Время неумолимо перемалывает русское историческое наследие. Старинные дома и усадьбы, поля и луга, заброшенные храмы… Всё, что находится вне жизни, и брошено на произвол судьбы, – обречено.
Самое удивительное, однако, что без всего этого, погибающего, как-то не ладится, пустеет и даже дичает самая что ни на есть расчудесная новая жизнь. Которую нельзя создать на руинах и тем более – вместо руин. Такое место обречено быть пусту.
Осознание сего пришло довольно давно, ещё в позднесоветские времена, когда свирепая эпоха строительства нового мира угасла и советская власть позволила создать Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК). Учредительный съезд Общества состоялся летом 1966 года. Иначе говоря, сегодня этому во многом замечательному общественному движению исполняется ровно 60 лет.
Юбилей, без сомнения, славный, но одновременно и печальный, очень-очень печальный. Угробление русского исторического наследия продолжается в новых исторических обстоятельствах. Продолжается повсеместно, не только в выморочной, пустеющей и нищей провинции, но и в пухнущем от денег московском вавилоноподобном мегаполисе.
Стало быть, дело не только в деньгах (хотя и в них, конечно, тоже). Дело в чём-то другом, несоизмеримо более существенном; если угодно, даже метафизическом. И в последствиях той, столетней давности, исторической травмы-катастрофы, безусловно, тоже.
…Представьте себе разграбленный, разорённый Дом. Представьте его многочисленных обитателей-наследников. Вот уже много лет подряд – те самые 60 лет, как минимум! – они ведут нескончаемую тяжбу о судьбе разорённого Дома.
Для одних – это обуза, хлам и интеллигентская блажь, обставленная разными жалкими словами о памяти, наследии предков и прочим вздором. Таких большинство. И им совершенно безразлично – есть Дом, нет Дома… Они так воспитаны, они привыкли жить среди руин, на пепелище, а главное, - они давно отлучены от того, что называется наследством, и всего, что с этим понятием связано. Беспамятство – их естественное состояние. Подогреваемое, кстати, всей этой теле-дешёвкой, мыльными сериалами и зажигательно-вульгарным песняком «о главном» (это когда в 2026 году Ленин такой молодой и юный Октябрь впереди).
Но это ещё не самый худший вариант. Особенно много вреда приносят так называемые «профессионалы» и эксперты, которые за бабло представляют необходимые документы, развязывающие руки и бордюрно-московской камарилье, и прочим сильным мира сего. То есть тем, кто желает погреть руки на проектах а-ля рюс или попросту избавиться от лишних хлопот и затрат…
И наконец, есть ещё одна странная категория наследников разорённого Дома. Им дороги рассыпающиеся, намокшие кирпичи и гниющие деревяшки. Дороги зарастающие поля и погибающие усадьбы. У них, что называется, болит душа за всю эту уходящую красоту. И они пытаются хоть что-то сделать и хоть что-то сохранить.
Так вот – это их юбилей. Только их и никого больше…
Феликс Разумовский
https://vk.com/wall680484338_19001
+ + +
Отрывок из главы IV-7. "Русская партия" и власть (из книги М.В. Назарова "Вождю Третьего Рима").
... Русская оппозиция в СССР не была исключительно послевоенным явлением, а имела своими предшественниками те русские силы, которые на протяжении всего ХХ века боролись с теми же врагами: это были и черносотенцы, и восстававшие в 1920-е годы православные крестьяне, и монархический Земский Собор генерала Дитерихса, и русская православная эмиграция, стремившаяся поддерживать своих единомышленников на родине. (Хотя, к сожалению, участники русского движения в послевоенном СССР не всегда сознавали эту преемственность и мiровую расстановку сил; поэтому оно не было ни однородным, ни безошибочным – почему и проиграло западникам при крушении коммунистического строя.)
Истоки русского патриотического инакомыслия в послевоенный период можно тоже проследить и по подпольным группам, и по открытому движению... По отмеченным уже причинам (чрезвычайно ограниченные возможности подполья при тоталитаризме) подпольные или полуподпольные кружки не могли оказать влияния на положение в стране; скорее сами они были определенным результатом открытой деятельности патриотических сил на официально терпимом уровне.
В числе таких активных сил следует прежде всего отметить писателей-почвенников. Они, в отличие от шестидесятников-западников, старались не только разоблачать преступления партии, но и восстанавливать русские культурные традиции, а тем самым и христианские нормы нравственности: например, Ф.А. Абрамов (трилогия "Пряслины", 1958–1973), В.И. Белов ("Привычное дело", 1966; "Плотницкие рассказы", 1968; "Кануны", 1972–1976; "Лад", 1979–1981), В.А. Солоухин ("Письма из Русского музея", 1966; "Черные доски", 1969), В.Г. Распутин ("Деньги для Марии", 1967; "Последний срок", 1970; "Живи и помни", 1975; "Прощание с Матерой", 1976), Д.М. Балашов (начавший с 1975 года печатать исторические романы под общим названием "Государи Московские"), В.А. Чивилихин (роман-эссе "Память", 1978–1984) и др.
Поскольку эти писатели болели судьбами наиболее русской части народа – деревни, сохранившей русский характер и традиции, критики стали их называть "деревенщиками". И хотя это словцо было им приклеено как пренебрежительное – со временем оно, под внутренним воздействием их искреннего талантливого творчества, потеряло этот оттенок. Деревенщики качественно углубили нравственный прорыв в области отхода от "соцреализма", возвращая обществу традиционные критерии добра и зла; тиражи их книг исчислялись многими миллионами, имелись в любой библиотеке и были доступны каждому. Деятельность этих писателей продолжилась и после прекращения "оттепели" и стала главным культурным достижением 1950-1980-х годов. Большинство из них стали также активными участниками русского патриотического движения...
Некоторые идеи русских патриотов все заметнее появлялись и в виде публицистики на страницах журналов "Молодая гвардия", "Наш современник", "Огонек", "Москва", в книгах издательства "Молодая гвардия" (хотя, конечно, в общем совпатриотическом русле этих изданий).
В мае 1964 года под влиянием этих литературных, художественных и историко-искусствоведческих кругов создается клуб "Родина" в защиту памятников старины, положивший начало целому движению. Его стремительный рост начинается после серии таких статей, как, например: "Берегите святыню нашу" Л.М. Леонова, П.Д. Корина и С.Т. Коненкова в журнале "Молодая гвардия"[86]. Этот журнал под редакцией А.В. Никонова становится оплотом русских патриотов, пытающихся расширять границы дозволенного. В 1966 году оформляется Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК), его лидером был П.Д. Барановский, архитектор с дореволюционным стажем; активное участие приняли архитектор М.П. Кудрявцев, искусствовед В.А. Десятников, художники И.С. Глазунов и П.Д. Корин, писатели В.А. Солоухин и О.В. Волков, академики Б.А. Рыбаков (историк) и И.В. Петрянов-Соколов (химик), журналист В. Песков, певец И.С. Козловский и десятки других известных всей стране деятелей.
Руководители общества (30–50 человек) в 1967–1972 годах проводили регулярные собрания, названные "Русским клубом", для них были характерны «антикоммунистическая настроенность... русский национализм и ксенофобия в отношении Запада», некоторые были монархистами, – так характеризует их [критически настроенный к ним западник] Митрохин; «участниками РК были заложены идейные основы концепций, которые русские националисты предложили обществу в эпоху перестройки»[87]. Правда, единство взглядов у них было лишь в области обороны от грозящих опасностей; единой же и верной положительной цели (которой могло быть только восстановление православной государственности) у большинства участников движения, к сожалению, не выработалось ни тогда, ни в годы "перестройки". Но актив движения, конечно, был наиболее организованной и действенной русской силой в тех условиях, заслуживающей глубокого уважения.
Через пять лет Общество охраны памятников насчитывало 6 миллионов членов и имело активные группы по всей стране[88]. Разумеется, Общество избегало идейно-политических конфликтов с властями, но вело открытую "культурно-экологическую" войну с теми кругами, которые губили русскую природу и при Хрущеве возобновили уничтожение русских архитектурных памятников и храмов, особенно в Москве. Как пишет Митрохин, «евреи составляли значительную часть среди ведущих московских архитекторов, в том числе ответственных за разработку и реализацию Генерального плана развития города»[89] – и вину возлагали прежде всего на них (Посохин, Лунц и др.). В том числе вину за разрушение исторических храмов для строительства "современных" шедевров из бетона и стекла – близ Красной площади в Зарядье (под гостиницу "Россия") и даже в самом Кремле (под Дворец съездов), снос части арбатских кварталов для строительства Калининского проспекта – "вставной челюсти Москвы"... Во всех этих проектах очень показательна для правящего слоя смесь ненависти к русской истории и комплекса неполноценности перед Америкой с ее функциональной архитектурой небоскребов.
Борьба "Русской партии" на таком уровне, конечно, не могла бы развиваться без терпимого, а порою и покровительственного отношения к ней части партаппарата, – пишет Митрохин и приводит подтверждения, с нашей точки зрения преувеличенные. Ибо здесь совпадали лишь тактические интересы разных сил, которые вряд ли уместно объединять под общим понятием "Русской партии"...
Подробнее о русском сопротивлении того времени в СССР см.: "Русская партия" и власть.
К сожалению, в наше время антирусские силы в правящем слое и в самом руководстве страны продолжают и даже усилили целенаправленную войну против русского народа самыми разнообразными способами.
