...Задуматься лишний раз о соблазне революции стоит. Лично меня волнует вопрос: каким образом православная, ортодоксально-христианская страна сошла с прямого, казалось бы пути? Ведь Православие это та самая конфессия, которая ставит своей целью сохранение всего бесценного духовного опыта, накопленного христианством за 2000 лет.
Я далек от каких бы то ни было конспирологических теорий. Я не сомневаюсь - во всем что с нами произошло никто кроме нас не виноват. По грехам нашим попустил Господь все те беды, которые постигли нас в ХХ веке. С одной стороны конечно же была Пятая колонна состоявшая, как сейчас сказали бы, из релокантов и иноагентов, а Ленин со товарищи таковыми были, хотя на сегодняшний день юридически ими не признаны. Наверняка были и немецкие деньги. Причем доказательств сей факт на мой взгляд не требует. Это наши оппоненты мгновенно требуют предъявить расписки в получении Лениным денег. «По делам их узнаете их….» Можно подумать «похабный мир» подготовленный и продавленный лично В.И.Ульяновым по кличке Ленин был выгоден кому-то кроме кайзера Вильгельма и лично Ленина!
Больше всего мне нравится то, что левый лагерь безоговорочно объявляет Портсмутский мир, заключенный по окончании Русско-японской войны позорно капитуляцией прогнившего царского режима, а Брестский мир спасением России. То, что Русско-японская война велась на территории Китая, а не России, их не волнует Сомневаюсь, что кто-то из них с первой попытки найдет на карте Цусиму или Порт-Артур. А то и вообще не найдет без помощи Яндекс-карт. И то, что о. Сахалин в те времена был местом ссылки для каторжан и ничем другим, ‒ их тоже не интересует. Как и то, что до строительства Транссиба добираться туда надо было год в одну сторону. А.П. Чехова они не читали. А уж о Курильских островах я и не говорю. То, что и в наше время за Уралом, во всей Сибири и на Дальнем Востоке население составляет 25 млн. чел. им неведомо. Поинтересоваться что было отдано по предательскому Брестскому миру им в головы не приходит.
Тем не менее Ленин спаситель России оказывается. То, что после подписания этого мира немцы не остановились и пошли дальше, ‒ наши оппоненты забыли. Как и то, что прапорщик Дыбенко 23 февраля 1918 года, мягко выражаясь, бежал из-под Нарвы, а Ленин резко засобирался перенести столицу из Петрограда в Москву, боясь что немцы ее займут ‒ это тоже их не волнует. Все равно с их точки зрения это победа!
Вот то, что в Русско-японскую Россия пошла на территориальные уступки на Дальнем Востоке, опасаясь того, что Пятая колонна, получившая деньги от японского подполковника Мотодзиро Акаси и готовившая восстание в Петрограде, ‒ это с их точки зрения факт не существенный. Как и разгул индивидуального терроризма, для защиты от которого Петру Аркадьевичу Столыпину пришлось создать военно-полевые суды, которые казнили террористов, взятых с поличным. Подчеркиваю ‒ ВЗЯТЫХ С ПОЛИЧНЫМ, это совсем не судилища «троек» НКВД, судивших по доносам...
Похоже так и не вернулась Россия на «путь к Храму» о котором говорила без малого 40 лет назад великая грузинская актриса Софико Чиаурели в фильме «Покаяние». Казалось, что отпраздновав 1000-летие Крещения Руси и восстановив Храм Христа Спасителя, мы вернулись к христианству в его ортодоксальной форме ‒ Православию. Но нет. Похоже уперся наш правильный путь в зиккурат на Красной площади. Видимо, так и будем драпировать его на День Победы, опасаясь оскорбить чувства ветеранов войны, закончившейся 81 год назад.
Мне 75. Почему никого не волнует оскорбление моих религиозных чувств? А их оскорбляет кровавая пентаграмма на Спасской башне, над надвратной иконой Спаса. В 1966 году грузинский старец Гавриил Ургебадзе поджег портрет Ленина в время первомайской демонстрации, поскольку молиться надо Христу и никому другому. Он был абсолютно прав. Мне, как человеку чисто русскому абсолютно непонятно зачем в центре нашей столицы, в Кремлевской стене захоронены такие символы нашей нации и нашего государства как Розалия Землячка? Бела Кун? Сэн Катаяма? Подельник (иначе не скажешь) Якова Юровского Войков? Почему в двух шагах от Красной площади установлен памятник Марксу, работы Кербеля на площади Свердлова?
Я не антисемит, но живу в России а не где-то еще. В центре моей столицы должны стоять памятники русским героям. Их у нас предостаточно. Эту тему можно продолжать бесконечно. Возможно я к ней еще вернусь.
Закончить я бы хотел простым вопросом ‒ за что мы воюем на территории Украины? Нас ведь обвиняют в том, что мы раскалываем общество! Так за что же мы воюем? За Русский мир или за реставрацию УССР? До 1917 года не было Украины. Была Малороссия. Ее площадь составляла одну пятую часть УССР, созданной Ленным, Сталиным и Хрущевым. Большинство ее населения говорило по-русски. Собственно и сейчас это так. Даже все их зеленские-порошенки дома говорят по-русски, это их родной язык, я уверен. Не кто иной как Сталин лично занимался украинизацией этой республики. Товарищ Артем по его собственному выражению занимался «раскацапыванием» Новороссии. После победы мы опять будем этим заниматься? Или все-таки мы защищаем на этой территории русских? Почему Покровск опять стал Красноармейском? Бахмут Артемовском? В память о героическом «раскацапывании» этого региона? Вопросов много. Но отвечать на них придется.
Олег Модестов
https://vk.com/@butovo_golos_pamyati-bez-boga-naciya-tolpa
+ + +
А сейчас я хотел бы вернуться к теме, начатой мной месяц назад «Без Бога нация толпа….»
Все-таки величие гения Федора Достоевского по-моему недооценено нами до сих пор. Его «Бесы» были самым настоящим пророчеством. Увы, современники его не услышали. Вот только услышали ли его мы? «Россия была крещена, но не была просвещена» сказал когда-то патриарх Алексий II Возможно при этом он кого-то процитировал. Мои познания не столь глубоки, чтобы знать первоисточник этого высказывания. Оно верно по сути своей.
Петр Первый, он же Великий безусловно многое сделал для России, но, увы, синодальный период нанес огромный урон и церкви и развитию христианской православной мысли у нас в стране. Церковь была подчинена государству. Высказывать какие-то мысли противоречащие мнению Императора возможностей у нее не было. Как знать, может быть, если бы при Николае II был Патриарх наша история была бы совсем иной.
Наши оппоненты (назовем их так) демагогически обвиняют Церковь в том, что она якобы предала Государя. А было ли право голоса у Церкви до воссоздания института Патриарха? Впрочем, Церковь не без греха. Вполне определенная ответственность за все, что произошло с нами, несет и она. Но не будем судить её слишком строго. Церковь это люди. Самые обыкновенные. Такие как все мы. Безгрешен только Иисус Христос. В Православии это так. Это у католиков Папа непогрешим.
Что касается развития христианской философии безусловно, благодаря церковной реформе Петра развиваться она не могла. Последний православный философ можно считать Григорий Палама. В результате «поэт в России больше, чем поэт» Соответственно писатель больше, чем писатель. Слава Богу, Федор Михайлович писатель истинно православный, чего не скажешь, например, о Льве Толстом. Он у нас «Зеркало русской революции» с точки зрения вождя мирового пролетариата... Толстой действительно ересиарх, совершенно справедливо отлученный от Церкви... Толстой ‒ символ бунта против Церкви интеллигентов российских против Церкви. Соответственно и против Бога. Можно вспомнить и Леонида Андреева с его «Иудой Искариотом» и «Дневником сатаны». Этот список может быть достаточно длинным, но мы с вами не литературоведы.
Так или иначе, а такой персонаж Ф.Достоевского как Петр Верховенский ‒ это не только Сергей Нечаев с его «Кодексом террориста» это собирательный образ всех тех бесов, которые сбили православную Россию с пути истинного и продолжают делать это в наше время. И «несть им числа» . Вроде бы встала наша страна без малого 40 лет тому назад на правильный путь. Понятно, что путь этот весьма и весьма труден. Невозможно одномоментно превратиться из Савла в Павла. Такое в истории человечеств было только один раз и не с целым народом, а с одним лишь гонителем христиан. Но на путь мы встали правильный. Кому-то очень хочется опять сбить нас с этого пути.
Уже народный депутат от правящей партии, а совсем не от Коммунистической, требует убрать с Лубянской площади Соловецкий камень. Уже официально Академия ФСБ носит имя палача Ф. Дзержинского, осуществлявшего Красный террор, создателя «вооруженной руки диктатуры пролетариата». Что дальше?
Известный писатель (не читал, но говорят, что известный) Захар (Хазар, как его иногда называют) Прилепин заявляет, что на Соловках , в СЛОНе ничего страшного не происходило, это все клевета на Иосифа Виссарионовича. И вообще, слишком уж много канонизированных церковью Новомучеников. Надо бы деканонизировать Елисавету Федоровну (!). Молодой и очень известный блогер может заявить что цесаревича большевики вылечили свинцом (!) . Продолжать список такого рода высказываний мне лично не хочется. А читать Ф.Достоевского надо обязательно.
— Ставрогин, вы красавец! — вскричал Петр Степанович почти в упоении. — Знаете ли, что вы красавец! В вас всего дороже то, что вы иногда про это не знаете. О, я вас изучил! Я на вас часто сбоку, из угла гляжу! В вас даже есть простодушие и наивность, знаете ли вы это? Еще есть, есть! Вы, должно быть, страдаете, и страдаете искренно, от того простодушия. Я люблю красоту. Я нигилист, но люблю красоту. Разве нигилисты красоту не любят? Они только идолов не любят, ну а я люблю идола! Вы мой идол! Вы никого не оскорбляете, и вас все ненавидят; вы смотрите всем ровней, и вас все боятся, это хорошо. К вам никто не подойдет вас потрепать по плечу. Вы ужасный аристократ. Аристократ, когда идет в демократию, обаятелен! Вам ничего не значит пожертовать жизнью, и своею и чужою. Вы именно таков, какого надо. Мне, мне именно такого надо, как вы. Я ни кого, кроме вас, не знаю. Вы предводитель, вы солнце, а я ваш червяк…
Он вдруг поцеловал у него руку. Холод прошел по спине Ставрогина, и он в испуге вырвал свою руку. Они остановились.
— Помешанный! — прошептал Ставрогин.
— Может, и брежу, может, и брежу! — подхватил тот скороговоркой, — но я выдумал первый шаг. Никогда Шигалеву не выдумать первый шаг. Много Шигалевых! Но один, один только человек в России изобрел первый шаг и знает, как его сделать. Этот человек я. Что вы глядите на меня? Мне вы, вы надобны, без вас я нуль. Без вас я муха, идея в стклянке, Колумб без Америки.
Ставрогин стоял и пристально глядел в его безумные глаза.
— Слушайте, мы сначала пустим смуту, — торопился ужасно Верховенский, поминутно схватывая Ставрогина за левый рукав. — Я уже вам говорил: мы проникнем в самый народ. Знаете ли, что мы уж и теперь ужасно сильны? Наши не те только, которые режут и жгут да делают классические выстрелы или кусаются. Такие только мешают. Я без дисциплины ничего не понимаю. Я ведь мошенник, а не социалист, ха-ха! Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши. Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают! С другой стороны, послушание школьников и дурачков достигло высшей черты; у наставников раздавлен пузырь с желчью; везде тщеславие размеров непомерных, аппетит зверский, неслыханный… Знаете ли, знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмем? Я поехал — свирепствовал тезис Littré, что преступление есть помешательство; приезжаю — и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере благородный протест. «Ну как развитому убийце не убить, если ему денег надо!». Но это лишь ягодки. Русский бог уже спасовал пред «дешевкой». Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты, а на судах: «двести розог, или тащи ведро». О, дайте взрасти поколению! Жаль только, что некогда ждать, а то пусть бы они еще попьянее стали! Ах, как жаль, что нет пролетариев! Но будут, будут, к этому идет…
— Жаль тоже, что мы поглупели, — пробормотал Ставрогин и двинулся прежнею дорогой.
— Слушайте, я сам видел ребенка шести лет, который вел домой пьяную мать, а та его ругала скверными словами. Вы думаете, я этому рад? Когда в наши руки попадет, мы, пожалуй, и вылечим… если потребуется, мы на сорок лет в пустыню выгоним… Но одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь, — вот чего надо! А тут еще «свеженькой кровушки», чтоб попривык. Чего вы смеетесь? Я себе не противоречу. Я только филантропам и шигалевщине противоречу, а не себе. Я мошенник, а не социалист. Ха-ха-ха! Жаль только, что времени мало. Я Кармазинову обещал в мае начать, а к Покрову кончить. Скоро? Ха-ха! Знаете ли, что я вам скажу, Ставрогин: в русском народе до сих пор не было цинизма, хоть он и ругался скверными словами. Знаете ли, что этот раб крепостной больше себя уважал, чем Кармазинов себя? Его драли, а он своих богов отстоял, а Кармазинов не отстоял.
— Ну, Верховенский, я в первый раз слушаю вас, и слушаю с изумлением, — промолвил Николай Всеволодович, — вы, стало быть, и впрямь не социалист, а какой-нибудь политический… честолюбец?
— Мошенник, мошенник. Вас заботит, кто я такой? Я вам скажу сейчас, кто я такой, к тому и веду. Недаром же я у вас руку поцеловал. Но надо, чтоб и народ уверовал, что мы знаем, чего хотим, а что те только «машут дубиной и бьют по своим». Эх, кабы время! Одна беда — времени нет. Мы провозгласим разрушение… почему, почему, опять-таки, эта идейка так обаятельна! Но надо, надо косточки поразмять. Мы пустим пожары… Мы пустим легенды… Тут каждая шелудивая «кучка» пригодится. Я вам в этих же самых кучках таких охотников отыщу, что на всякий выстрел пойдут да еще за честь благодарны останутся. Ну-с, и начнется смута! Раскачка такая пойдет, какой еще мир не видал… Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам… Ну-с, тут-то мы и пустим… Кого?
— Кого?
— Ивана-Царевича.
— Кого-о?
— Ивана-Царевича; вас, вас!Ставрогин подумал с минуту.
— Самозванца? — вдруг спросил он, в глубоком удивлении смотря на исступленного. — Э! так вот наконец ваш план.— Мы скажем, что он «скрывается», — тихо, каким-то любовным шепотом проговорил Верховенский, в самом деле как будто пьяный. — Знаете ли вы, что значит это словцо: «Он скрывается»? Но он явится, явится. Мы пустим легенду получше, чем у скопцов. Он есть, но никто не видал его. О, какую легенду можно пустить! А главное — новая сила идет. А ее-то и надо, по ней-то и плачут. Ну что в социализме: старые силы разрушил, а новых не внес. А тут сила, да еще какая, неслыханная! Нам ведь только на раз рычаг, чтобы землю поднять. Всё подымется!
— Так это вы серьезно на меня рассчитывали? — усмехнулся злобно Ставрогин.
— Чего вы смеетесь, и так злобно? Не пугайте меня. Я теперь как ребенок, меня можно до смерти испугать одною вот такою улыбкой. Слушайте, я вас никому не покажу, никому: так надо. Он есть, но никто не видал его, он скрывается. А знаете, что можно даже и показать из ста тысяч одному, например. И пойдет по всей земле: «Видели, видели». И Ивана Филипповича бога Саваофа видели, как он в колеснице на небо вознесся пред людьми, «собственными» глазами видели. А вы не Иван Филиппович; вы красавец, гордый, как бог, ничего для себя не ищущий, с ореолом жертвы, «скрывающийся». Главное, легенду! Вы их победите, взглянете и победите. Новую правду несет и «скрывается». А тут мы два-три соломоновских приговора пустим. Кучки-то, пятерки-то — газет не надо! Если из десяти тысяч одну только просьбу удовлетворить, то все пойдут с просьбами. В каждой волости каждый мужик будет знать, что есть, дескать, где-то такое дупло, куда просьбы опускать указано. И застонет стоном земля: «Новый правый закон идет», и взволнуется море, и рухнет балаган, и тогда подумаем, как бы поставить строение каменное. В первый раз! Строить мы будем, мы, одни мы!
— Неистовство! — проговорил Ставрогин.
— Почему, почему вы не хотите? Боитесь? Ведь я потому и схватился за вас, что вы ничего не боитесь. Неразумно, что ли? Да ведь я пока еще Колумб без Америки; разве Колумб без Америки разумен?
Ставрогин молчал. Меж тем пришли к самому дому и остановились у подъезда.
— Слушайте, — наклонился к его уху Верховенский, — я вам без денег; я кончу завтра с Марьей Тимофеевной… без денег, и завтра же приведу к вам Лизу. Хотите Лизу, завтра же?
«Что он, вправду помешался?» — улыбнулся Ставрогин. Двери крыльца отворились.
— Ставрогин, наша Америка? — схватил в последний паз его за руку Верховенский.
— Зачем? — серьезно и строго проговорил Николай Всеволодович.
— Охоты нет, так я и знал! — вскричал тот в порыве неистовой злобы. — Врете вы, дрянной, блудливый, изломанный барчонок, не верю, аппетит у вас волчий!.. Поймите же, что ваш счет теперь слишком велик, и не могу же я от вас отказаться! Нет на земле иного, как вы! Я вас с заграницы выдумал; выдумал, на вас же глядя. Если бы не глядел я на вас из угла, не пришло бы мне ничего в голову!..
Ставрогин, не отвечая, пошел вверх по лестнице.
— Ставрогин! — крикнул ему вслед Верховенский, — даю вам день… ну два… ну три; больше трех не могу а там — ваш ответ!
И об этом забывать ни в коем случае нельзя. Тем более, что «нечистый дух» из нашей страны так и не вышел.
«Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого.»
Мф.12,43-45.
О. Модестов
https://vk.com/@butovo_golos_pamyati-moi-izvineniya
(с сокращениями)
+ + +
МВН. Говорить о причинах крушения Третьего Рима можно в разном хронологическом масштабе: от Ивана Грозного и последовавшего Смутного времени, от церковного раскола, от реформ Петра, и анализировать революцию можно на разных уровнях: религиозном (апостасийном), военном, политическом. Причины на всех этих уровнях сложились в "идеальный шторм" в котором следует рассматривать не только наши грехи, но и как ими воспользовались богопротивные, сатанинские силы истории. Поэтому упрощением было бы категорическое утверждение: «во всем что с нами произошло никто кроме нас не виноват. По грехам нашим попустил Господь все те беды, которые постигли нас в ХХ веке».
Да, по нашим грехам это случилось. Но из этого не следует вывод, что Россия была в то время самой грешной страной, потому и обрушились на неё беды. Так о нас говорили и католики, называя схизматиками, и иудеи, называя оплотом мiрового "антисемитизма", и либералы, судя западными мерками о нашем якобы "рабстве", "мракобесии", "полицейском государстве" и т.п. Большинство стран, участвовавших в Великой войне, были гораздо грешнее (апостасийнее) по многим параметрам.
Но с "удерживающей" России у Бога был особо строгий спрос, потому что, согласно Священному Писанию, кому большее дано ‒ с того и спрос больше. Как средство вразумления и была Господом попущена нам революция, чтобы мы вынесли из неё должные уроки, покаялись в своих грехах, в том числе избавились от слепоты в отношении сатанинских сил истории, и вернулись на свой исторический путь.
И вот то, что этого не происходил даже после вековых страданий нашего народа, ‒ самое удручающее для ныне живущих поколений. Уроки из катастрофы не вынесены, покаяния нет, наоборот: новая нелегитимная власть провозглашает себя преемниками богоборцев, а церковные начальники её благословляют, благодарят за "небывалую при царе свободу церкви" и помогают отмывать богоборческий режим. Кроме того, разгорается новый этам Мiровой войны, в которой ведущий политический слой Олигархата не избавился от слепоты в отношении наших врагов ‒ сатанинских сил истории, наоборот: стремится с ними "жить дружно" в уже близком царстве антихриста... И эти правители прилагают также огромные усилия по дальнейшему оболваниванию народа, чтобы он не прозрел, по его духовному и физическому ослаблению. При этом прозревающие патриоты систематически подавляются и "зачищаются", а лояльные (какие составляют большинство) ‒ сетуют на то, что власть "никак не поймёт опасность своей политики" или что "хорошему царю плохие бояре мешают"...
Только Господь по своей великой милости может ещё помощь нашему народу ‒ ради остатка верных, образно говоря, "десяти праведников"... И настоящая русская православная оппозиция должна этому способствовать без впадения в утопии и иллюзии.
"Только Господь по своей великой милости может ещё помощь нашему народу ‒ ради остатка верных, образно говоря, "десяти праведников"... И настоящая русская православная оппозиция должна этому способствовать без впадения в утопии и иллюзии". - Абсолютно верно! Но, к сожалению, в руководстве этой "православной оппозиции" слишком много "приспособленцев", поющих дифирамбы политическому и жреческому начальству.