Мой студенческий друг Женя (Евгений Серафимович Соколов ‒ известный в России с советского времени журналист русской редакции Международного Канадского Радио) наконец-то издал свои мемуары, причём в необычной форме. Книга выросла из его странички в интернете, где он в течение нескольких лет размещал свои рассказы о встречах с известными людьми, статьи на политические и другие темы, а также кулинарные рецепты изысканных блюд в виде своего хобби.
Когда пишущий человек доживает до восьмого десятка лет, ему положено писать воспоминания ‒ прежде всего для внуков и друзей. Внукам это пока ещё не интересно (но они, если жизнь на Земле продолжится, во взрослом возрасте заинтересуются своим родословием, когда захочется взглянуть на исторические корни и приобщиться к опыту и наследию предков). А вот друзья-сверстники обычно сами подталкивают друг друга к такому мемуарному занятию. Во всяком случае, так получилось у нас в эмигрантских остатках нашей антисоветской компании 1970‒1975 годов московского иняза.
Начало положил Андрей Бессмертный (в США он стал Анзимировым, сотрудником "Агентства по уменьшению угрозы" при Пентагоне и изрядным жидовствующим русофобом), который в 2010 году написал большую разгромную статью против «вонючей антисемитской подворотни» в Православии, "дружески" поместив туда и меня. Затем в возникшей с ним по этой теме дискуссии на сайте моего издательства (издана книгой) он среди прочего красочно описал, как мы "подпольно боролись против коммунизма", будучи студентами элитарного вуза. (Женя сообщает, что у Андрея есть и более подробные воспоминания, которые всерьёз принимать нельзя: "Почему я перестал быть монархистом", 2019 г.).
Его мемуарное творчество было расценено нами, бывшими его друзьями, как самохвальное с преувеличениями той нашей "борьбы", многими неточностями и вымыслами. Поэтому мы вместе с Женей Соколовым и Юрой Боголеповым (живущими в Монреале и после закрытия русского радиовещания в 2012 году) собрались писать свои воспоминания о нашей альма матер на Остоженке. У меня есть об этом глава (6. Клетка МГПИИЯ и борьба с Машиной), Юра всё еще ленится, а Женя уже публиковал что-то на своей странице (не могу найти), и вот рассказал ещё кое-что интересное о той нашей антисоветской компании, но в книге, на первый взгляд, по её заглавию и оформлению ‒ посвящённой другой теме, кулинарной.
Тем не менее, это книга его воспоминаний, которая, помимо периода молодости в СССР, преимущественно относится к истории Русского Зарубежья: её основное содержание ‒ множество рассказов о тех людях, с которыми Женя работал на канадском радио и встречался как по своей журналистской работе, так и на эмигрантских мероприятиях, в церкви, в путешествиях. Это и известные писатели, и духовенство, потомки белых воинов, и аристократы, и менее известные насельники ковчега Зарубежной Руси, попавшие в неё в разные времена из разных "волн" эмиграции. И к каждой главе добавляется рецепт какого-нибудь блюда, которое имело отношение к биографии автора и к его встречам с персонажами книги. Видимо, гурману Жене не хотелось, чтобы размещённое им в интернете хобби (собрание рецептов) кануло в лету...
Дело в том, что Женя действительно знает толк в хорошей кухне, любит вкусно приготовить еду для гостей и как журналист повести своих собеседников в приличный ресторан как местную достопримечательность. Помнится, в 1979 году после Всезарубежного съезда православной молодежи в Торонто Женя и Юра пригласили нас с Сашей Горачеком (будущим епископом, †2020) в ресторан в Монреале, где мы вчетвером едва смогли съесть огромную рыбину, при этом счёт за это блюдо нам, нищим франкфуртским энтээсовцам, показался фантастическим расточительством, однако моим студенческим друзьям было приятно вот так побаловать и удивить нас. Вообще в западных странах хорошая ресторанная кухня имеет в том числе и эстетическое значение в образе жизни.
Название книги Жене посоветовал Саша Соколов: "Гурман нашего времени". Получилась перекличка с лермонтовским "Героем нашего времени", но перекличка эта символично указывает на изменившийся дух самого времени: там был неприкаянный дворянин-офицер на Кавказе, в наше время герой ‒ гурман-журналист, эмигрант. К тому же Женя ‒ полная психологическая противоположность Печорину, разочаровавшемуся в жизни.
Женя ‒ активный жизнелюб, поэтому у него так много друзей разных возрастов и убеждений, с некоторыми и мне довелось познакомиться во время поездок на американский континент ‒ и в Монреале я бывал, кажется, раза три, и в Нью-Йорке, куда мы с Женей ездили на его машине, и по пути туда ‒ в Норвиче, в летней Русской школе при Норвичском университете в Вермонте. Школа пользовалась известностью у славистов, туда приглашали для выступлений многих эмигрантских литераторов, а также диссидентских писателей из СССР, и она стала примечательным явлением в Русском Зарубежье, по крайней мере для т.н. "третьей эмиграции" в Америке. Жизнь школы Женя изобразил живописно, можно сказать ‒ внёс свой мемуарный вклад в историю этой части американской славистики.
В частности, в книге среди многих фотографий Женя поместил застолье на природе (с моим участием) в Норвиче, куда он повёз меня летом 1990 года (из Монреаля, после Всезарубежного съезда русской православной молодёжи). В те дни за трапезами довелось пообщаться с Б. Окуджавой и Ф. Искандером, присутствовали также В. Аксенов и Н. Коржавин, все с жёнами, – уже тогда "третья эмиграция" стала смыкаться со своими единомышленниками в СССР и школа в Норвиче была одной из таких площадок.
Однажды за обедом (кажется В. Аксёнов, считавший себя космополитом) завёл разговор о "прекрасной стране" США и о наших "красно-коричневых конспирологах", ищущих везде масонские происки. В связи с этим хозяйка дома Вероника Штейн (Женя называет её "душой Русской школы"), друг семьи Солженицыных, попросила меня как специалиста прочесть присутствующим небольшую лекцию о масонстве и его роли в создании американской системы. Что я и сделал, отметив, что масонство было тайной подрывной организацией в христианском мiре с целью сокрушения и дехристианизации былых монархий, поэтому тогдашние страхи правых перед масонами были оправданны; ныне же масонские принципы в результате Мiровых войн победно осуществлены на Западе в виде т.н. демократии – и более всего в США, которые присутствующим господам так нравятся. Масонская идеология ныне господствует в мiре на основе человеческих свобод и плюрализма, в т.ч. всё большей свободы греха, что дает абсолютную власть деньгам. Власть масонов уже не в подполье, а в финансовом закулисье и в международных организациях, которые на виду и готовят Новый мiровой порядок.
На это Окуджава (единомышленник Аксенова, известно его выражение, что «патриотизм чувство не сложное, оно есть даже у кошки») помрачнел и серьезно сказал: «Так что же, я масон?» Он, конечно, имел в виду свою борьбу за свободу, которой ему тогда не хватало в коммунистическом СССР. Такая идеализация Америки как желанного строя для России у этих литераторов была возможна только от незнания православного смысла истории (я бы с ними найти общие интересы не мог). Тем не менее, жизнелюб Женя, будучи монархистом и активным прихожанином Русской Зарубежной Церкви в приходе митрополита Виталия, как-то умудрялся не ссориться, общаясь и с такими третьеэмигрантскими знаменитостями. Видимо, застолье и кулинарное искусство имеют и объединительную роль, особенно для эмигрантов в чужеязычном мiре... (Правда, помню, Юз Алешковский подтрунивал над Женей как монархистом, впрочем, это был его обычный стиль общения.)
Что касается кулинарной части книги, следует также учесть, что кулинарные традиции и застолья всегда были важным элементом национальной культуры и этикета у всех народов. Принятие пищи у нас связано с её молитвенным освящением и благодарностью Богу. Царские пиры на Руси были одновременно и ритуальными государственно-политическими совещаниями. Евхаристия восходит к воспоминанию о священной Тайной Вечери. Согласно древним монастырским уставам трапеза считается продолжением богослужения. Так что не стоит ехидничать по поводу "гурмана нашего времени" ‒ это самоназвание с юмором. У жизнелюба Жени Соколова получились мемуары о его жизни в эмиграции с тем культурным благоговением к кулинарии, которые можно было бы назвать "Трапеза, которая всегда с тобой" (перекличка с известным "Праздником, который всегда с тобой"...)
Соколов Евгений Серафимович. Гурман нашего времени. Истории с рецептами о рецептах с историей. ‒ Торонто: изд. Кисмет, 2025. ‒ 212 с., илл.
М.В. Назаров
16 марта 2026 г.
ПС. Правда, к сожалению, далеко не весь накопленный автором багаж (множество интервью с выдающимися деятелями старой эмиграции) оказался охвачен кулинарными координатами...
А где вышла книжка? Очень интересно!
Выходные данные добавил:
Соколов Евгений Серафимович. Гурман нашего времени. Истории с рецептами о рецептах с историей. ‒ Торонто: изд. Кисмет, 2025. ‒ 212 с., илл.
Но тираж всего 150 экз. То есть сразу библиографическая редкость.