подверглась глубокому тлению и что спасти ее может только Христос Спаситель, или когда выясняет бессилие ветхозаветного закона для оправдания и необходимость для непосредственного воздействия благодати Божией на душу человека для исцеления последней, он поражает читателя глубиною своей мысли, всесторонним знанием Св. Писания и искренностью религиозного чувства.

Но когда он начинает доказывать передачу всем людям греха Адамова, выясняет способ этой передачи чрез плотское рождение, доказывает безусловное отвержение человечества, как массы погибели за этот грех, доказывает предопределение избранных святых по божественному благоволению, его суждения производят впечатление самое удручающее: здесь для него не существует никакой логики, здесь он не останавливается ни пред какими абсурдами и явно извращает смысл текстов Св. Писания, чтобы можно было воспользоваться ими в доказательство своих мнений. Будучи часто поставляем в безвыходное положение возражениями пелагиан против учения его ο первородном грехе, он упорно твердит: a все таки передача греха есть, sine dubitatione credendum est, si non intelligas, без сомнения нужно верить, если даже не понимаешь (Contra Jul. VI, 14), и не останавливается даже пред такими странными мнениями, как признание за ветхозаветным обрезанием силы таинства крещения, т.е. силы уничтожения первородного греха (Contra Jul. II, 18: III, 34. 35)...

У Юлиана в его толкованиях Св. Писания мы не найдем той глубины мысли, какая часто поражает в толкованиях Августина. Но его толкования имеют некоторое преимущество пред толкованиями Августина в том отношении, что они направлены прежде всего на уяснение ближайшего исторического смысла того или иного текста, причем Юлиан обращает внимание прежде всего на контекст речи, а затем на согласие своего толкования с бесспорно признаваемыми догматическими положениями.

Рабствуя своим еретическим воззрениям, Юлиан оказался слабее Августина в выяснении вопросов ο человеческой природе, ο благодати, ο сущности и происхождении зла и смерти; натуралистическая окраска его религиозных воззрений всюду заметно отражается на его толкованиях и лишает их положительного значения. Но зато отрицательное значение их довольно крупное: в них наглядно и неотразимо обнаружена слабость и несостоятельность попыток Августина обосновать на Св. Писании учение ο наследственной передаче людям греха Адамова, ο совершенном бессилии естественного человека к добру, ο безусловном предопределении и пр.»
Поэтому «Восточная Церковь не нашла возможным даже причислить Августина к лику св. отцов и именует его лишь блаженным, каковое название в древней перкви прилагалось ко всем уважаемым церковным деятелям и вообще благочестивым лицам».

МВН. При этом следует заметить, что Восточная Церковь не отвергла самого понятия первородного греха. Значит, для неё хотя и далеко не всё было приемлемо в мрачном догматическом учении Августина, всё же и его оппонент Юлиан с его ограниченным конкретикой чисто "историческим" подходом не был приемлем. Богословы Восточной Церкви рассматривали "механизм" наследования всем человечеством первородного греха ещё и в связи с таким же действием искупительной жертвы Иисуса Христа также для всего человечества. Вот что об этом далее говорится в книге о. Александра.

«Ибо если преступлением одного подверглись смерти многие,
то тем более благодать Божия и дар по благодати одного Человека, Иисуса Христа, преизбыточествуют для многих» (Рим. 5:15)

Апостол говорит, что как чрез Адама вошли в мир грех и смерть, так чрез Христа вошла в мир праведность. Отец Александр об этом пишет: «Сказавши об оправдании нечестивых во Христе, апостол начинает с 12 стиха выяснять возможность оправдания многих в одном, сопоставляя оправдание многих в одном, Христе, с осуждением многих в другом, Адаме. Он показывает, что как чрез Адама вошли в мир грех и смерть, так чрез Христа вошла в мир праведность, но каким образом вошло то и другое, не объясняет».

МВН. Однако для меня как интуитивного "любомудра" здесь как раз очевидно, что тот же самый таинственный "механизм" наследования всем человечеством первородного греха является и "механизмом" освобождения всего человечества от первородного греха искупительным подвигом Иисуса Христа как Богочеловека. И это является доказательством таинственного духовного единства человечества, о котором и митрополит Макарий повторяет за блаж. Августином образное выражение: «поскольку все мы тогда находились в Адаме», и которое и есть то, что Августин также трактует как «один великий род» ‒ причём это духовное единство проявляется и во многом другом: в самих духовных основах человеческого общества, как они рассмотрены философом С.Л. Франком в одноименной книге и являются основой общности судьбы народа.

«Онтологическая зависимость моего «я» от иных существ в лице моих родителей отнюдь не кончается актом рождения... Не только в моей крови, в глубочайшей витальной энтелехии моего существа продолжают жить жизненно формирующие силы моих родителей и предков, но и внешне моё дальнейшее формирование продолжает совершаться на руках матери, в лоне семьи... Его фактическое и духовное созревание совершается лишь в общении с другими, в лоне некого объемлющего его «коллектива» семьи, есть достаточное опровержение индивидуалистического жизнепонимания... Это созревание и формирование в лоне целого, в общении с другими, в сущности, продолжается всю нашу жизнь.... наша духовность есть плод общения и немыслима вне последнего.

То же надлежит сказать о нравственном сознании, которое непосредственно берётся из обычая, из сложившихся жизненных отношений между людьми. Извне и изнутри весь духовный капитал, которым мы живём и который составляет наше существо, не изначально творится нами, не есть создание и достояние нашего уединённого и замкнутого в себе «я», а унаследован и приобретён нами через посредство общения... с другими людьми.

И даже то, что есть наше собственное, индивидуальное творчество... берётся из духовной глубины, в которой мы слиты с другими в некоем последнем единстве; это видно уже из того, что наиболее оригинальное и творчески самобытное существо есть вместе с тем наиболее «общечеловеческое» в творчестве которого раскрывается реальность, общая всем людям...

То, что человеческая жизнь во всех её областях — начиная с семьи, экономического сотрудничества и кончая высшими духовными её функциями научной, художественной, религиозной жизни — имеет форму общественной жизни, совместного бытия или содружества, — это есть необходимое и имманентное выражение глубочайшего онтологического единства, лежащего в основе человеческого бытия... человек по самому существу своему немыслим иначе как в качестве члена общества — подобно тому, как лист может быть только листом целого дерева или как, по справедливому слову старого Аристотеля, рука или нога могут вообще быть только в составе целого тела, в качестве его органа».

Господь создал людей онтологически единым телом для их солидарной взаимопомощи и во избежание их эгоизма, о чём апостол Павел говорит, что «если страдает один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены» (1 Кор.12:26). На этом основана и заповедь: «Возлюби ближнего как самого себя» (Лк. 10:27).

На этом единстве основана и негативная связь и преемственность, о чем в Священном Писании говорится в связи тем, что грехи отцов сказываются в нераскаянном потомстве. Например в книге "Исход": «... не поклоняйся им [бесам] и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня» (Исх. 20:5). И еще жестче: «... Проклятия сии... будут знамением и указанием на тебе и на семени твоем вовек» (Втор. 28:46).

На этом основана и коллективная вина нераскаянного еврейства в богоубийстве, которая лежит на современном еврейском народе, выраженная в клятве: «Кровь Его на нас и детях наших» (Мф. 27:25).. (Между прочим, к ощущению этого несомненного духовного единства людей ‒ как в спасительной Церкви Христовой, так и в антихристианском еврействе, ‒ я пришел через изучение феномена еврейской коллективной вины за богоубийство ‒ другого объяснения еврейского ощущения собственной непохожести на другие народы-гои в конфликте с ними, и кровной солидарности, а также неассимилируемости ‒ нет. В этом же онтологическом единстве, надо полагать, и причина перехода первородного греха на потомство.)

Какой грех изглаживает Крещение?

Митрополит Макарий (Булгаков) поясняет в "Православном догматическом Богословии":

«Под последствиями первородного греха Церковь разумеет те самые последствия, какие произвел грех непосредственно в них, и которые переходят от них на нас, каковы: помрачение разума, извращение воли и ее удобопреклонность ко злу, болезни телесные, смерть и прочие... Это различение первородного греха и его последствий надобно твердо помнить особенно в некоторых случаях, чтобы правильно понимать учение Православной Церкви. Например, Церковь учит, что крещение изглаждает, уничтожает в нас первородный грех: это значит, что оно очищает собственно греховность нашей природы, наследованную нами от прародителей; что через крещение мы выходим из греховного состояния, перестаем быть естеством чадами гнева Божия, т.е. виновными перед Богом, делаемся совершенно чистыми и невинными пред Ним, благодатью Духа Святого, вследствие заслуг нашего Искупителя; но не значит, чтобы крещение уничтожало в нас самые следствия первородного греха: удобопреклонность ко злу более, нежели к добру, болезни, смерть и другие, – потому что все эти означенные следствия остаются, как свидетельствует опыт и Слово Божие (Рим. 7:23), и в людях возрожденных...»

Сложных вопросов в полемике блаж. Августина и Юлиана затрагивается много, и все они, независимо от их полемики, убедительно рассматриваются в труде митрополита Макария: «Самое удовлетворительное для разума решение всех этих вопросов, самое справедливое объяснение зла, существующего в роде человеческом, предлагает божественное Откровение, когда говорит, что первый человек, действительно был создан добрым и невинным, но что он согрешил перед Богом, и таким образом повредил всю свою природу, а вслед за тем и все люди, происходящие от него естественно уже рождаются с прародительским грехом, с поврежденной природой и с удобопреклонностью ко злу. Непонятного и невероятного тут ничего нет».

Что из этого следует?

К сожалению, при справедливой критике некоторых сторон учения блаж. Августина, в книге о. Александра Кремлевского недостаточно чётко объясняется суть проблемы в его заключении, в котором он повторяет критику блаж. Августина сторонниками Пелагия. Да и, собственно, книга посвящена разбору всего учения блаж. Августина, а не специально проблемы наследования первородительского греха.  Тем не менее, отец Александр не выступает и как сторонник пелагианства, он лишь не разделяет мнение блаж. Августина о способе передаче первородного греха и мрачные последствия этого, как не разделяет и мнение Юлиана о всего лишь "подражании":

«С точки зрения Юлиана передача зла от одного человека другому мыслима только в смысле влияния дурного примера: «зло не может переходить иначе, как только чрез подражание»; такую передачу греха Адамова людям он и защищал...

Несостоятельность мысли, что грех Адамов повредил человечеству [лишь] как пример греха, настолько очевидна, что, без сомнения, и сам Юлиан сознавал ее и лишь в видах полемики видел себя вынужденным защищать свою мысль. Августин справедливо указывал ему, что большинство грешников в человечестве не слыхали не только ο грехе Адама, но и ο самом существовании Адама, а если и слыхали, то во всяком случае грешили без всякой мысли об Адаме. Против этого Юлиан был бессилен возражать».

«Нельзя не признать, что все эти суждения отцов и учителей церкви решительно осуждают основную мысль пелагианской доктрины, учение ο целости и неповрежденности человеческой природы в ее настоящем состоянии: в приведенных свидетельствах безусловно выражена мысль ο глубоком расстройстве человеческой природы в Адаме первым грехом последнего».

При этом «Справедливость требует сказать, что и Августиново объяснение передачи греха Адамова не более состоятельно и вызывает еще более непреодолимых затруднений. Августин защищает мысль, что грех Адамов передается людям чрез рождение или по рождению. Но разве грех субстанция или свойство субстанции человеческой природы, чтобы ему переходить вместе с природой, как справедливо возражают Августину Пелагий и Целестий?»

МВН. Итак, мне как "любомудру" кажется, что объяснение "механизма" наследования первородного греха следует основывать не натуралистически "чрез рождение" (как Августин) ‒ а на духовном единстве человечества, на котором основано и спасительное действие искупительного подвига Богочеловека, упразднившего его. Причём эта мысль есть у блаж. Августина, напоминаю: «Августин видел в Адаме единство всех и потому учил, что все мы были в Адаме, как единая великая личность. Отсюда грех Адама есть общее дело рода, так как в нем все принимали участие, все согрешили, хотя и не существовали как индивидуумы».

К сожалению, в устоявшемся "обыденном" церковном толковании первородного греха часто нет чёткого объяснения "механизма" его наследования, а только кк бы ‒ «без сомнения нужно верить, если даже не понимаешь» ‒ то есть не используется аргумент таинственного духовного единства человечества, несмотря на то, что это многократно подтверждается в Священном Писании и именно этим могут быть объяснены другие важнейшие положения христианской догматики.

Византийская мозаика ‒ Домский собор в Монреале (вблизи Палермо), Сицилия.

Критические возражения Виктора А.

Поскольку мне задан вопрос, что я думаю об отрицании понятия первородного греха Виктором, то после изложения полемики блаж. Августина и Юлиана ‒ в целях объективности для сравнения следует привести и суждения Виктора (выделения жирным шрифтом авторские). Кое-что из из них уже разъяснено выше, кое-что надумано рациональным умом и не соответствует действительности, то есть Виктор спорит со своими же собственными допущениями насчёт действий, замысла и сущности Творца,  ‒ по тесту поставлю лишь вопросительные знаки удивления в скобках, а своё мнение выскажу в конце.

«В толковании невозможно найти удовлетворительный ответ на вопрос: каким образом наследуется первородный грех, если душа каждого человека творится Богом в момент зачатия?..

1) Бог вкладывает грех в создаваемую душу, творит каждую душу грешной. Это предполагает допущение, что Творец может создавать и злые сущности [?], или же Творец связан [?] в Своём творчестве последствиями проступка перволюдей. Бог как бы вынужден всё дальнейшее творение «корректировать» в сторону греха в соответствии с греховной волей Адама и Евы. Но всё это недопустимо, ибо искажает христианские представления о природе Всеблагого и Всемогущего Бога.

2) Эстафета первородного греха передаётся не через души людей, а через мировую плоть: если рождающаяся душа никак не связана с душами предшествующих поколений в вечности (ибо её там и не было), если Бог не может быть источником греховного творения, то остаётся единственный канал передачи первородного греха – хаотическая космическая материя [??]. Но бессмысленный хаос сам по себе не может быть носителем какого-либо смысла, даже вполне отрицательного.

Ни один из этих ответов с христианских позиций недопустим. Но других направлений в поисках ответа на этот вопрос нет [???]. Более того, в рамках принятой концепции творения и грехопадения других вариантов логически не может быть... [???]

Всезнающий и Милосердный Бог обрекает [?] человека на греховный поступок и, тем не менее, подвергает его жестокому суду. Эти нехристианские выводы логически следуют из общепринятых в христианстве толкований...[???]

Попытки в рамках сложившейся концепции грехопадения разрешить противоречие между всезнанием Бога и созданием человека таким, что он предопределён к падению, приводит к казуистике – изворотливости в доказательстве ложных или сомнительных положений, крючкотворству, которые очень далеки от христианства... [???]

В большинстве толкований утверждается, что первоначальное назначение человека в раю заключалось в бесстрастном созерцании Бога, в воспевании хвалы Его могуществу, в наслаждении созерцанием Бога. Но пассивное, нетворческое назначение [??] не соответствует статусу человека как венца творения, средоточия бытия, соратника Божиего в творении. Такое назначение богоподобной твари унижает и Самого Творца. Бог есть прежде всего Свободный Творец, а человек подобен Богу прежде всего в том, что он является свободным творческим существом. Либо человек как образ Бога – активный сотворец Богу, либо человек действительно является пассивным, бесстрастным существом, призванным только к созерцанию, но тогда человек не богоподобен. Здесь одно исключает другое... [?]

Все эти идеи явно противоречат принципу христианского персонализма, представлениям о воплощении Божественной Личности в человеческой личности, о назначении вечных человеческих душ... [?]

Если человек создан по образу и подобию Творца, то он является, прежде всего, соучастником в Божием творении, сотворцом Божиим. Творческое назначение человека и его вселенское боление за всю тварь впервые открывается в полной мере в христианстве.... Человек – венец творения и средоточие мироздания. Концепция же грехопадения совершенно не переосмыслена в свете Нового Откровения о вечном назначении человека и его творческой миссии. Все традиционные христианские толкования этой проблемы составлены так, будто не было Новозаветного Благовестия... [???]

В рамках традиционного толкования невозможно решить по-христиански проблему происхождения зла. [???] Это, с одной стороны, формировало традицию обвинения Бога во зле, логическим итогом чего явился атеизм (логика этого рода описана, например, Ф.М. Достоевским в рассуждениях Ивана Карамазова о слезинке ребенка). С другой стороны, попытки оправдать Бога породили множество казуистических [??] систем теодицеи – богооправдания.

Строго говоря, в той картине, которую рисует нам традиционное толкование, виновником мирового зла является Сам Творец [???], ибо Он создаёт неискушённое беспомощное существо, но ставит его в ситуацию, которая требует осознанного ответственного решения; налагает произвольный запрет, никак не мотивированный логикой и смыслом миротворения, не ясный и не понятный самому человеку, но наказывает человека по высшей мере ответственности.

В данном случае мера проступка несоизмерима с мерой наказания... Адам и Ева, по существу, были предопределены Богом к грехопадению [?], однако они наказаны с наивысшей строгостью. Но если невинное младенческое существо не могло не совершить того, что породило зло, то значит Бог является источником и виновником зла. [???] Логика концепции творения и грехопадения приводит к неизбежному выводу о том, что немилосердный жестокий Бог отвечает за мировые страдания, несправедливости и зло жизни... Но все существующие теодицеи не являются по существу христианскими.[???] Ибо они представляют собой попытки соединить несоединимое, покоятся на внехристианских представлениях о Боге, мире и человеке. В них отсутствует «логика» христианской любви, сострадания, милосердия, прощения. Все известные теодицеи сводятся к трем вариантам:

1. Источник зла видится в глубине самого Божества [???] (бездна в Боге – Ungrund – у Бёме, безосновная основа, бездна Божества – по Шеллингу, оказывающаяся чем-то неразумным и тёмным, эта бессознательная воля является источником раздвоения Абсолюта). Но после этого никакая казуистическая апология не способна превратить Бога, порождающего зло, в Бога добра. [???]

2. Причина зла укореняется вне Бога, в некоем независимом от Творца начале (неисследимая бездна, меон, по Бердяеву, «первичнее Бога и вне Бога», – источник свободы и зла). Это приводит к гипостазированию добра и зла, что наиболее отчетливо сформулировано в манихействе. И это, в конечном итоге, превращает Бога в не-бога, ибо умаляет основные божественные свойства. [???]

3. Зло сводится к недостатку в бытии, по сути к иллюзии, фикции (как в теодицее Лейбница). Но это есть форма отсрочки или отказа решать проблему по существу...

Таким образом, в рамках толкования получается, что Бога невозможно не обвинить, но Бога невозможно и оправдать. [???] Конечно же, всё это не имеет отношения к Самому Творцу. Мы знаем, что Бог не нуждается в оправдании, ибо Его невозможно обвинить. Но это заставляет предположить, что всё было не так, как представляется в общепринятых концепциях «творения и грехопадения...

Сложившаяся концепция грехопадения сформулирована вне основополагающих христианских истин о Боге... [???] образ человека и роль, которая отводится ему традиционным толкованием грехопадения, далеки от христианского откровения о человеке... [???]

Из всего вышеуказанного следует, что христианская мысль некритически заимствовала ветхозаветную концепцию творения и грехопадения. Дохристианские представления о творении мира и назначении человека не были переосмыслены в свете новозаветного откровения...

Но Благая весть о Воплощении, крестной смерти и Воскресении Богочеловека требует вскрыть более глубокие смыслы в библейском сказании о творении мира и грехопадении человека. И как возможно, что радикальное переосмысление христианством конца истории не меняет старозаветный смысл о начале истории?..».

Что тут можно сказать по поводу допущений и домыслов, отмеченных вопросительными знаками?

Насколько мне видится из сказанного, Виктор А. судит Бога в своей подчеркнуто рациональной аргументации, оперирует чисто земной умственной бухгалтерской логикой, не допуская для своего ума непостижимости тайн Божиих, в которых всё объясняется иначе и на самом деле гораздо сложнее. С моей точки зрения, тайна наследования првородного греха объясняется духовным единством человечества, которое никак не противоречит принципу христианского персонализма, на который напирает Виктор А. Это два неразделимых принципа человеческой природы, подтверждаемые именно в Новом Завете проповедью "возлюбить ближнего как самого себя".

Позволю себе своё субъективное предположение. Богу был не нужен человек-заводной автомат, робот, нужен был свободный человек, искренне устремляющийся к Богу в своём духовном возрастании (оно происходило бы и в Раю: от детства к зрелости, с чего Виктор взял, что там было бы и будет только "пассивное, нетворческое наслаждение созерцанием Бога"?). И Господь в Своём всеведении, конечно, не мог не знать, что свобода – дар ответственный, обоюдоострый и может быть опасным, он будет обращен человеком во зло против Замысла Божия (тем более под влиянием сатаны), но Господь это не предотвращает, не желая нарушать человеческой свободы выбора – иначе бы без полной свободы это был бы уже не человек. Господь, быть может, попускает падение человека в "педагогических", воспитательных целях, в той мере, чтобы человек в драме истории от обратного учился противостоять злу и выживать в таком повреждённом мiре, формируя в себе свободную волевую богоугодную личность как воин со злом – по такому более трудному пути восхождения в Царство Божие со спасительной помощью Христовой. Даже в падшем мiре людям оставлена эта возможность. Ведь Виктор верит, что Бог Всемогущ и Всемилостив – значит, Он всё делает так, как можно в данных условиях и как нужно для Его цели, в том числе в определении посмертной судьбы каждого. Да, не всем людям по своим грехам удастся спастись в таком учебном заведении, как драма истории (многие делают выбор в пользу сатаны), хотя возможность спасения Богом предоставлена всем, и каждый несёт последствия своего свободного выбора. Но не нам со скудным земным умишком судить о тайнах Божия Промысла и о том, был ли возможен какой-то иной способ, кроме предоставления человеку сущностно необходимой ему для нравственной ответственности перед Богом, но опасной, свободы обоюдоострой.

При всём развёртывании земной логики в своих нравственных оценках, Виктор как философ исходит из положений своей собственной индивидуальной философии: о творении мира и его цели; о создании человека и его вселенском назначении; о природе рая и земли, духа и плоти, материи, хаоса; о рождении, смерти и воскресении; о Рае и вечности; о происхождении и природе зла; о сущности добра (эти понятия он сам перечисляет как отличающиеся от якобы "ложнохристианской" официальной трактовки). А смыслом истории с точки зрения "Новозаветного откровения" Виктор, похоже, считает не описанный именно в Новом Завете конец мiра вследствие усиливающейся апостасии, с жатвой и отделением зёрен от плевел, а оптимистически видит в истории «аpену пpеобpажения бытия» и «конечное творческое приращение, что только и наделяет смыслом всякое бытие», тогда как, по его мнению, «концепция грехопадения не настраивает человека на творческое преображение мира, а формирует манихейское [1] отношение к мирозданию»...

Виктор даже дерзает обвинять официальное двухтысячелетнее православное учение в нынешнем Глобальном кризисе человечества (!): «Веками христианские иерархи пытались сковать в человеке то, что считалось причиной его грехопадения – стихии плоти, пола, половой любви, с другой стороны – жажду познания. И неудержимая сила пробивалась в искажённых формах. Современная ненасытная погоня за благами цивилизации и сексуальная революция – это болезненная реакция на многовековой тотальный запрет...»

Однако как Виктор объяснит то, что этот Глобальный кризис проявляется не только в апостасийных бывших христианских народах, но и в нехристианских и в атеистических (причём в большей мере), а в первых рядах творцов этого Глобального кризиса очевидна целенаправленная активность самого антихристианского народа, распявшего Христа, выбравшего себе иного отца и готовящего пришествие иного мессии-антихриста? И почему этот Глобальный кризис, якобы возникший по вине христианства, не развился в средневековую эпоху расцвета Христианства, а как раз в конечную эпоху отхода христианских народов от Христианства? То есть действие главного виновника этого Глобального кризиса – сатаны  и его "детей" – Виктор не учитывает, перекладывая вину на попытки христианских ирархов "сковать" греховность человека.

В этой его философии о прогрессивной цели мiроздания и о "сотворческом Богу" предназначении человека мне вспоминаются схожие оптимистические творческие искания "правды о земле" деятелями т.н. "религиозного возрождения" начала ХХ века (с "реабилитацией пола" и ожиданием "Третьего завета" вместо устаревшего официального христианства), а также розовые мечтания парижских свободных философов, софиологов и хилиастов, в русской эмиграции. (Между прочим, Виктор ‒ давний увлечённый и неисправимый софиолог.) Но когда при чтении его цитированного выше труда я дошел до его философского анализа "первобытийного акта", "теоантропогенеза", до творческого утверждения, что "в природе Бога может быть нечто вне Его сущности, нечто экзистенциально (по существованию) не входящее в Его Я" [?!] ‒ у меня-простеца не хватило терпения разобраться в этом и продолжить чтение. По-моему, это уже о чём-то другом, чем Православие: это вольномысленное мудрование: субъективно-философичное, свободно-самоуверенное, чересчур "творческое" и, по словам самого Виктора, оно не соответствует отсталому традиционному церковному православному богословию. Но зачем ему тогда судить традиционное Православие в рамках неправославных координат и критериев?

Зря, выходит, выработали с Божией помощью и оставили нам свое Священное Предание Отцы Церкви, зря собирались Вселенские Соборы, призывавшие Духа Святого для утверждения догматов, а тысячи подвижников и мучеников не щадили своих жизней в следовании учению Христа... И зря воплощался Богочеловек, освобождая от первородной поврежденности всех людей (но не от их личных грехов, за которые они ответственны сами)...

М.В. Назаров
Февраль 2026 г.

[1] Манихейство – учение перса Мани о дуализме бытия, вековечной борьбе равносильных начал – света и тьмы, добра и зла.

---