И животъ предобручаетъ смерть.
Все чудно въ Матери Господа. И по рождествѣ Дѣва, и по смерти жива. Опредѣленіемъ Вышняго положена смерть для всѣхъ дѣтей Адама. Марія — дщерь Давида и, слѣд., Адама. Но, въ Ней смерть уступаетъ мѣсто жизни. Гробъ каждаго вѣетъ тлѣніемъ и мракомъ: смерть каждаго такъ мрачна; такъ печальна. Одръ Богоматери — свѣтелъ, какъ брачный чертогъ; смерть Ея является не страшною или печальною, но радостною и торжественною. За дверью гроба Ея отверзается свѣтлая дверь неба. Здѣсь смерть объ руку съ жизнію. Животъ предобручаетъ смерть. При одрѣ Богоматери какъ бы нѣтъ и смерти: смерть преобразилась въ успеніе, т. е., въ успокоеніе, подобное мирному сну. Здѣсь только преставленіе, т.е., какъ бы легкое перестановленіе съ мѣста на мѣсто, отъ мѣста въ мірѣ видимомъ въ селеніе міра невидимаго. Не возсіяваетъ ли еще свѣтъ съ свѣтлаго одра Богоматери собственно и для насъ странниковъ печальной земли?
Мы торжествуемъ тридневную смерть Господню какъ живоносную для всѣхъ насъ. Показывая гробъ Господень, съ отваленнымъ камнемъ съ пеленами погребальными, апостолы говорятъ: Христосъ воста отъ мертвыхъ: начатокъ умершимъ бысть (1 Кор. XV, 20). Не о томъ же ли проповѣдуетъ и гробъ Богоматери? Точно о томъ же. Онъ говоритъ намъ: вотъ и опытъ, очевидный опытъ того воскресенія, котораго Христосъ былъ началомъ. Пренепорочная такъ созрѣла на земли для неба, что и тѣла Ея не могла удержать земля до общаго воскресенія. Такъ восхожденіе Богоматери съ плотію на небо оставляетъ намъ на землѣ мысль о преображеніи, которое послѣдуетъ нѣкогда и съ нашимъ тѣломъ. Если мы мало думаемъ о томъ, что будетъ съ нами, съ нашею плотію: это не служитъ къ чести нашей. Какъ не думать о томъ, что непремѣнно совершится съ нами? Мы заботливы, мы предусмотрительны, относительно случаевъ земной жизни, которая собственно и не жизнь, а призракъ, паръ исчезающій. Какъ же не быть предусмотрительными, по отношенію къ жизни вѣчной, къ жизни безъ перемѣнъ и безъ конца?
Нельзя желать, и никто не желаетъ, чтобы въ мірѣ навсегда осталось все такъ, какъ теперь есть. Мы, къ несчастію нашему, дѣлаемъ худое, но и называемъ это худымъ, такимъ, чему не должно быть ни въ насъ, ни въ другихъ. Точно такъ разрушеніе, разстройство, смерть — возбуждаетъ только отвращеніе къ себѣ въ природѣ нашей. Не смерти, а жизни желаемъ мы. И это желаніе — не мечта, не произволъ, а вдохнуто въ природу Творцемъ нашимъ и Господомъ. Потому оно законное, такое, что рано или поздно будетъ выполнено. Сущіи въ тѣлѣ семъ воздыхаемъ отягчаеми: но мы не хощемъ совлещися, а хочемъ только, чтобы смертное поглощено было жизнію (2 Кор. V, 4). Грубое, больное, распадающееся тѣло тяготитъ духъ нашъ: оно такъ много мѣшаетъ ему въ его стремленіяхъ къ небу. И однако къ чему желать, чтобы уничтожилось это жилище духа? Нѣтъ, духъ желаетъ только, чтобы вмѣсто тлѣющаго, земнаго жилища, дано ему было жилище небесное. О семъ воздыхаемъ, въ жилище наше небесное облещися желающе (2 Кор. V, 2).
Чистый взоръ видитъ во всей природѣ желаніе преобразованія къ лучшему, но не находитъ желанія смерти. Все живущее, нисходя въ свой гробъ, оставляетъ въ немъ только прежнюю обветшалую одежду, чтобы явиться въ новой, лучшей одеждѣ. Червь строитъ себѣ паутинный гробъ, чтобы воскреснуть крылатою бабочкою. Жизнь птицы погребена въ яйцѣ бездушномъ, и орломъ воскресаетъ изъ яйца бездушнаго. Безуміемъ назвалъ апостолъ сомнѣніе въ воскресеніи мертвыхъ. И онъ же указалъ безумію на самую смерть, какъ на свидѣтельство о жизни. Безумне, ты еже сѣеши, не оживетъ, аще не умретъ; и еже сѣеши, не тѣло будущее сѣеши, но голо зерно: Богъ же даетъ ему тѣло, якоже восхощетъ (2 Кор. XV, 35–38). Для жизни зерна нужна смерть: въ процессѣ тлѣнія его совершается процессъ возрожденія; брошенное въ землю зерно гніетъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ образуется изъ него ростокъ, а изъ ростка — растеніе или дерево. Вотъ образъ будущаго возрожденія тѣлъ нашихъ! Прибавьте къ тому другое глубокое наставленіе о природѣ, — наставленіе, какого не легко отыскать у фолософовъ міра. Вся тварь, говоритъ онъ, воздыхаетъ, ожидая свободы чадъ Божіихъ, а вмѣстѣ и своей, т. е., — бореніе жизни съ смертію въ природѣ видимой гораздо сильнѣе, гораздо дѣйствительнѣе въ природѣ, чѣмъ можетъ замѣчать чувственный глазъ нашъ, или умъ, омраченный страстями.
У Бога правды нѣтъ неправды, и Богъ благій благъ для всего. Всѣмъ бо явитися намъ подобаетъ предъ судищемъ Христовымъ, да пріиметъ кійждо, яже съ тѣломъ содѣла, или блага, или зла (1 Кор. V, 10). Тѣло вмѣстѣ съ душею покоилось или трудилось здѣсь; вмѣстѣ съ душею получитъ и воздаяніе. Суетные помыслы, опасное обольщеніе, когда требуютъ отъ человѣка только духовныхъ трудовъ: Христово ученіе того не требуетъ. И льзя ли требовать, когда человѣкъ — не ангелъ, а облеченный тѣломъ духъ? Напрасно сталъ бы ожидать человѣкъ и воздаяній только духовныхъ. Многіе не такъ ходятъ; много разъ говорилъ я о нихъ, и теперь говорю со слезами, что они враги креста Христова: ихъ кончина погибель, ихъ богъ чрево (Фил. III, 18. 19). Ни въ чемъ, ни чемъ, и никто не преступитъ ни одной черты въ законѣ Божіемъ безъ того, чтобы не заплатили ему сполна. Ты безъ страха и стыда творишь тѣло твое орудіемъ грѣха; съ разсѣянной душею проводишь жизнь въ нѣгѣ и роскоши; постъ, трудъ, вольное изнуреніе тѣла считаешь излишнимъ. — О! бѣдная душа, ты и не воображаешь, какая страшная участь ждетъ тебя! Не скорби и не думай, Христовъ труженикъ, что будто какой-либо трудъ тѣла твоего совершенъ безъ пользы для тебя въ вѣчности. Все твое отдано тебѣ будетъ къ твоей радости. Тѣло смиренія: тѣло слабое, когда участвуетъ въ страданіяхъ Христовыхъ, когда носитъ въ себѣ мертвость Господа Іисуса (2 Кор. IV, 10), разцвѣтетъ тамъ жизнію вѣчною. Если мы подчасъ бываемъ столько добры, что оказываемъ вниманіе и къ малой услугѣ: небесный Отецъ нашъ — весь благость. Чаша студеной воды твоей, щедрый мірянинъ, поданная во имя Христово, на памяти у Христа Господа. Слабо, немощно тѣло наше: но оно храмъ Духа Божія, по вѣчной любви Искупителя. Какъ же можно думать, чтобы храмъ Господа погибъ? Нѣтъ, то, что возлюбилъ Господь, будетъ жить или для того, чтобы еще болѣе открылась въ немъ благость любви Божіей, или для того, чтобы прославилась правда Божія.
Слушатель мой! если ты христіанинъ въ душѣ: для тебя не возможно сомнѣваться въ воскресеніи почившихъ. Тамъ нѣтъ вѣры Христовой, гдѣ нѣтъ вѣры въ воскресеніе мертвыхъ. Аще воскресенія мертвыхъ нѣсть, то ни Христосъ возста: аще же Христосъ не возста: тще убо проповѣданіе наше, тща же и вѣра ваша (1 Кор. XV, 13. 14).
Для чего Сынъ Божій сталъ сыномъ человѣческимъ? Для того, чтобы оживить умершихъ. Онъ — вторый Адамъ для насъ (Рим. V, 17. 21). Въ первомъ Адамѣ всѣ умерли, во второмъ всѣ оживутъ; въ первомъ Адамѣ не только духъ растлѣлся страстями, но и тѣло подверглось болѣзнямъ и тлѣнію; силою второго Адама оживетъ тѣло, какъ оживаетъ духъ. Онъ — первенецъ, но не надъ мертвыми, а надъ живыми (1 Кор. XV, 20). Онъ глава наша; мы члены Его. Жива глава, оживутъ и члены. Чистая плоть Его не видѣла тлѣнія; грѣшное тѣло наше подвергнется тлѣнію, но не погибнетъ. Христосъ Господь преобразитъ тѣло смиренія нашего, яко быти сему сообразну тѣлу славы Его, по дѣйству, еже возмогати Ему и покорити Себѣ всяческая (Фил. III, 21).
Не дивно, что смерть еще въ мірѣ. Жатва еще не приспѣла, міръ — доселѣ еще поле, на которомъ еще сѣется и растетъ все, терніе вмѣстѣ съ пшеницею, любезное Богу вмѣстѣ съ неугоднымъ Ему. Но все это — до времени. Пусть тѣ, которые ходятъ по своимъ похотямъ, не говорятъ: гдѣ есть обѣтованіе пришествія Его (2 Петр. III, 3. 4), дождутся обѣщаннаго. До времени — скорби для души, до времени — воздыханія для міра. Тѣ и другія Отецъ назначилъ для обученія дѣтей своихъ. Кончится время обученія, — кончатся и скорби со смертію. И теперь остаются нетлѣнными тѣла праведниковъ, и даже больше творятъ силъ и чудесъ, чѣмъ творила въ жизни стихійной. Не вѣришь, какъ Ѳома? Осяжи и виждь. Ступай — смотри глазами, осязай своими руками; повѣрь извѣстіе исторіею. Истина православная не боится твоего испытанія. Что же значитъ это нетлѣніе Святыхъ, какъ не начало всеобщаго воскресенія, всеобщей побѣды Христовой надъ смертію? Теперь только начало. Будетъ время, когда торжество Христово откроется въ полномъ видѣ. Вотъ почему вѣра въ нетлѣніе Святыхъ такъ необходима въ составѣ чистаго христіанства! Христосъ — Царь столько же мудрый, сколько и могущественный. Будетъ время, когда и послѣдній врагъ испразднится — смерть. Подобаетъ бо Ему царствовати, дондеже положитъ вся враги подъ ногама своима (1 Кор. XV, 25. 26).
Чего не въ силахъ теперь сдѣлать для себя тварь, то совершитъ Творецъ. Человѣкъ могъ внести смерть въ составъ свой: отъ его воли зависѣлъ грѣхъ. Но отъ его воли не зависитъ ввести жизнь въ разстроенный организмъ тѣлесный; не зависитъ оттого, что сама воля разстроенная отторглась отъ Источника жизни, откуда могли проливаться на человѣка потоки жизни. Еще менѣе способовъ у самаго тѣла возвратить себѣ улетѣвшую жизнь. Даже вся природа, никакимъ процессомъ, не въ состояніи совершить преобразованія тѣла нашего въ тѣло безсмертное; не говоримъ о соединеніи тѣла съ душею. Въ цѣлой природѣ едва достаетъ жизни только для себя, для своихъ частей; — она сама борется съ смертію и воздыхаетъ, отъ человѣка ожидая себѣ свободы. Но Тотъ, Кто принялъ на себя обновить и усовершить человѣка и природу, Тотъ — Всесиленъ. Онъ преобразитъ тѣло смиренія нашего по дѣйству, еже возмогати Ему всяческая.
Иже преобразитъ тѣло смиренія нашего, яко быти сему сообразно тѣлу славы Его. Славно было воскресшее тѣло Іисусово; славно будетъ и тѣло вѣрующаго въ Іисуса. Оно будетъ то же тѣло, которое здѣсь увядало для земли: но преобразится, какъ преобразилось тѣло Іисусово. Оно измѣнится и прославится. Сѣется тлѣнное, а возстанетъ нетлѣннымъ, сѣется немощное, возстанетъ сильнымъ; сѣется душевное, возстанетъ духовнымъ (2 Кор. XV, 42–44). Теперь оно грубо, мрачно, тяжело. Тогда будетъ тонко, легко и свѣтло (Матѳ. XIII, 43). Духъ благодати, оживлявшій здѣсь тѣло и духъ праведника, тамъ исполнитъ душу и тѣло его свѣтомъ, миромъ, радостію и блаженствомъ. По мѣрѣ благодатнаго просвѣщенія на землѣ, обновлены и прославлены будутъ дѣла для той жизни. Отселѣ различныя степени прославленія тѣлъ подъ новымъ небомъ и на новой землѣ. Звѣзда бо отъ звѣзды разнствуетъ въ славѣ: такожде и въ воскресеніи мертвыхъ (1 Кор. XV, 41).
Иже преобразитъ тѣло смиренія нашего, говоритъ апостолъ, имѣя въ виду подобныхъ ему страдальцевъ вѣры. Что же сказать о тѣлѣ грѣшника? Оно не погибнетъ, какъ бы ни хотѣлось грѣшнику: по гласу Господню всѣ оживутъ (Іоан. V, 28). Каково же оно будетъ? Коемуждо сѣмени свое тѣло (1 Кор. XV, 38), говоритъ апостолъ. — Какова душа, таково будетъ и тѣло; иначе, каковое сѣмя образовала душа изъ своего тѣла, таковъ будетъ и плодъ. Тѣло грѣшника будетъ нетлѣннымъ: но не на радость, а на муки и страданія. Дикія страсти души и здѣсь кладутъ печать свою на тѣлѣ. Тамъ эта печать будетъ виднѣе, такъ какъ тѣло лишится грубыхъ частей своимъ. Здѣсь страсти души обнаруживаются страданіями тѣла, даже смертію. Въ вѣчности смерти не будетъ: но оттого-то тѣмъ страшнѣе страданія, которыми душевныя страсти терзать будутъ тѣло. Для нетлѣннаго тѣла не нужна пища: но ненасытная страсть къ роскоши, которую ты воспиталъ въ себѣ, будетъ терзать и душу и тѣло твое. Ни сладкаго питья, ни вкусной пищи не потребуется тамъ для тѣла: но голодъ и жажда страстей тѣмъ будутъ мучительнѣе для насъ, что будемъ сознавать безсмысліе воспитанныхъ страстей, будемъ терзаться скорбію, но безъ пользы, — зачѣмъ губили и время и силы на пустыя удовольствія земли? зачѣмъ во зло употребляли дары Божіи? зачѣмъ преступали извѣстную волю Отца и благодѣтеля нашего? Тонокъ ядъ, но капля яду и — какая мука! Тѣло грѣшное будетъ тонко, все земное, грубое спадаетъ съ него. Но оттого-то ядъ грѣха, проникшій тонкое тѣло, невыразимо страшными муками будетъ терзать его и душу. Грядетъ часъ, въ онь же вси сущіи во гробѣхъ услышатъ гласъ Сына Божія. И изыдутъ сотворшіи благая въ воскрешеніе живота, а сотворшіи злая въ воскрешеніе суда (Іоан. V, 28. 29). О, Господи, даждь ми помыслъ о грѣхахъ моихъ.
Слушатели! въ вѣчности перемѣнъ не будетъ: но во времени мы можемъ перемѣняться, можемъ изъ сыновъ погибели содѣлаться наслѣдниками неба, или изъ чадъ благодати низвесть себя до безвозвратной погибели. — Молитвами и заступленіемъ Матери Твоей Господи, даруй всѣмъ намъ окончить земной путь нашъ въ покаяніи и вѣрѣ, съ твердою памятію объ ожидающей насъ участи — за гробомъ! Аминь.
Архиепископъ Филаретъ (Гумилевский)
1847 г.
Источникъ: Слова, бесѣды и рѣчи Филарета (Гумилевскаго), Архіепископа Черниговскаго и Нѣжинскаго. Въ 4-хъ частяхъ. — Изданіе третье. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1883. — С. 240–245.
