Литературный журнал "Грани", основанный НТС в Германии в 1946 г., в лагере для перемещённых лиц, стал примечательным явлением в истории русской литературы. Особенно эта роль (до появления журналов "третьей эмиграции") была важна как результат тайных поездок курьеров НТС в СССР и вывоза ими рукописей. Этот период "Граней" при главном редакторе Н.Б. Тарасовой (на фото), несомненно, вошел в историю русской литературы ХХ века. На их страницах обрели жизнь многие ее шедевры, запрещенные в СССР и вынужденные стать "эмигрантами", в то время как их авторы не покидали России: А. Ахматова, М. Булгаков, О. Мандельштам, Б. Пастернак, А. Платонов, а затем и многочисленные самиздатские авторы: Солженицын, Владимов, Максимов и другие, ставшие впоследствии эмигрантами... Или не ставшие ими: В.А. Солоухин, Л.И. Бородин... Зарубежная Россия была единственной "территорией", где многие такие талантливые писатели могли обрести жизнь в русской литературе даже посмертно.
Весьма многогранный список редакторов конца ХХ века: основатель Е.Р. Романов, с 1950-х годов Н.Б. Тарасова (до 1982 г.), затем в 1982–1983 гг. Р.Н. Редлих и Н.Н. Рутыч (их период, №№ 124–130, отмечен ценными историческими публикациями), с 1984 по 1986 гг. Г.Н. Владимов (№№ 131–140 с заметным "третьеэмигрантским" креном), потом Е.А. Брейтбарт (сестра писателя В.Е. Максимова).
До 1991 года журнал издавался во Франкфурте-на-Майне, затем редакция переехала в Москву, где было открыто представительство "Посева" и НТС. На волне интереса к эмиграции в 1992 году тираж журнала в РФ достиг 10 000 экземпляров, но уже в 1993 году упал до 3000 по тем же причинам, что упал и авторитет НТС (НТС в эпоху крушения коммунизма. Как и почему я вышел из НТС, 1992–1993) . В 1996 году издательство "Посев" прекратило выпуск журнала, и издателем стала Т.А. Жилкина. За дальнейшей его судьбой я не следил.
История журнала описана и доступна в интернете. К ней могу добавить свое первое впечатление о содержании журнала с предложением "улучшений" и свои сведения о попытке Г.Н. Владимова отнять журнал у НТС.
1. Мое письмо главному редактору "Граней" Н.Б. Тарасовой.
2. О редакторстве Г.Н. Владимова и его конфликте с руководством НТС (публикуется отдельной статьей: "Писатель Георгий Владимов – советский антисоветчик").
3. "Грани" №№ 131-134 ("Посев". 1985. № 6). Рецезия на первые номера журнала под ред. Г.Н. Владимова: роман Л.И. Бородина "Расставание" и др.
Письмо главному редактору "Граней" Н.Б. Тарасовой
Мюнхен, 20.5.78
Уважаемая Наталья Борисовна!
Часто бывая во Франкфурте, я до сих пор не имел возможности познакомиться с Вами и поговорить о редактируемом Вами журнале, хотя уже давно хотел это сделать. В последний мой приезд мы говорили о проблемах "Граней" с Евгением Романовичем, и он посоветовал мне изложить мое мнение в письменном виде для передачи Вам, что я и делаю.
Сначала позвольте мне сообщить некоторые сведения о себе - чтобы Вы могли определить, с какой стороны исходят в данном случае замечания. Мне около 30 лет, на Западе 2,5 года; закончив Московский иняз, работал советским переводчиком в Африке, откуда вместе с семьей попал в Германию. Сейчас работаю самостоятельньм переводчиком. Помогаю редакции "Посева" и составляю квартальный выпуск.
Попав на Запад, начал знакомиться с русской периодической печатью, читал "Посев", "Континент", "Русскую мысль", но к "Граням" почему-то никак не мог подступиться: почему-то журнал казался каким-то сухим; имена авторов большей частью были незнакомыми и ничего не говорящими для меня как новичка; большинство актуальных событий в России и мире не отражались на содержании "Граней" и все номера журнала казались слишком академичньми, написанными как бы вне времени и происходивших изменений.
К настоящему времени я уже ознакомился с содержанием "Граней", начиная примерно с № 63, и по мере того, как я углублялся в прошлое, журнал мне казался все интереснее и интереснее: я все больше и больше проникался ощущением, что страницы "Граней" являют собой отражение не только литературного, но и духовного, общественного процесса, происходящего в России. Были и имена выдающихся деятелей, известнейших писателей, была и обратная связь с читателями в виде специальной рубрики, содержащей письма и отклики из России. В журнале чувствовалась жизнь.
В настоящее время журнал "Грани" мне не кажется таким, каким я его ощущаю в старых выпусках. Сейчас он выглядит, как литературно критический, академичный журнал (беллетристика, поэзия и литературная критика занимают около 70-80% всего объема); в нем не чувствуется привязанности ко времени, связи с сегодняшним днем и его событиями; в нем отсутствует элемент дискуссии; отсутствует имевшаяся ранее психологически очень важная обратная связь с читателем. Со страниц "Граней" исчезли громкие имена.
Разумеется, отчасти это понятно: если раньше "Грани" печатали авторов из России почти в одиночестве (и в этом главная историческая заслуга "Граней"), то сейчас на Западе возникли и возникают чуть ли не по нескольку в год новые журналы, привлекающие к себе определенные круги российской общественности. Достаточно здесь назвать один "Континент", где в 15-ти вышедших номерах напечатано немало бывших авторов "Граней". Не будем здесь вдаваться в подробности, почему многие из них отвернулись от нашего журнала. Но давайте посмотрим, почему все-таки "Континент" завоевал себе широкую известность и значительную популярность в сегодняшней оппозиционной среде в России, несмотря на все свои недостатки.
Среди причин популярности "Континента" чисто журналистического характера (хотя есть и другие) следует отметить следующие:
а) "Континенту" удалось собрать вокруг себя довольно солидную группу авторов, имеющих мировую известность. [*]
б) "Континент", по сравнению с имевшимися до него "толстыми" журналами, значительно расширил тематику, введя в нее, например, такие отсутствующие в "Гранях" разделы, как:
Истоки
Восточноевропейский диалог Запад ‒ Восток
Религия в нашей жизни (это, правда, не часто)
Звуковые барьеры радиовещания (тоже по мере необх.)
Россия и действительность
Факты и свидетельства
Наша почта
и др.
То, что говорят о "Континенте", что художественная часть его слаба ‒ совершенно верно, но популярность "Континента" определялась его разнообразной и качественной публицистикой, представленной именно этими отсутствующими в "Гранях" рубриками. Видимо, "Континент", будучи, далеко не идеальным во многих отношениях журналом, все же по своей структуре стоит ближе к тому идеальному типу журнала, необходимому сегодняшней российской оппозиции.
Что же можно считать идеальным типом такого необходимого России журнала? Попробуем определить его характерные признаки, независимо от того, имеются ли они у "Граней" или нет:
1. Прежде всего ‒ о цели журнала. В отличие от коммерческого или чисто литературного журнала, или журнала, издаваемого в свободнойстране, журнал для России должен прежде всего исходить из особенностей тоталитарной системы.
Это значит, что основной целью журнала является содействие духовному и политическому освобождению России, осознанию причин происшедшего; обсуждение и выработка путей выхода из существующего положения и альтернатив будущей России. [**]
2. Журнал может оказывать влияние лишь в том случае, если его уровень выше уровня аудитории читателей, т.е. в данном случае действует физический закон сообщающихся сосудов: содержимое из сосуда с более высоким уровнем перетекает в сосуд с пониженным уровнем.
Это значит, что одной только публикации приходящих из России работ и оказание предпочтения работам именно по этому признаку ‒ этого еще недостаточно, чтобы журнал (и стоящая за ним организация) оказывали влияние на ход освободительного процесса. Для оказания влияния необходим более высокий уровень.
Достичь этого уровня можно как привлечением компетентных и известных авторов, так и перепечаткой ранее написанных и ставших почти неизвестными работ выдающихся мыслителей, философов, публицистов, писателей. (Кстати, к последнему способу очень часто и с успехом прибегает "Вестник РХД", вследствие чего этот журнал стал почти незаменимым в столь важной ‒ духовной ‒ области).
3. Поскольку в тоталитарных условиях практически невозможно читать все номера журнала подряд, прослеживая его содержание из номера в номер, то редакции следует стремиться к тому, чтобы уже в одном номере журнала затрагивался по возможности основной круг наиважнейших тем, дающих читателю (и даже новичку) максимум необходимой в его условиях оторванности информации.
4. Что же за темы следует отнести к первоочередным?
Наверное, правильно определить круг тем можно лишь исходя из всеохвата как всех существующих направлений оппозиции (движение за права, культурная и литературная оппозиция, религиозные и национальные движения), так и самых различных уровней бытия (личный, общественно-государственный, исторический, политический, мировоззренческий, религиозный). Такой всеохват на должном уровне является едва ли не важнейшим фактором популярности и влияния журнала, причем только так можно достичь и осознания всеми оппозиционными направлениями себя как целого.
(Разумеется, всеохват не значит потакания всем во всем, журнал должен придерживаться своей линии и спорить.)
Вот примерный перечень самых важных тем подобного всероссийского журнала:
1) Худож. литература, поэзия, литературная критика ......... не более 40% объема
2) Мировоззренческая, духовная, религиозно-философская тематика; перепечатка произведений, имеющих непреходящую ценность ......... около 20%
3) Судьбы России (анализ истории, современных процессов развития, альтернатив будущего; дискуссионные статьи) .......... около 20%
4) Общественно-политическая публицистика на актуальные темы (события в стране, оппозиционное движение, Самиздат, свидетельства, Запад‒Восток и т.п.) ........... около 20%
5) Письма читателей из России, рецензии на книги и журналы и т.п. ........... по мере необходимости.
Разумеется, этот перечень не может охватить всю тематику журнала, но указанные в нем пункты просто необходимы для оказания влияния и для эффективного выполнения поставленных в пункте 1 задач.
Учитывая, что журнал "Посев" перенимает на себя несение самой актуальной информации и менее глубокий анализ тех же проблем (в квартальном издании следует стремиться к поднятию уровня до создания как бы переходной ступеньки от журнала-газеты, каким является "Посев", к "толстому" журналу. Этого требует и сам жанр квартального выпуска, и его увеличенный объем - в этом заключается цель всех моих стараний) ‒ учитывая такое разделение труда, "Граням" можно и нужно стремиться к глубине постановки затрагиваемых тем, и прежде всего к глубине в области мировоззренческой и религиозно-философской. ‒ Именно в этой области существует значительное несоответствие "Граней" потребностям, ощущаемым в России. Например, за всю историю существования журнала, на его страницах не было опубликовано ни одной работы С. Франка, В. Соловьева, Н. Бердяева и других выдающихся русских мыслителей [***]. Это очень печально и показательно ‒ это нам нужно наверстывать в "Гранях" в первую очередь. Об этой необходимости нам говорит и все большая роль духовных ценностей в сегодняшнем внутрироссийском процессе, и все большая роль религиозного движения в различных его проявлениях.
5. Проблема "обратной связи", т.е. печатания откликов из России (как это делалось раньше) очень важна психологически. Этим создается совершенно особая атмосфера на страницах журнала, читатель чувствует журнал своим и журнал как бы живет, существует во времени.
Возможно, если подумать, то найдутся еще какие-то замечания в отношении "Граней", но самое важное я здесь уже сказал. Журнал "Грани" не должен превращаться в академичный литературно-критический журнал, а должен освежать свою форму исходя из своего особого предназначения ‒ быть нужным России журналом и инструментом ее духовного преобразования. Только такое предназначение может иметь журнал российской организации в сегодняшних условиях.
Практически, как мне кажется, проблемы журнала "Грани" сводятся к следующему:
‒ осознание концепции журнала и расширение тематики (за счет уменьшения литературно-критической части);
‒ привлечение компетентных и пользующихся известностью авторов (хотя бы можно начать путем переписки);
‒ использовать перепечатку работ по философии и религий, содержащих вечные, непреходящие ценности.
Журнал "Грани", с его важным значением в истории России и его важным предназначением ‒ влиять на развитие ведущего слоя российского общества ‒ нельзя оставлять таким, какой он есть сейчас. Специализацию (в данном случае литературно-критическую) может позволить себе любой другой журнал (и в любом другом случае это будет даже полезно), но не журнал организации, имеющей такие цели, как у нашей организации. Мне кажется, что руководству также следует уделить внимание затронутым здесь вопросам по укреплению "Граней" и усилению их влияния.
С глубоким уважением к Вашей подвижнической работе
М. Назаров
ПС
1. Наталья Борисовна, как Вы смотрите на то, чтобы давать в "Гранях" краткие справки об авторах, наподобие того, как это делает "Континент"? Мы обсуждали этот вопрос с Евгением Романовичем и Ариадной Евгеньевной, и пришли к выводу, что это нужно ввести. Как думаете Вы? Для читателей в России это было бы хорошим ориентиром, да и некоторые статьи от этого могут восприниматься более точно.
2. Нельзя ли давать в "Гранях" больше фотографий, репродукций и другой изобразительной информации? Это очень оживляет журнал.
+ + +
[*] "Континент" я привел в качестве примера лишь в отношении его структуры. В целом мое отношение к его содержанию было далеко не восторженным, что отржено в моих воспоминаниях. Однако соперничать с ним "Грани" не могли и по финансовой причине.
Ни "Посев", ни "Грани" не платили гонораров, лишь чисто символические. "Континенту" же под редакцией В.Е. Максимова удалось собрать вокруг себя довольно солидную группу авторов, имеющих мiровую известность, т.к. он платил солидные гонорары авторам, благодаря щедрому финансированию от германского издательства Axel Springer AG (200 тысяч долларов в год), а затем от американцев. Процитирую из написанного в 1990-е годы в "Миссии русской эмиграции" (гл. 23 и 25):
"Континент" Максимова стал наиболее известным и богатым толстым журналом из основанных "третьей эмиграцией". Вот как описывает его замысел сам главный редактор: «...я пригласил участвовать в журнале всех, от Синявского до Сахарова. Быть может, каждый надеялся повернуть направление журнала в свою сторону. Только моего характера не учли, я заявил, что наш журнал не будет ни антитатарским, ни антикиргизским, ни антисемитским. Но он не будет и антирусским. Кто-то отказался сотрудничать» (Максимов В. "Надо признаться – все мы жертвы..." // Книжное обозрение. М., 1990. № 14. 6 апр.).
Главная беда "Континента" оказалась, однако, именно в том, что он не вышел за пределы мышления в духе "анти" – хоть и нужного, антикоммунистического. Этого одного оказалось мало, чтобы стать явлением русской культуры. Литературного и положительного содержания – "за что" – журнал дал немного (сравнительно с его объемом), несмотря на множество свадебных генералов в рекламно-пестром составе редколлегии. Антикоммунизм авторами "Континента" не был осмыслен национально и религиозно – несмотря на слово "религиозный" в подзаголовке. Подчеркнутое упоминание редакцией о своей религиозности скорее свидетельствует о том, что и религия здесь была нужна все в том же духе "анти" – демонстративно, в пику коммунистическому атеизму. Те издания, которые органично существуют в русской культуре, специальных упоминаний о своей религиозности в подзаголовках не делают: русская культура не может быть нерелигиозной. Кроме того, отказавшийся войти в состав редколлегии Солженицын пояснил это тем, «что в журнале слишком мало русской боли».
Однако нужно отдать ему должное – главный редактор "Континента" теперь и сам признает: «В том виде, в котором журнал существовал как трибуна для противостояния действующей системе, он себя исчерпал. Эпоха кончилась, и с окончанием этой эпохи журнал, в той форме, в которой он был, себя изжил» (Пугач А. В гостях у "Континента" // Юность. М., 1989. № 12. С. 84). Ничего не внеся в русскую культуру, ибо делался он только "для противостояния" советской...
В 1992 г. Максимов («я вам скажу откровенно: кончилось финансирование». - Максимов В. "Литература там, где есть боль" // День литературы. М., 1998. № 11. С. 4) передал редакцию "Континента" в Москву писателю И.И. Виноградову, при котором журнал приобрел либерально-космополитический облик с налетом христианства, мало чем отличаясь от прочих демократических журналов. Финансирование получил от одного из банков, от Фонда Сороса, а один из выпусков (№ 102) оплатило посольство США в Москве.
Добавлю, что Владимир Емельянович участвовал в поддержке украинского сепаратизма и в кампании по "разоблачению советского агента в НТС Назарова", который переводит журнал "Посев" на "национал-большевицкие черносотенные рельсы" (О судебных процессах в связи с клеветнической кампанией Чикарлеева, 1980-е гг.), а в начале 1990-х раскаялся в своей антисоветскости.
[**] Мои пожелания превратить журнал из литературного в издание с "основной целью содействия духовному и политическому освобождению России, осознанию причин происшедшего; обсуждение и выработка путей выхода из существующего положения и альтернатив будущей России" ‒ было весьма неделикатым и объяснялось моим неофитским идеологическим пылом. Для обсуждения моего письма Наталья Борисовна созвала совещание в издательстве, на которое пригласила своих авторов, в частности поэта Василия Бетаки из Парижа. Он был возмущен моим письмом, сравнив его с требованиями советского партийного секретаря А.А. Жданова в постановлении против журналов "Звезда" и "Ленинград". Однако глава НТС Е.Р. Романов меня поддержал в смысле расширения тематики журнала. Вскоре началось движение "Солидарность" в Польше, которому следовало уделить не только политическое внимание (что делалось в "Посеве", но и идеологическое в плане родственной идеологии солидаризма. Е.Р. поручил это мне (я с лета того же 1978 года уже стал сотрудником редакции "Посева"), и моей первой публикацией в "Гранях" была большая статья "О польских события" (№ 1981, 121), которая, впрочем понравилась и Тарасовой, а отношения с ней вскоре стали дружественными.
[***] Упомянутые мною имена "С. Франка, В. Соловьева, Н. Бердяева и других выдающихся русских мыслителей" отражают тогдашний первый уровень моего философского самообразовательного чтения, которое началось с парижских философов. Постепенно восторженное отношение к ним было уточнено, в том числе благодаря церковным авторам РПЦЗ.
Далее: Писатель Георгий Владимов – советский антисоветчик
