Начало: Отношение РОА к монархизму. Часть I: период Второй мировой войны.
Продолжаем тему монархизма власовцев. Данная часть статьи будет посвящена послевоенной эпохе Власовского движения и его эволюции к монархической идее.
Перед тем, как перейти этой теме непосредственно, повторим и зафиксируем несколько ключевых положений, которые следуют из написанного в первой части статьи:
- Глава Русского Освободительного Движения (РОД) генерал А.А. Власов, вопреки распространенному заблуждению, не был убежденным противником монархии; не считал Царскую Россию "тюрьмой народов"; имел прекрасные отношения со многими белыми монархистами, которых активно привлекал в РОА. За период Второй мировой войны политические взгляды Власова и идеология его Движения эволюционировала вправо ‒ к русскому национализму демократического толка.
- Белоэмигранты-монархисты в абсолютном своём большинстве поддерживали Власовское движение; Русская Белая Армия на чужбине (РОВС) и Русская Православная Церковь Зарубежья (РПЦЗ) считали вождей и солдат РОА ‒ героями, патриотами и продолжателями Белого движения.
- Белоэмигранты-монархисты и правые националисты (НТС) принимали активное участие во Власовском движении.
Историк-НТСовец Б.С. Пушкарёв (в 1992 г. избран председателем ИБ Совета НТС, с декабря 1995 г. председатель НТС) пишет: «во Власовском движении обозначились два идейных крыла: неомарксистское – наследников внутрипартийной оппозиции 1930-х гг., и национальное – наследников Белого Движения. Работали они дружно» («От Зарубежья до Москвы. Народно-Трудовой Союз (НТС) в воспоминаниях и документах» М., 2014, с. 25).
Если обратить внимание на то, какую огромную роль члены НТС сыграли во Власовском Движении в течение войны, правомерно говорить о том, что правое националистическое крыло имело больший вес, чем левое.
Учитывая политический спектр участников РОА, следующим естественным политическим шагом "вправо" от национал-демократии был монархизм.
Историк-монархист С.В. Зверев на этот счёт делает важное замечание: «Невозможно поэтому спекулировать исключительно на марксистской составляющей антисталинской борьбы 1940-х, пытаясь тем самым выставить её в негативном свете. Как будто большевизм в СССР от этого станет сколько-нибудь привлекательнее. В годы войны многие выросшие под зловредным советским влиянием жители СССР не могли мгновенно перестроить свои взгляды. Но имеет значение не сохранение каких-либо их революционных иллюзий, а начало процесса антисоветского идеологического перехода. И если это движение развивалось, а не застревало на какой-то точке, то русский православный монархизм оказывался самой последовательной и полной антисоветской идеологией».
И.Л. Солоневич писал, что в силу господства разных политических групп внутри Власовского движения, раскол в нем был неизбежен: «Я не "агитировал" против власовского движения, я только предупреждал: его распад неизбежен. Он сейчас наступил». «От имени A. А. Власова и его Движения выступали разные люди, находившиеся в разных условиях и вынужденные считаться с разными обстоятельствами. Сам А. А. Власов, сталкиваясь с этими людьми и обстоятельствами, очень сильно менял свои точки зрения, не меняя, однако, одной и основной: на предательство интересов России он не пошел. <…> Ген. А. Власов за годы 1942-45 сильно эволюционировал вправо, до какой именно черты - я этого не знаю. Точно также эволюционировало и власовское движение». (Солоневич И. Результаты неграмотности. // "Наша страна", 9 дек. 1950. № 59. С. 1; Солоневич И. Эволюция РОА // «Наша страна». № 58. Ноябрь 1950).
После войны образовалось сразу несколько организаций, которые вели свое преемство от КОНР. Общий очерк истории этих объединений даётся в работах М.В. Назарова "Миссия русской эмиграции" (1992), К.М. Александрова "Офицерский корпус Армии генерал-лейтенанта А.А. Власова 1944‒1945" (2009), Ю.С. Цурганова "Белоэмигранты и Вторая мировая война (2010).
На левом фланге власовцев после войны образовались:
- Союз Борьбы за Освобождение народов России (СБОНР). Как указывает Ю.С. Цурганов, его идеология была либерально-демократической, хотя следует заметить, что в эту организацию также влились представители социалистических элементов РОА.
СБОНР демонстративно отмежевался от Белого движения и полностью поддерживал платформу Пражского манифеста. - Союз Воинов Освободительного Движения (СВОД) - боевое крыло СБОНРа, впоследствии выделевшееся в отдельную организацию. Многие члены СВОДа также были членами СБОНРа и затем эти организации вновь соединились в одну под эгидой СБОНРа. Впрочем, СВОД в какой-то степени не совсем можно рассматривать как левое крыло власовцев, поскольку он осуждал Февральскую революцию и считал себя преемником в том числе Белого движения (см.: Солоневич И.Л. Наши достижения // "Наша страна" № 71, с. 5).
Правый фланг власовцев занимали:
- Комитет Объединённых Власовцев (КОВ) под руководством генерала А.В. Туркула. КОВ стоял на позициях русского национализма и симпатизировал монархизму, а Пражский манифест не считал для себя важным. «КОВ нередко выступал вместе с Высшим Монархическим советом (при этом Пражский Манифест трактовался непредрешенчески, лишь как упоминающий Февральскую революцию, но не призывающий к принятию ее идеологии для будущего» (М.В. Назаров). Бывшие советские граждане среди членов КОВа составляли около одной трети, остальные - белоэмигранты. Как пишет К.М. Александров, «формально КОВ заявлял о приверженности духу Пражского манифеста, но в действительности мало чем отличался от САФ».
- Союз Андреевского флага (САФ) генерала П.В. Глазенапа ‒ стоял чуть правее туркуловского КОВа и отвергал политическую сторону Пражского манифеста.
- Российское Общенациональное Народно-Державное Движение (РОНДД). Как пишет М.В. Назаров, РОНДД «возглавлялось молодым представителем первой эмиграции Е.Н. Арцюком (писавшим под псевдонимом Державин), участником власовского движения. <...> РОНДД отвергло Пражский Манифест как "февралистский". Но и с монархизмом это движение себя не отождествляло. Оно пыталось в немонархическом виде повторить замысел Рейхенгальского съезда (1921 г.): опереться на единство интересов правых национальных сил России и Германии <...>. Имея несколько сот членов, оно проявляло большую организационную активность, создав <...> много своих филиалов».
Также к правому монархическому лагерю послевоенного Власовского движения эмигрантская периодика и историки РОД относят группу людей вокруг белоэмигранта Н.Н. Чухнова.
Анатолий Макриди (Стенорс), русский белый офицер, работавший в германской оккупационной прессе (печатался в газете РОА "За Родину"), крайне прохладно относился к личностным качествам А.А. Власова и призывал к тому, чтобы белая эмиграция не занималась его героизацией. Однако вместе с тем он отделял Власова от самого Власовского движения в целом, положительно обращая внимание на правый сектор его участников. В одном из номеров монархической газеты Солоневича "Наша страна" он писал: «Лично я, строго разграничиваю Власовское Движение и самого Власова. Без понимания разницы между ними, невозможно справедливое отношение к тому и другому. <...> Лично мне, дух и направление РОД чужды, а сам Власов в нынешнем описании – легендарен. <...> Однако во время войны, а после неё особенно, во Власовском Движении стали участвовать настоящие русские националисты. Во его главе они появились лишь после войны. Настоящее Движение началось после казни 12 военачальников в 1946 году» (Макриди А. Особое свидетельство об А.А. Власове. // "Наша страна" N 2998. 14 окт. 2014 г. С. 3-4).
Стоит заметить, что ещё в годы Второй мировой войны ряд эмигрантов, участвовавших во Власовском Движении, по-видимому, делали ставку на его "белые" элементы, рассматривая власовский Комитет лишь как плацдарм для антикоммунистической борьбы. К.М. Александров в своей докторской диссертации приводит запись из дневника казачьего офицера ВС КОНР С.К. Бородина: «Все русские белые возлагают надежды не на Власова, а на Туркула. Дай Бог Туркулу добиться всего, чего он хочет».
Любопытно, что генерал Ф.И. Трухин подозревал Туркула и его приближенных в попытке организовать переворот в КОНРе и отредактировать Пражский манифест на более идеологически правый. В своем дневнике 8 января 1945 г. Трухин записал: «Меандров, Крейтер и Туркул совещались с Розенбергом. Свидание Штейфона тоже с целью захвата власти». (Александров К.М. Офицерский корпус Армии генерал-лейтенанта А.А.Власова 1944-1945)
На допросах англичанами Туркул утверждал, что был сторонником Власовского движения, но не личности самого Власова, хотя впоследствии в послевоенной прессе писал о лидере РОД исключительно в положительных тонах.
Примерно такую же, как у А. Макриди, позицию в оценке Власовского движения занимал И. Солоневич. Он решительно отвергал за Власовым звание "изменника России", и, обозревая политический спектр Русского Зарубежья, выделял подобные оценки как атрибут исключительно советофильского и либерального лагеря. Идеолог "Народной монархии" считал общие интенции руководства РОА правильными, однако критиковал политическую сторону их программ и неправильные стратегические расчёты. Будучи соратником А.В. Туркула, Солоневич характеризовал туркуловский Комитет Объединённых Власовцев как самую достойную организацию из ветеранов РОА, выдвигая дроздовского генерала на роль будущего главнокомандующего Русской антикоммунистической армии в предстоящей войне США против СССР. (См.: "Наша страна". 2 окт. 1948. № 2. С. 4; "Наша страна", 2 апр. 2014. № 2985. С. 4).
Те эмигранты-монархисты, которые могли критически относиться к Власовскому движению из-за его левых "оттенков", не отрицали на этом основании Движение в целом, а выделяли в нем положительные элементы, на которых следует концентрироваться правым. Солоневич писал: «Совершенно очевидно также, что Власовское Движение под руководством А. Власова и Г. Жиленкова было одним движением, под руководством П. Глазенапа и Н. Чухнова ‒ другим, почти диаметрально противоположным политически, и под руководством А. Туркула встало на третий путь. <...> Личный состав власовского движения проделал за эти [послевоенные] годы огромную политическую эволюцию. Его жиленковские элементы ушли в СБОНР, его чухновские элементы, видимо, остались при Глазенапе. Здоровый центр сгруппировался вокруг ген. А. Туркула" (Солоневич И. Результаты неграмотности. // "Наша страна", 25 нояб. 1950. № 58. С. 1).
Другими словами, белые монархисты в абсолютном своём большинстве поддерживали Власова и его движение, однако даже те из них, кто весьма прохладно относился к РОА и ее вождям, тем не менее считали необходимым вести борьбу с большевизмом с помощью власовских структур.
И невозможно утверждать, что такого рода настроения присутствовали исключительно на индивидуальном уровне. Со стороны монархических объединений эмиграции также происходило признание Власова и РОА. Самой крупной и авторитетной монархической организацией русского зарубежья был Высший Монархический Совет (ВМС).
Долгие годы почётными членами ВМС являлась княжна Вера Константиновна (кузина Николая II) и княгиня Мария Илларионовна — супруга князя Никиты Александровича (внука Александра III). Долгие годы арбитром ВМС был Тихон Николаевич Куликовский-Романов, сын Великой княгини Ольги Александровны (сестры Николая II).
В своей газете сторонник Высшего Монархического Совета (ВМС) И. Солоневич публикует хронику эмигрантской жизни, отражающую взгляд белоэмигрантов-монархистов из ВМС на Власовское движение ("Наша страна" 1950, № 55, 14 окт., с. 5):
В.М.С. приветствует Власовцев
Как мы уже сообщали, 6 августа с. г. в Мюнхене состоялось многолюдное собрание участников Российского Освободительного Движения, созванное Организационным Комитетом по объединению Власовцев, посвященное памяти ген. А. А. Власова и его сподвижников, мученически погибших от руки советских палачей.
Собрание это единодушно одобрило предложение Организационного Комитета о создании Объединенного Комитета Власовцев и восторженно приветствовало сообщение о согласии ген. Туркула принять на себя возглавление военных кадров Российского Освободительного Движения. Подъем духа, вызванный восстановлением единства Российского Освободительного Движения в виде тесной спаянной общими идеалами и целями "Власовской семьи", придал собранию характер явления, могущего иметь историческое значение.
Среди приветствий Объединенному Комитету Власовцев и ген. Туркулу особенно горячо было встречено собранием краткое приветствие Высшего Монархического Совета, оглашенное его председателем П. В. Скаржинским:
"В критические героические дни осени 1944 года, когда Андрей Андреевич Власов сумел поднять трехцветное знамя, русские монархисты были с вами и многие из них были в ваших рядах. Высший Монархический Совет приветствовал в те дни дело генерала Власова. Жизненность Власовского Движения скреплена кровью его вождей.
Поэтому с особой болью в сердце русские монархисты взирали на все явления внутреннего раздрая, жертвой которого временно стало Власовское Движение. Тем радостнее для нас сегодняшний день, который убеждает нас в том, что внутренняя боевая спайка вновь возрождается.
В вашем лице, от имени Высшего Монархического Совета, я приветствую возрождение той российской национальной силы, которая одна может сыграть решающую роль в борьбе с красным злом в его мировом масштабе. Цитадель мирового зла должна быть сломлена, а без русского народа это невозможно. В этой борьбе русский народ должен быть ближайшим и самым мощным союзником всех народов, ценящих свободу, право и правду. Вы, товарищи, являетесь частью этого народа, испытывавшей в своем большинстве все прелести советского строя и потому с вами и за вами должно пойти все, что в Бога верует и любит свою Отчизну.
От души приветствую вашего нового доблестного вождя, генерала Туркула! Бог в помощь вам и ему, и нам всем в деле служения нашей Великой Родине!"
Перейдём к весьма резонному вопросу: насколько "монархизировалось" само Власовское движение после войны?
В основном исследователи отмечают, что левый СБОНР был самой крупной власовской организацией. Но есть несколько нюансов.
Во-первых, не существует конкретных данных о точной численности власовских объединений, и вместе с тем существует ряд прямых и косвенных свидетельств, что среди послевоенной, "второй волны" русской эмиграции, состоявшей из бывших советских граждан (включая власовцев), монархические настроения были преобладающими. По всей видимости, правые власовские объединения, возможно, и были малочисленнее относительно одного СБОНРа каждая по отдельности, однако в своей совокупностию превосходили его или по меньшей мере были сопоставимы с ним.
Во-вторых, заметная часть эмигрантов второй волны, симпатизировавших монархии, могла не вступать в строго власовские организации, а выбирать что-то другое, либо не вступать ни в какие объединения в принципе.
В-третьих, во Власовском движении участвовало немало безыдейных проходимцев (о чем писали монархисты из "Нашей страны"), поэтому после войны они естественным образом примыкали к тем кругам, которые обладали бóльшим финансовым ресурсом. В этом отношении левые эмигранты (включая СБОНР) всегда имели преимущество перед эмигрантами правой ориентации. Это касалось и печатных ресурсов ‒ демократическая и социалистическая пресса всегда была шире и успешнее в сравнении с монархистами, которые превосходили левых своей численностью (подобная ситуация была и в дореволюционной Росссии). Такое положение дел приводило даже к тому, что бывший советский офицер и командир 1-й дивизии РОА В.П. Артемьев, будучи членом монархического САФа, вынужден был издавать свои мемуары у левого СБОНРа. Аналогичная ситуация была, например, у белого монархиста К.Г. Кромиади.
Итак, рассмотрим свидетельства и оценки подавляющего господства монархических настроений среди власовцев.
Для начала стоит отметить, что левый СБОНР рассматривал монархистов как серьёзную угрозу власовскому единству. В одном из номеров своей печати эти левые власовцы писали: «на нас началась немедленная атака старо-эмигрантских политических течений с целью нашей дальнейшей политической дезорганизации и нашего подчинения им. Мы казались легкой добычей, будучи обезглавленными, дезориентированными и часто имеющими сомнительные "виды на жительство". Монархисты, позавчера еще кричавшие на Власова за его демократические речи, что он агент Сталина, а вчера, стиснув зубы,, склонившиеся в бессилии, увидев общенародную приемлемость нашей идеологии, сегодня снова пытались окончательно нас обезглавить и насадить нам на плечи свою монархическую голову с реставрационными мыслишками. Они хорошо учитывали нашу общую жажду Единения после пережитого распыления и хотели бы оформить это Единение под монархической эгидой» («Борьба» № 6-7. Июнь-июль 1949 г. Предисловие. С. III-IV).
К огромному недовольству демократа Романа Гуля, ругаемые им монархисты «захватили командные посты повсюду» в лагерях перемещённых лиц (их ещё называют ДиПи - от англ. displaced person) из бывших советских граждан (Benjamin Tromly «Cold War Exiles and the CIA. Plotting to Free Russia» Oxford University Press, 2019. P.51, 58, 77).
В это же время правая эмигрантская печать отмечала растущую популярность монархических симпатий среди бывших советских граждан: «Рост монархического движения с 1945 года произошёл на глазах у всех и должен быть особенно вразумителен не только потому, что идея монархии оказалась для многих жива и свежа именно у тех людей, у которых за 30 лет жестокой пропаганды и тягчайших условий нечеловеческого существования она должна была бы совершенно исчезнуть» («Двуглавый Орёл» (Мюнхен), 1949, №1, с.6).
Вполне закономерно, что на выборах 1949 г. в «Центральное Представительство Российской Эмиграции» американской зоны оккупации больше всего голосов среди советских граждан набрал блок монархистов и САФ. (См.: Социалистический вестник. 1949. № 620. 27 мая. С. 95–96.).
В "Нашей стране" Солоневича также приводятся и иные свидетельства левых эмигрантов о доминирующей популярности монархизма среди власовцев (Наша страна. 1951, № 84, 25 авг., стр. 2):
«Я уже несколько раз утверждал: наши социалисты — лучшие агитаторы против коммунизма среди иностранцев: им-то иностранцы поверят больше, чем кому-либо другому. Но когда дело дойдёт до ликвидации коммунизма, социалисты станут влиять. Они и стали влиять.
В "НРС" опубликовано письмо "Заграничной делегации РСДРП", подписанное Г. Аронсоном, Б. Двиновым и Б. Сапиром. Вот избранные места из этого письма:
"<...> Распад власовского движения за 1947‒1950 г.г. и эволюция его "амальгамы" обнаружили, что большинство власовцев влечется к сближению с монархическими и реакционными кругами старой эмиграции. Что касается власовской организации СБОНР, то, несмотря на формальное принятие ею республиканско-демократической платформы, эта численно небольшая и полувоенная организация... не может рассматриваться как заслуживающий доверия партнер в демократической акции". <..>»
Эти данные левой части русского зарубежья стали приятной неожиданностью для белоэмигрантов-монархистов. Василий Ржевский в "Нашей стране" пишет (№ 84, стр. 7):
«Но самое для нас важное, ценное и авторитетное признание это, что, как заявляют авторы письма, "большинство власовцев влечется к сближению с монархическими кругами". Вот здесь то и зарыта собака! В этом-то и все дело! Мы, монархисты, скромно считали, что наших приверженцев из новой эмиграции 50–55%, а оказывается после тщательного обследования социалистами наших приверженцев — значительное большинство. Значит, те достоверные свидетельства, которые писали во всех красных газетах и журналах о том, что в России о монархии и слышать не хотят, что там вообще и монархистов нет, — простите за выражение, просто врали и подслуживались.
Как же быть с этими новыми эмигрантами? По статистике, которую так уважают социалисты, среди новых эмигрантов не оказалось ни бывших помещиков, ни фабрикантов, а все дети крестьян, рабочих и служилой интеллигенции. Самая что ни на есть настоящая демократия и вдруг большинство монархисты. А по возрастному составу люди от 18 до 45-летнего возраста, т.е. лица, воспитанные большевистской властью. Как только русские люди лохнут свободным воздухом, так с них и начинает слезать социалистическая короста. <...> Мы очень благодарны Аронсону и Ко за то, что они так откровенно открыли свой ларчик».
Проживавший в Италии Борис Ширяев (бывший советский гражданин, участник РОД, монархист и соратник Солоневича) приводит интервью великого князя Владимира Кирилловича известному итальянскому журналисту-демократу, где отмечается сильная популярность монархизма среди молодёжи, выросшей в СССР ("Наша страна". 1951, № 91, 13 окт., стр. 3):
«Крупнейшая итальянская демократическая газета „Il Tempo“ в номере 228 от 19 августа сего года дала большую (более трёхсот строк) статью „Встреча с Великим Князем“. Её автор — Манилио Люпиначи, имеет широкую известность не только как журналист, но и как крупный публицист и видный общественный деятель, лидер либерально-демократической партии, член Римской Консульты (городского совета) и в недавнем прошлом — главный редактор распространённой газеты „Secolo XX“ („20-й век“). <...> Его поражает тот факт, что среди вырвавшейся из коммунистического плена молодежи сильны монархические настроения, несмотря на то, что даже и "тень имени Великого Князя не могла проникнуть в окружающую их тьму».
«Во время войны и после войны ситуация резко изменялась — констатирует он давно известную истину, — и восстановление Трона Российских Царей перестает казаться мне невозможным».
Солоневич, основываясь на данных социалистов и НТСовцев заключал: «Мы, монархисты, составляем большинство старой эмиграции, на нашей стороне стоит большинство новой эмиграции, ‒ как в этом прямо и косвенно признаются и социалисты и солидаристы" (Солоневич И.Л. Основной рычаг // "Наша страна". N 67. 31 марта 1951 г. с. 1)
Глава НТС Е.Р. Романов: «..."Союз Андреевского Флага" я помню, они приезжали делегацией из пяти человек — это все в основном были полковники Власовской армии» (Е.Р. Романов. «В Борьбе за Россию. Воспоминания руководителя НТС» М., 1999, с. 101).
Когда упоминается «генерал Глазенап, создавший из чинов Р.О.А. Союз Андреевского флага», под РОА тесно сотрудничавший с власовцами эмигрант обычно подразумевает «основное формирование 1-я дивизия Р.О.А.». Автор даёт ясное различение, когда даёт перечисление различных групп: «Боже, кого тут не было — белые офицеры, офицеры Р.О.А.» (М.А. Моисеев «Былое 1894-1980» Сан-Франциско: Глобус, 1980, с. 164-172).
Демократ Роман Гуль замечал 5 марта 1948 г., что власовцы из новой волны эмиграции одновременно пишут не только в изданиях НТС (правых националистов) или в демократических, но и в монархической печати.
Объясняя причины критики русского антисталинского сопротивления среди демократов, левый социалист Г.Я. Аронсон писал: «преобладающее большинство участников власовского движения оказалось… в монархическом лагере» среди эмигрантских организаций ("Часовой". Брюссель, 1951, март, № 306, с. 23).
Аронсон в письме от 20 октября 1951 г. гордился своими стараниями дискредитировать власовцев. Настроенный против правых монархистов историк, разделяющий такие позиции февралистов, пересказывая их переписку, формулирует, что на русской политической улице среди власовцев «не оказалось ни демократов, ни социалистов»; вместо объединения эмигрантов первой волны и власовцев на демократической платформе после 1945 г. наступила «идейная и моральная капитуляция перед реакционерами и монархистами» (И.С. Розенталь «Н. Валентинов и другие. ХХ век глазами современников» М., 2015, с.264, 444).
Февралисты относились к правым влачовцам как к контрреволюционерам. Например, Е. Кускова (русская эмигрантка левых взглядов, публицист) 15 января 1948 г. писала Б.А. Бахметеву относительно ходатайств о переезде на жительство в США: «власовцы или туркуловцы, ‒ вообще люди, с которыми в случае их победы – будет не слаще большевизма. Зачем они Америке?». В ее же письме 21 августа 1948 г.: «разумеется, на самых ответственных местах – монархисты. Самый орган представительный будет под их эгидой. Таким образом, русские Ди-Пи сформировались и показали своё лицо» (Т.И. Ульянкина «Дикая историческая полоса…». Судьбы российской научной эмиграции в Европе (1940-1950). М., 2010, с. 163‒165).
Общий вывод
Суммируя все сказанное выше, можно заключить:
- Русское Освободительное Движение генерала А.А. Власова прошло заметную политическую эволюцию, как во время войны, так и после. Вектор этой эволюции всегда был направлен вправо.
- Правая монархическая часть Власовского движения в послевоенные годы была сопоставима, а, вероятнее всего, даже превосходила левую. Левые власовцы и прочие эмигранты революционного толка закономерно рассматривали своих оппонентов-монархистов как серьёзную угрозу.
- Белоэмигранты-монархисты в абсолютном большинстве положительно оценивали Власовское движение, однако те из них, кто мог критически высказываться о его советских вождях и левых элементах, все равно считали необходимым вести борьбу с коммунистами через это движение, делая упор и акцент на его правой стороне.
Власовское движение было последней страницей Русской контрреволюции эпохи 1917‒1945 гг., став продолжением борьбы Белой Армии (в т.ч. по мнению значительной части её ветеранов). По тем же причинам, по которым современные русские монархисты чтят Белое движение, закрывая глаза на его первоначальные антимонархические аспекты, они не должны отвергать и Русское Освободительное Движение генерала Власова. Тем более эта сложная тема должна рассматриваться в контексте всех противоборствовавших сил в той войне, её целей и результатов.
Белое движение было начато генералом-республиканцем Л.Г. Корниловым (его декларации носят откровенно левый характер), поначалу в разных местах в нем участвовало достаточно много левых элементов (вспомнить хотя бы тот же КОМУЧ или Уфимскую директорию), однако это русское контрреволюционное движение за период своего активного существования претерпело эволюцию вправо ‒ вплоть до монархического дальнего Востока во главе с генералом М.К. Дитерихсом в 1922 году.
Белая Армия П.Н. Врангеля уйдя в эмиграцию, преобразовалась в РОВС, сформулированная И.А. Ильиным идеология РОВСа носила национал-консервативный и промонархический характер (несмотря на то, что официально РОВС стоял на позиции непредрешенчества). У корниловцев строки "Мы былого не жалеем, Царь нам не кумир" были благополучно вычеркнуты из их марша.
Так же и Власовское движение было начато республиканцами, но по мере своего становления правое националистическое крыло явно возобладало. После Второй мировой войны, как и в случае с Белым движением после т.н. гражданской войны, Власовское движение однозначно сдвинулось в сторону монархизма.
Безусловно, в этом идеологическом отождествлении между Белым и Власовским движением есть разница (разные люди, разные эпохи и проч.). Однако общее направление идеологического становления обеих страниц Русской контрреволюции эпохи 1917-1945 гг. в своём фундаменте было идентично: от революционного демократического республиканизма к русскому национальному монархизму.
Как пишет историк-монархист С.В. Зверев: «Термин Власовское Движение включает всех русских националистов из СССР, боровшихся с коммунизмом в 1940-е годы. Вооружённые Силы КОНР составляли количественно незначительную часть этого движения, которое условно отождествляется с именем Власова, но это не говорит о том, что власовцы разделяли его взгляды по всем вопросам. Такова же ситуация с республиканцем Л.Г. Корниловым, который пытался претендовать на возглавление всего Белого Движения. Руководство КОНР, подобно группе демократов рядом с Корниловым, не смогло навязать свои революционные взгляды основному Русскому Контрреволюционному Движению».
Монархистов не должно смущать, что среди ветеранов РОА на власовское наследие в послевоенной эмиграции претендовали представители левых демократов-республиканцев (частью такие взгляды, пускай и редко, но можно встретить и среди современных почитателей Власова). Среди республиканцев национал-демократов ведь существуют поклонники Белого движения, в котором они любят подчеркивать республиканизм Корнилова, феврализм Алексеева, либерализм Деникина, революционность Савинкова и КОМУЧа и т.п. Однако мы не должны оставлять на разграбление Белую контрреволюцию и её наследие сторонникам республики и демократии. Аналогично и Власовское движение монархисты-ветераны РОА не позволяли отдавать левым элементам.
Русское Освободительное Движение А.А. Власова было закономерным этапом в борьбе белых монархистов и националистов за возрождение Исторической России. Когда русские монархисты выдвигают РОД в качестве альтернативы большевизму, это не значит, что они обязаны принимать его левые советские рудименты или делать их наличие поводом для отказа от этого Движения в принципе.
Как показал опыт белых монархистов, ставших участниками власовской акции, критика РОД "справа" существовала, и не было никакой необходимости искренне принимать Пражский манифест и героизировать руководителей РОА. По мнению этих русских правых контрреволюционеров, от Власовского движения нужно было брать только лучшее, акцентироваться на правых элементах и продвигать их, не позволять левым извращать и наживаться на наследии русского антисталинского сопротивления 1941-1945 гг. Вычеркивать Власовское движение из истории антикоммунистической борьбы русских националистов и монархистов, демагогически гиперболизируя левый сектор данного движения, и одновременно с этим выбирать большевистский культ Победы коммунистической армии Сталина, ‒ все это является грубым искажением реальной истории, нарушением русской контрреволюционной традиции и пособничеством необольшевизму.
ИСТОЧНИК: WR архив
https://telegra.ph/Monarhizm-ROA-i-Vlasovskogo-dvizheniya-kak-vlasovcy-stali-monarhistami-08-04
+ + +
МВН. В некоторых воспоминания участников Власовского движения (напр.: Фрёлих С.Б. Генерал Власов. США, 1990), облик Андрея Андреевича предстаёт несколько менее "символическим" в качестве должного русского вождя, чем в отзыве Архиерейского Синода РПЦЗ МП (9.11.2009). Но, разумеется, со всеми своими "советскими" недостатками, Власов был не "изменником Родины" (каковым его объявляют даже лояльные ряженые "белые" наподобие "РОВСа Иванова), он был символом того, что несмотря на тотальное господство коммунистической идеологии, антирусской фальсификации истории и террора в подсоветском народе, вследствие этого террора, был огромный антикоммунистический потенциал, который в годы войны не смог реализоваться в должной мере, так как ему противостояли и Сталин, и Гитлер, и западные демократии-союзники Сталина, спасшие сталинский антинародный режим от поражения. Но победа над внешним врагом была украдена у народа внутренним врагом-оккупантом – компартией, и оказалась для него "пирровой"...
Поддержка Русской Зарубежной Церковью власовского КОНРа вызвала у части эмигрантов упреки в связи с февралистским содержанием Пражского Манифеста. Митр. Анастасий ответил на это: «Конечно, в идеологическом отношении многое, и в том числе отмеченное Вами, нехорошо, но это не столько по сознательно отрицательному отношению ко всему доброму, а по идеологической недозрелости. Наравне с тем, что в манифесте ничего не говорится о Боге, может быть по непривычке б. подсоветских упоминать Его в официальных актах, Комитет пожелал начать свою работу с молебна. Сам Власов, с которым я виделся, много говорил о значении церковной миссии и в разговоре неоднократно цитировал Св. Писание. Другие сотрудники его тоже с почтением относятся к Церкви. Поэтому есть надежда, что в новом движении Церковь сможет выполнять свою миссию. В политическом же отношении надо всем объединиться вокруг Власова, ибо никого другого, кто имел бы возможность собрать русские силы для борьбы с коммунизмом, сейчас налицо нет» (Вестник церковной истории. М.: ЦНЦ "Православная Энциклопедия". 2006. № 4. С. 150–176).
См. также об отношении русской белой эмиграции к Власовскому движению в книге "Миссия русской эмиграции":
10. Фашизм: надежды и разочарования…
11. Вторая мiровая и вторая гражданская
12. Трагедия Русского Освободительного Движения
В 1990-е годы первый том этой книги, благодаря церковной книжной торговле, распространился по всем церковным приходам РПЦ МП. Сейчас такое уже было бы невозможно...
