22.10.2013      11360      3
 

Защитники прав человека или "агенты глобализма"?

Олег Попов. 

Обзор истории, развития и современного облика "правозащитного движения" в СССР/РФ

ЧАСТЬ 1

Памяти Александра Сергеевича Панарина

Кого защищают российские правозащитники?

Летом 2003 года в Лондоне проходил процесс над бывшим чеченским полевым командиром Ахмедом Закаевым, обвиняемым в преступлениях, совершенных им в ходе двух Чеченских войн. В качестве свидетелей защиты на процесс из Москвы прибыли правозащитники, члены Государственной Думы С.А. Ковалев и Ю.А. Рыбаков, и член правозащитного общества "Мемориал" А.М. Черкасов.

Оставим в стороне юридическую сторону дела: виновен или нет в предъявляемых ему преступлениях Закаев. Обратим внимание читателя на следующее обстоятельство: российские правозащитники с самого начала процесса заняли сторону одного из руководителей чеченского военно-криминального режима, в течение 10 лет находившегося в открытой конфронтации с Российским государством.

Такой выбор не случаен: практически в любом конфликте, в котором "замешано" российское государство, российские правозащитники занимают сторону противника - будь-то руководство бандитской Ичкерии или обвиняемые в шпионаже ученые и журналисты. Даже в захвате чеченскими террористами здания театра на Дубровке, российские правозащитники узрели вину Российских властей, причем не меньшую (а некоторые - Е.Г. Боннер, А.П. Подрабинек, Л.А. Пономарев, А.Ю. Блинушов, Е.Н. Санникова, Н. Храмов - даже большую), чем вину террористов.

В то же время, в отношении т.н. демократических государств, в первую очередь, США и Израиля, установка правозащитников абсолютно противоположная: вину за теракты они полностью возлагают на мусульманскую сторону. Причем, обоснования терроризма они находят в самом исламе, в Коране и его сурах (С.А. Ковалев). Тех же, кто критикует действия Израиля на оккупированных им территориях Палестины, правозащитники обвиняют в поддержке терроризма и в… антисемитизме. Вот образец: "…европейские митинги - это ужасно. И это уже даже не антивоенные выступления, и никак не в защиту мирного населения палестинского, а это - поддержка террора, …это просто антисемитская кампания". (Из интервью Е.Г. Боннер радиостанции Немецкая Волна).

А вот, что говорит об агрессии США в Ираке правозащитник С.А. Ковалев, обычно занимающий умеренную позицию: "Это такая ситуация, когда, с одной стороны, безнравственно (и очень опасно, кстати) терпеть, как в том или ином районе земного шара страдают люди, а с другой стороны, трудно смириться с тем, что что-то предпринимается только какой-нибудь одной страной, или небольшой группой стран, или даже пусть большой группой стран в нарушение существующего международного порядка". И дальше: "Не было (у американцев - О.П.) только одного - оснований для того, чтобы спокойно взирать на безобразия Саддама Хусейна" ("Новое Время", N18-19, 2003 г). Обратите внимание - ни слова об агрессии США. Просто - "что-то предпринимается…. в нарушение международного порядка". Да к тому же "вынужденно", поскольку США не могли "спокойно взирать на безобразия"… Можете себе представить, каков был бы язык и тон у того же С.А. Ковалева, если бы не США, а Россия совершила нападение на Ирак, а затем и оккупировала его!

Более радикальные (и менее дипломатичные) российские правозащитники выражаются определеннее. В.И. Новодворская предлагает буквально следующее: "Назначить Соединенные Штаты главой правозащитного сообщества, как бы членом коллектива Хельсинкской группы, а всем правозащитникам готовить для них материал: какие нарушения прав человека на Кубе, в Северной Корее, в Иране. А они будут выбирать, с кого начать в следующий раз". (журнал "Новое Время", N18-19, 2003 г.). Новодворская просто озвучила то, что уже и так давно происходит: либеральный истеблишмент США устами американской правозащитной организации Human Rights Watch решает, кого судить, а кого миловать, российские правозащитники поставляют им необходимые материалы - о войне в Чечне или о "зажиме" правительством РФ российских средств массовой информации.

Правозащитники Е.Г. Боннер и В.К. Буковский идут еще дальше - они публично призывают президента США объявить Россию террористическим государством, которое "ничем не лучше чем режим Саддама Хуссейна". ("Открытое письмо Президенту США Дж. Бушу"), Какие выводы должен сделать Буш из этого письма, разъяснять не требуется - Югославию и Ирак американцы уже отбомбили и оккупировали. На очереди Иран, Сирия, далее - Россия.

В Греции задержан бывший олигарх и миллиардер В.А. Гусинский, обвиняемый российской прокуратурой в "незаконном присвоении 250 млн. долларов США". Ну, скажите, разве имеет воровство в особо крупных размерах какое-либо отношение к защите прав человека? Оказывается, имеет, если обвиняемый "внес значительный вклад в укрепление демократических процессов в России… и обезпечивал реальный доступ сторонникам демократических ценностей к многомиллионной аудитории". Нет, это не выдержки из письма руководства Всемірного Еврейского Конгресса, членом которого Гусинский когда-то состоял. Это - из обращения к греческим властям группы российских правозащитников: Л.М. Алексеевой, А.В. Бабушкина, Л.А. Пономарева, С.А. Ганнушкиной, С.А. Ковалева. Л.С. Левинсона, Г.П. Якунина, А.Ю. Блинушова, Ю.В. Самодурова, Э.И. Черного, Е.Г. Боннер. (www.hro.org).

Вот так понимают правосудие руководители ведущих российских правозащитных организаций! Они ведь не оспаривают существо обвинений против Гусинского, не заверяют греческие власти в его полной невиновности. Отнюдь! Они просто просят не выдавать "своего", тем более что в России, дескать "практикуются пытки и истязания" (www.hro.org).

Откровенные враги российской государственности, выступающие под флагом защиты прав человека, как, например, А.П. Подрабинек, советуют международным финансовым организациям держать Россию на голодном пайке, пока та не "интегрируется в общеміровой порядок", и высказывают пожелание, чтобы Россия оставалась "в экономическом отношении слабой, а в военном - немощной" (А.П. Подрабинек, "Опасность сильной России", www.forum.msk.ru).

То, что статьи, заявления и высказывания Е. Г. Боннер, А. П. Подрабинека, В.И. Новодворской мало имеют общего с защитой прав человека - вряд ли вызовет возражения. Зато возникают вопросы к правозащитному сайту www.hro.org, не только предоставляющему свои "страницы" А.П. Подрабинеку и Е.Г. Боннер, но и публикующему панегирик Е.Г. Боннер и призывающего по ней "сверять свои жизненные часы".

Откуда у российских правозащитников такая ненависть к российскому государству, к своему Отечеству? Или Россия - уже не Родина для них, а всего лишь страна "вынужденного проживания"? А может действительно справедливы обвинения в адрес российских правозащитников, что главный смысл их деятельности - это создание в стране инфраструктуры и атмосферы, благоприятных для проведения успешной идеологической и психологической войны, которую вот уже более 50 лет ведут против нашей страны Соединенные Штатов Америки? Ведь не случайно, так много "сил и сердца" (и, разумеется, средств, предоставляемых им западными фондами) уделяют правозащитники созданию разветвленной сети школ и центров, консультирующих молодых людей на предмет избежания призыва в армию: Вот эпиграф к одной из подобных публикаций: "Если служба в армии - это долг Родине, то когда я успел столько задолжать?" (Иван Самарин, "Не ходи, студент, в армию гулять!" www.hro.org).

А кого – не защищают…

В ходе гражданской войны 1992–1993 г.г. более 75 % русского населения Таджикистана (280 тыс. человек) были "выдавлены" из мест своего проживания и оказались в России на положении беженцев. Но ни одной строчки не уделили правозащитные организации и их вебсайты "этническим чисткам" русского населения в Таджикистане.

Правящие режимы в Латвии и Эстонии установили в своих республиках режим апартеида для "некоренного" населения, то бишь для русских. Московские же правозащитные организации прекрасно знали об этом, но категорически не желали заниматься правами бывших "колонизаторов" в бывших республиках советской "коммунистической империи", как до сих пор называют Советский Союз российские правозащитники.

На протяжении нескольких лет военно-криминальный режим Дудаева-Масхадова уничтожал русское население, изгонял его из Чечни. Но ни один российской правозащитник, ни одна российская правозащитная организация - от Мемориала до Московской Хельсинкской Группы не подняла голос в защиту прав русских Чечни на жизнь, на кров, на защиту от бандитского безпредела чеченских сепаратистов.

Просмотрев доступную мне правозащитную периодику за последние несколько лет, я обнаружил, что в ней вообще отсутствует такая проблема, как нарушение прав русских как культурно-этнической группы, как в Российской Федерации, так и в бывших союзных республиках. В чем дело? Или российские правозащитники действительно русофобы, как утверждают некоторые их критики?

В настоящей статье сделана попытка показать, что анти-российские и прозападные установки нынешних российских правозащитников имеют свои истоки в правозащитном движении времен брежневской эпохи. В статье также пойдет речь об идеологии либерализма - этой міровоззренческой базе не только правозащитного движения, но и российской "прозападной" интеллигенции, а также части делового сословия, в первую очередь - "новорусской" компрадорской буржуазии.

Статья эта - не "выбранные страницы" из истории правозащитного движения СССР и России и тем более, не жизнеописание правозащитников, рассказывающее об их самоотверженности и мужестве. Для автора статьи - правозащитное движение это не только объект исследования, но и часть его прошлой жизни, в которой он разделял многие идеи и иллюзии либерализма, этого, по словам философа А.С. Панарина, "опиума интеллигенции" (А.С. Панарин, "Север - Юг: сценарии обозримого будущего", Наш Современник, N 5, 2003 г.).

"Старики" и "молодежь"

Современных российских правозащитников можно разделить на две неравные группы: меньшая группа, - правозащитники старшего поколения ("старая гвардия"), и большая группа - "молодежь", пришедшая в движение после перестройки. "Старая гвардия" сформировалась в 60-70-х годах и была частью движения инакомыслия, возникшего в Советском Союзе на волне "оттепели" и хрущевских разоблачений "сталинизма".

Хотя в правозащитном движении "стариков" осталось немного, именно они определили и продолжают определять философию и практику нынешнего правозащитного движения в России. "Старики", в основном, живут в Москве, где сосредоточены ведущие российские правозащитные организации, такие как Международное общество "Мемориал" (С.А. Ковалев, А.Ю. Даниель, А.Б. Рогинский, О.П. Орлов), Московская Хельсинская группа (Л.М. Алексеева), "Право ребенка" (Б.Л. Альтшулер), Фонд в защиту гласности (А.К. Симонов), Движение за права человека (Л.А. Пономарев), Центр содействия реформе уголовного правосудия (В.Ф. Абрамкин), Комитет Солдатских Матерей (В.Д. Мельникова), Группа изучения правозащитного движения (А.О. Смирнов), Общественный Фонд "Гласность" (С.И. Григорьянц), правозащитное агенство "Прима" (А.П. Подрабинек), Форум переселенческих организаций (Л.И. Графова). Комитет "За Гражданские права" (А.В. Бабушкин), Международное бюро по правам человека (А.М. Брод).

"Молодежь" пришла в правозащитное движение в середине 90-х годов прошлого века и образует костяк и основную "массу" правозащитных организаций, созданных практически в каждом областном городе и в каждой столице автономной республики. Общее количество правозащитников мне неизвестно, думается, несколько тысяч человек. Именно "молодежь" занимается практической правозащитной деятельностью, спектр которой простирается от помощи (юридической и материальной) семьям солдат, погибших от "дедовщины", несчастных случаев - до предоставления международным организациям материалов по состоянию дел с правами человека в Чечне и "проявлений антисемитизма" в России.

Из известных автору по публикациям и по правозащитной деятельности "молодых" правозащитников назову тех, чьи имена часто встречаются в прессе: И.В. Аверкиев (Пермь), А.Ю. Блинушов (Рязань), С.В. Вальков (Иваново), Ю.И. Вдовин (Санкт-Петербург), Гуслянников (Саранск), К.Х. Каландаров (Москва), И.Н. Куклина (Санкт-Петербург), Левинсон (Москва), А. Ливчак (Екатеринбург), Т. Локшина (Москва), С. Лукашевский (Москва), В.М. Марченко (Москва), А.Д. Никитин (Саратов), Б.П. Пустынцев (Санкт-Петербург), В.В. Ракович (ст-ца Ленинградская, Краснодарский край), И.В. Сажин (Сыктывкар), И. Самарин (Архангельск), Ю.В. Самодуров (Москва), С.А. Смирнов (Москва), А.М. Черкасов (Москва), Г.Г. Чернявский (Апатиты), В. М. Ферапошкин (Сасово, Рязанская обл.), Е. В. Финков (Ростов-на-Дону).

Как можно видеть из приведенного обширного списка, защитой прав человека занимаются не только в столицах и крупных городах, но и в небольших городах как Сасово, и даже в станицах, как Ленинградская. Благодаря созданной (в основном на гранты западных фондов, о чем ниже) электронной связи, правозащитники оперативно проводят "электронные конференции", на которых они согласовывают и координируют свои совместные акции. Поэтому, сегодня можно уверенно говорить о "правозащитной сети", покрывающей всю территорию России.

"Соблюдайте советскую Конституцию!"

За исключением откровенных противников советской государственности, вроде В.К. Буковского, деятельность правозащитников в середине 60-х годов в целом соответствовала прямому смыслу выражения "защита прав человека". Идеологами правозащитного движения тех лет следует считать математика А.С. Есенина-Вольпина и физика В.Н. Чалидзе и, несколько позже, математика В.Я. Альбрехта. Они полагали, что в рамках советской системы можно и следует добиваться гласности и улучшения ситуации с политическими и гражданскими правами человека, требуя от советских властей соблюдения советских законов.

Типичными лозунгами правозащитного движения тех лет были: "Мы требуем гласности!", "Мы требуем соблюдения советских законов!" и "Уважайте советскую Конституцию!". В соответствии с этой позицией, все свои обращения и заявления правозащитники посылали в соответствующие советские инстанции. С целью изучения проблем прав человека в СССР, в ноябре 1970 года по инициативе В.Н. Чалидзе был образован Комитет прав человека в СССР. В него вошли физики А.Д. Сахаров и А.И. Твердохлебов и математик И.Р. Шафаревич; экспертами Комитета стали А.С. Есенин-Вольпин и Б.М. Цукерман. Помимо "теоретической" деятельности, члены Комитета давали консультации по правовым вопросам.

Среди правозащитников тех лет было много бывших политзаключенных сталинских времен - Ю.А. Гастев, А.С. Есенин-Вольпин, А.Э. Левитин-Краснов, В.М. Красин, П.И. Якир, П.М. Егидес-Абовин, В.Л. Гершуни, Ю.А. Айхенвальд. Несправедливость наказания и страдания в лагере или ссылке - безусловно повлияли на отношение бывших политзаключенных к советской власти и к официальной идеологии. И тем не менее, есть все основания полагать, что в середине 60-х годов большинство из правозащитников разделяли в той или иной степени социалистические и даже либерально-коммунистические убеждения (П.М. Егидес-Абовин, П.Г. Григоренко, О.И. Алтунян, А.И. Костерин, П.И. Якир, В.В. Павленков).

В правозащитной деятельности тех лет принимали участие люди различных убеждений и взглядов - христиане (отец С. Желудков, Г.П. Якунин, отец Д. Дудко, В.И. Щеглов), русские националисты (И.Р. Шафаревич, В.Н. Осипов, Ю.Т. Галансков), и даже сионисты (В. Свечинский, Н.Н. Мейман, В.А. Рубин). Однако большую часть правозащитников тех лет составляли люди либеральных убеждений, и их число неуклонно росло по мере угасания надежд на "социализм с человеческим лицом". Это обстоятельство чрезвычайно важно, поскольку именно "либералы" образуют нынешнее российское ядро "старой гвардии" - С.А. Ковалев, А.Ю. Даниэль, А.О. Смирнов (Костерин), А.Б. Рогинский, Л.М. Алексеева, А.П. Подрабинек, С.И. Григорьянц, Е.Г. Боннер, Ю.А. Рыбаков, Л.Г. Терновский, М.С. Гольдман, В.К. Борщев, В.М. Гефтер, В.Ф. Абрамкин, М.Н. Ланда.

Я привел фамилии этих людей еще и потому, что они не только активно участвуют в правозащитном движении, но и выступают в печати по правозащитным и политическим проблемам. (Замечу, что последовательными либералами считают себя В.И. Новодворская, А. Гольдфарб, В. Шендерович, Г.К. Каспаров, А.С. Политковская, И. Мильштейн, В. Корсунский, активно выступающие в печати на "правозащитные" темы).

Как известно, человек, придерживающийся либеральных взглядов, разделяет концепцию прав человека, базирующуюся на доктрине "естественных прав" Джона Локка и Жака Маритэна. В соответствии с ней все люди от рожденья обладают т.н. "основными правами" - правом на жизнь, на свободу слова, передвижений (эмиграции). Как сказано во Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года, "все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах". Более того, эти "основные права человека" есть права - "прирожденные, естественные и неотчуждаемые" и не могут нарушаться государством.

Помимо "естественной" (природной) доктрины прав человека существует и другие, такие как "моральные" и "договорные", возникшие в Западной Европе в ХVII - ХIX веках, в период перехода европейских обществ от сословно-феодальных к буржуазно-капиталистическим. Все варианты либеральной идеологии "атомизированного человека", свободного от сословных ограничений, были революционны в Новое Время и послужили политико-философской основой идеологии Просвещения. Идеология либерализма отражала доминирующие в то время в Европе механистические представления об обществе, как чисто арифметической суммы "абстрактных индивидов", не имеющем собственной ценности и интересов. Она соответствовала протестантской версии христианства, основанной на индивидуалистической философии преуспевания и "морали успеха" собственника, а также иудаизму, не запрещавшему ростовщичество и стяжательство. Однако, идеология либерализма никоим образом не "вписывалась" в такие религии, как православие, ислам, индуизм.

Либералы, в полном соответствии с Всеобщей декларации прав человека, полагают "основные права человека" абсолютными, "трансцендентальными" и наднациональными категориями, применимыми ко всем народам и во все времена, независимо от традиций, культуры, социальных и производственных отношений. В этом смысле они близки к марксистской категории "классовой борьбы", которую адепты этой теории полагают категорией внеисторической и наднациональной. И если у марксистов-ленинцев абсолютизация понятия "борьба классов" есть следствие религиозного по существу отношения к трудам "классиков марксизма-ленинизма", то у современных либералов абсолютизация "права на свободу" и других "основных прав человека" - есть результат такого же "религиозного" отношения ко Всеобщей декларации прав человека. И так же, как марксисты-ленинцы пытались в начале ХХ века "внедрить" в России заемную модель коммунизма-социализма, созданную на совершенно ином культурно-цивилизационном базисе англо-саксонских стран Западной Европы, так и либералы-правозащитники "требовали" от советских властей реализации на советской "почве" заимствованной у Запада либеральной модели "правового" государства с приоритетом "основных прав человека".

Может сложиться впечатление, что правозащитники продолжили традицию русских "правдоискателей" второй половины ХIХ века, защитников угнетенных, сирых и обездоленных. Однако, это далеко не так: правозащитники взялись защищать "право на свободное распространение информации", непосредственно связанное с деятельностью узкой группы людей - журналистов и публицистов, которых трудно назвать "сирыми и "угнетенными".

Поскольку многие правозащитники обратились к неподцензурному журналистскому и литературному творчеству, то они "де-факто" защищали и свои собственные профессиональные права. По-видимому, к "потребностям" этой части общества следует отнести утверждение А.Ю. Даниэля, что правозащитники "интуитивно почувствовали истинные потребности общества" (А.Ю. Даниэль, "Они прошли свой крестный путь. Инициативная группа", Правозащитник N1, 2000 г.). Что же касается защиты прав, жизненно важных для подавляющего числа советских граждан, таких, как право на безопасность, на труд, на образование, на жилье - то правозащитников эти социальные права, как можно судить по их заявлениям и выступлениям, не слишком заботили и заботят.

В конкретных же условиях идеологической и информационной войны между США и СССР реализация требования на свободу распространения информации устраняла препятствия для пропаганды идей и воззрений, враждебных не только правящей идеологии и политической системе Советского Союза, но и социально-экономической системе, сложившейся в СССР. И хотя, с чисто юридической точки зрения в этом требовании не было ничего "криминального", сам факт такого требования свидетельствует об определенной политической позиции, занятой правозащитниками, независимо от того, как они сами ее интерпретировали.

К требованиям "свободы получения информации" примыкает и требование "гласности", что в середине 60-х годов, в основном, сводилось к требованию "открытых судов" над арестованными советскими писателями (А.Д. Синявский, Ю.С. Даниэль, А.А. Амальрик, И.A. Бродский) и диссидентами. Однако практически на каждом таком суде был кто-то из родственников подсудимого, так что из зала суда поступала достаточно полная информация, что позволило позже публиковать в Самиздате полный отчет о процессе.

Более того, с конца 60-х годов защищать диссидентов брались адвокаты, не боящиеся сообщать "общественности" детали судебного процесса. Некоторые из них и сами вскоре стали диссидентами и правозащитниками (С.В. Каллистратова, Д.И. Каминская, Б. Золотухин). Видимо, поэтому, в последующем, требование "гласности" постепенно исчезло из "правозащитного словаря", и лишь М.Г. Горбачев возродил гласность и сделал его одним из главных пропагандистских лозунгов перестройки.

Правозащитные игры

Вернемся во вторую половину 60-х годов. Тот этап в правозащитном движении часто называют периодом попыток установления диалога с властью. Однако диалог с властями на предмет соблюдения властями советской Конституции был с самого начала обречен на неудачу, уже хотя бы потому, что советская юридическая практика не зиждилась на формальном праве и правовых институтах, в том числе и не на Конституции. Она руководствовалась т.н. "традиционным правом", которое опиралось на внеправовой институт, каковым в СССР в те годы был партийно-государственный аппарат, стоявший над формальным правом и над всеми юридическими институтами - судом, прокуратурой, адвокатурой. Поэтому, требование соблюдения формального права и Конституции фактически означало требование ликвидации контроля партаппарата над всеми остальными институтами государства со всеми непредсказуемыми последствиями для советской государственности, и потому являлось политическим актом, независимо от того, осознавали это правозащитники и диссиденты или нет.

Нет сомнений, что поначалу правозащитниками двигало искреннее желание устранить несоответствие между советскими законами, в первую очередь, Конституцией, и существующей юридической практикой. В этом смысле апелляция к Конституции, как высшему Закону СССР, правомерна и легитимна и лежит в русле реформ, проводимых Н.С. Хрущевым в области социалистического права и юрисдикции. Именно с этих позиций оценивали в то время свои требования многие правозащитники - либеральные коммунисты и социалисты - П.Г. Григоренко, П.М. Егидес-Абовин, В.Н. Чалидзе.

Вплоть до августа 1968 года у многих советских инакомыслящих еще теплились надежды, что советское руководство пойдет по пути демократических реформ. Однако, после появления советских танков на Вацлавской площади, надежды эти стали быстро улетучиваться. В этой ситуации, требовать от властей выполнения советских законов в области прав человека, заведомо зная, что власти не пойдут на это, было неискренним и преследовало иные, нежели заявленные правозащитниками цели.

Действительно, если у авторов обращений и призывов к советским властям не было оснований полагать, что те пойдут на "положительное" решение проблемы с правами человека, то открытые, то есть адресованные всем заявления и обращения - становились чисто пропагандистскими акциями, цель которых - привлечь всеобщее внимание к нарушению советскими властями их собственных законов.

Как писал позднее В.К. Буковский - мы хотели "показать всему міру их (советских властей - О.П.) истинное лицо". (В.К. Буковский, "И возвращается ветер…", Издательство "Хроника", Нью-Йорк, 1979). Совершенно очевидно, что это была "политика", основанная на подмене защиты прав человека пропагандистской акцией, имеющей мало общего с защитой прав. Политика, которая стала постепенно вытеснять на обочину движения действительно "положительные", то есть, могущие принести пользу стране, формы активности, в первую очередь, теоретические разработки правовых и политических проблем, перед которыми стоял Советский Союз.

Так, на какую же аудиторию были рассчитаны опасные и рискованные "игры" диссидентов и правозащитников с защитой прав человека в СССР? Именно, "игры", а не серьезные и ответственные действия, предусматривающие возможность положительного результата. Кому они были нужны? Кто мог получить дивиденды от этих "смертельных игр"?

Очевидно, что не советский народ: эти "игры в права человека", даже когда речь шла о Конституции, его мало волновали. Те разделы Конституции, в которых шла речь о "свободе слова, собраний" и о свободе распространения информации", не имели никакого отношения к реальной жизни советского человека, не имеющего ни малейшего желания не только бороться за эти свободы, но даже и не проявлявшего интереса к ним. Тем более что участие в этих "играх" ставило под угрозу гораздо более важные для него ценности, нежели заемные "основные права человека" - его личную свободу и благополучие его семьи.

"Мы обращаемся к міровой общественности…"

После "дела четырех" (Ю.Т. Галанскова, А.И. Гинзбурга, А.А. Добровольского и В.Н. Лашковой, осужденных в январе 1968 года за издание и распространение "Белой книги" о суде над писателями А.Д. Синявским и Ю. Даниэлем), и особенно, после военной интервенции СССР в Чехословакию в августе 1968 года, большинство правозащитников и диссидентов уже мало верило в реальность того, что советские власти пойдут с ними на диалог и приведут юридическую практику в области прав человека в соответствие с советскими законами. Становилось также очевидным, что требования правозащитников не находят поддержки в "массах". И тогда перед правозащитниками встал классический вопрос: что делать? Допустимо ли гражданину СССР обращаться за помощью к западному общественному мнению в "деле" защиты прав человека в своей стране?

После долгих колебаний и дискуссий правозащитники Л.И. Богораз и П.М. Литвинов составили "Обращение к міровой общественности", в котором требовали пересмотра суда над Ю. Галансковым и его товарищами "в присутствии международных наблюдателей". И хотя этой фразой и ограничился "вынос сора из избы" (Л.М. Алексеева, "История инакомыслия в СССР", "Хроника Пресс", 1984), это обращение стало первой "ласточкой" в новой практике советских правозащитников апеллировать не к советским властям, не к советской общественности, и даже не к советскому народу, а к зарубежным институтам - сначала общественным, а затем и властным.

В мае 1969 года, только что образованная Инициативная группа по защите прав человека в СССР (ИГ) отправила в Организацию Объединенных Наций письмо, в котором изложила свои жалобы на непрекращающиеся нарушения законности в СССР и просила "защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права", в том числе, право "иметь независимые убеждения и распространять их любыми законными способами". В течение последующих нескольких лет ИГ послала множество аналогичных писем и обращений в ООН, ее Генеральному секретарю, в Международную лигу прав человека, на международные съезды психиатров, и т.д.
Это был шаг, который имел для правозащитного движения далеко идущие последствия. Во-первых, он показал, что российские правозащитники более не считают ситуацию с правами человека в СССР лишь внутренним делом Советского Союза, но делом всего "мірового сообщества". Во-вторых, из него следовало, что правозащитники не рассматривают советский народ в качестве социальной базы своего движения. Если вообще когда-либо рассматривали. Как недавно высказался правозащитник Ю.А Рыбаков о русском народе - это "общество рабов в шестом поколении". (Круглый стол "Правовой безпредел в России: произвол силовиков или система?", 17 июля 2003 г., www.liberal.ru).

В результате, обращение правозащитников за помощью к Западу привело к отчуждению и фактической изоляции их от народа и даже от значительной части интеллигенции, симпатизирующей правозащитникам. Сами же правозащитники стали превращаться из неформальной ассоциации советских граждан, озабоченных нарушениями законности в своей стране, в отряд некоего "всемірного правозащитного движения", в небольшую группу, получавшую моральную, информационную, а с середины 70-х годов - материальную и политическую поддержку с Запада.

Партократическое же руководство Советского Союза видело в требованиях гласности и соблюдения гражданских и политических прав не только угрозу своей власти (хотя и осознавало ее в иных, чем правозащитники, политических терминах), но и угрозу стабильности политико-экономической и социальной системе. Поэтому, к середине 70-х годов власти фактически разгромили первую волну правозащитного движения, посадив одних за решетку, а других вытолкнув за рубеж. Этими репрессиями они "убедили" советскую интеллигенцию в том, что защита основных прав человека в СССР дело не только безперспективное, но и абсолютно безсмысленное.

Таким образом, власти "отвели" от правозащитного движения "широкие массы" интеллигенции и студенчества и загнали правозащитников фактически в подполье. Так, что к середине 70-х годов правозащитники остались один на один с советским партийным аппаратом и его репрессивными органами.

Люди из подполья

Оставшиеся на свободе правозащитники были озабочены уже не столько тем, как соблюдают власти советские законы, сколько судьбой своих арестованных коллег и диссидентов, осужденных властями, причем с явным нарушением советских и международных законов. Иными словами, деятельность правозащитников стала смещаться из правовой сферы в гуманитарную и информационную. Гуманитарная деятельность заключалась в материальной помощи политзаключенным и их семьям, а информационная - в сборе, печатании, распространении и передаче на Запад фактов преследований неугодных властям лиц, а также некоторых религиозных, национальных и культурных групп в СССР. Продолжал выходить, хотя и с перерывами, основанный 30 апреля 1968 года, неподцензурный правозащитный журнал "Хроника текущих событий".

Поскольку первоначальная цель правозащитников - превращение Советского Союза в правовое государство - перестала быть для правозащитников актуальной, то и их мотивации стали меняться. Из патриотических (служение Отечеству), они становились чисто личностными - моральное противостояние "режиму", принцип "не могу молчать", а также - "продемонстрировать всему міру истинную сущность режима".

И здесь необходимо сделать необходимые комментарии насчет личностных мотивов и морального противостояния. Как мы писали выше, подавляющее большинство советских людей приняло равнодушно попытки правозащитников апеллировать к Конституции СССР. Поэтому (хотя и не только поэтому) советские правозащитники не стали частью какого-либо социального или политического движения. Борьба за право на свободу слова и на свободное распространение информации не имела в России легитимности - ни в культуре, ни в национальной традиции. Как ни парадоксально, но единственным источником ее легитимности была советская Конституция, отражавшая несоответствие между идеальной целью - коммунизмом - и реальным общественно-политическим и экономическим строем, сложившимся в послеоктябрьский период и мало что имевшим общего с доктринерским марксовым коммунизмом. И в государстве традиционного типа, каковым, по существу являлся Советский Союз, Конституция была не столько правовой, юридической категорией, сколько декларацией, вроде Всеобщей Декларации Прав Человека, а также национальным символом, как, скажем, Гимн Советского Союза.

Недавнее суждение А.Ю. Даниэля, что создание Инициативной Группы было "попыткой создать в стране ячейку гражданского общества - не политическую, а гражданскую альтернативу режиму" (А.Ю. Даниэль, "Они прошли свой крестный путь. Инициативная группа", Правозащитник N1, 2000 г.) - совершенно безосновательно. Никакой "ячейки" гражданского общества на защите свободы слова (а позже - свободы эмиграции) построить невозможно. Разве, что создать узкие группки, формирующиеся вокруг харизматического и авторитетного диссидента, как, например, окружение А.Д. Сахарова и Е.Г. Боннер, или компаний, описанных в книге Л.М. Алексеевой "The Thaw Generation" (Поколение "оттепели"). Замкнутые на себе, оторванные от народа (как не любят "демократы" и "либералы" слово НАРОД!) и абсолютно чуждые его повседневным интересам и нуждам, эти группы не имели никакого веса и влияния в советском обществе, если не считать ореола "народного заступника", который стал складываться в 70-е годы вокруг имени А.Д. Сахарова, о влиянии которого на власть ходили легенды.

Практическим же содержанием правозащитной деятельности в 70-е годы стала систематическая дискредитация советского государства путем противопоставления Конституции СССР, советских и международных законов - практике советских правоохранительных органов. Результатом такой деятельности должен был стать подрыв веры советских граждан в "легитимность" советского государства. Вот "болевые" точки, по которым били правозащитники:

  • Советское государство нелегитимно, поскольку оно антиконституционно, так как систематически нарушает Конституцию и законы СССР.
  • Оно нелегитимно, поскольку оно аморально, так как постоянно лжет, отрицая факты нарушений властями собственных законов.
  • Оно нелегитимно, поскольку несправедливо, ибо преследует тех, кто говорит правду и взывает к справедливости.

Сами же по себе "основные права человека" не воспринимались как приоритетные и насущные не только "широкими массами", но и образованным классом, за исключением прозападной (в основном, столичной) интеллигенции, регулярно слушавшей западные "голоса" и воспринимавших за чистую монету ведущуюся "оттуда" пропаганду.

Правозащитники не были "затребованы" ни народом России, ни его историей. Так что, социальные и политические силы, которые могли бы быть заинтересованными в результатах деятельности правозащитников, следовало искать за пределами СССР, в тех странах, где миф о приоритетности "основных прав человека" перед социальными, национальными и общественными правами и ценностями внедрялся и поддерживался всей политической и экономической мощью правящей элиты.

Поэтому, "совестью нации" ни правозащитники, ни даже академик А.Д. Сахаров, не были и быть не могли. Как и нет оснований считать их противостояние советским властям моральным актом. Дело совсем в другом. Защищая советские законы или защиту диссидента, несправедливо осужденного советским судом, посаженного в психушку, правозащитники поступали смело и мужественно, ибо шли на заведомый риск быть арестованным и осужденным. Но то обстоятельство, что следственные и судебные органы применяли в отношении диссидентов, правозащитников и других "нежелательных" для них лиц подлоги, показания лжесвидетелей, выносили им несправедливые обвинительные приговоры - ничего не говорит о "моральности" самих правозащитников. Ведь абсурдно же наделять "моральностью" того или иного политического деятеля (а правозащитники были именно политическими деятелями), по степени "прогрессивности" его политических взглядов, а не по нравственным критериям!

Постоянные преследования властей, необходимость конспирации выработали у значительной части правозащитников менталитет подпольщиков, ведущих неравную, но благородную борьбу с тоталитарным "большевистским" режимом. Для правозащитника-либерала партократическое советское государство - его партийные органы, КГБ, прокуратура - воспринималось как основной источник зла и несправедливости, совершаемых в стране. И загнав себя однажды в угол конфронтации с властью, правозащитнику и диссиденту было психологически нелегко из него выйти.

Эмиграция как "основное право человека"

Менялось отношение правозащитников и к проблемам страны и даже к собственному народу, в своем подавляющем большинстве не поддержавшем правозащитное и диссидентское движение, хотя и выражавшего симпатии к "пострадавшим за справедливость". Все больший вес в деятельности правозащитников стали занимать проблемы свободы эмиграции - евреев, этнических немцев, религиозных групп. Да и сами правозащитники, как евреи-"отказники", все больше отчуждались от своего народа, уходили во внутреннюю эмиграцию, а многие и во внешнюю - в Израиль, США, Францию, Германию.

О степени важности для правозащитников проблемы свободного выезда из страны можно судить по известному высказыванию самого авторитетного в 70-80-е годы правозащитника - академика А.Д. Сахарова, что основным правом человека является свобода покидать и возвращаться в свою страну. Эта точка зрения, разделяемая значительным большинством российских правозащитников, стала свидетельством окончательного разрыва российских правозащитников с их первоначальной "патриотической" ориентацией и перехода с конструктивных позиций на деструктивные, антигосударственные.

Действительно, в условиях, когда о возвращении в СССР уехавшего на Запад не могло быть и речи, настаивание на приоритетности права на свободу перемещения было равносильно поддержке эмиграции из Советского Союза, ее пропаганде. Ведь поддержка выезда на Запад без реальной возможности вернуться на Родину, в Россию, вела к "утечке мозгов", "работала" на геополитического и цивилизационного противника СССР - на Соединенные Штаты Америки. Она поощряла эмиграцию из Советского Союза квалифицированных специалистов, способных конкурировать на западных рынках труда. Причем, речь отнюдь не шла о защите "права на профессию": ведь уезжали, как правило, прекрасные специалисты, занимавшие высокие позиции в науке, промышленности, медицине, искусстве.

В конкретных же политических обстоятельствах того времени речь шла об эмиграции советских евреев, о которой шли торги между советскими властями и администрацией США, а также о "репатриации" этнических немцев в ФРГ. Что же касается подавляющего большинства советских людей, не имевших "еврейских", или "немецких" корней, то для них эмиграция была практически невозможна, ибо израильские и немецкие власти посылали "вызовы" только своим этническим соотечественникам. И даже если удавалось переслать в СССР вызов этническим русским, то органы МВД не давали им разрешения на эмиграцию, если на то не было санкции КГБ, использующего "еврейский канал" для высылки из СССР неугодных ему лиц (диссидентов, "непослушных" писателей, отсидевших срок националистов и т.д.).

Хуже того, каждый этнический русский, оказавшийся в пересыльном пункте (Австрии или Италии), должен был для получения въезда в западную страну доказывать эмиграционным властям свою причастность к диссидентской деятельности, либо предъявить документальные доказательства, что он преследовался в СССР по политическим мотивам. От еврея же требовался лишь документ (его паспорт или паспорта родителей), подтверждающий его принадлежность к "дозволенной" к эмиграции религиозно-этнической группе.

Так, что борьба российских правозащитников за право на эмиграцию была на деле поддержкой борьбы за выезд из страны членов лишь двух этнических групп - евреев и немцев (позже - пятидесятников). Эта деятельность правозащитников никак не может считаться борьбой за права человека, то есть, правозащитной деятельностью, но лишь борьбой за привилегии для отдельных религиозно-этнических групп.

Поддержка российскими правозащитниками движения советских евреев за репатриацию в Израиль воспринималась и как солидарность с сионистским движением, имеющим четко выраженный националистический характер. Это обстоятельство, а также значительный процент евреев среди московских правозащитников, создавал в народе и среди патриотической (то есть, не-прозападной) части российского образованного общества мнение, что российские правозащитники не представляют русский народ и, занимаясь выборочной защитой прав человека, выполняют национальный заказ мірового еврейского сообщества.

Формированию такого отношения к российским правозащитникам способствовала и поддержка их американскими еврейскими правозащитными организациями, как, например, либеральным Union of Councils for Soviet Jewry, который выбрал в свой Совет Директоров А.Д. Сахарова, В.К. Буковского и А.Д. Синявского. Большое влияние на администрацию США и на советскую Академию Наук имел американский Committee оf Concerned Scientists, состоящий из всемірно известных ученых (в подавляющем большинстве евреев) и оказывающий информационную, профессиональную, моральную, юридическую и материальную помощь советским ученым, преследуемым или лишенным возможности работать по специальности за свое "инакомыслие" или за желание эмигрировать из Советского Союза.

Не может быть случайным и тот факт, что единственной международной террористической акцией, которая вывела московских правозащитников на демонстрацию, был захват в 1973 году палестинскими террористами из организации "Черный Сентябрь" израильской спортивной делегации. Тогда на демонстрацию протеста вышли не только московские евреи-отказники, но и правозащитники, включая этнически русского А.Д. Сахарова.

ЧАСТЬ 2

Марксизм vs либерализм, или патриотизм vs космополитизм

Резонно поставить вопрос, как случилось, что правозащитники, настроенные поначалу, в 60-е годы, патриотически, постепенно перешли на космополитические, прозападные позиции. Каковы причины этой трансформации? Вряд ли можно все списывать на "вражеские голоса", как это делают некоторые российские публицисты, хотя, безусловно, роль западной пропаганды в идеологической и психологической обработке советской интеллигенции огромна (С.Г. Кара-Мурза, "Манипуляция сознанием"). В то же время, хорошо известно, что ведущую скрипку в пропаганде либеральных идей в СССР во второй половине 80-х - начале 90-х годов ХХ века играли бывшие идеологические работники коммунистического партийного аппарата - от Ю. Афанасьева и А. Бовина до А. Яковлева и Е. Яковлева. Это обстоятельство указывает на внутреннюю связь, идейное родство между марксизмом и либерализмом, "предоставляющее" возможность "перехода" от одной идеологии к другой.

Теме - взаимоотношение марксизма и либерализма - посвящены многие работы, написанные с различных философских позиций. Мы лишь коснемся одного аспекта этой проблемы - правозащитного.

Известно, что марксизм и либерализм появились и сформировались в странах Западной Европы, по преимуществу, в англо-саксонских странах, как идеологии "антагонистических" классов - пролетариата и буржуазии. Либерализм, как философская и правовая доктрина, был, в основном, создан английскими философами-протестантами Дж. Локком, T. Гoббсом, Э. Берком. Марксизм - тоже как доктрина и также, в основном - секуляризованными евреями К. Марксом, Э. Бернштейном, К. Каутским. Обе философии являются "освободительными", обе вышли из Просвещения и классической европейской философии И. Канта и Гегеля, обе являются евроцентристскими доктринами.

Либерализм рассматривает человека, как кантовского "абстрактного" "разумного" индивида, как собственника, действующего вне исторического времени, вне традиции, религии, социальных отношений. Марксизм "поставил" этого индивида лишь только на социально-экономическую "почву", как на "базис", определяющий и детерминирующий "надстройку", включающую в себя также свободы и права человека. И если "классический" либерализм - это философия собственника-буржуа, освобождающегося от пут сословного общества, то марксизм - это философия пролетария, стремящегося освободиться от капиталистической эксплуатации, связанной с той же собственностью буржуа. И обе доктрины - являются "экономо-центрическими", то есть ставящими в основу развития обществ - производство материальных благ, а критерием "прогрессивности" общества - экономическую эффективность производства. Соответственно человек в этих доктринах (а затем и в соответствующих идеологиях) - есть "экономический человек".

В результате всемірной коммунистической революции и ликвидации капиталистических отношений, пролетариат, в соответствии с теорией К. Маркса, теряет свою классовую сущность и становится полноправным членом некоего идеального общества, в котором отсутствуют классовые отношения. В результате он "превращается" в абстрактного кантовского индивида, безотносительного к исторически обусловленным традициям, религии, морали. То есть в такого же индивида, каким он представлен в либеральных доктринах.

В советском идеологизированном марксизме послесталинского периода, приспособленном для политических нужд тогдашнего руководства, коммунизм был объявлен конечной целью прогресса, причем достижимой в одной стране, что противоречило марксизму, как космополитической доктрине. Согласно советской версии марксизма, в советском обществе, где якобы устранены антагонистические классы, право теряет свою классовую природу, а правовые отношения становятся такими же "абсолютными", как и в либеральной идеологии (сознании) буржуазного либерально-демократического общества.

Иными словами, если либерализм просто "не замечает" классового расслоения общества, то марксизм его "ликвидирует" в ходе коммунистической революции. А результат - один и тот же - "конец истории" с утверждением приоритетности прав и свобод "освобожденного" от сословных и классовых ограничений индивида. Заметим, что и "бухаринская" Конституция СССР 1936 года, и "брежневская" Конституция 1977 года, в своих "правовых" и "политических" разделах весьма близка к либеральным конституциям буржуазных республик США и Франции, что указывает не только на "генетическое родство" марксизма и либерализма, но и на их общий "дух и букву". Полезно также помнить, что большевики называли себя якобинцами, французскими исполнителями либеральных заветов Ж.-Ж. Руссо.

Однако, "космополитическая" природа марксизма дала трещину именно там, где и должна была дать: в игнорировании исторически сложившейся в России "русской цивилизации", ее традиций, ее духовных основ. Начиная с 30-х годов, "интернационалистическая" (по существу, космополитическая) идеология и политика Советского Союза стали претерпевать серьезные изменения, связанные с переориентацией цели большевистской власти - от использования страны и народа в качестве плацдарма и "сырья" для міровой коммунистической революции - к построению "национального" советского государства, с русским народом, как ядром нации. Для формирования соответствующей адекватной "патриотической" идеологии, власть была вынуждена обратиться к злейшим врагам марксизма - традициям, национальным героям и полководцам, и даже к православной религии, которую она еще несколько лет назад планомерно уничтожала, справедливо видя в ней основу национальной идентичности русского народа. В последние годы жизни И.В. Сталина, марксистская фразеология была фактически вытеснена патриотической риторикой.

Таким образом, начиная в середины 30-х годов, вплоть до самоликвидации коммунистической власти в конце 80-х годов, советский народ "воспитывался" одновременно на двух взаимоисключающих идеологиях: космополитической идеологии большевистской партии, захватившей власть в стране в 1917 году, и патриотической, уходящей корнями в русскую традицию. В стране и в правящей компартии под коркой отмирающей официальной идеологии "псевдомарксизма", уживались (и даже развивались) две совершенно различные идеологии. Одна, имевшая формальные признаки марксистской космополитической революционной идеологии, но приспособленная к условиям якобы безклассового общества, постепенно становилась этической и философской основой либерально-буржуазной идеологии нарождавшегося "теневого" капитализма. Другая, опирающаяся на традиционную российскую общинную этическую традицию, жила под "крышей" идеологии марксистского социализма и питала собой русскую культуру. Борьбой между этими направлениями была окрашена вся литературная и культурная жизнь России 60-70-х годов ХХ века.

В силу этого обстоятельства, социалистический патриотизм советских людей имел корни и легитимность не в космополитическом марксизме, а в традиционном общинном сознании русского народа. Именно эти традиции, как и извечную жажду в русском народе Правды и Справедливости, эксплуатировали большевики в своих революционных лозунгах и программах. И именно этот "соборный" патриотизм, а не либерально-индивидуалистические установки, был моральной и духовной опорой многих подпольных диссидентских групп, как христианско-социалистический ВСХСОН, или даже коммунистическая рязанско-саратовская группа Вудки-Сенина. И только одна, сравнительно небольшая группа людей, в подавляющем большинстве своем - столичные "интеллектуалы", искала свою "правду" в т.н. "социалистической законности", усматривая в ней источник вожделенных "либеральных" по своей природе политических и гражданских свобод буржуазного государства.

Обнадеженные либерализацией, вызванной "разоблачением культа личности", проведенным Н.С. Хрущевым с либеральных и внеклассовых (с точки зрения классического марксизма) позиций, правозащитники ожидали от властей реализации пунктов программы КПСС в области "основных прав и свобод", которые должны прийти после того, как в стране ликвидированы антагонистические классы. Эти ожидания подкреплялись лавиной либеральных прозападных статей, появившихся в советской печати в 50-70-е годы. Они дали мощный толчок к сближению взглядов прозападно настроенной советской интеллигенции с "либеральными" идеями и течениями на Западе. И хотя большинство статей "либеральных" (именно так их и называли!) коммунистов прикрывалось марксистской фразеологией, их либеральная направленность вполне улавливался теми, кто регулярно слушал радио Свобода, Голос Америки, Би-Би-Си. (Например, "открытые" статьи Э.Г. Эренбурга, Ф.М. Бурлацкого, Ю.А. Красина; "самиздатские" статьи А.Д. Сахарова, Р.А. Медведева, Г.С. Померанца).

Нет сомнений, что российские правозащитники, как и все советские люди, в детстве и юности мечтали повторить подвиги Зои Космодемьянской, Олега Кошевого и Алексея Маресьева. И также как "простые" советские люди они "болели" за своих хоккеистов, футболистов, гимнастов. И как все советские люди, они воспитывались в духе патриотизма и любви к своей стране, России.

Но, в отличие от "простых" советских людей, правозащитники любили не ту Россию, которая была в действительности, а ту, которую они хотели видеть и которую им "обещало" руководство КПСС и ее программа, включая марксистско-либеральные права и свободы, вписанные в Конституцию СССР. И потому, они "измеряли" и оценивали "положение" с правами человека в СССР не "реальными" мерками, не с учетом реальных возможностей системы, не с учетом факта враждебного окружения, а утопическими мерками "безклассового" общества.

А поскольку власти не выполнили свои обещания, в том числе и в области соблюдения прав и свобод человека, а народ не возмутился, не вышел на улицу, не стал жертвовать своим благополучием ради утопических либеральных свобод, то правозащитники разочаровались не только в "реальном социализме", но и в русском народе, в его способности быть субъектом истории.

От разочарования в народе до презрения к нему, от внутренней эмиграции до "смены" Отечества - дорога прямая. Сотрудничество правозащитников с западными информационными и пропагандистскими центрами, вроде радио "Свобода" и организаций типа "Freedom House", стало логическим завершением длинной дороги от патриотизма к космополитизму, дороги вымощенной в ее самом начале вполне "благими намерениями".

Ну, а по этой проторенной дороге, вслед за правозащитниками последовали и марксисты-"интернационалисты", естественным образом превратившиеся в либералов-космополитов - Ю.П. Афанасьев, Г.А. Арбатов, А.А. Бовин, Э. Бурбулис, И.М. Клямкин, О.Р. Лацис, В.В. Познер, Г.Х. Попов, А.Н. Яковлев, Е.Г. Ясин и другие "прорабы" перестройки и "реформаторы".

На кого "работали" советские правозащитники?

В 1976 году, вскоре после подписания Советским Союзом, странами Европы, США и Канадой Хельсинкских Соглашений, в Москве, Киеве, Тбилиси, Вильнюсе и Ереване правозащитниками были созданы Группы по наблюдению за выполнением Советским Союзом Хельсинкских соглашений по правам человека. В эти группы вошли оставшиеся на свободе правозащитники "первого призыва" и новые правозащитники, в том числе и евреи-отказники.

Хельсинкские группы продолжили дело Инициативной группы, к тому времени состоящей из двух человек, поскольку остальные были либо в заключении, либо были вынуждены эмигрировать. Хельсинкские группы, в основном, исполняли информационную и пропагандистскую работу: их документы отсылались в международные правозащитные организации и имели своей целью привлечь внимание западной общественности и западных правительств к фактам нарушения советскими властями Хельсинских соглашений.

К началу 80-х годов основными критериями успеха деятельности советских правозащитников, в частности, Хельсинкских групп, были уже не положительные изменения в правовой области и даже не степень распространения правозащитной информации среди населения СССР, а уровень осведомленности западных средств массовой информации, западной общественности и правительств о состоянии дел с правами человека в СССР. Вследствие специфически "экспортного" характера документы Хельсинских групп (в отличие от "Хроники Текущих Событий") практически не распространялись в Самиздате и не имели хождения в СССР за пределами узкой группы правозащитников.

Надо сказать, что частые высказывания членов Московской Хельсинкской группы, в частности, Л.М. Алексеевой, что-де группа не преследовала никаких политических целей, а лишь действовала из чисто моральных и гуманитарных побуждений, лукавы и неубедительны. Члены группы прекрасно отдавали себе отчет в том, что, систематически отсылая на Запад информацию о нарушениях прав человека и одновременно требуя от советских властей их прекратить, они ставят перед советским руководством заведомо невыполнимые требования. Тем более, что эти требования предъявлялись людьми, открыто апеллирующими к западным правительствам, чья цель - уничтожение политической, экономической и социальной системы, существующей в СССР.

Заявления Хельсинкских групп носили политический характер уже потому, что буквально "вынуждали" западные правительства на проведение политических, дипломатических и экономических санкций в отношении СССР. А это означает, что действия членов Московской Хельсинской группы (как и действия членов остальных советских Хельсинкских групп), носили анти-государственный характер, независимо от того, была ли в УК РСФСР статья, по которой члены группы могли были быть привлечены к уголовной ответственности.

Автор этих строк в течение нескольких лет собирал и обрабатывал материалы для правозащитных неподцензурных изданий, таких как "Хроника Текущих Событий", журнал "В" ("Вести"), некоторые из которых были положены в основу Документов Московской Хельсинкской группы. Он отвечает за правдивость и достоверность приведенных в документах фактов, однако, это обстоятельство не снимает с него политической ответственности за фактическое участие на стороне США в идеологической и пропагандистской войне с СССР.

Истинные же политические взгляды и намерения правозащитников проявлялись сразу же, как только они оказывались на Западе. Эмигрировавший из СССР в 1980 году член "Московской Хельсинской группы" Ю.С. Ярым-Агаев и высланный на Запад в 1976 году правозащитник В.К. Буковский создали в 1984 году "под крышей" организации "Freedom House", финансируемой американским правительством, организацию "Демократический Центр". Цель этой "независимой" организации была явно политической - содействие установлению в СССР политической и социально-экономической системы западного типа.

Нередко правозащитники по прибытию на Запад выступали на "Радио "Свобода", созданном в 1955 году Конгрессом США для ведения идеологической и пропагандистской войны против СССР. Многие из них, как, например, Л.М. Алексеева, В.М. Тольц, Б.М. Шрагин, К.А. Любарский, Б.В. Ефимов, Ю.Л. Гендлер стали платными сотрудниками "Радио "Свобода", некоторые даже имели собственные программы. Тем самым они включились в "холодную" войну против советского государства на стороне США, что дезавуирует их заявления об "аполитичности" их правозащитной деятельности. На этом фоне действительно патриотичным и достойным выглядит позиция правозащитника генерала П.Г. Григоренко, отказавшегося преподавать в Вест Пойнте, высшей военной академии США. Генерал Григоренко заявил: "Я не могу преподавать своему врагу: я советский - бывший советский - генерал".

Так, что правозащитники безусловно внесли свой "вклад" в дело разрушения советского государства, чем многие из них до сих пор гордятся. Однако надо все же признать, что основной вклад в разрушение экономической, социальной и политической структур советского государства внесло само руководство страны, его политическая и "интеллектуальная" элита. (Обсуждение этой проблемы выходит за пределы настоящей статьи).

В середине 60-х - начале 70-х годов свои письма и обращения правозащитники посылали советскому руководству, но одновременно они их "запускали" и в Самиздат, дабы распространить их по всей стране. И единственным адресатом, о котором "думали" изготовители и распространители "Хроники текущих событий", в том числе и автор этих строк, был наш соотечественник. Ни о западных корреспондентах, ни тем более о западных радиостанциях в те годы ни у меня, ни и у моих друзей и мысли не было. Но уже в середине 70-х годов, одной из основных форм деятельности правозащитников стала передача правозащитной информации на Запад - через западных корреспондентов и дипломатов, а от тех - на западные радиостанции. К тому времени различные западные "голоса" (Голос Америки, BBC, "Радио "Свобода", Немецкая волна, Голос Израиля) наладили оперативное оповещение советского радиослушателя не только об основных событиях в СССР и в міре, но и о нарушениях гражданских и политических прав человека в СССР, и их слушали миллионы людей в Советском Союзе.

Разумеется, правозащитники и диссиденты, включая автора этих строк, отдавали себе отчет в том, что факты нарушений прав человека в СССР серьезно подрывают "имидж" Советского Союза. Более того, именно к этому они и стремились. Однако, их это не смущало, поскольку они не отождествляли "коммунистическое" государство с Россией, с народами Советского Союза. Помимо "гласности на экспорт", для правозащитников были важны два результата их деятельности. Во-первых, они считали, что их собственный опыт явочным порядком реализовать права, декларированные Конституцией СССР, может послужить примером для остальных. Во-вторых, они полагали (не без оснований), что гласность может как-то помочь арестованным и незаконно осужденным по политическим мотивам (ослабить тюремный режим, сбавить лагерный срок, и т.д.).

В то же время, многие из правозащитников (в том числе и автор статьи) не очень задумывались над тем, как их деятельность по информированию Запада о нарушениях прав человека в СССР может быть использована во вред своей стране, своему народу. Что они, хотят того или нет, принимают участие в информационной и идеологической войне, которую США и государства стран НАТО ведут против СССР с начала 50-х годов. Что, в отличие от правозащитников, западные стратеги холодной и "горячей" войн не "отделяют" советское руководство от советского народа. Что, если американские ракеты полетят на СССР, то упадут они не на головы членов политбюро, а на головы советских людей в Челябинске и Красноярске, Москве и Ростове. Что Советский Союз для американского истеблишмента - это колониальная империя, угнетающая нерусские народы. Ведь не случайно в принятой в 1959 году Конгрессом США "Декларации о порабощенных народах" есть все народы Советского Союза, включая мистическую "Казакию", кроме одного народа - русского.

Права человека и идеологическая война против СССР

Как пишут американские историки, вплоть до конца 60-х годов основным методом идеологической войны против СССР и стран Варшавского Пакта была "засылка советников, оборудования и денег на поддержку оппозиционных сил и организаций" в этих странах (David Lowe, "Idea to Reality: А Brief History of the National Endowment for Democracy", www.ned.org). Когда же выяснилось (и стало достоянием прессы), что в эту активность было вовлечено ЦРУ, президент США Л.Б. Джонсон приостановил ее. Вплоть до середины 70-х годов в Конгрессе и администрации Президента США шли поиски "новых методов и подходов в идеологическом соревновании" (www.ned.org) с Советским Союзом.

Поначалу, власти и правящая элита США с настороженностью относились к советским правозащитникам, поскольку слова "права человека" напоминали им об их собственных защитниках прав человека, human rights activists, возмутителей спокойствия 60-х годов. Однако, после подписания Хельсинкских соглашений и образования Хельсинкских групп, они увидели в пропаганде идей прав человека в СССР и странах Восточной Европы не только эффективное орудие в идеологической борьбе с Советским Союзом, но и инструмент его разрушения.

То, что было не постичь российским либералам и правозащитникам, мечтающим о "безбрежной", "как у них", свободе слова, собраний и т.п., было понятно русофобу и советологу З. Бжезинскому, советнику президента Д. Картера по национальной безопасности и стратегу идеологической войны против СССР. Хорошо изучив структуру и механизмы функционирования советской системы, он и его коллеги пришли к выводу, что "основные права человека - свобода слова, собраний, печати" могли бы стать тем инструментарием, с помощью которого можно было бы изнутри взломать систему партийного контроля над общественной жизнью в СССР, а вместе с ней и систему партократического руководства и контроля над всей политической и экономической жизнью страны. В результате слома "хребта" всей системы управления, советское государство просто бы развалилось со всеми вытекающими для страны и советского народа последствиями.

Нельзя сказать, что диссиденты и правозащитники вообще не задумывались над возможностью распада Советского Союза, и даже ликвидации советской и российской государственности. Еще в 1968 году А.А. Амальрик в своей книге "Просуществует ли Советский Союз до 1984 года" пророчил "коллапс" СССР в результате поражения в войне с Китаем. О возможности распада СССР на маленькие "бандитские" уделы предупреждал В.К. Буковский. Однако, вера в крепость коммунистического режима была настолько сильна, что практически никто в нашей стране не верил в реальность исчезновения СССР в обозримом будущем. Кроме того, ненависть к коммунистической власти у диссидентов и правозащитников была столь велика, что некоторые даже приветствовали бы ликвидацию (изнутри или извне) советского государства, полагая, что стране и народу хуже от этого не будет. Как писал позднее А.А. Зиновьев, диссиденты "метили в коммунизм, а попали в Россию".

Автору этих строк понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния с правами человека в Советском Союзе, и даже не установление в СССР демократического и правового государства, а уничтожение или по крайней мере, ослабление геополитического соперника США, как бы он ни назывался - СССР или Россия.

С приходом в США к власти администрации президента Д. Картера, объявившего защиту прав человека центральным элементом своей внешней политики, в стратегию "борьбы с коммунизмом" был включен пункт о поддержке борьбы за права человека в СССР и странах Восточной Европы. В 1977 году, вскоре после создания в Москве и других городах СССР Хельсинкских групп, в Нью-Йорке, США, был образован Комитет по наблюдению за выполнением Советским Союзом Хельсинкских Соглашений (Helsinki Watch Committee). У его истоков стояли известный либеральный американский издатель Роберт Л. Бернштейн (Robert L. Bernstein), тогдашний председатель Американского Еврейского Комитета и представитель США в ООН Артур Гольдберг (Arthur Goldberg), и руководство одного из крупнейших американских благотворительных фондов Ford Foundation. Задача Комитета - собирать информацию о нарушениях прав человека в СССР, доводить ее до сведения американского правительства, американской общественности и международных организаций и институтов, в первую очередь ООН, требовать от американского правительства и Конгресса принятия "соответствующих" мер против Советского Союза.

Со временем деятельность комитета расширилась и вышла за пределы Европы, что привело к "отпочкованию" от Helsinki Watch Committee нескольких "автономных" организаций, работающих под "крышей" Human Rights Watch, и следящими за состоянием с правами человека на Ближнем Востоке, в Азии, Африке, Америке, а также занимающимися проблемами пыток и вопросами женского равноправия.

Чтобы дать представление о "конечных" целях Human Rights Watch и тех, кто ее финансирует, я процитирую ее безсменного руководителя Роберта Бернштейна, хозяина одного из крупнейших издательских домов Рэндом Хауз (Random House): "У нас есть уникальная возможность построить международную систему правосудия для наиболее злостных нарушителей прав человека. Однако, эта возможность не будет должным образом использована, если главные міровые державы не арестуют виновных в военных преступлениях, геноциде и преступлениях против человечности" (www.hrw.org). Как можно видеть из приведенной цитаты, руководитель американской негосударственной частной организации рассматривает ее, как часть наднациональной и надгосударственной системы.

Что же касается самой "международной системы", то методы ее "работы" были не так давно продемонстрированы в Югославии. Сначала в течение нескольких лет шла массированная антисербская пропаганда, сопровождаемая формированием в Сербии (в основном, на американские деньги) 5-й колонны, включавшей в себя и правозащитные организации. Затем - вооруженная агрессия стран НАТО против Сербии, с последующей оккупацией Косово. И в завершении - подготовленный и оплаченный американской администрацией путч с установлением в Сербии прозападного правительства. Основным "частным" донором пропагандистской компании против Югославии был биржевой спекулянт-миллиардер, филантропист Дж. Сорос. Он же - основной донор HRW.

Стоит упомянуть и образованную в 1983 году Конгрессом США "квазиавтономную" организацию National Endowment for Democracy (NED), миссией которой стало оказание "помощи всем, кто борется за свободу и самоуправление" (www.ned.org) в Странах Восточной Европы и СССР. В настоящее время NED занимается лишь финансированием правозащитных организаций и неправительственных организаций (НПО) в этих странах, в том числе и через различные "дочерние" фонды.

Важную роль НПО в идеологической войне, продолжающейся и по сей день, признают и сами правозащитники. Вот, что пишет об этом член Координационного совета Союза Комитетов солдатских матерей И.Н. Куклина: "Идеологическая борьба между двумя силовыми полюсами приводила… к появлению целого поколения зарубежных НПО, занимавшихся правами человека в соцстранах… В условиях, когда эти НПО могли опираться на постоянно совершенствующуюся легальную систему государственной поддержки, это означало, что их деятельность, по сути, являлась продолжением государственной политики в области защиты прав человека, продолжением борьбы двух идеологий". (Правозащитник, N1, 2000 г.).

Эти и другие многочисленные примеры указывают на то, что никогда и не скрывалось на Западе: правящие элиты и руководство западных стран, в первую очередь, США, обратились к "правам человека", как к эффективному оружию в идеологической борьбе против СССР. Советское же пропаганда, не приученная к дискуссиям "на равных", ничего не могла противопоставить западной пропаганде, кроме голого отрицания фактов нарушений прав человека в СССР. В результате, она начисто проиграла Западу войну за "умы и души" советских людей.

Российская прозападная либеральная интеллигенция, в течение двух десятилетий воспитывавшаяся на западных "голосах", воспринимала информационно-идеологические успехи западной пропаганды, как яркое подтверждение морального и политического превосходства США и стран Запада над Советским Союзом. И если еще в 1966-72 году среди правозащитников и образованного сословия находились те, кто осуждал США за войну во Вьетнаме, то к началу 80-х годов любая военная акция США (напр. в Гренаде 1983 г.) расценивалась российской либеральной интеллигенцией как вынужденная, но необходимая мера против "коммунистической экспансии".

В то же время, все внешнеполитические акции советского руководства рассматривались ею сквозь призму противоборства "свободного" Запада "тоталитарному" Советскому Союзу. Такие понятия, как национальные интересы, целостность страны, национальное достоинство, патриотический долг - воспринимались в либеральных кругах (в основном, столичных) как атрибуты коммунистической и великодержавной идеологии. И так же, как в 1904 году значительная часть российского либерального общества желала поражения русской армии в Японской войне, так и советская либеральная прозападная интеллигенция в 80-е годы ХХ века желала поражения советской армии в Афганистане. Что же касается правозащитников, то самый "непримиримый" борец за права человека 60-70-х годов В.К. Буковский собирался из российских военнопленных в Афганистане создавать отряды для вооруженной борьбы с Советской Армией.

Правозащита в условиях политической свободы

Когда М.С. Горбачев устранил партаппаратный контроль над средствами массовой информации и "дал" народу свободу слова, собраний, ассоциаций, эмиграции, а затем "разрешил" и многопартийность - он не только выполнил основные требования диссидентов и таким образом ликвидировал диссидентство как социальное и политическое явление, он также лишил правозащиту ее политического смысла и характера. Правозащита в горбачевском Советском Союзе, а затем и в Российской Федерации стала вполне легальной деятельностью, а правозащитники превратились во вполне респектабельных граждан, да к тому же имеющих контакты и связи с "прогрессивным" Западом, "слиться" с которым тогда рвались многие.

И сейчас, по мере того, как в России создается правовое государство, функции правозащитников переходят от "морального противостояния" государству, к рутинному и лишенному романтической окраски контролю над деятельностью государственных институтов. Иными словами, правозащитники в России становятся профессиональными наблюдателями над соблюдением законов, а не "рыцарями справедливости" и подпольными журналистами, кем они были "при Советах".

Начиная с конца 80-х годов на деньги Дж. Сороса, поставившего своей целью создание в Советском Союзе и странах Восточной Европы независимой и неконтролируемой от государства инфраструктуры из "ячеек открытого общества", а также на гранты благотворительных фондов, в основном, американских - Ford Foundation, Mac-Arthur Foundation, National Endowment for Democracy, USAID, и других - по всей России стали создаваться правозащитные группы, проводящие т.н. "правозащитный мониторинг". Сегодня около 90 таких организаций, сформированных практически в каждом российском регионе, образуют "Сеть Правозащитного Мониторинга".

В течение последних лет в Москве, Питере, Перми, Екатеринбурге, Новосибирске, Краснодаре, Томске и других городах были образованы "правозащитные центры" и институты, связанные между собой не только интернетовской сетью, но и регулярными семинарами и школами, организуемыми западными правозащитными организациями и их донорами. Особенно активную деятельность проявляют правозащитные организации в проведении консультаций среди юношей призывного возраста на предмет избежания призыва в армию (см. сайт www.hro.org). Словом, работы у правозащитников - край непочатый.

Однако, "прошлое довлеет над настоящим", и правозащитное и политическое прошлое правозащитников не позволило им оставаться в стороне от политических процессов в Российской Федерации. Чтобы понять их действия и позиции следует более подробно рассмотреть их идеологические установки.

От "евроцентризма" к "атлантизму"

Политической философией, лежащей в основе міровоззрения прозападных правозащитников, всегда был "евроцентризм", который известен в России еще со времен "западников", то есть, с середины ХIХ века. Согласно этой концепции европейский путь развития считается не только наиболее приемлемым для человечества, и не только наиболее прогрессивным. Ему придается всеобщий и универсальный характер, якобы лежащий в природе человека, так что всем народам нашей планеты надлежит идти по европейскому пути. Соответственно, степень прогрессивности страны определяется степенью развитости в ней европейских, или, как сейчас говорят, западных институтов. Даже такой нейтральный термин, как модернизация, понимается евроцентристами как вестернизация.

Обсуждение концепции евроцентризма и дискуссия с ее апологетами выходит за рамки этой статьи. Существенно то, что правозащитники согласятся со мной в утверждении, что они действительно сторонники европейского пути развития для России. В качестве образцового примера европейской (западной) цивилизации либералы и правозащитники предлагают англо-саксонские страны, такие как США и Великобританию. Поскольку США - самое мощное в экономическом, политическом, и военном отношении "демократическое" государство, то российские правозащитники рассматривают его в качестве "оплота прав человека и демократии" во всем міре. Даже глобализация в ее американском неоколониалистском исполнении воспринимается значительной частью российских правозащитников, как разумная, "естественная" и спасительная для человечества. Как отмечает доктор политических наук И.Н. Куклина, "Правозащитники должны отдавать себе отчет в том, что они - сторонники западной модели глобализации и ее составная часть - это западная концепция прав человека" ("Правозащитник" N1, 2000 г.).

Тем, кто поверил в "освободительную" миссию США, безсмысленно указывать на то, что в США свободного рынка нет уже со времен "Нового Договора" (New Deal) президента Франклина Д. Рузвельта. Что политические свободы в США сводятся к возможности посещения раз в год/два избирательного участка, чтобы поставить кружочек напротив фамилии одного из двух (республиканца или демократа) кандидатов в Конгресс. Что подавляющее большинство американцев не имеют ни малейшего представления о программе партии и кандидата, за которых они голосуют. Что все крупные и национальные газеты и ТВ каналы находятся в руках членов американской правящей элиты, принимающей ключевые решения за спиной представительных институтов и связанной "неформальными" узами - финансовыми, профессиональными, конфессиональными, этническими и личными.

Можно как-то понять живущих в российской "глубинке" правозащитников, для которых Соединенные Штаты Америки являются чем-то вроде "света в окошке". Те же из правозащитников, кто прожил в США хотя бы несколько лет и продолжает утверждать о существовании в США "свободного, правового и демократического" сообщества" и тем более предлагать "американскую модель" России - либо очень неумные люди, либо циничные "бизнесмены от правозащиты".

Правозащитники склонны "прощать" правительству США нарушения прав человека, международные преступления совершенные им, называя их в лучшем случае ошибками. Показательной в этой связи может служить безоговорочная поддержка многими известными российскими правозащитниками (Е.Г. Боннер, А.П. Подрабинек, С.И. Григорьянц, М.П. Ланда, В.К. Буковский, Н.Храмов, В.И. Новодворская, К.Н. Боровой, В. Ферапошкин, В.В. Постников) НАТОвской агрессии против Югославии. Российских защитников прав человека не смутило ни откровенное попрание странами НАТО международных законов и суверенитета демократического государства Республики Югославия, ни нарушение ими основного права человека - права на жизнь, ни гибель под бомбами тысяч мирных жителей, ни бомбежки мирных объектов кластерными бомбами с радиоактивным ураном.

И даже те правозащитники, которые выразили сожаление, что "пришлось" прибегнуть к бомбардировкам (С.А. Ковалев, А.Ю. Даниэль, А.Ю. Блинушов, Л.А. Пономарев, О.П. Орлов, С.А. Смирнов), сделали это, главным образом, по причине того, что действия стран НАТО, де, "льют на мельницу российских шовинистических и антизападных сил" (см. "Открытое письмо общества "Мемориал").

И чем решительнее тот или иной "либерал" и правозащитник поддерживал военную агрессию США и стран НАТО против Югославии, тем сильнее он кричал о "геноциде" чеченского народа, о "зверствах российской военщины" в Чечне. И тем более безоговорочно сегодня он поддерживает империалистическую и неоколониалистскую политику США, их вооруженную агрессию против Ирака.

Отношение многих правозащитников к США, а заодно и к России и Сербии, кратко, но недвусмысленно выразил С. А. Ковалев, выступая в Русском Центре Гарвардского университета (США). На вопрос, кто и как себя вел в Косовском кризисе 1998-1999 г.г., он ответил: "Лучше всех себя вели США и КЛА (т.н. Косовская Освободительная Армия - авт.), а хуже всех - Сербия и Россия"…. Комментарии, я полагаю, излишни…

Международные события последних лет - откровенное игнорирование Соединенными Штатами Америки международного права, агрессия США против Ирака и притязания США на роль "всемірного жандарма" и всемірной "благотворительной империи" - повлияли на отношение российских правозащитников к США. Часть из них, открытые сторонники "Нового Мірового Порядка" в главе с США, поддержали англо-американскую агрессию в Ираке (А.П. Подрабинек, Е.Г. Боннер, В.К. Буковский, В.И. Новодворская, Б.П. Пустынцев, К.Н. Боровой, М.Н. Ланда, Н. Храмов, Г.К. Каспаров, Д.В. Драгунский, В.А. Вальков, В. Шендерович). Большая же часть российских правозащитников осудила "незаконную" агрессию США в Ираке и подвергла критике попытки США "заменить" собой Организацию Объединенных Наций и другие международные институты (А.Ю. Даниэль, А.Б. Рогинский, Я. Рачинский, С.А. Ковалев, Л.М. Алексеева, Л.И.Богораз, В.М. Игрунов, К.Х. Каландаров, Г.Г. Чернявский, В.М. Гефтер, А.Ю. Блинушов, Л.С. Левинсон, С.А. Ганнушкина, А. Пчелинцев, В.В. Ракович).

В то же время, большинство правозащитников выразило готовность поддержать военную "гуманитарную" интервенцию США в Ираке, если на это будет санкция Совета Безопасности ООН. Тем самым они подтвердили свою приверженность либерально-космополитической концепции "мірового правительства" и принципа "ограниченного" государственного суверенитета.

Три течения в правозащитном движении

Проявившиеся в последнее время среди правозащитников различные точки зрения на важнейшие события, происходящие в России и за рубежом (отношение к войне и "замирению" в Чечне, Гражданский форум, ситуация с российскими средствами массовой информации, отношение к "глобализму", к гегемонизму и неоколониалистской политике США, война в Ираке и др.), указывают на то, что правозащитное движение идеологически неоднородно. Эти различия наблюдались и ранее, в "ельцинскую эпоху", но обострились в связи с новой, более независимой от Запада и болеe государственнической политикой президента В.В. Путина.

Можно выделить три основных течения в правозащитной среде: "космополиты", "американисты", и "патриоты". Далеко не всегда можно определить к какой "группе" относить того или иного правозащитника. Тем более что многие из них избегают высказываться на "общеполитические" и экономические темы. Разберем кратко их взгляды и позиции на основные проблемы внутреннего развития России и ее международного положения.

1. "Космополиты"

Судя по публикациям в прессе и Рунете, большинство российских правозащитников разделяют либерально-космополитические взгляды, получившие широкое хождение в столичной интеллигентской среде в 70-80-е годы. Будучи либералами - они хотят видеть в России политическую и экономическую системы, схожие с теми, которые, по их мнению, существуют в западно-европейских странах и в Северной Америке - правовое государство и независимые от него рыночная экономика и гражданское общество, включающее в себя независимые от государства средства массовой информации. Как космополиты - они смотрят на проблемы России не с точки зрения интересов самой России (в данном контексте неважно, что понимать под интересами), а с точки зрения т.н. общечеловеческих ценностей, которые при ближайшем рассмотрении оказываются западно-европейскими.

Считая себя скорее "гражданами Міра" (читай, Запада), нежели государства Российского, российские правозащитники-космополиты хотят видеть Россию включенной в т.н. "міровое сообщество", находящееся под контролем наднационального и надгосударственного органа, функционирующего на основе "Всеобщей Декларации прав человека" и составленного исключительно из представителей "демократических" и "правовых" государств Запада.

Становление общества "западного" типа в России и ее интеграция в т.н. "международное сообщество" видится правозащитниками- космополитами как постепенный и длительный процесс трансформации российского общества, сопровождающийся формированием соответствующих экономических, политических и социальных структур. Среди таковых - т.н. "ячейки открытого общества", которые создаются в России с конца 80-х годов ХХ века Институтом Открытого Общества Дж. Сороса.

О политических симпатиях космополитов можно судить по тому, в каких российских партиях они находят поддержку и единомышленников по основным внутренним и внешним проблемам - ситуация в Чечне, военная реформа, проблемы свободы печати и ТВ, "шпионские" дела, отношение к пересмотру приватизации 90-х годов и др. Это - компрадорские и олигархические партии - СПС, в чью думскую фракцию до недавнего времени входил председатель общества "Мемориал" С.А. Ковалев, "Либеральная Россия" и партия "Яблоко".

После сокрушительного поражения "либеральных" партий СПС и Яблоко на декабрьских выборах в Государственную Думу в правозащитной среде все чаще раздаются разговоры о создании "правозащитной партии" (Л.А. Пономарев, В.Д. Мельникова).

К космополитам автор относит председателя Московской Хельсинкской группы Л.М. Алексееву, большинство членов руководства общества "Мемориал" - С.А. Ковалева, О.П. Орлова, А.Ю. Даниэля, А.Б. Рогинского, А.М. Черкасова, А.Ю. Блинушова, правозащитников Л.С. Левинсона, В.М. Марченко, Э.И. Черного, В.М. Гефтера, И.Н. Куклину, Ю.В.. Самодурова, А.В. Бабушкина, А.А. Эйсмана, В.В. Пронина, Г.М. Резника, Л.В. Вахнину, Г.Г. Чернявского, С.М. Шимоволоса, Т. Локшину, Ю.И. Вдовина, В.Н. Ойвина, И.В. Сажина, С.А. Ганнушкину. Свои взгляды космополиты чаще всего публикуют в журналах "Карта", "Правозащитник", Бюллетень общества "Мемориал" и на вебсайтах www.hro.org/, www.mhg.ru/, www.memo.ru/, www.liberal.ru.

2. "Американисты"

Самую шумную и "непримиримую" к российским властям группу российских правозащитников ("радикалов" и "публицистов от правозащиты", по выражению Л.М. Алексеевой), образуют "американисты". Автор взял этот "ярлык" из статьи недавно скончавшегося выдающегося русского философа А.С. Панарина ("Горизонты глобальной гражданской войны", "Наш Современник" N9, 2003). Этот ярлык вполне уместен, поскольку взгляды и позиции американистов на международные проблемы и на место России в глобализующемся міре практически неотличимы от таковых американских "неоконсерваторов", идеологов американской АБСОЛЮТНОЙ гегемонии в міре.

Американисты уверены в "исторической неспособности русского народа" самостоятельно развиваться по пути "прогресса", понимаемого ими исключительно в американском прочтении. (А.П. Подрабинек, "Опасность сильной России", www.forum.msk.ru). Они открыто пишут о желательности оккупации России войсками США с последующей ее вестернизацией и, если потребуется, расчленением ее на несколько "маленьких Швейцарий".

Сегодня российские американисты выступают в роли коммунистов стран Запада середины ХХ века, видевших в Советском Союзе оплот мірового коммунизма и желавших своим государствам поражения в возможной войне с СССР. Вот только у американистов СССР и США поменялись местами, а место мірового коммунизма заняла міровая демократия.

Большая часть американистов, по-видимому, отвергает российские партии за их сотрудничество с "путинским режимом" и призывает к бойкоту общероссийских выборов. К российским американистам автор относит В.И. Новодворскую, К.Н. Борового, А.П. Подрабинека, Е.Г. Боннер, В.К. Буковского, Л.А. Пономарева, Е.В. Ихлова, Н. Храмова, А.С. Политковскую, В. Корсунского, В. Шендеровича, Г.К. Каспарова.

Далеко не все американисты откровенны в своих высказываниях, однако их антироссийские, "пробушевские" интервенционалистские взгляды и позиции легко прослеживаются в их отношении к важнейшим міровым событиям - войне в Ираке, политике США на Ближнем Востоке, агрессии против Югославии. К "скрытым" американистам можно отнести правозащитников Б.П. Пустынцева, С.В. Валькова, Я. Головина, В.В. Постникова, В. Ферапошкина, равно как и многих других, кто в частных беседах и на "форумах" предаются мечтам об оккупации России американскими войсками.

Публикации американистов можно найти в журналах "Новое время", "Иностранец", газетах "Новая газета", "Новые известия", на вебсайтах, www.hro.ru, www.grani.ru, www.prima-news.ru, www.radical.ru.

3. "Патриоты"

Правозащитники-"патриоты" менее известны на Западе, ибо они реже выступают в прессе, хотя именно они занимаются черновой работой, а не обличениями российских властей и выдвижением заведомо невыполнимых требований, вроде "немедленного прекращения" войны в Чечне, или передачу Чечни под юрисдикцию ООН (или НАТО). Патриоты придерживаются основных либеральных ценностей, но, в отличие от космополитов они не настаивают на верховенстве прав человека над государственным суверенитетом и пытаются совместить общечеловеческие либеральные ценности с национальными традициями России. И хотя некоторые из них (В.М. Игрунов) полагают, что міровое правительство с ограниченными правами неизбежно, они считают, что "если міровое правительство будет… придатком современных Соединенных Штатов, в котором они будут доминировать, если міровое правительство будет просто расширенная империя Соединенных Штатов, это катастрофа, это гибель" (В.М. Игрунов "О міровом правительстве", www.igrunov.ru/cv/). Правозащитники-патриоты резко критикуют империалистическую политику США и военные интервенции "демократических" государств в Югославии и Ираке.

Патриоты значительно больше уделяют внимание социальным проблемам и правам российских граждан в ближнем зарубежье. В отличие от космополитов-либералов, патриоты скорее социал-демократы, открыто обвиняющие олигархов в пренебрежении социальными нуждами населения. В интервью сайту партии "СЛОН" член Думы правозащитник В.М. Игрунов попрекнул тогдашнего президента концерна ЮКОС М.Б. Ходорковского, что тот публично объявляет "благотворительную деятельность… неправильным направлением развития… Что все эти выдумки являются социалистическими, что, поскольку Европа является социалистической, она нам не нужна, а нам нужно двигаться в сторону Америки" (www.slon-party.ru/) .

В отношении же непомерного политического влияния, которое олигархи получили за время президентства Ельцина, равно как и об их истинных интересах, Игрунов говорит без экивоков, что олигархи "берут под контроль все политические партии… тем самым превратились в независимую и альтернативную государству силу".

Некоторые патриотические правозащитные организации имеют четко выраженные государственнические, не-космополитические позиции. Среди них Институт Прав Человека (К.Х. Каландаров), Славянский Правовой Центр (со-директора А. Пчелинцев и В. Ряховский), занимающийся защитой прав верующих, в основном, традиционных российских конфессий - православия, ислама.

Насколько можно судить по публикациям и выступлениям правозащитников-патриотов, часть из них отдает свои голоса за партию "Яблоко", другие - за социал-демократические партии, такие как СЛОН. Есть и такие, что голосуют за партию Единая Россия и КПРФ. К правозащитникам-патриотам автор относит К.Х. Каландарова, В.М. Игрунова, А. Пчелинцева, В. Ряховского, А.О. Смирнова, Е.В. Финкова, А.Г. Осипова, Ф. Рудинского, В.В. Раковича, А.В. Попова, С. Чугунова. Их статьи можно найти в журнале "Правозащитник", на вебсайтах www.igrunov.ru, www.spc.ru.

ЧАСТЬ 3

"Большевики" и "меньшевики"

Несмотря на расхождения во взглядах космополитов и американистов, представители обеих групп предпочитают не "выносить сор из избы" и, как правило, воздерживаются от публичных дискуссий и тем более от взаимной критики. Это объясняется тем, что то, что их объединяет, более существенно, чем то, что их разъединяет, поскольку ценности, идеалы и цели у них одни и те же. А различия лежат лишь в МЕТОДАХ достижения одной и той же цели. По-видимому, в этом основная причина того, что ни Л.М. Алексеева, ни А.Ю. Даниэль, ни С.А. Ковалев НИ РАЗУ не подвергли критике заявления и "открытые письма" Е.Г. Боннер, А.П. Подрабинека, В.К. Буковского, давая пищу для спекуляций относительно ИСТИННЫХ взглядов руководства Московской Хельсинкской Группы и общества Мемориала.

Вот общие для обоих течений - космополитов и американистов - взгляды и позиции:

  • Индивидуальные гражданские и политические права есть наивысшая человеческая ценность, универсальная и всеобщая для всех культур, цивилизаций и народов.
  • Защита социальных прав не является первоочередной задачей, но лишь вынужденной по политическим и пиаровским соображениям деятельностью. Вот что говорил на круглом столе "Права и свободы в России", участие в котором принимали и правозащитники, бывший министр финансов Е.Я. Ясин: "Для нас всего важнее политические права, но мы не можем абстрагироваться от социальных прав. Потому что если мы ищем путь к сердцам и душам, то мимо их тяжелого материального положения пройти нельзя" (Круглый стол "Права и свободы человека", 11 апреля 2000 г. www.liberal.ru). И ни один из правозащитников, присутствующих на обсуждении (Л.М. Алексеева, А.Ю. Даниэль) не возразил Е.Я. Ясину.
  • Значительная часть космополитов и американистов (В.И. Новодворская, А.П. Подрабинек, Г.А. Каспаров), придерживаются социал-дарвинистских воззрений на общество, типичных для "реформаторов" ельцинской эпохи (А.Б. Чубайс, Е.Т. Гайдар, А.Р. Кох, Е.Я. Ясин, Е.Ш. Гантмахер).
    Оба течения, как и марксисты 85 лет назад, пытаются навязать России идеологию и общественно-политическое устройство, чуждые русской культуре, ценностям и традициям русского народа.
  • Обе основные ветви современной российской либеральной идеологии - космополитическая и американистская - не могут считаться ни патриотическими, ни национальными, поскольку подчиняют интересы России и ее суверенитет либо утопическим "общечеловеческим" интересам и ценностям (космополиты), либо вполне реальным имперским интересам правящей американской элиты (американисты).
  • Обе идеологии являются анти-русскими, так как отказывают русскому ("великорусскому") народу в его национальных интересах, сводя их к этническому фольклору и национальному искусству.
  • В русском национальном движении оба течения видят защитника "реакционного традиционализма", русского шовинизма, "имперской великодержавности". А русских писателей и публицистов патриотического направления - А.И. Солженицына, Л.Н. Гумилева, В.В. Кожинова, В.Г. Бондаренко, И.Р. Шафаревича, А.С. Панарина, П.В. Палиевского, Н.А. Нарочницкую, М.В. Назарова, - они обвиняют не только в имперских и великодержавных устремлениях, но и в ксенофобии, в первую очередь, в антисемитизме, ставшим в послевоенные годы самым ходовым ярлыком, используемым либералами всех мастей.
  • Оба идеологических течения стремятся подорвать позиции Русской Православной Церкви, видя в ней духовную и цементирующую силу русской нации. По этой же причине они поддерживают нетрадиционные для России конфессии - баптистов, евангелистов, католиков, адвентистов седьмого дня, свидетелей Иеговы.
  • И космополиты, и американисты отдают явное предпочтение культурным и национально-религиозным правам этнических меньшинств, особенно тех, кто имеет большое влияние на Западе (напр. евреи)
  • Как показывают события в Чечне - оба течения (одни с колебаниями, другие без) пойдут на отделение от Российской Федерации "нерусских" регионов. На протяжении многих лет ВСЕ американисты и значительная часть космополитов (Ю.В.Самодуров, С.А. Ганнушкина, С.А. Ковалев, А. Ю. Блинушов, А.М. Черкасов) отказываются считать Чечню неотъемлемой частью Российской Федерации и требуют отдать ее под юрисдикцию временной администрации ООН.
  • И космополиты, и американисты - противники союза России со славянскими государствами - Украиной и Белоруссией; они поддерживают партии и группы прозападной ориентации в этих странах.
  • Оба направления считают Советский Союз колониальной русской империей, наследником и продолжателем империи Романовых.

 

  • Представители обоих течений противопоставляют относительно "либеральный", по их мнению, ленинско-троцкистский режим 20-х годов - пришедшему ему на смену в 30-е годы "тоталитарному" и "националистическому" сталинскому режиму.

До поры до времени, имевшиеся между космополитами и американистами расхождения не были актуальными и были "затемнены", отодвинуты в сторону войной в Чечне и наступлением администрации В.В. Путина на олигархическую прессу и ТВ. Разница в подходах и методах обоих течений стала более очевидной в связи с попытками ряда правозащитных организаций начать диалог с властью и даже к сотрудничеству с ней. Отношения обострились, когда руководители ведущих правозащитных организаций (Л.М. Алексеева, А.Б. Рогинский) пошли на сотрудничество с высшей исполнительной властью в лице "бывшего гебиста" президента РФ В.В. Путина и вошли в Президентский Совет по правам человека.

Еще более разошлись позиции космополитов и американистов в вопросах о путях и методах глобализации и связанной с ней интервенционалистской и неоколониалистской политикой американской администрации Дж. Буша (агрессия в Ираке, игнорирование международных законов и ООН, легитимизация превентивной войны и т.д.)

Вот взгляды американистов, имеющие отношение к нашей теме:

  • Неприкрытая русофобия и презрение к русскому народу, который они называют "варварским", с "неандертальской политической культурой" и "уязвленным самолюбием" (см. статьи А.П. Подрабинека, Е.Г. Боннер, В.И. Новодворской, А.С. Политковской, В. Шендеровича, И. Мильштейна).
  • Желание видеть Россию слабой в военном и экономическом отношении, поскольку "сильная Россия - это угроза цивилизации" (А.П. Подрабинек, В.И. Новодворская). Американисты призывают западные страны и международные фонды либо держать Россию на "голодном пайке" и не дать стать ей "сильной и великой", либо вообще ликвидировать российскую государственность. Отсюда становится понятным та настойчивость, с которой американисты, как правозащитники, так и их единомышленники в российских политических структурах, бизнесе и масс-медиа, стремятся разрушить российскую военную промышленность и науку. Ведь слабую Россию, без ядерного вооружения и мощного ВПК будет нетрудно "пригнуть к земле" и расчленить на несколько протекторатов, как это советует З. Бжезинский, как это было проделано с Югославией.
  • Российские американисты как и американские неоконсерваторы разделяют "большевистские" взгляды на глобальные "революционно-демократические преобразования", начатые в начале ХХI века администрацией Дж. Буша. Они призывают не ограничиться Ираком и распространить "революцию" на Сирию, Иран, Ливию, Палестину, Египет, Саудовскую Аравию. И так же, как бывший руководитель Совета по Обороне при Президенте США неоконсерватор Ричард Перл (Richard Perle), они считают главной задачей "міровой революции" - смену режима в Китае.
  • Как и неоконсерваторы, российские американисты рассматривают ближневосточные проблемы с позиций усиления влияния США в этом районе и обезпечения безопасности Израиля.
  • Российские американисты считают не только допустимым, но и правомерным разрушение традиционных обществ и "построения" - "сверху" и "извне" - на их месте "демократических" и рыночных структур и сообществ западного типа.
  • И как истинные большевики, американисты предлагают начинать "революцию" с захвата политической власти и установления в стране оккупационного режима, как инструмента построения политико-экономической системы американского образца.
  • Американисты (как и неоконсерваторы) дистанцируются от "социалистической Старой Европы" и критикуют ее правительства за якобы попустительство (и даже поощрение) антисемитизма в их странах и за неспособность противостоять экстремистскому мусульманскому давлению.
  • Вслед за неоконсерваторами они считают ООН отжившим институтом, не отвечающим "реалиям нового послесоветского міра" и тормозом в эффективном поддержании Нового Мірового Порядка.

 

Российские правозащитники-космополиты публично не критикуют американистов и их американских единомышленников - неоконсерваторов. Эту работу ведут их американские коллеги и финансовые "спонсоры" - Дж. Сорос (George Soros), Джером Шестак (Jerome Shestack), Аарон Родс (Aaron Rohdеs), Кеннет Рот (Kenneth Roth), Сюзан Берресфорд (Susan Berresford). Вот только критикуется не сама цель - всемірное наднациональное міровое правительство, а методы, избранные нынешней американской администрацией, принявшей стратегию перманентной "міровой буржуазно-демократической революции".

Ниже мы излагаем позиции российских правозащитников-космополитов, отличающиеся от таковых российских американистов по вопросам, имеющим отношение к нашей теме:

  • Космополиты поддерживают ООН, как пока еще не только легитимный, но и действенный механизм поддержания мира и международного правопорядка.
  • Космополиты продолжают опираться на "социалистическую" Европу, тем более, что европейские правительства и частные фонды являются одними из основным "доноров" для "космополитических" правозащитных организаций России.
  • Правозащитники-космополиты полагают, что Россия, как и любая другая страна, способна сама развиваться по "единственно правильному" западному пути, но для этого нужно долго и кропотливо "работать", создавать "объективные и субъективные предпосылки".
  • Если в отношении к преобразованиям в России американисты выступают в роли "большевиков", то космополиты выступают в роли "меньшевиков". Как и социал-демократы начала ХХ века, сегодняшние меньшевики-либералы хотят видеть в России "европейски-цивилизованное" государство. Но, в отличие от "большевиков-американистов", они хотят сделать это постепенно, мирным путем и "изнутри" - через постепенное замещение традиционных социальных институтов "западными", через изменение национального характера, духовного міра и сознания русского народа. Этот процесс пошел ускоренными темпами с конца 80-х годов - разрушением социальной структуры советского общества и дискредитацией социалистического сознания советских людей.
  • Если американисты предпочитают не высказывать своей позиции в отношении т.н. "олигархов", то либеральные космополиты открыто и публично поддерживают космополитическую по менталитету и по компрадорскую по "социальному статусу" крупную российскую буржуазию, в том числе и олигархов, ориентирующуюся на Запад, в первую очередь, на США (М. Ходорковский, М. Фридман, Л. Невзлин, В. Вексельберг) и стремящуюся стать частью правящей міровой элиты. Робкие и непоследовательные попытки российских властей привлечь к уголовной ответственности олигархов за финансовые нарушения в процессе "приватизации" середины 90-х годов (аресты и допросы руководителей концерна ЮКОС, миллиардеров М. Ходорковского, П. Лебедева и Л. Невзлина), правозащитники расценили, как "наступление на свободы", как натягивание "смирительной рубахи" на российский бизнес. (Открытое письмо-заявление группы российских общественных деятелей от 23 июля 2003 года, Обращение конференции гражданских организаций от 28 октября 2003 г.).

Хотя российские правозащитники-космополиты предпочли бы для России "бархатную модель" преобразований, они, как показывает их отношение к недавним событиям в Югославии, готовы согласиться и на "нелиберальные" меры, например, на "гуманитарные интервенции", но при определенных условиях.

Во-первых, если на это будет санкция Совета Безопасности ООН или, на худой конец, Совета Европы. Во-вторых, для российских правозащитников очень важно, как на вмешательство в дела России (экономическое давление, блокада, или военная акция) посмотрят либеральные европейские и американские круги, фактические работодатели российских "правозащитников-космополитов". Именно эти круги через контролируемые и финансируемые ими правозащитные организации - Международная Хельсинкская Федерация, Human Rights Watch, Международная Амнистия - определяют, чьи конкретно права надлежит защищать их российским "коллегам" в данных конкретных обстоятельствах. Оркестрованные и согласованные действия российских и западных правозащитных организаций "вокруг Чечни" - тому ярчайший пример.

"Защита прав человека - проблема экстерриториальная"?

Как отмечалось выше, "краеугольным камнем" в міровоззрении современных правозащитников-либералов является концепция прав человека, изложенная во Всеобщей декларации прав человека. Независимо от того, опирается она на теорию "естественных прав" человека или на теорию общественного договора, она лежит в основе евроцентристской идеологии. В соответствии с ней, категория права человека понимается правозащитниками как внеисторическая, универсальная и наднациональная категория, приложимая ко всем странам и народам вне зависимости от их исторического пути, религии, культуры, традиций, социально-политического строя.

Категория прав человека появилась и развилась в странах западной Европы, в условиях формирующегося правового буржуазного государства и гражданского общества. Она стала "стержнем" либеральной философии, сыгравшей прогрессивную роль в период ломки феодально-сословных обществ в странах Западной и Центральной Европы. Сегодня она частично "работает" в тех странах европейской цивилизации, главным образом, с протестантскими традициями, где в основе морали и поведения человека лежат принципы индивидуализма и личного преуспевания, где индивидуальные ценности имеют приоритет над общественными, национальными и государственными.

К народам же иной цивилизации (китайской, японской, арабской), к иным, чем западная, социально-экономическим и политическим системам либеральная концепция прав человека, как и сама Всеобщая декларация прав человека, не применима. Даже в странах с культурой (цивилизацией) сравнительно близкой к западно-европейской, как, например, восточно-славянская, место политических и гражданских прав в общей "иерархии" ценностей иное. И уж совершено абсурдно применять европейские правовые стандарты к общинно-племенным сообществам, где нет даже такого понятия, как права человека.

Короче говоря, "измерять" положение с правами человека "единым аршином", Всеобщей декларацией прав человека, в странах с различной системой ценности - просто не имеет никакого смысла…. Кроме, разумеется, одного - использовать различие в состоянии прав человека, как повод для вмешательства одних государств во внутренние дела других.

В отличие от идеалистов-правозащитников, будь-то космополиты или "патриоты", западные политики видят в т.н. "гуманитарных интервенциях" не акцию для предотвращения геноцида и этнических чисток, а эффективный метод достижения своих геополитических целей. Это было убедительно продемонстрировано США и странами НАТО - сначала расчленением Югославии на несколько формально независимых моноэтнических государств, а затем оккупацией Косово. А совсем недавно - военной агрессией Соединенных Штатов и Великобритании против суверенной Республики Ирак и ее последующей оккупацией.

Как большевики полагали, что "пролетариат не имеет национальности", так и правозащитники в наше время считают, что права человека не имеют "национальности": "…права человека в современном міре не могут быть внутренним делом какого бы то ни было государства…" (Л.М. Алексеева "Права и свободы человека в России: анализ-дискуссия", www.liberal.ru/).

Это означает, что наказание за нарушение прав человека в любой стране является "законным" (а для некоторых либералов и прирожденным) правом для всех стран земного шара. А значит и делом любого государства. Ну, хорошо, если это государство "передовое", как, скажем, США или Люксембург. Тогда оно "имеет право" вмешиваться и указывать "государству-нарушителю", как ему подобает себя вести в отношении его собственных граждан. Ну, а если правительство "непередовой" страны, например, Китая, потребует от США отменить "Патриотический акт", позволяющий прослушивание телефонных разговоров и задерживание подозреваемого на неопределенное время? Или Иран объявит США "гуманитарный джихад" за варварский обычай заковывать в цепи преступников?

Иронизировать на эту тему можно безконечно, благо поводов масса. Но почему никому из российских правозащитников в голову не придет спросить, а на каком таком "прирожденном основании", по какому "праву", правительство США вмешивается во внутренние дела России, требуя от нее прекратить военные действия по ликвидации чеченских сепаратистов, совершающих диверсии, убивающих сотрудников гражданской администрации Чечни?

Любой правозащитник, будь то С.А. Ковалев или Л.А. Пономарев, как гражданин Российской Федерации, имеет право полагать и думать, все что угодно. Этого "права" его не лишали даже в "брежневские времена". Но в "брежневские времена" у правозащитников, как и у всех советских граждан, не было реального права и реальной возможности выразить свою точку зрения через отечественные средства массовой информации. Именно за реальную возможность выражать свое мнение, за реальное, а не декларированное право на свободу слова, и боролись правозащитники, в том числе и сам С.А. Ковалев. И именно из-за отсутствия реальной возможности выразить свое мнение в отечественных средствах массовой информации, донести его до народа, были вынуждены правозащитники обращаться к "услугам" зарубежных СМИ.

Сегодня эта реальная возможность и это реальное право есть в России. Посылая же свои "свидетельства" в зарубежные и международные организации, обращаясь с заявлениями в Совет Европы с требованиями "наказать" Россию за ее "плохое поведение" в Чечне, исключить из ПАСЕ (С.А. Ковалев); выступая в подкомитете Конгресса США о ситуации в Чечне и "состоянии со свободой слова в России" (Е.Г. Боннер, Л.А. Пономарев), публикуя открытое письмо Президенту США с предложением объявить Россию террористическим государством (Е.Г. Боннер, В.К. Буковский) - правозащитники ставят себя ВНЕ российских высших и легитимных государственных институтов - Думы, Правительства, Верховного Суда. Иными словами, они ставят себя ВНЕ российской нации, и тем самым ведут себя не как граждане Российской Федерации, а как граждане некоего всемірного наднационального сверхгосударства.

В своих статьях, выступлениях и интервью Л.М. Алексеева, А.Ю. Даниэль, Е.Г. Боннер, С.А. Ковалев, А.П. Подрабинек, А.Ю. Блинушов, В.И. Новодворская, К.Н. Боровой, Л.А. Пономарев, И.Е. Ихлов, Д. Бродский, Н. Храмов настаивают на приоритете прав человека над государственным суверенитетом. В интервью радио Свобода (1998 год) Е.Г. Боннер и С.А. Ковалев выражали желательность создания постоянно действующего международного механизма по принуждению "провинившихся" стран к выполнению обязанностей по соблюдению прав человека. И даже после того, как НАТО-вский "Трибунал" снял с С. Милошевича обвинение в геноциде косовских албанцев, С.А. Ковалев продолжает твердить о якобы начатом Милошевичем "геноциде" и оправдывает "гуманитарную интервенцию" НАТО в Югославии. А недавно, в беседе с редакцией журнала "Новое Время", С.А. Ковалев выразил надежду, что в будущем будет сформирован всемірный над-национальный трибунал "на личной основе", имеющий абсолютное право определять, кого "наказывать" за нарушения прав человека. ("Новое Время", N 18-19, 2003)
А вот как видит ситуацию доктор политологических наук, правозащитнца И.Н. Куклина: "Правозащитные организации обязаны смелее выходить на транснациональный уровень, завершить процесс отделения правозащитного сознания от власти" ("Правозащитник", N1, 2000).

Таким образом, вместо марксистского базисного тезиса борьбы классов, либералы и правозащитники положили в основу развития современного общества тезис борьбы за права человека. И так же как коммунисты начала и середины ХХ века ставили "пролетарскую солидарность" выше национальных интересов страны, так и сегодня российские правозащитники и либералы ставят индивидуальные (гражданские, политические) права человека выше национального суверенитета государства. Яркий пример - позиция, занятая в 1996 году российскими правозащитниками и значительной частью либеральной интеллигенции, требовавшими независимости "Ичкерии", дабы прекратить войну в Чечне и остановить нарушения прав человека, в том числе и гибель людей с обоих сторон конфликта. Позицию фактической поддержки чеченских сепаратистов приняло большинство правозащитников и во 2-ю Чеченскую войну 1999-2001 г.г., мотивируя это тем, что "право на жизнь выше национального суверенитета" России (С. А. Ковалев, Е.Г. Боннер, А.П. Подрабинек, Л.А. Пономарев, Е.Н. Санникова, А.Ю. Блинушов, В.К. Буковский, В.И. Новодворская, С.И. Григорьянц, Ю.В. Самодуров, Н. Храмов, В.В. Постников).

Отношение к российскому государству

В процессе репрессий у правозащитников выработалась устойчивая враждебность к советскому государству, к его институтам, особенно к КГБ. Смена политического режима на рубеже 80-90-х годов и "личное" участие Б.Н. Ельцина в "демдвижении", понизили градус враждебности к государственной власти. Однако принципиально негативное отношение к государственной власти остается у правозащитников до сих пор. В этой связи я хочу процитировать одного из ведущих правозащитников на Украине, Евгения Захарова:

"Говоря о взаимодействии правозащитных организаций с властью, необходимо иметь в виду объективно обусловленный антагонизм между гражданским обществом и государством. Любое государство (в том числе и в цивилизованных странах), исходя из приоритетов стабильности и порядка, стремится расширить сферу своего влияния, увеличить зоны регулирования и регламентирования жизни людей, уменьшая свободу выбора. Такова природа государства" (Карта, N19-20, 1998 г.).

И так думает значительная, если не подавляющая часть российских правозащитников. Миф о государстве, как об "антагонисте" гражданскому обществу - имеет мало общего даже с классическим марксизмом. Этот миф - основа идеологии анархизма, а также ленинизма в период написания книги "Государство и революция" (1917 год). В нем также можно узреть и традиционное для либералов сведение роли государства к сборщику налогов и полицейскому. В любом случае, этот миф придает деятельности правозащитников особую значимость, помещает их на "передовую линию" противостояния "государству-антагонисту".

Читаем Захарова дальше:

"Этой экспансии государства противостоит гражданское общество - совокупность всех негосударственных структур, самоосознающая себя, структурированная часть народа".

А чего стоят вот такое "понимание" взаимоотношений государства, человека и… народа: "При тоталитарном строе личность остается один на один с надличными силами, как бы они ни назывались: "партия", "государство", "народ". (А.Ю. Даниэль, интервью газете "Известия", 2002 г.). Даже такой склонный к сотрудничеству с российским правительством правозащитник, как председатель Московской Хельсинкской группы Л.М. Алексеева считает государство основным источником нарушений прав человека в обществе.

Действительно, если считать гражданские свободы - "свободу слова и самовыражения" - основными ценностями человека, то тогда государство - действительно "основной" нарушитель прав этих свобод, поскольку иных нарушителей права на свободу слова, кроме государства, в природе нет. Но если принять, вслед за всеми вменяемыми людьми, что основные и фундаментальные права человека - это право на жизнь и на безопасность, то тогда государство является ОСНОВНЫМ гарантом и защитником этих прав. И именно, российское государство обязано защищать гражданина России от террористических актов, бандитизма, и вооруженного нападения, даже если придется при этом "нарушить" менее основные права человека, вроде права на "свободное получение и распространение информации", или права на свободу слова и печати.

Совсем иные стандарты и "приоритеты" в области прав человека прилагают российские правозащитники к т.н. демократическим странам, в первую очередь, к США и Израилю. Достаточно прочитать заявления и статьи "атлантистов" Е.Г. Боннер, А.П. Подрабинека, В.К. Буковского, В.И.Новодворской, Н. Храмова, Д.В. Драгунского, где их авторы не только оправдывают, но и поддерживают нарушения гражданских и политических прав жителей этих стран. Они предпочитают "не замечать" систематические задержания американской полицией на неопределенный срок лиц арабского происхождения. Молчать о законе, принятом Конгрессом США в рамках "Патриотического Декрета" (Patriotic Act), позволяющем не только прослушивать телефонные разговоры, но заключать под стражу без предъявления обвинения любого лица, подозреваемого в террористической деятельности. И уж совсем возмутительным и позорным является ПОЛНОЕ молчание российских правозащитников, как "атлантистов", так и "космополитов", о политике апартеида, проводимой правительствами проамериканских государств в отношении "ненадежных" этнических меньшинств - арабов в Израиле и русских в Эстонии и Латвии.

Короче, для российских правозащитников "приоритетность" основных прав человека "справедлива" лишь в отношении "недружественных" к США и Израилю государств - России, Беларуси, Сербии, Китая, Ирана, Кубы, Сев. Кореи, Ливии, Сирии, Венесуэлы. Показательно, что резкость "критики" российскими правозащитниками нарушений прав человека в этих странах обратно пропорциональна степени их "близости" к США и Израилю.

Стоило слегка "заартачиться" правительствам некоторых европейских стран (Франции, Германии, Бельгии) и встать в оппозицию американской империалистической политике (война в Ираке), как тут же российские либералы и правозащитники заговорили о "националистической опасности" во Франции и, конечно же, о "поднимающем в Европе голову антисемитизме".

С приходом в России к власти "бывшего гебиста" В.В. Путина, враждебность правозащитников к российскому государству резко возросла и переросла в нескрываемую ненависть. Во всех правозащитных печатных и интернетовских изданиях "клеймят" российское государство - душителя свободы прессы, телевидения и т.д. Отрицательно относятся правозащитники и к внешнеполитической деятельности В.В. Путина, усматривая в ней попытку "возрождения Российской империи". Вот что пишет С.А. Ковалев: "Монополярность, которой нас пугают, не так страшна… надо ставить ей границы и не терять достоинства. Я думаю, что это абсолютно возможно, при том, что в міре есть одна сверхдержава. Но, кстати сказать, подрастают другие. Слава богу, не Россия" ("Новое Время", N 18-19, 2003 г.). То есть, если "другие" страны, скажем, Китай, Индия, Бразилия - станут сверхдержавами, то это ничего… Лишь бы не Россия! И это говорит член Государственной Думы Российской Федерации!

Правозащитники и олигархи

В своих статьях, в выступлениях на радио и на научных конференциях правозащитники-"космополиты" нередко заявляют, что они за "сильное государство" в России (А.Ю. Даниэль, Л.М. Алексеева, С.А. Ковалев). Однако их конкретные действия свидетельствуют об обратном. Лакмусовой бумажкой, "проявляющей" взгляды правозащитников на роль и место государства в Российской Федерации, может служить их оценка "противоборства" государства с т.н. "олигархами". Напомним, что большинство правозащитников поддержало военный антиконституционный переворот, совершенный Б.Н. Ельциным в октябре 1993 года, который расчистил дорогу криминальной приватизации российской экономики и формированию олигархических групп, неподконтрольных государству и обществу.

О том, что отношение правозащитников к "приватизации" и к олигархам не претерпело с тех пор существенных изменений, свидетельствует "Открытое письмо" от 22 июля 2003 года, подписанное группой либеральных деятелей, среди которых и известные правозащитники - Л.М. Алексеева, В.Ф. Абрамкин, С.Н. Ганушкина, В.М. Гефтер, Л.И. Графова, Г.И. Гришина, Ю. Джибладзе. Авторы письма расценивает робкие и запоздалые попытки властей пересмотреть некоторые результаты воровской "прихватизации" середины 90-х годов, как "натягивание смирительной рубахи псевдоправосудия на самую продвинутую, социально ответственную нефтяную компанию". Речь идет об аресте летом 2003 года одного из руководителей компании ЮКОС миллиардера П. Лебедева и руководителя службы безопасности ЮКОСа, бывшего сотрудника КГБ А. Пичугина.

Не прошло и трех месяцев, как в начале октября 2003 года правозащитники Л.М. Алексеева, Л.А. Пономарев, А.В. Бабушкин направили письмо на конференцию ОБСЕ по "вопросам человеческого измерения" с просьбой "рассмотреть вопрос о создании специальной комиссии ОБСЕ по ситуации с правами человека в России" (http://www.hro.org/ngo/discuss/10_10_03.htm). В нем авторы письма утверждают, что сегодня "за все годы, прошедшие с начала демократических преобразований в России угроза правам человека как никогда велика". Откуда такая несвойственная рассудительным Алексеевой и Бабушкину категоричность? А дело в том, что возникла угроза "праву на собственность" человека, взявшегося финансировать российских либералов и в том числе, правозащитников, и арестованного российскими властями. А в конце письма рисуется жуткая фантасмогорическая картина: "Есть все основания полагать, что "прокурорская" атака на крупный капитал, безусловно, будет повторена и умножена (! - О.П.) на иных уровнях, вплоть до самого малого бизнеса, до каждого (! - О.П) гражданина страны, если его интересы пересекутся с интересами беззастенчивого силовика".

В интервью радио "Эхо Москвы" правозащитник В.Ф. Абрамкин фактически защищает олигархов, что мол "надо бороться не с человеком, а с грехом". То есть, бороться с воровством без того, чтобы воров наказывать. Дальше - больше. Абрамкин считает, что олигархи и не виноваты в том, то грабили страну и народ, поскольку "государство не смогло обезпечить нормальные условия приватизации. Это не они виноваты, причиной тому та политика, которая проводилась". А чтобы было понятно, кого надо бояться, Абрамкин заключает: "Для вот такого государства, которое не может решать реальные социальные проблемы, крайне опасен сильный конкурент, противник (разрядка моя - О.П.), и они начинают его делать слабым. Чем он сильнее, чем он независимее, тем он больше вызывает раздражение, вот это страшно".

Нетрудно увидеть, что правозащитники не только явно симпатизируют "конкурентам" государства - олигархам, но и предпочитают иметь в России слабое государство и "сильных" олигархов. Причина поддержки правозащитниками и "либералами" олигархов была "честно и откровенно" высказана в интервью "Эху Москвы" профессором А. Кара-Мурзой: "Вот заканчивается через полгода возможность… подвергнуть ревизии результаты приватизации, через полгода люди то, что они сейчас имеют, они будут иметь легитимно, квартиры, участки, у кого-то получились большие куски собственности, кто-то стал более свободным, у нас у всех появились какие-то качества свободного человека. Вот это хотят забрать, а люди, которые подписали письмо, не хотят, чтобы у нас (! - О.П.) у всех это забирали". (Разрядка моя - О.П.)

Вот так. Разве можно государству позволить "отобрать у нас" "легитимные куски собственности"! Вот здесь и зарыта собака! Как взывал к участникам "Круглого Стола" в ассоциации "Открытая Россия" депутат Госдумы от СПС Константин Ремчуков, "общая задача нашего государства и нашего бизнеса… пропаганда… представления о священной и неприкосновенной частной собственности" (http://www.liberal.ru/). Тот же Ремчуков сообщил, что распространение этих представлений в США "не было спонтанным, естественным, это был результат огромной целенаправленной работы бизнеса, власти, церкви и "пишущего сословия", их консолидации… - встречи, программы, проекты". Так что российское правозащитное и пишущее "сословие" прекрасно понимает, в каком направлении и как формировать общественное мнение, когда речь идет о деньгах…

А возня вокруг "основных" прав человека - это всего лишь благовидная дымовая завеса, цель которой - придание правозащитникам имиджа "борцов". Имидж, привлекательный для молодежи, пока еще верящей в утопические либеральные "свободы" и демократию" и пока еще не испорченной стремлением к наживе и личному преуспеванию.

Советский Союз и Россия - "колониальные империи"

В соответствии с российской либерально-демократической традицией, правозащитники рассматривали Российскую империю, как колониальную державу, как "тюрьму народов". Следуя этой же традиции и взглядам, преобладающим в западной историографии ХХ века, они полагали и Советский Союз колониальной "коммунистической" империей, наследником Романовской Империи. И так же, как в "царское время", национальные меньшинства в СССР тоже якобы подвергались двойному гнету - "коммунистическому - тоталитарному" (вместо "классового") и национальному. По этой же причине либералы и правозащитники называли сепаратистские течения и группы в союзных и автономных республиках Советском Союзе "национально-освободительными движениями". В то же время, русскому национальному движению правозащитники отказывали (и до сих пор отказывают) в праве считаться национально - освободительным и заклеймили его как националистическое и великодержавное.

Поэтому, когда во второй половине 80-х годов в союзных и автономных республиках возникли движения за культурно-экономическую автономию, а затем и за политическую независимость, то большинство российских правозащитников и "демократов", группировавшихся вокруг "Межрегиональной группы", поддержали эти движения.

Практически любые акции сепаратистских "Народных Фронтов" находили поддержку у "перестройщиков" - будь-то в Тбилиси в апреле 1989 года, или в Вильнюсе в январе 1990 года. Сегодня не все, возможно, помнят, что неутомимый "борец за права человека" и "свободу слова" в России, В.И. Новодворская была советником у президента Грузии З. Гамсахурдиа и президента чеченской Ичкерии Д. Дудаева, чья "приверженность" к демократии и правам человека хорошо известна. Напротив, организации, боровшиеся за сохранение Советского Союза, третировались "демократами" и правозащитниками, как имперские и прокоммунистические.

Я полагаю, что именно сотрудничество с "национально-освободительными", по терминологии правозащитников и "демократов" движениями, сыграло свою роковую роль в том, что принцип "права человека" стал у правозащитников подменяться принципом "права этнической группы". (Критика "права этнической группы" и концепции "национально-освободительных" движений дана в статье политолога А.А. Попова, опубликованной в журнале Дружба народов, N 8, 2000 г.).

Это "сотрудничество" естественным образом вытекало из "колониальной" модели СССР и Югославии, разделяемой многими российскими (и западными) правозащитниками и "либералами". В правозащитном аспекте этот "национально-освободительный" подход выливался в подмену принципа "права человека" принципом "права этнической группы". Примеры хорошо всем известны - фактическая поддержка западными и некоторыми российскими правозащитными организациями сепаратистских движений, руководимых криминальными организациями в Югославии (Косово) и России (Чечня).

Следованием принципу "прав этнической группы" объясняется и фактическое игнорирование российскими правозащитниками зверств, чинимых чеченскими и албанскими террористами в отношении русских и сербов, в то время как любые нарушения (в том числе и сфабрикованные) прав человека, совершенные русской и сербской стороной, предавались правозащитниками немедленной гласности и осуждению.

Характерно, что у правозащитников "этнической группой", имеющей "особые" права, всегда оказывалась т.н. "титульная нация", именем которой называлась союзная или автономная республика, якобы подвергавшаяся "двойному гнету" в советское время. Русское же население республик, которое в своем большинстве не разделяло стремления элиты "коренного" населения к выходу из СССР, рассматривалось "демократами" и правозащитниками, не только как "некоренное", но и как реакционная сила и социальная база российских "имперских" сил. Даже сегодня, когда во многих "национальных" республиках РФ "титульные нации" имеют больше экономических, гражданских и культурных прав, чем русские, правозащитница Л.М. Алексеева утверждает абсолютно противоположное: «Именно потому, что русский народ у нас доминирует, остальные народы, когда в паспорте стоит "не русский", оказываются практически имеющими меньшие права, чем коренная национальность» (Радио "Эхо Москвы", 14 мая 2002 года).

Любые же попытки поднять вопрос о причинах неравных социальных и экономических условий, а следовательно и неравных возможностях, в которых находятся русские по сравнению, скажем, с евреями, вызывает буквально истерию со стороны правозащитников и обвинения в "антисемитизме". Выступая в дискуссии по радио "Эхо Москвы" коммунист В.П. Анпилов заметил, что на факультете журналистики МГУ около 70 % евреев, в то время как общая численность евреев в России не превышает 2 %. Участвовавшая в дискуссии правозащитница Л.М. Алексеева ничего не нашла другого, как обвинить В.Н. Анпилова в антисемитизме: «Как Вам не стыдно!.. Дальше - "бей жидов, спасай Россию"?… А стерилизацию не надо проводить, чтобы по национальному?…» (Дискуссия на радио "Эхо Москвы, 14 мая, 2002 г).

Из всего вышесказанного становится вполне понятным, почему отношение правозащитников к нарушениям прав русских, как в Российской Федерации, так и в ближнем зарубежье еще менее "заинтересованное", чем к убийствам и этническим чисткам русских в Дудаевской и Масхадовско-Басаевской Чечне. "Это ваше внутреннее дело" - эти слова, сказанные С.А. Ковалевым ходокам из Чечни, пришедшим в 1993 году к нему за помощью, были также сказаны сопредседателю Латвийского комитета по правам человека, профессору Т.А. Жданок, когда та обратилась с аналогичной просьбой к российским правозащитникам.

Вместо заключения

Все, что написано в этой статье относится, главным образом, к "космополитам" и "американистам", то есть, к тем правозащитникам, кто считает себя скорее членами "мірового правозащитного сообщества", нежели гражданами Российской Федерации. Именно этот тип российского правозащитника мечтает о "міровом" правительстве и о гуманитарных интервенция, требует вмешательства "демократических" государств и международных организаций во внутренние дела "недемократических" стран. Для него такие понятия, как Отечество, национальные интересы, территориальная целостность, патриотический долг, национальное достоинство - атрибуты "великодержавной" и "националистической" идеологии. В идеологической, информационной, и психологической войне, которую ведет против России американский истеблишмент, как "либеральный", так и "консервативный", прозападное российское правозащитное сообщество выполняет ту же деструктивную и антигосударственную роль, что их сербские коллеги-единомышленники на рубеже ХХ и ХХI веков.

Пока что прозападные правозащитники не имеют серьезной поддержки в России; их "база", как и их "референтные группы" находятся за пределами России - в США, Западной Европе. Именно оттуда получают они моральную, политическую, информационную и финансовую поддержку, без которой они бы давно прекратили свою деятельность. Не все российские правозащитники разделяют взгляды и установки своих прозападных и, тем более, проамериканских, проатлантистских коллег. Однако, их отрицательный имидж "агентов глобализма" (А.С. Панарин, "Агенты Глобализма", журнал "Москва" N 1- 11, 2000 г.) отталкивает многих от правозащитной деятельности, дискредитирует саму идею защиты прав человека. После проведения Гражданского Форума была надежда, что антигосударственная политическая и публицистическая деятельность прозападных правозащитников останется в прошлом, и они перейдут на патриотические позиции… К сожалению, этого пока не произошло…

Я полагаю, что до тех пор, пока правозащитники не откажутся от своей антигосударственной, "космополитической" и проамериканской идеологии, они всегда будут сползать к деструктивным и антирусским позициям. В лучшем случае, они останутся маргинальными группами, в худшем - выполнят роль идеологической 5-й колонны американского Нового Мірового Порядка.

Олег Попов

Об авторе: Попов Олег Алексеевич, физик, к. ф-м. н. В 1970-1982 г. участвовал в правозащитном движении. С 1982 г. живет и работает в Америке.

На тему правозащитной деятельности см. также на нашем сайте:
М.В. Назаров. ВТР-IV-6: Новые формы сопротивления и диссиденты.
М.В. Назаров. "Права человека" как орудие Нового мiрового порядка.
М.В. Назаров. МБПЧ: права еврея превыше всего.

ПС 2017. Правозащитное движение в СССР/РФ имеет долгую историю, которая описана в статье О. Попова. И хотя режим в стране за полвека изменился, многие черты и национальный состав правозащитных организаций остались прежними. При всей оправданной борьбе против марксистского тоталитаризма, пороком большинства правозащитников было то, что они не защищали права основной части народа – русских. Ранее на первый план выдвигалось право евреев за эмиграцию, теперь – права нерусских мигрантов и иммигрантов в РФ, сектантов, устроителей антихристианских провокаций, укронацистких преступников (вспомним дело Н. Савченко, О. Сенцова и др. "политзаключенных") и демонизация обороняющегося русского движения (чем особенно славится центр "Сова", финансируемый заграничными фондами) совместно с либеральными единомышленниками в СМИ и во власти. Повсеместные убийства русских мигрантами выдаются за "бытовые конфликты" без национальной подоплеки, и преступники часто отделываются минимальными сроками, а бытовые убийства мигрантов трактуются как проявления "русского фашизма". Игнорирование русского народа конституцией РФ, права русского населения в отделившихся республиках и защита прав народа в Донбассе под обстрелом АТО их не интересует. Все они, стремясь к ослаблению державообразующего народа, в условиях гибридной войны США против России фактически участвуют в этой войне на стороне противника. Поэтому ежегодный Русский Марш – это стихийно возникший символ русского оборонительного правозащитного движения, а не агрессии, как его всегда трактуют правозащитники.

Русский марш. Кого защищают правозащитники


Оставить свой комментарий
Обсуждение: 3 комментария
  1. Артем:

    хаха)))) вместо того, чтобы укреплять государство изнутри, укреплять заботу нашего "Отечества" к гражданам, давайте просто бояться американской угрозы!! статью писал реактивный, трусливый, боящийся дела и работы типичный россиянин....

  2. Алексей:

    Не надо оправдываться перед вашингтонским обкомом. Нужно атаковать их - указывать им на проблему с нарушением прав человека в США. Например,США многонациональная страна, но привелигированные права имеют представители исключительно еврейской национальности: получение социальной помощи, при устройстве на работу, государственное финансирование еврейских организаций и т.д. Для эфективного использования этой информации и других постоянных нарушений прав человека в США, нужно сделать её доступной для широкой междурародной общественности.

  3. Вадим Скучный:

    Почти все, так называемые, "правозащитники" - тайные сионисты под масками русских фамилий. Вот медицинское понятие "толерантности": микроб-паразит проникает внутрь физического организма и старается уничтожить иммунную систему,убивая при этом весь организм. То же самое делают и тайные сионисты в России...

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

На актуальные темы
Последние комментарии
Подписка на рассылку

* Поля обязательные для заполнения