Испанские добровольцы из "Голубой дивизии".
«Европейский крестовый поход против большевизма» являлся одним из обоснований нападения нацистской Германии на Советский Союз. В целом, этот лозунг не имел ничего общего с реальностью начавшейся войны и предназначался исключительно для сферы пропаганды. [? ‒ МВН] Тем не менее, одним из его следствий стало так называемое «добровольческое движение» или создание коллаборационистских формирований из представителей европейских народов для участия в войне против СССР.
Актуальность данной проблемы вполне очевидна. Во-первых, изучение участия иностранных добровольцев в войне на стороне нацистской Германии помогает понять их реальный вклад в ее военные усилия. Во-вторых, объясняет мотивацию этих добровольцев. В-третьих, показывает те или иные стороны взаимоотношений между Третьим рейхом и его сателлитами. Для российских историков есть еще очень важная сторона в изучении этой проблемы: большинство европейских добровольческих формирований участвовали в боевых действиях на Восточном фронте.
Тем не менее, нельзя сказать, что отечественная историография уделяла этой проблеме должное внимание. Так, в советский период была опубликована только одна работа, в которой идет речь о европейских добровольцах. Это вышедшая в 1971 году в Москве монография С. П. Пожарской «Тайная дипломатия Мадрида».
В ней есть отдельный параграф о так называемой «Голубой дивизии» – боевом соединении, сформированном из испанцев. История этой дивизии рассказана С. П. Пожарской практически целиком, и, разумеется, со всеми присущими советской историографии штампами. По сути, это единственная работа советского автора, из которой можно понять, как советская историография видела «европейское добровольческое движение».
После 1991 года в отечественной историографии Второй мировой войны произошли существенные изменения. Это касается, прежде всего, расширения источниковой базы, изменения в концептуальных подходах ее изучения и обращения историков к сюжетам, которые в прежний период не рассматривались в силу целого ряда причин. Одним из таких сюжетов является проблема коллаборационизма в годы Второй мировой войны. По понятным причинам в современной российской историографии наибольший интерес вызывают сюжеты, связанные с подобными проявлениями среди советских граждан. Историография же коллаборационизма зарубежных граждан, по образному выражению ныне покойного историка А. В. Елпатьевского «крайне бедна»...
Если отбросить разного рода обзорно-компилятивные работы, то можно сказать, что серьезных монографий, посвященных проблеме военного коллаборационизма представителей европейских народов, не так уж и много. Это монографии В.Н. Барышникова, О.И. Бэйды, Б.Н. Ковалева и упомянутого выше А.В. Елпатьевского.
Барышников В. Н. Финны на службе в войсках СС в годы Второй мировой войны. СПб., 2014;
Бэйда О. И. Французский легион на службе Гитлеру. 1941–1944 гг. М., 2013;
Ковалев Б. Н. Добровольцы на чужой войне. Очерки истории Голубой дивизии. Великий Новгород, 2014.
Елпатьевский А. В. Голубая дивизия, военнопленные и интернированные испанцы в СССР. СПб., 2015. С. 12.
В них идет речь о:
250-й пехотной (испанской) дивизии или «Голубой дивизии»;
Легионе французских добровольцев против большевизма или 638-м
пехотном (французском) полке;
Финском добровольческом батальоне СС «Нордост» в составе 5-й
моторизованной дивизии СС «Викинг».
Как видно, таких работ действительно мало. Однако, в целом, они позволяют понять тот взгляд, который современная российская историография имеет на данную проблему, так как посвящены добровольцам не только из разных регионов Европы (Испания, Франция и Финляндия), но и из государств, которые в годы Второй мировой войны имели различный статус (Испания – нейтральная, Франция – оккупированная страна, Финляндия – союзник).
Следует сказать, что все указанные работы написаны на основе широкой источниковой базы (отечественной и зарубежной) и с привлечением серьезных работ зарубежных авторов, чего в принципе не могло быть в советское время. Также эти работы отличает, в целом, взвешенный подход к изучению европейских добровольческих формирований.
Если сравнивать с советским подходом, который объявлял всех членов подобных формирований безыдейными наемниками и гитлеровскими прислужниками, и с западной точкой зрения даже сейчас, в ряде случаев, представляющей этих добровольцев участниками «крестового похода против большевизма», то современным отечественным авторам присущ, в целом, нейтральный подход.
Остановимся на самых важных сюжетах, которые разрабатывает российская историография. Это, главным образом, причины создания добровольческих формирований, их контингент и его мотивация, численность и оценка боевого применения, морально-психологический фактор, участие или неучастие в преступлениях оккупантов и итоги деятельности европейских добровольцев. Кроме того, самостоятельным сюжетом данной историографии можно назвать изучение участия белоэмигрантов в том или ином добровольческом формировании.
Все вышеперечисленные авторы справедливо утверждают, что причинами и предпосылками создания европейских добровольческих формирований послужили определенные симпатии граждан вышеуказанных государств к фашизму или национал-социализму, так как очень многие добровольцы являлись членами националистических или профашистских партий у себя на родине.
Также имелось определенное желание принять участие в «крестовом походе Европы против большевизма» (во французском варианте – еще и повторить поход Наполеона Бонапарта [? – МВН], а в испанском – отомстить СССР за вмешательство в не так давно закончившуюся гражданскую войну). Кроме того, имело место желание правительств этих государств показать таким образом свою лояльность Третьему рейху. Наконец, в финском случае имелись еще и исторические аналогии: так называемое егерское движение периода Первой мировой войны. [Причем тут "егерское движение"? Главной причиной у финнов было желание вернуть территории, аннексированные Красной армией в её агрессии 1939‒1940 гг. Дальше этой границы Маннергейм идти не желал. ‒ МВН.]
Советская историография однозначно утверждала, что у таких людей мотивы могли быть только самые низменные. И очень простой социальный портрет: это либо люмпены, либо опустившиеся люди, либо фашисты. Для испанцев делалось исключение: среди них могли быть бывшие республиканцы, которые записались в «Голубую дивизию», чтобы перебежать на советскую сторону. [?! – МВН]
Современные российские авторы довольно точно восстановили мотивацию и социальный портрет европейских добровольцев, которые участвовали в боевых действиях на Восточном фронте. Конечно, количество идейных добровольцев среди них не было подавляющим большинством [?! – МВН]. В целом, таких было до 40% с вариациями. Почти половину обычно составляли те, кто пошел служить, чтобы поправить свое материальное положение, так как в добровольческих формированиях неплохо платили. Наконец, 15% были людьми вообще без мотивации. На примере Легиона французских добровольцев видно, что они вообще не могли объяснить, зачем пошли служить... [То есть были готовы добровольно жертвовать свою жизнь непонятно за что?! ‒ МВН.]
Все современные российские авторы довольно подробно анализируют участие европейских добровольцев в военных усилиях нацистской Германии. По понятным причинам, наиболее интересными для этих авторов являются события на Восточном фронте. Советские историки писали, что «наемники Гитлера» вообще не внесли никакого серьезного вклада. Книги целого ряда западных авторов наполнены примерами чуть ли не массового героизма европейских добровольцев. Современную российскую историографию отличает более взвешенный подход относительно оценок боеспособности и фактов участия этих добровольцев в боях против Красной армии или советских партизан. Уже в силу того, что финнов и французов было на Восточном фронте мало – соответственно, 1,5 и 7 тыс. человек – говорить об их серьезном вкладе нельзя. [?! Вся регулярная армия Финляндии, союзная с Германией, там была в Карелии, только цели Маннергейма ограничивались малым, см. реплику выше. – МВН]
Испанцев было на порядок больше – до 50 тыс., поэтому их противостояние с Красной армией имело более значительные результаты. Немцы выделили им самостоятельный участок фронта – под Новгородом и Ленинградом (финны и французы сражались в составе немецких частей), испанцы понесли более значительные потери (почти 80% от своей численности), наконец, советская сторона уделяла им тоже серьезное внимание – и в военном, и в пропагандистском плане.
Отдельный вопрос – это участие европейских добровольцев в преступлениях нацистского оккупационного режима. Все вышеуказанные российские авторы сходятся во мнении, что испанцы, французы и финны, в целом, не были замешаны в серьезных преступлениях или массовых экстерминациях. А их отношение к местному населению отличалось в гораздо лучшую сторону, чем у тех же немцев или других коллаборационистов (например, латышей или эстонцев). Испанцы в некоторых советских документах того времени так прямо и называются: «Добрые оккупанты».
Из всех трех групп европейских добровольцев, о которых идет речь в данной статье, в борьбе с советскими партизанами участвовали только французы. Причем, довольно долгий период – почти 2 года. Тем не менее, даже, несмотря на партизанскую войну, их отношение к местному населению (Белоруссия) не выходило за рамки обычных проявлений оккупационного режима. А все расправы, если они и имели место, были связаны с общей брутализацией войны.
Все европейские добровольческие формирования имели закономерный итог своего существования. Все они, рано или поздно, были выведены с Восточного фронта и распущены... Все вышеуказанные авторы сходятся во мнении, что для этого были свои объективные причины: большие потери, утрата боеспособности, воздействие советской пропаганды и т.п. В целом, об этом же писала и советская историография. Тем не менее, имелось еще несколько существенных причин.
Во второй половине 1943 года инициатива по созданию добровольческих формирований прочно перешла к рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру. Поэтому, понятно его желание переподчинить себе всех иностранных добровольцев, вплоть до экзотического Индийского легиона.
Кроме того, против участия своих граждан в войне на Восточном фронте стали активно выступать правительства соответствующих государств. Прежде всего, это касается Испании и Финляндии. Следует сказать, что некоторая часть политической элиты этих стран с самого начала была не в восторге от подобного «добровольческого движения», справедливо усматривая в нем попытки нацистов создать себе базу поддержки в этих странах. Однако, после коренного перелома в ходе войны, подобные формирования стали просто компрометировать, например Испанию и Финляндию в глазах, прежде всего, западных союзников.
А после того, как нацисты попытались провести в Финляндии переворот, используя бывших эсэсманов, стало ясно, что правительство этого государства не было далеко от истины, когда видело в них опасность.
Одна из концепций Второй мировой войны заключается в том, что для народов СССР она была второй гражданской. Поэтому, в «крестовом походе против большевизма» участвовало много белых эмигрантов. Служба эмигрантов в Вермахте изучена отечественной историографией довольно неплохо. Тем не менее, долгое время имелся один существенный пробел: их участие в европейских добровольческих формированиях. Известно, что небольшие отряды эмигрантов служили в хорватском, валлонском, французском легионах и испанской «Голубой дивизии». Все вышеуказанные авторы отчасти восполнили этот пробел. В целом, они установили количество эмигрантов из бывшей Российской империи, которые служили, соответственно, в Голубой дивизии и Легионе французских добровольцев . Проанализировали их мотивы, социальный портрет, роль и функции в этих формированиях.
Все эти показатели позволяют сделать вывод, что наличие в них эмигрантов не имело серьезных последствий, ни в военном, ни в политическом плане, и воспринималось, скорее, как экзотика. Тем не менее, немцы и тут остались верны своим установкам: стараться не допускать эмигрантов на Восточный фронт. Например, весной 1942 года их полностью вывели из французского легиона.
Подводя итог сказанному, необходимо отметить следующее. Современная российская историография участия европейских граждан в пронацистских коллаборационистских формированиях имеет, конечно, не такой значительный характер, как подобная литература в европейских странах и США. Также она гораздо меньше по объему, чем отечественная историография по проблеме военного коллаборационизма советских граждан. Тем не менее, эта историография уже вполне оформилась в самостоятельное направление, которое в концептуальном плане имеет, в целом, нейтральный характер и отличается от советских штампов и западной апологетики.
Далее, современная российская историография имеет пока ограниченный сюжетный ряд. На данный момент ее представители рассмотрели только участие испанских, французских и финских добровольцев в рядах германских вооруженных сил (без рассмотрения истории голландских, фламандских, валлонских, датских и хорватских добровольцев). Однако, источниковая база, объем приведенных фактов, и уровень обобщений позволяют, в целом, сделать определенный вывод о военно-политических причинах создания этих формирований, о его ходе и результатах, процессе боевого применения, качественных и количественных характеристиках личного состава, воевавшего на Восточном фронте. Таким образом, данная проблема нуждается в дальнейшей разработке путем расширения сюжетного ряда и привлечения новых источников. А итогом подобных исследований должна стать обобщающая работа, в которой бы рассматривалось участие всех европейских добровольцев в войне против СССР и их вклад в военные усилия нацистской Германии.
Романько О.В. Добровольческие формирования из представителей европейских народов в вооруженных силах нацистской Германии. К вопросу о современной российской историографии // Труды кафедры истории нового и новейшего времени. – 2016. - №16(2). – С. 180-189.
Добровольческий корпус «Дания» отличился своей боеспособностью.
Главная причина ‒ всемiрная угроза коммунизма
М.В. Назаров.
К сожалению, исследование О.В. Романько оставляет без внимания как суть поставленной важнейшей проблемы, до сих пор лукаво искажаемой в доминирующей официальной историографии всех государств-участников Второй мiровой войны (на основе навечно непререкаемого, самооправдательного Нюрнбергского трибунала победителей), так и её всемiрный масштаб, необходимый для понимания смысла истории на её нынешнем этапе. Таков и упоминаемый им «нейтральный, взвешенный подход к изучению европейских добровольческих формирований» большинства современных российских исследователей (за редкими исключениями "опальных" ученых наподобие К.М. Александрова, который в 2017 году был даже лишен степени доктора исторических наук).
Рассмотрение проблемы необходимо начинать с осознания того, что коммунизм был угрожающим мiровым явлением (поскольку Коминтерн вёл подрывную работу во всех народах), поэтому не было почти ни одной крупной страны (даже из антигитлеровской коалиции: Британия, Франция), граждане которой не приняли участие во Второй мiровой войне против истока мiрового коммунизма ‒ СССР. Именно поэтому, как признаёт автор, «большинство европейских добровольческих формирований участвовали в боевых действиях на Восточном фронте».
Точнее: не большинство, а все. И «отечественная [советская] историография не уделяла этой проблеме должное внимание» именно потому, что старалась замолчать подлинную причину этого явления, позорного для СССР. Точнее ‒ старалась исказить её т.н. "коллаборационизмом", то есть предательством как миллионов подсоветских людей, так и иностранцев, якобы из низменных побуждений решивших добровольно жертвовать своими жизнями ради мiрового господства расиста-нациста Гитлера!
При этом советским историкам, пропагандистам и их современным преемникам почему-то даже в голову не приходит, что такое их "объяснение" не объясняет причин этого феномена мiровой истории войн: почему эти миллионы людей внезапно стали столь мерзкими и самоубийственными пособниками мiрового зла. Также этим совпропагандистам не приходит в голову посмотреть на себя со стороны: с таким нелепым объяснением эти "ученые историки" выглядят просто дебилами.
В преобладающей западной историографии эти "коллаборационисты" также представлены "пособниками Гитлера", поскольку и на Западе правители скрывают подлинную цель Второй мiровой войны: разгром всеевропейского национального сопротивления строителям антихристианского Нового мiрового порядка, развязавшим и Первую мiровую войну (в которой уничтожили монархии) и Вторую.
Больше всего таких "коллаборационистов" вышло из всех народностей СССР, испытавших на себе все прелести коммунизма: их них формировались целые дивизии в составе Вермахта. Я поставил в скобках вопросительный знак в первом абзаце статьи Романько к его фразе с верным её началом, что «крестовый поход против большевизма» являлся одним из обоснований нападения нацистской Германии на Советский Союз ‒ но якобы «этот лозунг не имел ничего общего с реальностью начавшейся войны и предназначался исключительно для сферы пропаганды». Почему же «не имел ничего общего», если все страны воспринимали как угрозу подрывную активность Коминтерна, руководимого из Москвы, с открытой марксистской программой коммунизации всего мiра (уничтожение частной собственности, семьи, нации, религии)? Против этой угрозы было естественно обороняться, и такое решение принимали наиболее жертвенные патриоты своих стран.
Вот в чем была упоминаемая Романько внутриевропейская причина «создания европейских добровольческих формирований: определенные симпатии граждан вышеуказанных государств к фашизму или национал-социализму, так как очень многие добровольцы являлись членами националистических или профашистских партий у себя на родине». Этот пресловутый "фашизм" был авторитарно-национальной оппозицией масонско-демократическим победителям Первой мiровой войны, которые затем в 1930-е годы создали вместе с коммунистами т.н. "народные фронты" во Франции и в Испании (где они проявили свое антихристианское террористическое лицо при советской поддержке). Вот что побуждало французских добровольцев выступить против СССР в составе дивизии "Шарлемань" (в честь Карла Великого, сформирована в 1945 г. (!) численностью в 7,5 тысяч человек), а не желание "повторить поход Наполеона Бонапарта", совершенно надуманное "исследователем". В этом была и главная причина у испанских добровольцев, и совсем смехотворно предположение, что в их числе были «бывшие республиканцы [то есть красные интербригадники. ‒ МВН], которые записались в "Голубую дивизию", чтобы перебежать на советскую сторону».
«Тем не менее, одним из его следствий [лозунга "крестового похода"] стало так называемое "добровольческое движение" или создание коллаборационистских формирований из представителей европейских народов для участия в войне против СССР, ‒ признаёт Романько. Вот именно: главной причиной был сам коммунизм, открыто провозгласивший разрушение "старого мiра. Неужели Романько всерьёз полагает, что «на примере Легиона французских добровольцев видно, что они вообще не могли объяснить, зачем пошли служить...»? То есть были готовы добровольно умирать непонятно за что?!
Разумеется, нацист Гитлер преследовал и свои колонизаторские цели. Поэтому более всего он боялся русского национального антикоммунистического движения (верно опасаясь, что оно будет сопротивляться и германской колонизации), разрешив формирование двух власовских дивизий РОА лишь в январе 1945 года (!), уже хватаясь за соломинку в войне, успешно начатой им благодаря нежеланию советского населения защищать свой рабовладельческий режим и проигранной из-за расистской колонизаторской восточной политики.
Все они, и иностранцы, и т.н. "коллаборанты" из советских граждан (миллион ужев 1941 году во вспомогательных войсках Вермахта!) воевали не "за Гитлера" ‒ это лукавое советское (и нынешнее) объяснение, скрывающее причину и суть: они решили дать отпор коммунизму.
Что касается советских "коллаборационистов", подчеркнем, что не они начали эту войну, они лишь были поставлены перед выбором: попытаться в условиях разразившейся войны избавиться сначала от главного, внутреннего врага ‒ первых оккупантов-разрушителей исторической России, устроивших Русский холокост, рассчитывая после этого избавиться и от внешнего врага, в том числе с помощью противников его нацистской политики в Вермахте (а таковых было немало: они устроили около 40 покушений на Гитлера, и вообще гитлеровский режим за восемь лет до начала войны еще не успел стать таким же тоталитарным, как коммунистический в СССР). Такова была цель русского антикоммунистического освободительного движения в те годы, оглашаемая (в листовках НТС) или тайная (в антикоммунистических формированиях).
Но вернемся к теме статьи Романько. Она о добровольческих формированиях и добровольцах, а таковые были также:
‒ из бельгийцев (23 000 тысяч, отдельно из фламандцев и из валлонов),
‒ голландцев (дивизия),
‒ норвежцев (Добровольческий легион «Норвегия» в две тысячи человек),
‒ датчан (Добровольческий корпус "Дания" численностью более тысячи человек: в 1943 году множество датчан вступило в дивизию "Нордланд" численностью 9 тысяч человек, в ней также служили немцы и русские белоэмигранты),
‒ шведов (Корпус насчитывал 9640 добровольцев),
‒ даже британцев ("Британский добровольческий корпус" до 500 человек; около 3 тысяч индусов сражались в добровольческом легионе СС "Свободная Индия" ‒ ранее Индийский легион Вермахта),
‒ про французскую добровольческую дивизию "Шарлемань" я упомянул выше.
В статье Романько не рассмотрено участие на стороне Вермахта регулярных вайск союзных с ним государств:
‒ Австрии (которая тогда стала частью Рейха с единым командованием),
‒ Италии ("Экспедиционный итальянский корпус в России" численностью в 335 000 солдат в 1942 г., затем прибыло еще семь новых дивизий),
‒ Венгрии (объявила войну СССР 27 июня 1941 года, и помимо всех ее вооруженных сил, были сформированы четыре добровольческие дивизии; на советско-германском фронте погибло 295 300 венгерских солдат, 489 000 были ранены),
‒ Хорватии (три дивизии из хорватов и две дивизии из боснийских мусульман, более 113 000 солдат и офицеров),
‒ Румынии (все её вооруженные силы принимали участие в боях на Восточном фронте вместе с германскими),
‒ Болгарии (правда, болгары отказались воевать на Восточном фронте, набралось лишь несколько сот добровольцев),
Подробный обзор этого (вышеприведенные данные взяты оттуда) дает другой автор, тоже совпатриот, в богато иллюстрированной статье "Они сражались за Гитлера. Как страны Европы воевали против СССР во Вторую мировую войну". «Почти в каждой стране Европы население сопротивлялось нацизму меньше, чем добровольно воевало против СССР», ‒ заключает он, однако также без должного масштаба проблемы.
