Этот текст ‒ предварительный черновик начала книги "Русские и евреи в драме истории", написанный в Мюнхене в конце 1980-х годов (в разгар русско-еврейских баталий "перестройки"), когда я столкнулся также с "еврейским вопросом" на примере "третьей эмиграции", не совместимой с самознанием Русского Зарубежья. Благодаря ей стал постигать эту главную тайну мiровой истории. Но тут описана только побудительная причина и дана общественная картина того времени. ‒ М.В. Назаров.
Фото начала 1990-х годов.
Предисловие
Все чаще приходится слышать о росте антисемитизма. В таких, совершенно разных, частях мира, как США, Австрия, Япония, Советский Союз... В нынешнем российском обществе это явление приобретает вид экзистенциальной войны за будущее России, почему и важно разобраться в ней.
Казалось бы, что нового можно сказать на тему, о которой написаны горы литературы? Множество известных мыслителей занимались этой вечной проблемой. Однако почему-то в каждом поколении спорящие стороны начинают тяжбу как бы с нуля, импульсивно реагируя на частные и злободневные проявления вопроса, но не вникая в его полноту. Это побудило меня углублённо заняться еврейской темой, чтобы предложить спорщикам перенести дискуссию на уровень "от достигнутого".
Мне было и самому чрезвычайно полезно разобраться в отношении к еврейскому народу, судьба которого оказалась столь тесно и странно связана с Россией. Работа была начата как журнальная статья о неправильной борьбе против т.н. "вездесущего антисемитизма" и что это вообще такое. Но, по мере углубления в эту табуированную проблему и выявления её исторического масштаба, рушились многие общепринятые и казавшиеся "само собой разумеющимися" аргументы; к немалому моему удивлению многое "мифическое-конспирологическое" обретало реальные контуры (хотя и отличающиеся от некоторых расхожих мифов). В результате изменился первоначальный замысел работы и ее объем.
Получилась книга с историософской нитью: именно в России, где к ХVIII‒ХХ вв. оказалась основная масса еврейства, в трагичном пересечении судеб двух необычных "мессианских" народов, русского и еврейского, обнажаются духовные процессы и тайные пружины общечеловеческой истории. Соответственно и рамки рассмотрения проблемы пришлось раздвинуть: она становится понятной лишь в масштабе от Адама до Антихриста (такой подзаголовок я дал книге).
Основное внимание в ней уделено духовному уровню проблемы, а не политическим частностям (которые обеими сторонами воспринимаются пристрастно, которых можно привести много ‒ но вряд ли это что-либо добавит к основной концепции). Будучи русским, во избежание необъективности в изложении фактической стороны еврейского вопроса, я отдавал предпочтение еврейским и масонским источникам, на изучение которых потратил полтора года в Баварской государственной библиотеке; осмысление же этих фактов лежит в русле русской религиозной философии и православного богословия.
В соответствии с найденными выводами можно было бы заново переписать всю книгу, сразу разложив ее содержание по установленным полочкам. Но мне кажется целесообразным сохранить последовательность изложения, которая сама собой возникла в процессе работы, чтобы вовлечь и читателя в ход весьма занимательных поисков. Тем более читателя, плохо подготовленного к серьезному разговору на столь сложную и табуированную тему.
МВН, Мюнхен, 1992 г.
[Примечание МВН, 34 года спустя ‒ в марте 2026 г. И сейчас сохраняю начало книги таким, как оно писалось в конце 1980-х годов, оставляю текст в качестве личного биографического документа и артефакта того горячего перестроечного времени с его экзистенциальной "гражданской войной". Писал я для предполагаемой публикации в самиздатском "христианско-демократическом" журнале "Выбор" (сейчас бы я сказал о нём как "просвещённо-умеренном патриотическом"), выходившем в Москве под редакцией В. Аксючица и Г. Анищенко. Глеб тогда одобрил первые 70 страниц во время приезда в Мюнхен, но, вскоре журнал перестал выходить. Подумывал послать в "Новый мир" на имя А. Латыниной (которую положительно упоминаю в тексте), но не решился, так как одну мою статью они тогда уже отвергли: Задача для сталкера: "перестройка"). Так что рукопись не была напечатана. К счастью, ибо тогда я ещё не дорос до необходимого уровня в столь серьёзной тематике. Но оставляю эту первую главу как есть (лишь с некоторыми сокращениями цитат), в том числе тогдашнюю орфографию и слово антисемитизм без кавычек, которых оно всегда заслуживает. Эта глава ‒ картинка того, что отражено в её названии. Наверное, дальнейших глав (всего 16) публиковать уже не буду (разве что отрывки), так как многое использовал в книге "Миссия русской эмиграции" и в 2020 году издал на эту тему книгу "Русские и евреи в драме истории".]
1. На фронтах анти-антисемитизма
"Опорой антисемитизма всегда служит ложь". ‒ Юдофобия: расовая, религиозная, политическая. ‒ О "юдофильской повинности в русском обществе". ‒ Госсекретарь США Бейкер: "и пр.". ‒ "Новый Завет и Голокоуст". ‒ Чернобыль: "происки жидов" или "часть платы за антисемитизм"? ‒ Дело Норинского и "погромы к тысячелетию". ‒ Так ли уж невыгодно заполнение "белых пятен"?
Еще до дореволюции борьба против антисемитизма была в России характерным признаком либеральной интеллигенции. Конечно, то была другая эпоха, российское и мировое еврейство находилось в ином положении, чем сегодня. Однако аргументы против юдофобии с тех пор мало изменились: чаще всего антисемитизм, существующий в народе, характеризуют как предрассудок; на уровне власти ‒ как потребность в козле отпущения. Подобные объяснения и сегодня преобладают в советской прессе, в Самиздате, в "третьей эмиграции".
Вот типичные примеры, приведенные в советской газете [1]:
«Юдофобство - не мнение, не политическое убеждение, не партийный взгляд, а болезненное состояние, дикая страсть... И пусть не говорят, что евреи такие, что евреи иные, что их жизнь, их вера, поступки вызывают чувство юдофобии, ‒ нет! ‒ чистое юдофобство не разбирает вины и не о вине хлопочет. Оно есть просто похоть злобы» (Лев Толстой).
«Антисемитизм есть зеркало собственных недостатков отдельных людей, общественных устройств и государственных систем. Скажи мне, в чем ты обвиняешь евреев, и я скажу, в чем ты сам виноват» (Василий Гроссман. "Жизнь и судьба", 1988).
Мнение Гроссмана развивает в мюнхенском журнале "Страна и мир" Ефим Эткинд: «Антисемитизм ‒ мера человеческой бездарности... Государства ищут причины своей неудачливости в происках мирового еврейства... В евреях, а не в государственном и общественном строе, видят невежественные люди причины своих бедствий» [2]...
Вот еще одно объяснение в той же традиции ‒ уже из Самиздата:
«Антисемит ‒ жалкий подлец, гнусное и трусливое ничтожество, осмеливающееся поднять руку только на слабого. Но он еще и марионетка, которую сильные мира сего используют для самых грязных своих дел» [3].
А Радио "Свобода" формулирует совсем просто: «Опорой антисемитизма всегда служит ложь» [4].
Присоединяясь к нравственному отрицанию любой национальной ненависти, трезвомыслящему человеку можно сразу сказать, что приведенные цитаты представляют собой пристрастные психологические описания возможных неумных проявлений этой ненависти в отношении евреев, но не объяснение ее причин. Как объяснения они выглядят методологически неудовлетворительными хотя бы уже потому, что их авторы видят причину явления исключительно вовне, в субъекте-антисемите. Доходит до формулировок «от противоположных показателей: еврей тот, на кого распространяется антисемитизм» [5]. Но для лучшего понимания любого явления следует все же рассматривать оба взаимодействующих фактора: как субъект, так и объект.
Прежде всего, однако, займемся субъектом: антисемитами и их антисемитизмом. Стоит уточнить это понятие, которому, как и многим "измам", не слишком повезло с однозначностью. Для начала можно выделить, как минимум, три разных вида антисемитизма: расовый, религиозный и политический (в дальнейшем изложении выявятся и другие), которые имеют разные причины. (Эта классификация напоминает приведенную в книге В. Шульгина "Что нам в них не нравится" [6], но не совпадает с ней.)
1. Расовый антисемитизм (в сущности, только он и соответствует этимологическому значению слова), как и любая форма расовой ненависти ‒ признак древнего инстинктивного природного чувства чужести. Однако вряд ли, особенно в наше время, это чувство является первопричиной юдофобии. Исторические факты (например, в книге Сэсиля Рота "Краткая история еврейского народа" [7]) не подтверждают расовых причин преследований евреев. Наоборот ‒ у европейских народов во все времена (за исключением национал-социалистического периода в Германии, где антисемитизм был подкреплен и расовой теорией) предпринимались честные и нечестные попытки растворить в себе евреев, насильно превратить их в "своих". Так, в Средние века в Европе у евреев, бывало, похищали младенцев для крещения, в шутку "крестили" взрослых, исподтишка обливая водой, издавали декреты о насильственном переводе в христианство и даже преследовали инквизицией, породив, в частности, явление марранов: «за внешним христианским притворством в душе марраны оставались евреями... Они были евреями во всем, кроме имени» [8].
Поэтому, хотя наиболее часто антисемитизм определяют как расовую ненависть, эта его разновидность не представляет интереса для анализа как наименее распространенная (да и расовые отличия многих евреев от европейцев не всегда бросаются в глаза). Тем более расовая юдофобия не имела почвы в многонациональной России, где издавна сосуществуют и даже нередко смешиваются различные по крови народы и расы. В Российской Империи расовое и национальное происхождение не было причиной ограничения в правах или устойчивой фобии. Даже "осколки Орды", бывшие азиатские завоеватели, специального понятия "антитатаризма" или "антимонголизма" не породили (множество татарских родов приняли Православие, и их потомство, смешавшись с русскими, составляло до революции около трети российских дворянских фамилий)...
2. Едва ли не основной разновидностью юдофобии в России, как и в других христианских странах поначалу был антисемитизм религиозный. «Все правоограничения евреев были связаны не с расой или национальностью, а исключительно с их религией, и поэтому акт крещения открывал каждому русскому еврею Сезам равноправия» [9], ‒ писал юрист А.А. Гольденвейзер. Ограничения против еврейской религии были необходимы потому, что иудейское отвержение Христа и христианской морали воспринималось как враждебность по отношению к государственной религии, как подрыв нравственных и государственных устоев, как несовместимость с основным населением России. Причем евреев крещения поощрялись и проводились даже административными методами (вспомним кантонистов при Императоре Николае I ‒ военное воспитание еврейских детей в православном духе, что, впрочем, из-за сопротивления еврейства, результатов практически не дало [10]).
В вышедшей в гитлеровской Германии книге "Русская политика в отношении евреев" немецкий автор упрекал русское правительство именно в том, что оно «не сумело стать в еврейском вопросе на расовую точку зрения» [11].
Именно против правовых ограничений евреев по религиозному признаку выступала дореволюционная "прогрессивная" общественность. Однако, преобладавшие у нее позитивистско-материалистические аргументы (причину антисемитизма либералы видели не только в невежестве народа, но и в христианской религии, и полагали, что и то и другое исчезнет с ростом грамотности) особого успеха не имели.
Однако, что касается ограничений местожительства евреев, в частности проблемы гетто в Европе, уже сейчас стоит учесть мнение лидеров сионизма, например, В. Жаботинского: «Мне нестерпимо жаль, если я разочарую наивного читателя, веровавшего всегда, что какой-то злой Папа или курфюрст злоумышленно заключил нас в гетто. Он заключил нас, но только тогда, когда это было уже сделано нами после многих столетий. Гетто создали мы сами по нашей доброй воле, по той же причине, почему европейцы поселяются в Шанхае в особых концессиях ‒ чтобы жить здесь, по крайней мере, на ограниченной площади ‒ самостоятельной, особенной жизнью» [12]. И это сказано еще мягко: можно привести много примеров тому, как настойчиво раввины старались оградить еврейскую диаспору от смешивания с внешним миром и отлучали от еврейства "изменников".
Вопрос религиозных истоков юдофобии требует более серьезного рассмотрения, чем это уместно во вступительной главе, и мы к нему еще вернемся. Сейчас отметим, что для христианина ‒ последователя религии, отвергающей грех, но проповедующей любовь к грешнику ‒ национальная ненависть к человеку невозможна по определению. Тут в основе не ненависть к еврею как человеку, а неприятие антихристианства как религии.
Но этими двумя видами явление не исчерпывается. Есть вид антисемитизма, противодействовать которому гораздо труднее (и тоже вряд ли возможно с позиций иных, чем христианские). Он не столь интересен для рассмотрения духовной стороны проблемы как явление легко объяснимое. Но поскольку он наиболее распространен и именно на этом уровне обостряются сегодняшние русско-еврейские отношения в России ‒ на нем следует остановиться более подробно. Тем более, что его внешняя объяснимость и "понятность" многих вводит в заблуждение, не побуждая задумываться над первопричинами.
3. Это антисемитизм политический. Его существование не столь уж странно. Любой народ, и евреи в том числе, имея свои интересы, в тех или иных ситуациях выступают в роли политической силы, с которой другие национальные группы могут иметь разногласия социально-политического характера. В таких ситуациях трения неизбежны и в межнациональных взаимоотношениях; в обостренных конфликтах они приобретают характер юдофобии лишь в силу того, что противник ‒ именно евреи.
Однако евреи в этом отношении имеют особенность: они, будучи с древнейших времён в рассеянии меж другими народами, везде отстаивали в них свои интересы через агитацию за уничтожение сословных перегородок и стремление к демократичности, что «как ничто другое способствовало разрушению традиционного уклада» основного населения страны. «Естественно, ...что эта еврейская пропаганда усиливала антисемитизм в националистически настроенных, верных традиции кругах». Так описывает причину антисемитизма и считает её главной Соломон Лурье в своем исследовании "Антисемитизм в древнем мире" (Петроград, 1922), приводя, в частности, знаменитый пример из библейской книги "Есфирь", в которой персидский царедворец Аман говорит: «есть один народ, разбросанный и рассеянный между народами... и законы их отличны от законов всех народов, и законов царя они не выполняют...» (Есф. 3, 8).
Лурье отмечает, что также «и в конфликтах "при борьбе двух государств или двух партий внутри государства... [евреи стремились] симпатизировать и по возможности содействовать стороне, более сочувственно относящейся к евреям... евреи, становясь на сторону той или иной партии, считались прежде всего со своими национальными, т.е. еврейскими интересами», ставя их "выше государственного патриотизма» (Лурье, с. 146-148, 166-167, 77), ‒ к этой книге подробнее вернёмся в главе 3 "Об исключительности еврейского народа".
Фактор такой же активной и ещё более влиятельной еврейской диаспоры во всем мире в наше время делает возможность подобных конфликтов тем более вероятной.
Социально-политические причины всегда сочетались с религиозными во времена гонений на евреев в прошлые века практически во всех западно-европейских странах. Происходило это по сходному сценарию, который С. Рот описывает следующим образом: религиозно вытесняемые из нормальных профессий, евреи, в условиях церковного запрета христианам заниматься ростовщичеством, «нашли лазейку в этом, самом презираемом и непопулярном занятии». От него «к ХIII в. зависело большинство евреев в католических странах». «...простой народ с завистью следил за тем, как евреи быстро накапливали капитал, как деньги, когда-то принадлежавшие ему, нескончаемым потоком текли через еврейские сундуки в королевскую казну... Ненависть простого люда росла, пока он не обрушивал ее под тем или иным предлогом на еврейский квартал, и тогда в летопись еврейского мученичества вписывалась еще одна мрачная страница» [13]... [Причина тяги евреев к деньгам как основе их глобальной власти имеет также религиозную причину, писал Ж. Аттали, см. об этом в статье: М.В. Назаров. Философия денег и «конец истории». ‒ Прим. 2026.]
Сегодня политические (а не расовые) причины лежат, например, в основе юдофобии тоже семитов ‒ палестинцев, лишившихся своей родины. Или в основе антисемитизма тех американцев, которые считают, что влияние еврейского лобби в США противоречит интересам их страны (что касается особого покровительства США крохотному Израилю и ненужной напряженности из-за этого с соседними арабскими странами, обладающими нефтью).
Подобную неприязнь и даже враждебность к политическим действиям евреев было бы неточно называть резким словом "антисемитизм", вмещающим в себя обвинение в расизме. Вряд ли тут вообще нужен специальный "изм": в политической юдофобии сталкиваются непосредственные жизненные интересы людей. Но при этом именно еврейский эгоизм был первоистоком конфликтов этого уровня, ибо он выражался в национальной идеологии высшей расы и в соответствующем поведении евреев, основанном именно на расизме, когда неевреи трактуются как "унтерменши". А это имело соответствующую религиозную основу в иудаизме, поэтому было и на политическом уровне неустранимо.
Обострение еврейского вопроса в современной России, как будет показано далее, связано с комплексом причин именно такого рода. То есть, вряд ли можно согласиться с В. Гроссманом и Е. Эткиндом, что «в тоталитарных странах, где общество отсутствует, антисемитизм может быть только государственным» [14]. В наши годы "перестройки", когда начался отход от тоталитарности и когда появилось независимое "общество" ‒ антисемитизм в СССР как раз и усилился вследствие усилившейся политической ативности еврейства, демонстрировавшего свои специфические и непатриотические (мягко говоря) "нормы" поведения.
Итак, совет борцам с антисемитизмом: для эффективного противодействия этому явлению нужно четко различать его разные причины, использовать соответствующие аргументы и задумываться над тем, способствуют ли достижению цели применяемые средства.
А это случается весьма редко. Чаще можно видеть, как попытки противодействия антисемитизму приводят к результату прямо противоположному. В частности, как верно пишет Ю. Штейн [15], что таков результат излишне драматизированных обвинений Н. Эйдельмана, брошенных В. Астафьеву, и бесцеремонного обнародования не предназначавшейся для этого переписки [16] ‒ что стало определенной вехой в обострении этого вопроса в СССР.
Одна из главных причин такого обратного эффекта заключается уже в неправильной постановке проблемы. Понятно, что для наших соотечественников еврейского происхождения борьба с антисемитизмом имеет особо важное значение. Но слишком часто эта борьба заостряется до такой степени, что еврейский вопрос получает статус едва ли не важнейшей проблемы в стране и становится главным критерием того, почему тоталитаризм ‒ это плохо (а иначе он не был бы плохим?). При этом ожидается, что всякий порядочный русский именно так и должен эту проблему воспринимать (так, например, полагает В. Ерашов [17] в открытом письме Василию Белову).
Надо ли говорить, что это невозможно. Как христиане мы, русские, можем испытывать уважение к древнему еврейскому народу, которому много дано Богом и отведена столь важная роль в истории. Но и народ этот ныне уже другой, и было бы странным, если бы мы, не будучи евреями, избрали его проблемы критерием для решения судеб своего народа и своей страны. В области национальных проблем в СССР еврейский вопрос ‒ не единственный сегодня. Наше отрицательное отношение к антисемитизму может определяться лишь отрицанием ненависти к человеку по национальной принадлежности. Но вряд ли в отрицании антисемитизма евреям следует ожидать от от нас, неевреев, большего совпадения позиций. Мудрые евреи, как И. Бикерман, это понимали и еще в начале века выступали против «обязательной для прогрессивно мыслящего человека юдофильской повинности в русском обществе» [18].
Свою лепту в гипертрофирование еврейской проблемы вносят и влиятельные западные круги. В сущности, христианский Запад тоже не обязательно должен склоняться к выделению еврейского вопроса как одного из главнейших критериев для отношения к советскому режиму. Очевидно, лишь под влиянием активной и влиятельной еврейской диаспоры в западных странах эта тема занимает непропорционально большое место в международной политике, в том числе и в отношении Запада к "перестройке".
Вот типичное высказывание эмигрировавшего из СССР в США А. Гольдфарба, который наставляет русских: «...ваша дискуссия об антисемитизме и обществе "Память" воспринимается в первую очередь как показатель того, куда движется ваша страна в целом» [19]; об этом была и статья немигрировавшего В.И. Гольданского в "Вашингтон пост" [20]. В том же духе прозвучало выступление государственного секретаря Бейкера 10 мая 1989 г. в посольстве США в Москве перед участниками оппозиционного движения. «Он говорил о вопросах эмиграции и о положении евреев в СССР, в частности о праве исповедания иудаизма. Об остальных правах человека было упомянуто в одной фразе. На русский язык ее достаточно точно можно перевести словами "и пр."..» ‒ так оценил его речь В. Сендеров [еврей, член НТС в Москве. ‒ Прим. 2026 г.], верно отметив: «разрешить свободный выезд из страны и улучшить положение евреев режим может, не меняя своей сути» [21].
Надо ли говорить, что такой избирательный подход Запада, по меньшей мере, удивляет нееврейское население страны. Многие недоумевают, почему в западных рускоязычных радиопрограммах для СССР ‒ страны, где евреи составляют менее одного процента населения ‒ постоянно ставится акцент на интересах и правах именно этого меньшинства. [Об этой проблеме, в связи с постоянной войной русских и евреев на Радио "Свобода" у меня в те годы было опубликовано несколько статей. ‒ Прим. 2026 г.]
Главное здесь для нашей темы: когда советских евреев ставят в особое положение, трудно от остального населения ожидать к ним отношения как к своим, таким же, "как все". Правильно отмечают Л. Гозман и А. Эткинд: «Односторонняя и, действительно, ничем не заслуженная привилегия, заключающаяся в праве на эмиграцию, не может не вызывать сложных противоречивых чувств у тех, кто этого права лишен. Поэтому существовавший порядок выезда, на наш взгляд, в определенной степени ответствен за те деформации межнациональных отношений, которые были столь характерны для эпохи массовых отъездов» [22]. Речь идет о доперестроечном времени, когда была разрешена еврейская эмиграция.
В этом одна из причин и так называемого "государственного антисемитизма" в ту эпоху, ибо трудно предполагать, что рабовладелец будет доверять ответственные посты и секреты той категории рабов, которую с большей долей вероятности придется отпустить на службу противнику. И в этом контексте еще более обостряется обстоятельство, отмеченное еврейским активистом Э. Финкельштейном: «Высокий процент "лиц еврейской национальности" в науке, культуре, ключевых областях хозяйства, в сфере образования и здравоохранения давал... основания подозревать, что неформальное влияние евреев в обществе слишком велико... В конечном счете у номенклатуры сложилось впечатление о евреях как о группе, способной конкурировать с официальной элитой и, значит, потенциально опасной. Отсюда следовало, что евреев, как и прежде, категорически не следовало допускать к управлению страной» [23]. Но причём тут именно антисемитизм?
С наступлением "гласности" в проблеме появился еще один ньюанс. В условиях духовного вакуума, возникшего в изолированной стране вследствие крушения официальной идеологии, нашли выражение самые разные "неформальные" мировоззрения. В сфере культуры и национального самосознания сразу же проявились традиционные полюса западничества и почвенничества. Причем, не только как положительные идеологии, но и в виде крайностей. Экстремистскому флангу либерально-западнического течения свойствены воинствующий нравственный индифферентизм, отождествление "прогресса" с саморазрушительными тенденциями в западной массовой культуре, отрицание национально-религиозных ценностей ‒ в том числе христианских традиций самого Запада. В спектре же почвеннического направления гласностью воспользовались не только его достойные представители, но и люди духовно неразвитые, шовинисты, язычники и другие подобные претенденты на роль "истинных выразителей" русского самосознания.
Нужно надеяться, что русское патриотическое движение в состоянии справиться с этой проблемой в ходе своего развития, уточнения позиций участников, размежевания с экстремистами. Однако печально, что многие западники пошли не по пути изоляции таких крайностей, а решили воспользоваться ситуацией, чтобы разделаться со своим идейным оппонентом ‒ почвенничеством в целом, представив всех экстремистов и красных противников реформ как его главную суть.
Один из показательных в этом отношении примеров ‒ статья Б. Гройса "Новое язычество" во влиятельной немецкой газете "Франкфуртер алльгемейне цайтунг" [24], с которым мне уже приходилось полемизировать ‒ к сожалению, не тем тиражом [25]. В журнале "Стране и мир" этот прием вообще принят за генеральную линию: таковы, например, утверждения москвича Л. Сарина в статье "Берись за кисть, спасай Россию!" [26]; или Сергея Лёзова: «мы обладаем достаточными доказательствами того, что в рамках любого "национального сознания" с неизбежностью образуется континуум "патриотизм-национализм-шовинизм"» [27]. В любом, кроме еврейского?
Некоторые авторы "Страны и мира" идут еще дальше: пытаются исследовать истоки антисемитизма, подверстывая под него и оскорбляя христианство, и почему-то ни они, ни редакция не замечают, что создают этим для кого-то действительный "исток". Такова статья Хайама Маккоби "Истоки антисемитизма" [28] с вызывающим предисловием С. Лёзова: "Новый завет и Голокауст". Непонятно зачем нужно было ее печатать, если сам публикатор считает, что она «более... "провоцирует", нежели научна». «Не могу себе представить более вопиющего непонимания духа христианства», ‒ справедливо писал об этой публикации В. Сендеров [29], призывая к уважению духовных ценностей друг друга. ...И получил новое оскорбление ‒ от И. Мировича, который открыл еще более "научную" причинную связь: «Новый Завет ‒ писания отцов Церкви ‒ "научный" расизм и антисемитизм ХIХ‒ХХ вв. ‒ окончательное решение вопроса в нацистской Германии» [30].
Свои антихристианские выпады в "Стране и мире" Лёзов начал во главе целой группы анти-антисемитов, утверждавших, что «Внутри христианства постепенно сформировались почти все идеи и лозунги секулярного и расистского антисемитизма». «Наше молчание уже сейчас делает нас сообщниками потенциальных погромщиков», ‒ заключили авторы этого письма и редакция журнала, вынесшая эту фразу в заголовок [31]. О том, что сообщниками делает их подобная оскорбительная "подверстка" ‒ никто из них, похоже, не понимает...
Особая роль в этом жанре принадлежит "ученым" типа А. Янова, издавшего "краткий курс" подверстывания ‒ "Русская идея и 2000-й год" [32]. Вряд ли можно советовать упомянутые здесь публикации для чтения тем, кого следует оберегать от антисемитизма.
В годы "перестройки" эта позиция стала доминирующей в политике Радио "Свобода" Многие радиокомментаторы и раньше отождествляли почвенников с шовинистами и противниками реформ. Но вот уже не просто сотрудники, а руководитель русскоязычной службы В. Матусевич положительно оценивает русофобский катехизис А. Янова и зачисляет все почвеннические издания в "нацистские", не утруждая себя доказательствами [33]. После включения В. Распутина в Президентский совет против него была развязана целая кампания: сначала корреспондент "Нью-Йорк таймс мэгэзин" Б. Келлер приписал ему обвинение в евреев "богоубийстве", но был вынужден извиниться за "ошибку в переводе" ‒ однако клевета пошла гулять, и на волнах РС ее с тех пор не повторял лишь ленивый [34] "независимо от государственных границ"... Уже после нью-йоркского опровержения эту фразу В. Распутина перепечатывает демократический журнал "Столица", публично повторяет Г. Старовойтова ‒ и подхватываемая "русской службой" клевета вновь и вновь звучит в эфире [35]. [Замечу сейчас, что, несмотря на левету на В. Распутина, богословская тема еврейского богоубийства ‒ одна из важнейших в еврейском вопросе, исследование которой не следует объявлять "экстремизмом": М.В. Назаров. «Кровь Его на нас и детях наших» (Мф. 27:25). ‒ Прим. 2026.]
Соблазн одним махом разделаться с двумя совершенно разными нравственными явлениями ‒ с т.н. "вездесущими антисемитами" и с русскими почвенниками ‒ несомненно, имеет самые отрицательные последствия в такой "борьбе с антисемитизмом". Особенно когда среди обвинителей почвенничества оказываются люди еврейского происхождения. Удивительно, что человеку с фамилией Кун не приходит в голову, какую реакцию могут вызвать его постоянные обвинения В. Распутина в антисемитизме [36], учитывая сотни тысяч жертв куновского террора в Крыму...
Эти примеры провоцирования антисемитизма взяты из источников информации, называющих себя русскими и предназначенных для русской аудитории. То есть способствующих разжиганию юдофобии в русской среде. Что же касается евреев, то в чем-то ‒ хотя это и грустно ‒ прав В. Сендеров, сказавший по поводу «традиционного для многих отказников неразличения России и режима»: «А почему, собственно, они должны в наших проблемах разбираться? Им всего-то и нужно, чтобы дверь открыли. Советологией отказники не занимаются, жить нас не учат. Так какие же к их непониманию могут быть претензии?» [37].
Эта моя книга обращена, однако, и к тем из них, кто советологией занимается и жить учит. Кто, независимо от национального происхождения и места проживания, считает своим долгом влиять на ход российских событий ‒ но, в отличие от Сендерова, ‒ с точки зрения чужого "этой стране". Стоит еще раз обратить их внимание на взаимопитание русского шовинизма и космополитической русофобии, о чем писали издатели самиздатского журнала "Выбор": «Обе тенденции мы считаем болезнями, в одинаковой мере страшными и опасными». Экстремисты «взаимно укрепляют друга. Чем более экстремистским становится проявление одних, тем более рьяными делаются другие, и наоборот» [38].
Если одни ищут в Чернобыльской катастрофе "происки жидов" ‒ другие докапываются до сути по-своему: «а не составляет ли эта катастрофа часть платы за антисемитизм -‒ государственный и прочий?!» [39]. Одни носят лозунги "Даешь десионизацию!", другие провокационно рассылают от имени "Памяти" листовки с угрозами убийства (дело Норинского [40], пытавшегося "дать юридическое основание" для судебного преследования "Памяти")... Известны действия и физические: одни в Нью-Йорке бросают дымовые бомбы во время гастролей советского театра ‒ другие в Ленинграде оскверняют еврейские могилы...
Похоже, и тем и другим даже хочется, чтобы противник совершал именно экстремистские действия: так с ним проще бороться. В этом психологическая подоплека и поступка Норинского, и провокационных слухов о якобы планируемых "погромах" в дни празднования 1000-летия Крещения Руси. (И здесь не обошлось без Лёзова, у которого «сопряжение празднования Тысячелетия Крещения с идеей погрома не вызывает недоумения и недоверия» [41]). То есть, с точки зрения таких "борцов против антисемитизма", если бы экстремистов не было ‒ их надо было бы выдумать.
Видимо, поэтому, как свидетельствует Ю. Казанцев в "Журналисте" [42], напечатать объективный, отклоняющийся от "антисемитского" стандарта, анализ этой проблемы в демократической печати невозможно. Поэтому, когда В. Распутин предлагает разобраться в мотивах "крикунов" из "Памяти" ‒ В. Матусевич упрекает его в «аморальности, безнравственности, бесчестности», в «насквозь протухших и отменно низменных» аргументах [43]. И когда А. Латынина предлагает полемизировать с "Памятью" не на уровне слухов, а предоставив этому обществу «возможность изложить свои взгляды публично» [44], анти-антисемит Б. Сарнов зачисляет даже эту видную либеральную журналистку во «враждующий стан» и дает команду сменить ей репутацию [45].
Наивно полагать, что общество "Память" находит сторонников из-за своего антисемитизма, а не в связи с естественным пробуждением национального самосознания русских людей, с их стремлением восстановить свою разрушенную культуру. Наивно думать, что русский шовинизм берет истоки в т.н. "православном фашизме", а не представляет собой шоковую реакцию на десятилетия унижения русской традиции в СССР, в духовном вакууме, при продолжающемся замалчивании еврейской проблемы.
Те же, кто не столь наивны и отождествлением русского патриотизма с шовинизмом рассчитывают противодействовать почвенничеству в целом, проигрывают вдвойне: подобными методами еще никогда не удавалось отменить национальное самосознание народа, но ими очень легко питать именно шовинизм.
Об этом писал, в частности, израильский публицист М. Агурский в статье "О непрошенных ходатаях за советских евреев": «...на страницах эмигрантской прессы Запада проводится планомерная кампания, целью которой является якобы борьбы против антисемитизма, но которая на самом деле направлена на его обострение и противоречит жизненным интересам Израиля... Под видом борьбы против русского национализма и "русского нацизма" группа ношрим [евреи, отказывающиеся жить в Израиле. - М.Н.], а также некоторые русские эмигранты... пытаются натравить евреев на русских и наоборот... Кроме того проводится дезинформация зарубежного читателя о том, что происходит в России, и о той жестокой борьбе, которая там ведется. Иногда эта дезинформация подкрепляется мнением таких людей, как например, Григорий Померанц, но которые настолько погружены в собственные миражи, которые настолько отчуждены от реальной жизни, что не имеют решительно никакого понятия о том, что происходит у них под носом» [46].
Эти резкие слова израильский автор в 1982 году отнес прежде всего к парижскому "Синтаксису", но если бы тогда существовал журнал "Страна и мир", он, несомненно, заслужил бы пальму первенства в этом состязании. А ведь еще до "перестройки" М. Агурский отмечал, что в спектре русского национализма «в СССР есть действительно здоровые политические силы. И если они придут к власти даже в рамках существующей системы, их можно только приветствовать», ибо они же эту систему и демонтируют. Единственная возможность противодействия экстремистским тенденциям ‒ признать за русским национальным самосознанием право на существование, отделить от него экстремистов, опровергнуть их заблуждения и ошибки, неизбежные в условиях замалчивания и искажения истории советской пропагандой.
Разумеется, это непростая работа. Она требует чуткости, терпеливого выслушивания аргументов, осторожности в негативных оценках, наконец ‒ достаточного знания предмета. Поэтому наберемся терпения и в следующих главах рассмотрим некоторые факты, не давая пока их окончательной интерпретации, но подчеркивая: какими бы "невыгодными" для противодействия антисемитизму они ни казались ‒ без их рассмотрения еврейский вопрос в России не может быть понят.
Это, прежде всего, столь болезненная для евреев ‒ но неснимаемая ‒ проблема активного участия выходцев из еврейской среды в революции и большевицком терроре, в разрушении российской культуры, в укреплении богоборческого режима. Избегая этой темы, борцы против антисемитизма отчасти верно указывают, что вину за катастрофу 1917 г. несут российские правящие круги, которые по своей активной функции в обществе были обязаны распознать и предотвратить революционную опасность. Иногда проблему пытаются "компенсировать" указанием на то, что в Ленина стреляла еврейка Фаина Каплан, что в результате революции пострадало и русское еврейство и что с конца 1940-х годов Сталин начал поощрять антисемитизм. Все это, однако, не отменяет необходимости разобраться в том, каково было участие евреев в революции и становлении богоборческого антирусского режима. Необходимо рассматривать явление во всей его полноте и выделять преобладающие тенденции ‒ без этого невозможно анализировать общественные процессы как таковые.
[1] Зильберг С., Кричевский В. В чем ты обвиняешь евреев? // "Советская молодежь". 1988. 29 окт.
[2] Эткинд Е. Нет двух правд // "Страна и мир". 1988. № 6. С. 132-137.
[3] Терляцкас А. Еще раз о евреях и литовцах // "Согласие" (газета литовского движения за перестройку). 1989. 17 февр.
[4] Малинкович В. О фашизме в России. // Радио Свобода, 29/30.1.1990.
[5] Рапопорт Я.Л. На рубеже двух Эпох. Дело врачей 1953 года. С.121. - Цит. по: "Слово". 1989. № 9. С. 17.
[6] Шульгин В.В. Что нам в них не нравится... Париж. 1930.
[7] Roth C. A Short History of the Jewish People. London. 1936.
[8] Ibid. P. 238-239.
[9] Гольденвейзер А.А. Правовое положение евреев в России / Книга о русском еврействе (1860‒917). Нью-Йорк. 1960. С. 113.
[10] См. статистику в статье: Агурский М. Вольские кантонисты // "Вестник РХД". 1975. № 115. Подробнее о попытках крещения и ассимиляции евреев в России см. в гл. 3.
[11] Maurach Kichard. Russische Judenpolitik, 1939. - Цит. по: Гольденвейзер А.А. Правовое положение евреев в России / Книга о русском еврействе (1860-1917). Нью-Йорк. 1960. С. 141.
[12] Jabotinsky Vladimir. Der Judenstaat. Wien. 1938. S. 9.
[13] Кщер С. Щз.сше. З. 202, 207.
[14] Эткинд Е. Указ. соч. С. 136.
[15] "Страна и мир". 1987. № 2. С. 109-112.
[16] "Страна и мир". 1986. № 12.
[17] "Страна и мир". 1987. № 2. С. 107-109.
[18] Бикерман И. Россия и русское еврейство // Россия и евреи. Берлин. 1923. (Репринт: Париж. 1978). С. 44.
[19] "Московские новости". 1989. № 17.
[20] См. перевод: "Советская Россия". 1990. 7 апр.
[21] "Русская мысль". 1989. 19 мая.
[22] Гозман Л., Эткинд А. Почему мы не уезжаем // "Век ХХ и мир". 1988. № 9. С. 36.
[23] Финкельштейн Э. Евреи в СССР: путь в двадцать первый век // "Страна и мир". 1989. № 1. С. 65.
[24] Groys B. Ein neues Heidentum. // Frankfurter Allgemeine Zeitung. 1987. 22.V.
[25] "Вече". 1989. № 26. Эта статья была послана во "Франкфуртер алльгемейне цейт
[28] "Страна и мир". 1988. № 1.
[29] "Русская мысль". 1988. 11 нояб.
[30] "Страна и мир". 1989. № 2.
[31] Страна и мир. 1987. № 5.
[32] Янов А. Русская идея и 2000-й год. Нью-Йорк. 1988.
[33] Радио Свобода, например: 4.8.1988; 17.10.1989; 24.1.1990.
[34] "Нью-Йорк таймс мэгэзин" от 28.01.1990; Известия" от 30.06.1990 и 14.07.1990; Радио Свобода 8/9-9/10-11/12.02.1990; 10.03.1991 (программа В. Коновалова).
[35] "Столица". Москва. 1990 (сент.). № 2; Радио Свобода (конец сентября - начало октября 1990 г.).
[36] Миклош Кун. Радио Свобода: 9.10.1990 и 18.05.1991.
[37] "Посев". 1988. № 7. С. 31.
[38] Предисловие к разделу "Россия и время" // Выбор". 1987. № 1.
[39] Белоцерковский В. Русский антисемитизм - что Это? // "Панорама". Лос-Анджелес. 1986. 8-15 авг. С.11.
[40] См.: "Правда". 1988. 19 нояб.; "Комс. правда". 1988. 24 нояб.; "Огонек". 1989. № 9. Радио Свобода (Д. Каминская, К. Симис), 4.2.1989, назвало мотивы Норинского "благородными" .
[41] С. Лезов. "Погромы к тысячелетию?" // "Страна и мир". 1988. № 3. С. 94.
[42] "Журналист". Москва. 1990. Дек. № 12.
[43] Матусевич В. Радио Свобода. 25.8.1987.
[44] "Новый мир". Москва. 1988. № 8. С. 242.
[45] "Юность". 1989. № 1. С. 87.
[46] М. Агурский. "О непрошенных ходатаях за советских евреев" // "Наша страна". Израиль. 1982. 2 марта.
