Ключ к пониманию истории Христовой Церкви и тесно связанного с ней новозаветного человечества дают слова Христовы о закваске, положенной в три меры муки, и о зерне горчичном, выросшем в дерево. По словам Апостола, Церковь есть Тело Христово, богочеловеческий организм, и, оставаясь неизменной и самотождественной в своей Божественной части, она подвергается изменениям в своей части тварной, человеческой. Поэтому в истории Церкви можно различить качественно разные эпохи, соответствующие росту, зрелости и старости ее человечества. Это ее славная духовно-цветущая юность, сменяющаяся совершенством мужества, долгий период постепенного ослабления и, наконец, ныне зримое бессилие, являющееся главным признаком близкого конца мiра.
Характерной чертой растущего организма является то, что он не укладывается в строгие формы, а постоянно увеличивается количественно, усиливается качественно. Периоду окончания роста и зрелости соответствуют установившиеся зафиксированные формы, поддержание сил на одном определенном уровне. Периоду дряхлости соответствует постепенное, но необратимое размывание и расползание того, что установилось ранее, неуклонное сползание вниз с того уровня, который поддерживался прежде.
В истории Церкви мы видим сначала благодатный рост обновленного во Христе человечества во всех областях: в богословии, в богослужении и в благочестии. Затем, когда был достигнут максимум возможного для тварного человеческого естества, в тех же областях усиливаются сдерживающие, ограничивающие начала, замедляющие сползание вниз с духовной высоты.
Нынешнее апостасийное богословие модернистов более всего вооружается против именно этих сдерживающих и ограничивающих начал. Не признавая предельного греховного повреждения современных людей, церковные либералы вопиют о "свободе творчества" этого падшего человека во всех областях церковной жизни, называют это апостасийное творчество патриотическим и евхаристическим "возрождением" и т. д. Не желая видеть знамений времени, модернисты апеллируют ко временам первохристианства, предрекают "новое излияние Духа", при котором-де «не нужен бандаж предыдущей эпохи византизма».
Для апостасийного богословия характерно также, если не явное отрицание, то постоянное умаление роли всего иерархически-упорядоченного, четкого и определенного, выработанного Церковью в течение многих веков. Это и понижение роли догматов вместе с неограниченной свободой богословских мнений, это и отрицание многих канонических установлении, проповедь необязательности богослужебного устава, образа церковного благочестия... Сюда же относится и отрицание государственного идеала Церкви - ее симфонии с православным Царем, и проповедь других идеалов: космополитизма, аполитичности, отделения Церкви от государства, демократичности внутрицерковного устройства и т. д.
