Приказ начальника НКВД Ежова "Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов". Начало т.н. сталинского "Большого террора"

30 июля с.г. в РФ отпраздновали День Военно-морского флота по советскому календарю. О приходящемся на ту же дату 80-летии начала "Большого террора", пика сталинских репрессий 1937–38 годов, вспоминали лишь отдельные потомки ререссированных в социальных сетях (#помнимбольшойтеррор). В официальных российских СМИ и словом не обмолвились. Восполним этот пробел.

30.7.1937. – Приказ начальника НКВД Ежова "Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов". Начало т.н. сталинского "Большого террора".

Совершенно секретный приказ наркома Н. Ежова № 0447 "Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов" гласил: «Перед органами государственной безопасности стоит задача – самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства».

На следующий день, 31 июля, было принято Постановление Политбюро об утверждении приказа НКВД № 447:

Подписи: Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов, Климент Ворошилов, Лазарь Каганович, Николай Ежов, Влас Чубарь, Анастас Микоян.

За полтора года по разнарядке, спускавшейся сверху, было арестовано полтора миллиона человек, из них более 700 тысяч человек были расстреляны, в том числе 106 800 священнослужителей (согласно данным ельцинской Комиссии при президенте РФ по реабилитации жертв политических репрессий).

График из статьи Н.Е. Емельянова "Оценка статистики гонений на Русскую Православную Церковь" (Св.-Тихоновский богословский институт)

В интервью корреспонденту западного СМИ эту дату комментирует историк, заместитель главы Научно-информационного и просветительского центра общества “Мемориал” Н.В. Петров:

«Понятно, что с февральско-мартовского пленума 1937 г. велась целенаправленная работа по созданию в стране соответствующей обстановки, пропагандистских шумных кампаний против так называемых врагов народа. Но именно после выхода постановления ЦК ВКП(б), которое было разослано на места 2 июля 1937 г., началась подготовка к массовой операции по репрессированию бывших кулаков и так называемых антисоветских элементов. Это то, что было потом оформлено как приказ НКВД № 447, совершенно секретный, от 30 июля 1937 г. Согласно этому приказу операция по массовому репрессированию, арестам и расстрелам по квотам, по так называемым лимитам с рассмотрением дел на утвержденных в Политбюро тройках местных органов НКВД – эта операция началась 5 августа 1937 года. Так что здесь несколько дат. Фактическое начало террора – это 5 августа, во исполнение приказа Ежова от 30 июля. ...

– По оценкам, сколько человек пострадало на пике этого массового террора, начиная с августа 1937 года, допустим, до конца ежовщины?

– И надо брать, собственно говоря, до конца ежовщины, потому что то, что мы называем Большим террором, как это определил когда-то Роберт Конквест, – с моей точки зрения, это действительно удачный термин, потому что вся советская власть – это террор, но террор меньший, чем тот, который начался в 1937 г. За период этих массовых операций, до 17 ноября 1938 г., когда террор был прекращен так же по команде из Кремля, как он и начался летом 1937 г., было арестовано полтора миллиона человек, из них чуть более 700 тысяч человек были расстреляны.

– Есть документы, это справка, которая уже в 1950-е годы была подготовлена госбезопасностью для высшего руководства СССР, которая оценивает в 600 с лишним тысяч количество погибших за более длительный период, начиная с 20-х годов.

– Дело в том, что эта справка неточна, она готовилась так же наспех, как многие другие промежуточные справки, например, непосредственно после окончания Большого террора, при приеме и передаче дел в НКВД от Ежова к Берии, там тоже были цифровые выкладки. Там говорилось, что только за период 1937–38 гг. были расстреляны 681 тысяч человек. На самом деле по тем подсчетам исходных материалов, которые поступали как отчетные с мест в НКВД, выходит, что чуть больше 700 человек были расстреляны. Конечно, расхождение вроде бы не очень большое, но с другой стороны, 40 тысяч человек – это люди, это человеческие жизни. Конечно, это не прибавляет, как вы понимаете, сильно массовости террора, который и так за 1937–38 гг. был такой, какого не было ни до, ни после за все годы советской власти. Но та справка, которая была в 1953 г. подана Хрущеву, она, безусловно, неточная и делалась на основе первоначальных выкладок 1938 года. (…)

– Социальная структура, если брать жертвы именно Большого террора, была примерно какова? Насколько она соответствовала общей социальной структуре советского общества на тот момент? Шерстили по всему спектру или кто-то страдал больше?

– Абсолютно все категории населения попали под каток Большого террора. Мы, конечно, можем говорить о том, что при Хрущеве, когда шли робкие попытки десталинизации, особо педалировалась тема пострадавшей ленинской гвардии, коммунистических кадров, но если мы посмотрим на статистику, то в общем числе жертв Большого террора 1937–38 гг. доля членов партии не превышает 10 %. Остальная масса – крестьяне, священники, дворяне, бывшие зажиточные люди – самые разные слои населения. Я уже не говорю о тех, кто был связан родственными узами с другими странами, например с Польшей, Германией, и попал под польские, немецкие, латышские операции НКВД. То есть здесь в данном случае были представлены все слои населения, все общественные группы».

Прежде всего заметим, то в сравнении с числом жертв предыдущих репрессий – ленинского "красного террора", оккупационной "гражданской войны", коллективизации – и на общем фоне 66 миллионов жертв репрессий с 1917 по 1959 гг. (подсчет проф. И. Курганова) число жертв "Большого террора" не так уж выделяется. Почему же именно 1937-му году в антикоммунистической литературе часто придается столь большое значение?

В лево-либеральных и еврейско-советологических кругах на Западе "Большим террором" были названы советские репрессии 1937-1938 гг. – как наиболее страшное преступление Сталина, поскольку оно затронуло и часть компартии, в том числе многих видных ленинских соратников. А поскольку среди них было много евреев – эти репрессии часто называли "антисемитскими" как еврейские авторы, так и псевдопатриотические пропагандисты наподобие красного патриота О.А. Платонова, который трактует эти события как чистку партии от «еврейских большевиков» и величает Сталина «национальным вождем Русского народа» (Платонов О.А. История Русского народа в ХХ веке. Т. II. С. 7).

Напомним, однако, реальную картину из книги "Вождю Третьего Рима" (Гл. III-7):

«…Патриоты, восхваляющие эту чистку как антиеврейскую, идут на поводу у еврейских советологов, для которых Сталин ужасен именно тем, что в 1937 году двадцатилетний террор против русского народа впервые охватил и еврейскую ленинскую гвардию – иных жертв они не видят. Но так получилось потому, что евреев было очень много в числе соперников Сталина в верхах. Кроме того, многие евреи были несогласны и с попыткой Сталина подружиться с "антисемитом" Гитлером (см. далее) – их приходилось вычищать из наркоматов иностранных дел и внешней торговли, где они занимали большинство должностей. Согласные со Сталиным евреи (Каганович, Берия, Лозовский-Дридзо, множество политруков во главе с Мехлисом, даже садистки Землячка-Залкинд и Мейзель-Пластинина) оставались на высоких постах и продолжали вместе со Сталиным яростную войну против русского народа. В ЦК ВКП(б) на март 1939 года «количество евреев по сравнению с февралем 1934-го даже незначительно возросло – с 10 до 11», а в общем числе репрессированных «евреи занимали тогда одно из последних мест. Всего в 1937–38 годах их было арестовано НКВД 29 тыс., что составляло приблизительно 1 % от общей численности этого нацменьшинства» (Костырченко Г.В. Тайная политика Сталина. М., 2001. С. 200, 132), – признает даже еврейское издание. А другое отмечает, что несмотря на чистки «на протяжении 1940-х роль евреев в карательных органах оставалась весьма заметной» (Кричевский Л.Ю. Евреи в аппарате ВЧК – ОГПУ в 20-е годы // Евреи и русская революция. М.–Иерусалим, 1999. С. С. 344).

Примечательно, что накануне этой волны чисток лояльным евреям были даны успокоительные сигналы: "Известия" перепечатали давнее заявление Сталина (от 12 января 1931 года), что «коммунисты, как последовательные интернационалисты, не могут не быть непримиримыми и заклятыми врагами антисемитизма. В СССР строжайше преследуется законом антисемитизм, как явление, глубоко враждебное Советскому строю. Активные антисемиты караются по законам СССР смертной казнью»... И действительно карались. Тогда же было напечатано и заявление Молотова на VIII съезде Советов СССР: «Наши братские чувства к еврейскому народу определяются тем, что он породил гениального творца идей коммунистического освобождения человечества... – Карла Маркса, что еврейский народ... дал много славных героев революционной борьбы против угнетателей трудящихся и в нашей стране... выдвинул и выдвигает все новых и новых замечательных, талантливейших руководителей...» (Известия. 1936. 30 нояб. С. 2. – См. также: Сталин И.В. Собр. соч. М., 1951. Т. 13. С. 28).

"Краткая еврейская энциклопедия" отмечает: «Многие евреи, добившиеся в 1920–30 гг. социального успеха, были репрессированы в 1937–38. Однако именно в конце 1930-х гг. роль евреев в различных сферах жизни советского общества достигла своего апогея... [государственные] служащие составляли свыше 40 % всего самодеятельного еврейского населения... В 1939-41 гг. явных проявлений антисемитизма в СССР не было, политика властей характеризовалась своеобразным "антисемитизмом": полным игнорированием всего, что касалось положения евреев» (Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим. 1996. Т. 8. С. 191, 207). То есть: впервые в СССР к евреям их партийные соратники перестали относиться как к абсолютно неприкасаемой привилегированной расе – это и было в ее глазах "антисемитизмом".

В 1937 г. слева направо: Ворошилов, Молотов, Сталин, Ежов. (Два года спустя сам Ежов как "козел отпущения" будет арестован и в начале 1940 г. расстрелян по такому же обвинению в «подлой подрывной работе против основ советского государства»).

+ + +

Согласно недавнему опросу ВЦИОМ, в нынешнем населении РФ мнения о сталинских репрессиях расходятся. Опрошенные разделились почти поровну: 49 % уверены, что оправдать преступление такого масштаба ничем нельзя. Однако 43 % утверждают, что без тогдашних кровавых чисток "нельзя было сохранить порядок в стране", при этом только 16 % респондентов считают справедливыми тогдашние решения сталинских судов и “троек”.

Кроме того, наиболее выдающимися историческими личностями жители РФ считают Сталина (38 %), Путина (34 %)), Пушкина (34 %) и Ленина (32 %). Таковы результаты опроса «Левада-центра», охватившего 1,6 тыс. человек из 48 регионов страны, пишут 26 июня «Известия».

В этих цифрах – наиболее страшное, духовное, преступление погромщиков исторической России, захвативших власть в 1917 г., и их преемников, не желающих каяться в причастности к этому погрому, в сущности продолжая его в новом виде и мешая опамятоваться нашему народу перед Богом.

Утешает лишь то, что в 2012 г. за Сталина проголосовали 42 %. Экстраполируя на ближайшее будущее этот темп (снижение примерно по 1 % в год), нетрудно вычислить, когда величайшего преступника советской эпохи наши соотечественники станут называть своим именем. Но произойдет это, лишь если его преступления перестанет оправдывать нынешний правящий слой – наследники номенклатуры КПСС и лично их "национальный лидер", по процентам популярности догоняющий своего предшественника (Ответ тов. Путину: «Чем особенно отличается Кромвель от Сталина?..»).

М.Н.

См. также: Станислав Зверев. "Реабилитация жертв" как реабилитация преступного режима

---