Бывший Главнокомандующий германского Рейхсвера — ген. фон Зеект [Johannes "Hans" Friedrich Leopold von Seeckt; 1866‒1936. ‒ Ред. РИ] — прочел швейцарским офицерам в Цюрихе ряд лекций о современных принципах военного дела.
I
«Предварительно надо задать вопрос, — сказал он, — необходима ли военная организация государственной обороны, иными словами, стоит ли содержать армии? Все страны мира отвечают на этот вопрос утвердительно. В настоящее время заботятся не об упразднении вооружений, а лишь об их сокращении. Пытались было различать войны наступательные и войны оборонительные, но, конечно, ни одно государство никогда не признается, что оно вооружается для нападения. Что касается пределов вооружения, то они обуславливаются чувством самосохранения данного государства. Сознание нависшей угрозы создало в свое время погоню за вооружениями, сделавшуюся в свою очередь постоянной угрозой миру. Теперь надлежит изыскать способы равновесия вооруженных сил. Эта задача трудна, но разрешима. Лишь равновесие вооруженных сил способно воспрепятствовать новой погоне за вооружениями. Однако, население государств и их экономическая мощь представляют из себя ресурсы, не могущие быть ограниченными международными договорами и эти источники явятся дополнительной силой для великих и богатых держав, против небольших и бедных стран»... Ген. фон Зеект решительно высказался за систему всеобщей воинской повинности и «вооруженного народа».
«Однако, — заметил он, — наряду с вооруженным народом необходимо формировать армии солдат-профессионалов. В последнюю войну воевали не армии, а целые народы. Желательно ли возобновление подобного эксперимента в будущем? С чисто военной точки зрения следует быть недовольным минувшей войною. С точки зрений политической не выгоднее ли будет кончать будущие войны скорее?
«Минувшая война была решена численным превосходством Антанты. Переоценка значения массы грозит опасностью умаления духовного элемента в ведений войны.
«Численность войск, сидевших в окопах, сделала невозможными скоротечные операции, после 1914 года.
«Ведение войны в будущем все более осложняется. Каким же образом можно будет привито массам принцип этого нового военного искусства?
«В моральном отношении солдат-профессионал лучше ополченца-милиционера, которому недостает навыка. Народная армия отражает в себе, как в зеркале, как хорошие, так и плохие качества данного народа. Это чревато опасностями, как то показал пример России, Болгарии и Турции — в то время, как Сербия избежала этой опасности*.
‒‒‒‒‒
* Упоминая про деморализацию русской и болгарской армий, ген. фон Зеект умышленно забывает про события, имевшие место в 1918 г. в германской армии, когда целые дивизии самовольно уходили с фронта и называли «штрейкбрехерами» спешивших на выручку товарищей.
‒‒‒‒‒
«Исходя от этого — заключил фон Зеект — следует признать, что времена массовых армий прошли. В будущем необходимы маленькие подвижные армии, способные к быстрым операциям. Решительный удар должен быть нанесен этими армиями до привода в движение миллионных полчищ.
«Однако, из этого отнюдь не следует выводить заключения, что я отрицаю принцип народной армии и защиты государства милицией.
«Необходимо лишь в мирное время составлять армии из добровольцев с 6-летним сроком службы, ограничив их число международными конвенциями. Подобного рода профессиональная армия, готовая вступить в бой без мобилизации, представляет собою большую ценность своей организацией, своим духом и вооружением. Наряду с этой армией необходимо иметь инструкторский кадр исключительно высокого качества для воспитаний народной армии. Эта последняя должна иметь основной задачей защиту государственной территории. Главной задачей военной промышленности должно быть снабжение профессиональной армии. Однако, она должна быть способной к полному и немедленному приспособлению для удовлетворения нужд народной армии. Необходимым для этого условием должна быть субсидия от государства и достаточный запас сырья для изготовления военных материалов в большом масштабе».
II
Высокая авторитетность генерала Рагено [Камилла Мари Рагено, 1868‒1956 ‒ французский генерал, выполнявший высокие логистические обязанности во время Первой мировой войны. После войны он стал членом Высшего военного совета. ‒ Ред. РИ], недавно лишь призванного к ответственной работе, придает особый интерес только что появившейся его статье «Милиция».
Автор отмечает, что деятелям по реорганизации франц. армии некоторые критики ставят в вину недостаточную, смелость новаторства, стремление сохранить или даже усилить старые кадры, формы, основания. В особенности нападают на сохранение прежней системы набора, путем обязательной воинской повинности.
Но эта формула дала Франции возможность выдержать четыре года самой жестокой и кровавой войны, позволила влить в армию живые силы нации, и привела к победе. Если она не соответствует новым потребностям, ее нужно решительно упразднить, но раньше необходимо выяснить, изменилась ли позиция Франции в отношении других держав настолько сильно, чтобы диктовать такую замену её военного организма. А в то же время необходимо проверить, чего стоят эти новые формы, поскольку они удовлетворяют задачам будущего.
Существуют три типа набора и организации современной армии: 1) национальные армии, пополняемые постоянными призывами, но с прочными кадрами постоянного состава; 2) профессиональные армии — модель — нынешний Рейхсвер и 3) милиции, чью модель видят в швейцарской армии.
Если отказаться от национальной армии, в силу ли тяжести расходов или в предположении, что она не соответствует нынешней позиции Франции — остается выбирать между профессиональной армией и милицией.
Генерал Рагено отмечает, что и в Германии нет единства мнений о роли такого механизма защиты, что и «пророк этой системы ген. фон Зеект колеблется в своих утверждениях, и наряду с 250.000 чел. профессионалов, «Германия готовит к воинскому делу и все молодое население страны. В этой армии все больше видят инструмент «прикрытия» всеобщей мобилизации. Народ, заботящийся о своей безопасности, дополняет армии профессионалов военной подготовкой каждого здорового гражданина. Поэтому, не говоря о политической опасности такого рода армии для республиканских учреждений Франции, уже с узкой точки зрения национальной обороны — её одной недостаточно.
Остается весьма популярная идея армии-милиции, но автор сразу же напоминает о суждении социалистического лидера Поля Бонкура, считающего, что эту реформу можно осуществить лишь при одном необходимом условии. Ее должна провести в жизнь вся семья народов одновременно.
С этой оговоркой ген. Рагено разбирает «урок» швейцарской армии, причем опирается на отчет командовавшего ею в 1914‒1918 гг. генерала Вилля. Генерал Вилль [Conrad Ulrich Sigmund Wille, 1848‒1925. ‒ Ред. РИ], в отчете, представленном высшей власти Швейцарии, откровенно заявил, что участие в войне закончилось бы разгромом военных сил родины Вильгельма Телля. Среди причин он указал взаимное недовольство командного состава и остальной массы армии, выросшее на почве недоверия к подготовленности войск, с одной стороны, и отсутствии веры в способности командования, с другой. Еще более резкую оценку боеспособности швейцарской армии дал командир одной из её бригад, полковник Зондеррегер.
Анализируя «дух армии», ген. Вилль нашел, что «внутренняя спайка», сплоченность частей, была больше, чем недостаточна. А между тем, в условиях современной войны это — критерий неподготовленности.
Ген. Рагено добавляет, что «спайка» является непременным условием силы всякой армии и связано с проблемой взаимного доверия солдат и командного состава. Солдату необходимо верить, что офицер уверен в себе, что он вооружен полнотой знаний, экономен в расходовании человеческих жизней, но и офицеру столь же необходима уверенность в мужестве солдат, подготовке, готовности к жертве во имя общей цели.
«Спайка» не рождается мгновенно, а требует минимума времени для выработки».
Подробными выдержками из отчета ген. Вилля автор освещает и недостаточность периода обучения, и связанную с этим легкомысленную поверхностность и распущенность во всех функциях механизма армии. Швейцарский генерал находит, что минимум военного обучения — 5 месяцев, а ген. Рагено добавляет от себя, что минувшая война дала жестокие уроки по этому поводу. Отправка на фронт после 4 месяцев обучения вела к гибели; «так злополучный призыв 1914 г. во Франции растаял точно снег на солнце». После этого убедились, что свежий матерьял нуждается в 9-месячном обучении, сперва в тылу и потом в запасных частях вблизи линии фронта.
Столь же убийственна характеристика, данная ген. Виллем офицерскому составу, чья подготовка, на всех ступенях иерархии была недостаточна и в смысле дисциплины, и в области боеспособности.
Одной из причин этого зла явилось, по мнению ген. Вилля, пренебрежение при обучении кадров полевыми упражнениями ради занятий на школьной скамье. «Кадры протирали штаны над бумажными задачами и не приобрели ни привычки к действию, ни опыта в подлинном командовании».
Вспоминая о пользе таких школ в мировую войну, ген. Рагено настаивает на необходимости дополнения теоретической подготовки практическими занятиями, но тут же подчеркивает решающее значение достаточного запаса времени. Ген. Рагено добавляет, что и теперь учебные сборы постоянно дают примеры такой недостаточной подготовки офицерского состава, приводящей к упадку воинской дисциплины.
И, наконец, не малую роль сыграла, по словам швейцарского генерала, и политическая рознь, подрывавшая воинскую сплоченность ядом классовой враждебности.
— «Нужно ли подчеркивать опасность? Кто может поручиться, что в пору мира милиция Франции окажется защищенной от разрушающих дисциплину политических влияний? И можно ли вводить систему, оставляющую оружие на руках гражданина-солдата в стране, где 1 миллион избирателей являются сторонниками революции, насильственного переворота политического и социального режима?»
Поставивши эти вопросы, ген. Рагено возвращается к военному рассмотрению проблемы и находит, что при любой системе воинских сил существование армии, способной защищать страну, готовой к нанесению удара — осуществимо только при наличии особых условий обучения и подготовки. Необходимы: 1) индивидуальная подготовка каждого гражданина к роли бойца, на что требуется минимум 4-6 месяцев; 2) сведение их в элементарные единицы, возможно ближе соответствующие военной обстановке, для создания сплоченности и уменья маневрировать. Для этого требуется еще 1 месяц работы. 3) Образование кадров, путем не только теоретической подготовки, но и посредством командования частями для выработки техники ведения боя в обстановке современной войны. 4) Организация совместной работы различных родов оружия, для выработки связи и для формирования штабов, высшего командования.
«Пока эти условия не будут выполнены, нельзя тешить себя иллюзиями, что мы будем иметь сильную армию, способную действовать в первый же час войны, и обеспечивающую национальную защиту». — Автор ставит и последний вопрос: «Может ли милиция дать такую сильную, сплоченную и дисциплинированную армию? Пока пред нами имеются 250.000 чел. профессиональной армии Германии, я держусь мнения Поль Бонкура «Ne ten tons pas l’aventure» [Давайте не будем рисковать ‒ Ред. РИ].
И, в заключение, ген. Рагено считает, что при нынешнем положении Франции и Европы, только национальная армия, с солидными, постоянными кадрами и с контингентами, проходящими минимум 1 года службы, может обеспечить и оборону страны, и охрану мира.
В.О.
"Часовой". Париж, 15 марта 1930, № 27.
Военное сотрудничество Германии и СССР
МВН. Нелишне к этому напомнить о том, что согласно Версальскому мирному договору послереволюционная веймарская демилитаризированная Германия не имела права воссоздавать армию прежнего масштаба и поэтому, в обход запрета, она развернула военное сотрудничество с СССР, чему способствовал тот же Йоханнес фон Сект, командующий сухопутными войсками Рейхсвера.
И демократические страны Антанты (согласно Меморандуму директора нью-йоркской ФРС Томпсона Ллойд Джорджу о ставке на большевиков, декабрь 1917 г.), и Германия закулисно сотрудничали с большевиками еще в ходе т.н. "гражданской войны", которая фактически была завершением Первой мiровой войны в достижении её главной цели: свержения православной монархии и и оккупации России большевиками, между Антантой и Германией шло лишь соперничество за контроль над ними. Уолл-стрит выдал большевикам первый миллион долларов еще летом 1917 года и затем всячески препятствовал развитию Русской (Белой) армии. В апреле 1920 г. представители Антанты встретились в Копенгагене с советским наркомом Л.Б. Красиным — для переговоров о восстановлении торговых отношений. В мае Красин (организатор множества большевицких ограблений банков) был приглашен для многомесячных переговоров в Лондон; Ллойд Джордж был от него в восторге как от “интеллигентного и честного человека”. С объявлением нэпа переговоры на международных конференциях 1921–1922 гг. (в Каннах, Гааге, Лозанне) были посвящены дипломатическому признанию нелегитимной власти Советов.
Этой теме была посвящена и грандиозная Генуэзская международная конференция (10.4.-19.5.1922), ставшей первым официальным шагом Запада в признании власти большевиков. В её ходе 16 апреля советской дипломатии удалось заключить Рапалльский договор с Германией, которая ранее сыграла большую роль в финансировании большевиков еврейскими банками и в их укреплении у власти в 1917–1918 гг. и теперь надеялась на выгодное экономическое сотрудничество. Обе стороны отказались от взаимных претензий по военным расходам и нанесенному ущербу. Так Германия стала первой страной, заключившей открытый договор с коммунистической РСФСР о признании власти большевиков.
Открытому советско-германскому договору в Рапалло предшествовало военное сотрудничество, начавшееся еще в годы Первой мiровой войны при кайзере, когда в 1917 году с помощью немцев большевиками была создана Красная гвардия, выросшая затем в Красную армию (немцы её финансировали до осени 1918 года, т.е. до своей капитуляции), и это продолжилось в Веймарской республике. Далее использованы фактические сведения из Википедии (там указаны точные источники).
Йоханнес фон Сект, командующий сухопутными войсками Рейхсвера, был сторонником союза с большевиками. Летом 1920 года Сект послал своего друга Энвер-пашу с секретной миссией в Москву для установления контактов. Энвер-паша передал из Москвы просьбу о поставках немецкого оружия. Хотя Сект без колебаний применил военную силу против попыток коммунистов захватить власть в Германии, его идеологическое неприятие коммунизма не повлияло на такой неформальный союз с большевицким правительством с практической точки зрения (так же вели себя германские власти и при кайзере). Обе страны потерпели поражение в войне и имели схожие проблемы, что создавало предпосылки для возобновления прежнего сотрудничества.
В 1921 году фон Сект поручил генералу Курту фон Шлейхеру провести переговоры с Леонидом Красиным по оказанию Германией помощи в создании советской военной промышленности. В сентябре 1921 года на секретной встрече в квартире Шлейхера были согласованы детали договоренности о финансовой и технической помощи Германии в обмен на советскую поддержку Германии в уклонении от положений Версальского договора о разоружении. Шлейхер создал подставную корпорацию, известную как GEFU (Gesellschaft zur Förderung gewerblicher Unternehmungen — Общество содействия коммерческим предприятиям), которая вложила 75 миллионов рейхсмарок в советскую военную промышленность. Корпорация позже основала в СССР заводы по производству самолётов, танков, артиллерийских снарядов и отравляющих газов, они так и не начали самостоятельного производства, но были полезны для Германии, ибо такое сотрудничество с СССР позволяло Германии избежать отставания в военных технологиях, несмотря на положения Версальского мирного договора. Таким образом, фон Сект наладил близкие отношения с командованием Красной армии и, разумеется, был в числе инициаторов Рапалльского договора.
Представители советской и немецкой сторон в Рапалло: Карл Йозеф Вирт, Леонид Красин, Георгий Чичерин и Адольф Иоффе
Со стороны РСФСР договор был подписан подписан наркомом иностранных дел Г.В. Чичериным, со стороны Германии ‒ министром иностранных дел Вальтером Ратенау (он, будучи евреем, два месяца спустя был убит немецкими националистами, которые на суде заявили, что он является шурином видного большевика Карла Радека и одним из «300 сионских мудрецов», поскольку ещё до Первой мiровой войны нашумело заявление Ратенау, что «настало время, чтобы влиятельные международные финансовые круги, давно скрывавшие свою власть над мiром, провозгласили бы её открыто!»).
Так Германия стала основным торговым и военным партнером СССР. Обе страны ввели принцип наибольшего благоприятствования при осуществлении взаимных торговых и хозяйственных отношений; помимо этого веймарская Германия признала национализацию немецкой частной и государственной собственности в РСФСР и аннулирование царских долгов большевицким правительством. (Правда, этих долгов, естественных для внешнего экономического сотрудничества, было не так много; размер национализированного большевиками германского акционерного капитала был оценен в служебной записке Чичерина от 2 марта 1922 года в 378 миллионов рублей.) Таким образом, большевики получили от Рапалльского договора и большую материальную выгоду, и первое международное признание своей нелегитимной власти.
Для Веймарской республики это также был первый равноправный международный договор после Версальского мирного договора, расчленившего и Германию, и Россию, который поэтому обеими сторонами воспринимался как неприемлемый ‒ это и лежало в основе договора. Переговоры с Германией об установлении открытых дипломатический сношений начались ещё до Генуи, в том числе в Берлине в январе‒феврале 1922 года и в ходе встречи Чичерина с канцлером Карлом Виртом и министром иностранных дел Ратенау во время остановки советской делегации в Берлине на пути в Геную.
Секретных пунктов в договоре не было, но в статье 5 говорилось, что германское правительство будет оказывать немецким фирмам помощь в деле развития деловых связей с советскими организациями ‒ это позволяло избежать обвинений немецкого правительства в новой милитаризации, хотя расходы покрывались напрямую военным министерством.
По соглашению, подписанному 5 ноября 1922 года в Берлине, Раппальский договор договор был распространён на союзные советские республики ‒ БССР, УССР и ЗСФСР. Позднее СССР (образованный в конце 1922 года) и Германия развили политику Рапалло в Берлинском договоре от 24 апреля 1926 года.
Первые соглашения по военному сотрудничеству были заключены в конце ноября 1922 года с фирмой "Юнкерс": они предусматривали производство самолётов и моторов (всего при участии немцев из деталей, произведенных в Германии, к концу 1925 года на заводе в Филях было построено около сотни самолётов-разведчиков «Ю-20» и модернизированных «Ю-21»). Был подписан договор о строительстве химического завода по производству боевого отравляющего вещества иприта, а фирма "Крупп" должна была помочь большевикам наладить производство гранат и снарядов. В 1926 году были заключены договоры о создании двух аэрохимических полигонов ‒ под Москвой (Подосинки) и в Саратовской области под Вольском (объект «Томка» у ж/д станции Причернавская).
Что касается практических военных выгод для СССР, то Красная армия, несмотря на разрушенную большевиками экономику, получала возможность использовать технические достижения германской военной промышленности и изучать современные организационные методы германского генштаба. Рейхсвер же получил возможность негласно готовить на территории СССР группы лётчиков, танкистов и специалистов по химическому оружию, а также обучать своих офицеров обращению с новым оружием, изготовление и владение которым было запрещено Германии. Рейхсвер построил на советской территории лётную, танковую школы и школу химической войны, где обучались немецкие военнослужащие, помимо обучения в военных училищах и воинских частях СССР. На территории СССР планировалось строить запрещённые в Германии оборонные заводы, произведённое на них вооружение и боеприпасы частью отправлять в Германию, частью временно хранить на территории России. Всё это заложило в 1920-х годах основу для открытого перевооружения Германии при Гитлере.
Однако в декабре 1926 года разразился политический скандал в связи с публикацией в газетах Германии и Англии сведений о немецких заказах в СССР военного назначения. Все сделки были приостановлены. Впрочем, сотрудничество с СССР позволило Германии использовать это «в числе прочих политических спекуляций и тем самым поднять свой удельный вес в глазах Антанты до теперешних высот», ‒ говорилось в записке советского постпредства в январе 1927 года. А совместные военные объекты на территории СССР взаимовыгодно действовали до осени 1933 года, лишь тогда отпала нужда в советской помощи, так как за финансирование германской военной промышленности взялись американские банкиры, готовя ее к новой войне ‒ столкновению с СССР (создавая и его военные заводы) для разгрома русской кровью возникшего европейского национального сопротивления.
(Из книги: М.В. Назаров. "Немцы и русские в драме истории. Глава 17. Берлин ‒ первая столица русской эмиграции, шок Генуи и Рапалло)
