Проспект Ирода
Мира Бальберг. Перевод с английского Любови Черниной
2 января 2026
Материал любезно предоставлен Jewish Review of Books
Зимой 2013 года 2013 года в иерусалимском Музее Израиля открылась самая крупная и самая амбициозная выставка за всю историю этого учреждения — «Ирод Великий: Последнее путешествие царя». Выставка, на которой были представлены десятки археологических и архитектурных артефактов из древних памятников, связанных с именем царя Ирода, занимала площадь более девятисот квадратных метров. В центре ее разместилась подробная реконструкция могилы Ирода, раскопанной в крепости Иродион, в нескольких километрах к югу от Иерусалима, а также реконструкции тронного зала и купальни из царского дворца в Иерихоне. За год работы выставки на ней побывали почти миллион посетителей.
Такой грандиозный проект, посвященный наследию Ирода, не стоит считать чем-то само собой разумеющимся. Хотя этот царь остался в памяти благодаря активной строительной деятельности, главным образом перестройке Второго храма в Иерусалиме, Вавилонский Талмуд называет его бывшим рабом с извращенными нравами, который «погасил свет в мире» (Бава батра, 4а), и обвиняет в убийстве представителей царского рода Хасмонеев и нескольких раввинов. В христианской традиции Ирод виновен в избиении младенцев. Согласно Евангелию от Матфея, когда Ироду сообщили о скором рождении нового царя иудейского, он приказал убить всех детей до двух лет в Вифлееме и окрестностях.
Экспозиция, посвященная царю Ироду, в одном из залов Археологического отдела им. Сэмюэля и Сэйди Бронфман в Музее Израиля в Иерусалиме.Фото: Bahnfrend /Wikimedia Commons
Исторический Ирод родился в знатной иерусалимской семье около 72 года до н. э. Его отец Антипатр был приближенным хасмонейской царицы Шломцион (Саломеи). Когда Ирод был еще ребенком, в 63 году до н. э. Иудея была завоевана римским полководцем Помпеем и превращена в вассальное царство. В молодости Ирод поднимался по карьерной лестнице, получая от римлян все более высокие посты, и завязал особенно близкие отношения с Юлием Цезарем и Марком Антонием. В 40 году до н. э. он съездил в Рим и там официально был назначен царем Иудеи.
Вот как описывает это событие Мартин Гудман в первой главе своей краткой и элегантной биографии Ирода: Когда сенат разошелся после собрания, Антоний и Октавиан встали по обе стороны от нового царя, чья могучая и атлетическая фигура в греческой тунике выделялась среди толпы сенаторов в римских тогах, и вслед за консулами и другими магистратами торжественно вышли с Форума и поднялись на Капитолий, чтобы оставить там копию только что принятого указа и принять участие в жертвоприношении Юпитеру Капитолийскому.
Ирод оставался на троне вплоть до своей смерти, ... и все это время ему приходилось лавировать между еврейским и нееврейским населением своего царства, при этом поддерживая хорошие отношения с римским императором, который был источником его власти и легитимности...
Ирод Великий.The History Collection / Alamy
Негативное отношение к Ироду в большой степени сохранилось и в Новое время, когда еврейские историки стали реконструировать события жизни и правления этого царя, опираясь на сочинения Иосифа Флавия. В ранней сионистской литературе Ирода называли безжалостным узурпатором, который при помощи Римской империи положил конец последней эпохе еврейского самоуправления и независимости. За Иродом признавали заслуги в области строительства, в том числе в Иерусалиме, Кесарии, Иерихоне и Масаде, но эти проекты было принято считать ярким свидетельством его мегаломании...
В 1960 году израильский историк Авраам Шалит выпустил в свет подробную и авторитетную биографию царя Ирода, в которой наконецто предпринял попытку понять этого человека и его правление в сложном историческом контексте. Сознательно решив не давать «национальным чувствам» вмешиваться в исторический анализ, Шалит создал совершенно новый портрет Ирода. Он увидел в нем способного политика, который прекрасно понимал, что еврейская автономия в Иудее зависит от признания ее статуса Римской империей и от сотрудничества с центральной властью, трезвого и эффективного лидера, который пытался примирить религиозные и культурные потребности очень разных групп, проживавших в его царстве, и амбициозного новатора, чьи видение и таланты превратили Иудею в процветающее государство.
Для Шалита царство Ирода было двуликим, как Янус: одной стороной оно было обращено к еврейской традиции, для возвеличивания и расширения которой он немало сделал, прежде всего реконструировав Храм, а вторая сторона смотрела в эллинистический и римский мир с его космополитической культурой. Сам Ирод в биографии Шалита тоже напоминает Януса: милостивый царь, реализовавший массу градостроительных проектов и поддерживавший мир, и одновременно жестокий царь, зачастую безжалостный к тем, кто дерзал ему противостоять, к выжившим представителям Хасмонейской династии, ощущавшим постоянную угрозу с его стороны, и даже к собственным близким родственникам, многие из которых были убиты по его приказу. Но Шалит не видит в этом никакого противоречия. Он напоминает нам, что древние цари, желавшие выжить и добиться успеха, обязаны были иногда проявлять жестокость, и Ирод вовсе не был исключением.
Шалит завершает свою монографию сильными словами:
Ирод остался в памяти народа в качестве кровожадного тирана… Если бы народ и его царь понимали дух друг друга, правление Ирода запомнилось бы наравне с правлением Давида, если не еще более славным… Все, что осталось от Ирода в сознании последующих поколений, — это такие эпитеты, как «жестокий царь» и «раб-эдомитянин». Но современный историк обязан назвать Ирода тем титулом, который он заслужил, — Ирод, царь Израиля.
В момент публикации книги Шалит взял на себя задачу оправдать Ирода, а вместе с ним империализм и тоталитаризм. Но поколения историков, пришедших на смену Шалиту, в том числе и Гудман, по большей части последовали его примеру...
Примечательно, что заключительная глава, в которой Гудман рассматривает последние годы правления Ирода, включая арест и казнь нескольких из его сыновей, носит название «Семейная трагедия». В его изложении безжалостное и деструктивное поведение Ирода, обращенное против его собственных родственников, толкуется не как вспышки ярости разъяренного царя, а как результат действий его близких в последние годы. Они непрерывно манипулировали, плели интриги и заговоры, что делало Ирода все более недоверчивым и патологически тревожным.
Видя в Ироде человека преимущественно рационального и пытаясь смотреть на мир его глазами, Гудман отказывается от преобладавшей ранее в научной литературе тенденции искать у Ирода какое-то психическое заболевание. Действительно, единственное исследование, которое Гудман косвенно критикует, это психологическая биография «Ирод: Преследуемый преследователь» историка Арье Кашера и психиатра Элиэзера Вицтума. Они ставят царю диагноз «параноидальное расстройство личности с психотическими эпизодами» и доказывают, что своей одержимостью грандиозными строительными проектами он компенсировал глубинный комплекс неполноценности. По мнению Гудмана, «диагностировать сложную личность Ирода спустя две тысячи лет — задача непростая». Кажется, на самом деле он имеет в виду, что сделать это невозможно.
Вместо этого Гудман предлагает отказаться от поиска патологий и суммирует жизнь и деятельность Ирода с куда большим сочувствием:
Он был страстным человеком, который хотел, чтобы его любили и восхищались им. Амбициозность, нахальство и дерзость привели его к власти, но в старости он стал подозрительным и подверженным эмоциям. Он обижался, когда его преданность семье не встречала должного ответа, и сердился, когда подданные презирали достижения, которое стоили ему таких больших усилий. Ирод был не последним правителем-эгоистом, чьи домашние неурядицы оказались выставлены на всеобщее обозрение, и это подорвало его тщательно выстроенную репутацию. Отсюда и непрекращающийся интерес к его красочной жизни.
Почтовые марки серии «Строительные проекты Ирода». 2011.© Почта Израиля
Обязан ли Ирод своей реабилитацией в коллективной еврейской памяти таким историкам, как Шалит и Гудман? Может быть, и так, но мне кажется, что главной причиной все же служат его строительные проекты. Евреи древности оставили после себя мало великолепных или впечатляющих сооружений. Государству Израиль в итоге пришлось признать заслуги Ирода, потому что его архитектурное наследие можно увидеть и показать другим, и еще, может быть, потому, что амбициозность и порой безжалостность, с которой он реализовывал масштабные национальные проекты, резонирует с собственными целями Израиля и его представлениями о себе.
Куратор выставки 2013 года Давид Меворах в интервью говорил, что все, кто работал на раскопках иродианских построек, «влюбляются в царя».
«Мы все восхищаемся его великими талантами, — отметил Меворах. — Тридцать три года его правления стали временем мира и преуспевания… Наша цель — хотя бы частично воздать ему почет, которого он заслуживает». Кто знает, может быть, когда-нибудь в честь Ирода даже назовут улицу в Иерусалиме.
Оригинальная публикация: Herod Boulevard
Литературно-публицистический журнал «Лехаим»
2 января 2026 / 13 тевета 5786
lechaim.ru
(здесь с сокращениями)
Образ Ирода в древней Церкви
Основной источник сведений о жизни И. В.- сочинения Иосифа Флавия «Иудейская война» (между 75 и 79 гг.) и «Иудейские древности» (ок. 94 г.). Иосиф, не будучи современником И. В., почерпнул основные сведения о его жизни в несохранившихся «Воспоминаниях царя Ирода» и «Истории» Николая Дамасского, придворного историка И. В. Некоторые сведения об И. В. и о его эпохе содержатся в «Географии» Страбона, а также в сочинениях римских историков Аппиана («Гражданская война»), Диона Кассия («Римская история»), Плутарха («Сравнительные жизнеописания: Антоний»), Тацита («История»). И. В. неск. раз упоминается в Вавилонском Талмуде (Бава Батра. 3б - 4а; Таанит. 23а и др.) и в Мидраше Рабба (Вайкра Рабба. 35. 8; Бемидбар Рабба. 14. 20), в Евангелиях (Мф 2; Лк 1. 5) и в сочинениях раннехрист. историков: в «Диалоге с Трифоном» мч. Иустина Философа, в «Церковной истории» Евсевия Кесарийского, в «Послании к Аристиду» Юлия Африкана и др. Нек-рые из этих упоминаний носят легендарный характер и представляют собой отголоски преданий об И. В., распространенных среди иудеев и христиан в начале нашей эры.
Беседа царя Ирода Великого с волхвами. Поклонение волхвов. Рельеф дверей ц. Санта-Мария им Капитоль в Кёльне. Ок. 1065 г.
В НЗ И. В. изображен прежде всего как противник Младенца-Мессии. В Евангелии от Луки И. В. упоминается только для датировки Рождества Господа (Лк 1. 5); в начальных главах Евангелия от Матфея он изображен уже как враг Младенца Иисуса. Опасаясь за свою власть, И. В. преследует Его, не останавливаясь перед массовым убийством младенцев в Вифлееме (Мф 2. 17).
Повествование евангелиста Матфея вполне согласуется с данными др. источников о страхе И. В. за свой трон и о его жестокости; исследователи при этом отмечают еще и аллюзии на историю Моисея и распространенные в вост. лит-ре мотивы «рождения царского младенца». Действия И. В. предвосхищают, т. о., будущее отвержение Мессии Израилем (Hengel M., Merkel H. Die Magier aus dem Osten u. die Flucht nach Ägypten (Mt 2) im Rahmen der antiken Religionsgeschichte u. der Theologie des Matthäus // Orientierung an Jesus: Zur Theologie der Synoptiker: Für J. Schmid. Freiburg, 1973. S. 139-169; France. 1979; Luz U. Das Evangelium nach Matthäus. Zürich, 1985. Bd. 1. S. 111-130)...
Избиение младенцев. Рельеф врат св. Раньери в Пизанском соборе. Мастер Бонанно Пизано. Ок. 1180 г.
Тема избиения вифлеемских младенцев по повелению И. В. присутствует в толкованиях уже раннехристианских авторов. В Иакова Протоевангелии тяжесть греха И. В. умножается, т. к. не указывается, что убийство младенцев произошло только в Вифлееме (Protev. Jac. 22. 1); мч. Иустин Философ не называет возраст убитых младенцев (2 года и младше) (Iust. Martyr. Dial. 78. 18; ср.: Orig. Contr. Cels. 1. 61). Согласно «Протоевангелию Иакова» (23), И. В. также приказывает убить первосвященника Захарию, отца Иоанна Предтечи (что, судя по всему, выводится из Мф 23. 35). Аллюзия на этот текст имеется у прп. Ефрема Сирина (Ephraem Syr. In Diatess. 2. 5, согласно примеч. 3, поздняя глосса). В апокрифическом «Евангелии Псевдо-Матфея» (17. 1) И. В. намеревается даже убить волхвов.
Начиная с Евсевия Кесарийского (Euseb. Hist. eccl. 1. 6-7), толкователи сообщают подробности смерти И. В., известные из произведений Иосифа Флавия. Согласно Euseb. Hist. eccl. I 8. 5, 16; Ephraem Syr. In Diatess. 3. 1 и «Истории Иосифа плотника» (8), смерть И. В. была наказанием за избиение вифлеемских младенцев. Проповедники часто рассматривали И. В. как прообраз трусливого, хитрого, преступного человека (Ioan. Chrysost. In Matth. 7. 3; Leo Magn. Serm. 31. 2; 33. 4; 34. 2 // SC. Vol. 22. P. 212-214, 232, 240; Petr. Chrysolog. Serm. 86. 3 // CCSL. Vol. 24A. P. 533; Idem. Serm. 127 // CCSL. Vol. 24B. P. 782-788). Наряду с этим есть и другая интерпретация образа И. В.- его действия направлял сатана (напр.: Orig. Contr. Cels. 1. 61).
Прообраз И. В. толкователи видели уже в ВЗ: в ассир. царе, о к-ром говорит прор. Исаия (Ис 8. 4; Iust. Martyr. Dial. 77; Terull. Adv. Marcion. III 13. 10; Idem. Adv. Iud. 9); в фараоне, преследовавшем Моисея, и в Сауле, гнавшем Давида (Ephraem Syr. In Diatess. 3. 2, 7). И. В. иногда интерпретировали и как собирательный образ, отражающий нападки сатаны на христианина (Leo Magn. Serm. 35. 2 // SC. Vol. 22. P. 256) или как образ гонителей христиан (Idem. Serm. 38. 1 // Ibid. P. 284)...
(Отрывок из статьи в "Православной энциклопедии")