Епископ Иона (в миру Владимир Ильич Покровский, 7.4.1888, Москва — 20.10.1925, Маньчжурия) — епископ Ханькоуский Русской православной церкви за границей, викарий Пекинской епархии. Настоятель храма святителя Иннокентия Иркутского в городе Маньчжурия.
Родился в семье священника села Рогачёва Дмитровского уезда Московской губернии Ильи Тимофеевича Покровского. В трёхлетнем возрасте лишился матери, в восьмилетнем — отца.
Он закончил Московское Заиконоспасское духовное училище и Калужскую духовную семинарию, по успешном окончании которой в 1910 году будущий святитель как лучший воспитанник был отправлен за казенный счет в Казанскую духовную академию. Своими успехами в учебе он выделялся среди своих товарищей и по окончании академии был оставлен профессорским стипендиатом.
Летом 1912 года Владимир Покровский принимает монашество, при пострижении получает имя Иона, зачисляется в число братии Оптиной пустыни. Вскоре он был рукоположен в сан иеромонаха. Его духовными наставниками были Оптинские старцы - преподобные Иосиф и Анатолий Младший. Иеромонах Иона блестяще закончил духовную академию в 1914 году в возрасте 26 лет. Когда освобождается 2-я кафедра Священного Писания Нового Завета, он получает предложение занять эту кафедру. Отец Иона принимает предложение и становится исполняющим должность доцента Казанской духовной академии по 2-й кафедре Священного Писания Нового Завета.
После начала Первой мiровой войны по собственному желанию стал военным священником. 30 июня 1917 года назначен на должность проповедника 2-й армии (Западный фронт). Принял участие в Брусиловском прорыве. 2-я Армия была одной из наиболее "обольшевиченных", и в дни назначения туда отца Ионы главнокомандующий армиями фронта генерал-лейтенант А.И. Деникин отмечал, что «в общем, настроение войск 2-й армии хуже, нежели в других армиях, и, по-видимому, значительно хуже, чем это представляется командарму». Революционный развал армии оставил отца Иону без места служения.
В начале 1918 года вернулся в Казань. В мае был арестован большевиками как контрреволюционер. Бежал из заключения, прибыл в Пермь, где был вновь пойман, избит, и в одной рубашке брошен в тюрьму. Отправлен из тюрьмы в вагоне для перевозки скота, а затем на пароходе по реке Тавде в Тюмень, на суд военного трибунала, но по пути освобождён войсками Сибирского правительства, взявшими Тобольск. Отправился в Омск. Вскоре вновь вошёл в состав военного духовенства в армии адмирала А.В. Колчака, Верховного правителя России.
Военный священник в Белой армии в Сибири
В 1919 году Временным высшим церковным управлением Сибири возведён в сан игумена и назначен корпусным благочинным 11-го Яицкого армейского корпуса, вошедшего в состав Южной армии.
Немаловажно, что именно среди военного духовенства нашел молодой ученый монах свое призвание, ибо в годы смуты не только политической, но и духовной, в период падения нравственности и утраты ориентиров, пожалуй, только голос Церкви Христовой мог и должен был указать истинные цели борьбы и укрепить в ней Белых воинов. Неслучайно главный священник армии и флота протоиерей Александр Касаткин в 1919 году требовал от полковых священников «объяснять солдатам, что это война не братоубийственная, а священная, что это - крестовый поход» в защиту поруганной большевиками Православной Веры. («Военная быль» №9 (1138), 1997 г.)
Эта идея нашла свое отражение в положении о формировании фронтовых отрядов Святого Креста. Доклад на эту тему был представлен игуменом Ионой Верховному правителю адмиралу Колчаку 16 августа 1919 года, он нашел полную поддержку у Верховного правителя, и уже 17 августа с благословения Временного высшего церковного управления и по предписанию главного священника армии и флота он отправился на формирование этих отрядов. В чем же была суть этих формирований? Вот только несколько пунктов этого положения:
«Отряды «Святого Креста» состоят из добровольцев от 17 до 45 лет, численностью от 100 до 200 человек, известных своей религиозностью, нравственной настроенностью, преданностью Церкви и любовью к Родине, чему поручителями будут или местная епархиальная власть, приходской совет или священник».
«В отряде проводится железная дисциплина, покоящаяся на начале христианского долга запечатлеть Святую веру и любовь к Родине своею кровью и жизнью».
«Во главе отряда стоит начальник, назначаемый из числа военных лиц, известных своею религиозно-нравственной и патриотической настроенностью. Его непосредственным помощником является духовное лицо по выбору главного священника армии и флота».
«В помощь организатору отрядов дается с его согласия 5 человек: из священников, из военных и светских лиц, особо известных религиозно-нравственной настроенностью и любовью к Родине…»
«Все записавшиеся в отряд носят на груди нашитый на одежде восьмиконечный крест белого цвета. В случае участия такого отряда в бою, наряду с командиром его ведет в бой и священник».
В помощь организации отрядов Святого Креста проводились дни Святого Креста. На листовках с объявлением о таковом дне были изображены восьмиконечные кресты, а текст гласил:
«Зовем всех вас, верующих и верных чад Церкви Христовой. Станьте на защиту оскорбляемой и угнетаемой ее, Матери вашей» (из послания Святейшего Патриарха Тихона).
«Мужайся Русь Святая. Иди на свою Голгофу. С тобою Крест Святой - оружие непобедимое» (из послания Освященного Собора Русской Церкви).
«Лучше кровь свою пролить и удостоиться венца мученического, чем допустить Веру Православную врагам на поругание» (из послания Освященного Собора Русской Церкви).
Эта идея нашла полную поддержку у командующего Оренбургской армией атамана Дутова. Сам Александр Ильич был верующим православным человеком. В письме к Верховному правителю от 24 апреля 1919 года Дутов писал:
«Во многих селах нет священников, хоронят без церкви, крестят без обряда и т. д. Все это в деревнях приучает к безверию и распущенности. Религия - основа Руси, без нее будет страшно. Вот куда должна быть направлена политика Министерства внутренних дел. Мнения обоих вождей - духовного и военного - в этом вопросе совпадали: «…оружие, военная сила должны уступить место силе духовной, и эта последняя сила, вылившаяся в могучее народное восстание, должна обеспечить нам победу. Народ сам должен своими силами свергнуть ненавистную власть. Вполне естественно, что при появлении отряда сильного духом, крепкого в убеждениях, спаянного любовью к Святой Руси, закаленного походом, безумно преданного своему атаману, - всех тех, в ком еще горит искра веры, не утратилась способность возвращения к прежним добрым навыкам, все они должны примкнуть к отряду для борьбы со злом. Но для того, чтобы вести за собой десятки тысяч людей, чтобы быть для них путеводной звездой, овладеть их волей, чувством и утушить бушующее море людских, низких страстей, - необходимо нам самим заняться собственным нравственным усовершенствованием, искоренением злых навыков, приготовлением себя к той высокой миссии, которую каждый берет на себя…»
Духовенство играло значительную роль в армии атамана Дутова, а игумен Иона был его близким другом и соратником. Надо также отметить, что святитель Иона разделял взгляды атамана в области межконфессиональной и национальной политики. Атаман Дутов не только старался не допускать национальной розни и притеснений на подведомственной ему территории, но и призывал мусульманское население ‒ киргизов, татар, башкир - поддержать белых.
Эвакуация в Китай и служение в Маньчжурии
Армия Дутова отступала под натиском красных. Но Господь послал утешение. В штаб армии в Акмолинске была доставлена особо почитаемая на Южном Урале Табынская икона Божией Матери. Дутов телеграфировал:
«16 ноября неожиданно явилась в Штаб вверенной армии Чудотворная икона Табынской Божьей Матери с небольшим штатом священников. Видя перст Божий, неисповедимыми путями направивший святой образ в Оренбургскую армию, принял икону, и отныне она находится под защитой Оренбургской армии. Донося о чем, прошу объявить Оренбургским казакам, башкирам и уфимцам, что святыня найдена, и 5 ноября назначено молебствие перед чудотворной иконой о даровании победы». Игумен Иона увидел в этом особую милость Божию и с тех пор не расставался с чудотворным образом. Службы перед иконой служили ежедневно, во время больших праздников денно и нощно он ездил с ней на поля боев, чтобы ободрить сражающихся, и служил панихиды по погибшим.
(Табынская икона Божией Матери чудесно обреталась дважды на камне недалеко от Уральского села Табынь во второй половине XVI в. При вторичном обретении была исколота нашедшими ее башкирами, которых после этого поразила слепота. Икона была больше одного метра в высоту, написанная на очень толстой доске и очень тяжелая. По типу - Казанская Божия Матерь.)
Сопровождал чудотворный образ Царицы Небесной Оренбургскую армию во время страшного похода в 2000 верст через Голодную степь, где, по словам святителя Ионы, «не было ни жилищ, ни продовольствия… поход зимой, в ожидании буранов, все на своем пути уничтожающих… Несмотря на то, что по пятам частей Оренбургской армии шли красные и каждый мог без всякого риска, взявши даже повозку, перейти к красным, - за исключением десятка случаев, никто из воинов к красным не перешел, а питаясь через день полуфунтом черным, как земля хлебом, ночуя в ноябре под открытым небом, под покровительством Царицы Небесной Табынской, все пришли в Семиречье…» В армии началась повальная эпидемия тифа. Все переболели по нескольку раз. Переболел тифом и игумен Иона.
Отступив вместе со своей частью через Северный Туркестан и войдя в состав Оренбургской армии атамана Дутова, игумен Иона принял должность главного священника армии. Вместе с Дутовским отрядом эвакуировавлся через город Лепсинск, без запасов провианта и фуража преодолел в начале 1920 года перевал Кара Сарык в Синьцзян, Китайский Туркестан. Прибыл в город Кульджу, где способствовал сплочению разрозненных русских сил.
6 февраля 1921 года атаман Дутов был смертельно ранен в своей квартире подосланными красными начальником Донаркентской милиции большевиком Касымом Ганушевым и семью мусульманами. Скончался на следующий день. После гибели атамана Дутова вся забота о добывании средств на содержание отряда пала на плечи игумена Ионы, принявшему на себя обязанность главного священника всех русских, пребывающих в Синзянской провинции.
В то время единственным органом, представлявшим интересы русских в северном Китае, была Комиссия по русским делам, принявшая на себя полномочия Русского консульства, упраздненного китайцами 26 сентября 1920 года. В состав этой комиссии вошел игумен Иона. Через месяц после гибели атамана Дутова комиссия командировала его в Пекин в целях защиты своих интересов как перед китайскими властями, так и перед российскими учреждениями и должностными лицами, пребывающими в Китае и в России. Особо надлежало заявить протест китайским властям, дипломатическому корпусу по поводу убийства атамана Дутова, совершенного при попустительстве местных властей, всячески тормозивших расследование.
На прощание игумену Ионе был поднесен адрес и золотой наперсный крест на ленте Оренбургского войска, коему он так преданно служил.
Отрывок из письма игумена Ионы Оренбургскому отряду:
«Злодейские руки вырвали нашего батьку атамана и мы остались осиротелые, а теперь вынужден и я ближайший соратник Атамана, ехать в далекий путь до столицы Китая - Пекина… Итак, мои родные друзья, твердо помните, что есть у вас в Пекине ваш духовный отец, который клятвою себя связал неусыпно о вас заботиться, не оставить вас без помощи. И с членами войскового Правительства, если их удастся на Востоке отыскать, и с представителями иностранных держав и с русскими зажиточными людьми я сумею сговориться, сумею им доказать как дороги вы Родине - России за все те страдания, которые перенесли вы ради ея…»
Путь в Пекин вместо трех предполагаемых месяцев занял девять. По свидетельству самого отца Ионы, это произошло по причине умышленной задержки Синдзянским зянзюнем (правителем). Он узнал, что китайские власти открыли границу, и около 8 тысяч оренбургских казаков были захвачены красными. Личный отряд атамана Дутова численностью около 1 тысячи человек снялся и ушел в безлюдные места провинции. Игумен Иона обратился за срочной помощью в Пекин в Русский дипломатический корпус. Что ему ответили, нам неизвестно, как неизвестна нам и судьба казаков. Говорили только, что еще в конце 20-х годов Табынский образ Божией Матери хранился дутовскими казаками в Суйдуне, а в 1938 году был перенесен в Кульджу, в новый храм.
Весной 1921 года с конным отрядом оренбургских и семиреченских казаков добрался до Шанхая. Здесь развернулась его пастырская деятельность среди русских беженцев и китайцев. В организованной по его инициативе местной семинарии он преподавал Закон Божий. Среди семинаристов было много китайских юношей.
В январе 1922 года игумен Иона отправляет из Шанхая председателю Высшего русского церковного управления заграницей митрополиту Антонию (Храповицкому) в Сремские Карловцы доклад о своей жизни и деятельности, полностью отдавая себя в распоряжение высшей церковной власти. После этого ВРЦУ издает указ возвести игумена Иону в сан архимандрита с предложением «иметь его в виду на епископскую кафедру».
Епископская хиротония была совершена 18 сентября 1922 года в Русской духовной миссии в Пекине при участии архиепископа Пекинского Иннокентия (Фигуровского) и епископов Шанхайского Симона (Виноградова) и Забайкальского (позже Харбинского) Мелетия (Зборовского). Епископ Иона возглавил викариатство в Тяньцзине (Ханькоу) и был назначен настоятелем Свято-Иннокентиевской миссионерской церкви в городе Маньчжурии, куда он и прибыл 19 октября 1922 года. Что же представляла собой Маньчжурия в то время?
«Все, что спаслось от гражданской войны, что как волна докатилось до Маньчжурии, а дальше не хватило сил, - все это осталось в Маньчжурии мыкать горе и бороться с нуждой; без сил, без средств, зачастую, без здоровья и даже без веры в Бога», - вспоминал житель города Иоаким Крупенин. «Население города Маньчжурия, как пришлое из разных мест России в религиозном отношении не было воспитано надлежащим образом. Новый обширный и благолепный храм Миссии был посещаем богомольцами в малом количестве, церковная проповедь была в очень слабом виде. Ревностный служитель Церкви Божией и выдающийся проповедник, молодой и энергичный епископ Иона прежде всего взялся за устроение своей паствы в религиозно-нравственном отношении. В своем храме он устанавливает уставное богослужение, заводит прекрасный хор, неустанно проповедует, храм наполняется богомольцами и, наконец, делается тесен».
Благодаря епископу Свято-Иннокентиевский храм отреставрировали и устроили придел во имя святителя Николая, где в праздничные дни совершалась ранняя Литургия, которую святитель неукоснительно посещал, а после этого в 10 часов служил позднюю Литургию. «Любовь его к богослужению была так велика, что он не оставлял его даже и тогда, когда находился в болезненном состоянии, при температуре в 39. В таком состоянии он служил в праздник Воздвижения Креста Господня и в день Покрова Пресвятой Богородицы, и при больном горле, почти шепотом, поучал свою паству евангельским истинам. За несколько дней до смерти он хоронил миссийского иеромонаха Михея, совершив отпевание его по монашескому чину, конечно, полностью, как он это любил делать; это было в воскресенье, 28 сен. - 11 окт., после ранней Литургии, а в 11 часов он стал служить позднюю Литургию».
Однако энергичный епископ Иона не ограничивается только церковной сферой. В его деятельности особое место занимает просветительская и педагогическая работа. По приглашению городского совета он преподает в местной гимназии Закон Божий и преподает так, что его ученики обращаются к начальству с просьбой устроить им экзамен по этому предмету, несмотря на то, что это не предусматривалось программой. Он регулярно выступает с публичными лекциями, издает народные листки религиозно-нравственного содержания, читает лекции на богословско-религиозных курсах в Харбине. Епископ даже организовал вечер русской песни с чайными избушками в Маньчжурии, имевший большой успех и весьма ожививший национальный дух жителей.
Особо сострадательно святитель относился к детям-сиротам. Он открыл у себя в старой церкви в Маньчжурии детский приют, подчинив его Маньчжурскому международному комитету помощи детям-сиротам и нуждающимся, председателем которого он состоял со дня своего приезда в Маньчжурию и до самой смерти. Дирекция комитета, состоявшая из шестнадцати человек, изредка собиралась на заседания, «чтобы отдать дань восхищения любимому председателю».
«Приехав в Маньчжурию в 1922 году, епископ Иона нашел комитет в том полуживом состоянии, которое свойственно всем благотворительным учреждениям, существующим на случайные пожертвования, собираемые с необычайной трудностью в обстановке постоянного неудовольствия со стороны жертвователей», - вспоминал очевидец. Начал он свою деятельность по сбору средств с рассылки писем и телеграмм во все города Дальнего Востока, в управление КВЖД, в банки, в торговые фирмы, чиновникам высокого ранга и состоятельным людям. В ответ на это со всех сторон посыпался поток пожертвований, деловых предложений, предложений услуг и помощи. Среди жертвователей были такие люди, как бывший главноначальствующий в полосе отчуждения генерал Чжу Цинлань, переводивший по 300 мексиканских долларов (мексиканский доллар - расчетная единица в Маньчжурии) ежемесячно и Е.Н. Литвинова, присылавшая 600 долларов каждый месяц.
Будучи человеком умным и практичным, епископ Иона понимал, что строить работу благотворительных учреждений только на пожертвованиях невозможно, поэтому он перешел на новые методы. Он создал при комитете торговый отдел, главной задачей которого являлось самостоятельное зарабатывание средств для содержания благотворительных учреждений. Средства для торгового оборота были найдены у частных фирм и банков. Современники владыки вспоминали, что доверие к нему было так велико, что под одно его слово давали десятки тысяч рублей. И в то время как многие частные предприятия закрывались, торговый отдел епископа Ионы успешно развивался. Не обошлось и без врагов. «Ограниченность одних, зависть к успехам других, фарисейство и лицемерие третьих - плели вокруг епископа сеть интриг и старались скомпрометировать его светлое имя тем, что он, епископ, занялся таким недостойным делом, как торговля. Но он на все нападки мало обращал внимания, - только молился Богу и говорил: „Эти толки врагов нам устилают путь для Царствия Небесного“». За три года пребывания епископа в Маньчжурии им были созданы детский приют, низшее начальное училище, высшее начальное училище, бесплатная столовая, бесплатная амбулатория, аптека с бесплатным отпуском лекарств для бедных, ремесленные классы при училищах и библиотека.
В детском приюте комитета на полном иждивении находились 30 круглых сирот в возрасте от 5 до 14 лет. Почти все «приютяне» посещали школы комитета, обучаясь различным ремеслам и приучаясь к труду. Для детей, покинутых родителями, комитет нанимал кормилиц. Ежемесячный расход на содержание приюта составлял 300 рублей.
В низшем и высшем начальных училищах обучалось около 500 человек. Обучение было бесплатным. Кроме того, 211 человек пользовались бесплатными учебными пособиями и 139 человек - бесплатными обедами. Школы комитета занимались по программе школ КВЖД до 1925 года. В них преподавались сапожное, гончарное, швейное, чулочное, прядильно-ткацкое и жестяное ремесла, ваяние, китайский язык и бухгалтерия. Ежемесячный расход на содержание школ составлял 1050 рублей.
Бесплатная столовая ежедневно отпускала до 200 бесплатных обедов наибеднейшим детям в возрасте от 3 до 17 лет. Ежемесячный расход на содержание столовой составлял 220 рублей.
1 августа 1923 года комитет открыл амбулаторию, оказывавшую бесплатную медицинскую помощь беднейшему населению Маньчжурии и ее окрестностей. При амбулатории функционировал бесплатный зубоврачебный кабинет. Стоит отметить, что амбулатория не только оказывала бесплатную медицинскую помощь, но и выдавала беднякам свидетельства о болезни и нетрудоспособности, и возбуждала ходатайства о бесплатной выдаче паспортов. В отчете значилось, что медицинскую помощь в учреждении получили 6387 пациентов.
Годовой расход на содержание всех учреждений комитета составил около 20 тысяч. Сумма красноречиво говорит сама за себя. «Вполне уместно задать себе вопрос: кто бы нашел в себе достаточно мужества, чтобы взвалить на свои плечи двадцатитысячную расходную смету при полном отсутствии своего капитала в таком маленьком городе, как Маньчжурия? Только люди великого духа, подобно епископу Ионе…»
Образ жизни самого епископа Ионы был очень скромным. «Не верилось, что это „князь Церкви“, владыка и господин. Ни поваров, ни кухни у него не было. Питался он весьма скромно и просто. Любимым блюдом его был жареный картофель и черный ржаной хлеб. Одежда и обувь владыки были более чем скромны. Заплаты являлись обычным украшением того и другого. Зачастую портной и сапожник отказывались чинить: заплаты не держались». Епископ Мелетий вспоминает, что когда ему дружески говорили, что «следовало бы вам, владыка святый, переменить старую и короткую шубу на другую, соответствующую вашему сану, более лучшую», он шутливо отвечал, что и эта шуба для него хороша, и что за двадцать рублей нельзя иметь лучшей. Он умел добывать средства для других, но практически ничего не тратил на себя. Все свои личные средства владыка тратил на дела благотворительности. Так, за несение обязанностей преподавателя Закона Божия ему полагалось 426 долларов 40 центов. От этих денег он отказался в пользу беднейших учеников гимназии, и таким образом 10 человек были освобождены от платы за обучение.
Всегда приветливый и жизнерадостный, интересный собеседник, владыка пользовался большой любовью и уважением окружающих. По свидетельству знавших его, народ шел к нему кто за советом, кто за помощью с 7 утра. Двери его скромной маленькой квартирки не запирались до 10-11 часов вечера. А в 11 часов вечера, когда никто уже не мешал, владыка принимался за работу. В великие праздники там было не протолкнуться. Навещали его не только русские, но китайцы и иностранцы.
Любимым местом отдыха владыки был детский приют, куда он уходил утомленный работой и бесконечными посетителями. И дети платили ему редкой привязанностью. Летом в степи, во время прогулок, владыка играл с ними, бегал, заражая ребят своей веселостью.
Кончина святителя
С 1925 года титуловался епископом Ханькоуским. В том же году заболел ангиной. От споласкивания горла керосином произошло заражение крови.
Перед смертью владыка написал свое предсмертное завещание. Текст завещания гласил: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Слишком неожиданно узнал я о предстоящей смерти моей. Мысли путаются… Что завещаю вам? Мои милые и дорогие дети Маньчжурии и Ханькоу. Начал я у вас со словами апостола любви: „Дети, любите друг друга“… и кончаю этими словами: „Любите друг друга“… Вот заповедь вашего архипастыря. С душевной радостью прощаю тому, кто обидел меня. Да и есть ли такие? И слезно на коленях прошу и становлюсь перед каждым, кого я обидел. Не оставляйте детишек. Слышите ли мой зов, дорогая Елизавета Николаевна. Ведь на Вас теперь вся моя надежда. Заместителем моим рекомендую вызвать из Чаньчуня протоиерея Извольского, на него я указывал и начальнику миссии… Простите меня ради Христа, да не забывайте в своих молитвах... Напишите в помянничек… И так на вечные времена, пока не предстанем все у Страшного Судии. Иона, епископ Ханькоуский. 1925 года, октября 4/17 дня».
День и ночь ходил народ к праху усопшего. Во время похорон все население Маньчжурии и близлежащих пригородов без различия национальности и вероисповедания стеклось к храму. Завещания, напечатанного тиражом 3 тысячи экземпляров, не хватило и половине присутствующих.
И после смерти святитель не перестал творить добро. В ночь своих похорон он исцелил во сне десятилетнего мальчика Николая Дергачева, страдавшего воспалением обоих коленных суставов, из-за которого ребенок не мог не только ходить, но даже стоять. Мальчик увидел владыку во сне - тот подошел к нему и сказал: «Возьми мои ноги, они мне больше не нужны, а свои отдай мне». «Он проповедовал любить ближнего как самого себя, сам же любил ближнего больше, чем себя…»
Святитель Иона был прославлен Русской Православной Церковью Заграницей в 1996 году. Прославление приурочено ко дню кончины святителя, день памяти постановили праздновать 7 (20) октября.
Зоя Градова
"Весна духовная", издание Западно-Американской епархии, 2015 г.
https://synod.com/synod/documents/art_bpjonahmanchuria.html
Через несколько лет по кончине святителя вышел специальный сборник с описанием различных случаев благодатной помощи по его молитвам. Был широко почитаем в православном Русском зарубежье.
3 февраля 2016 года определением Архиерейского собора РПЦ МП также установлено почитание святителя Ионы, епископа Ханькоуского.
