На сайте politconservatism.ru размещена серия статей Юрия Пущаева с критикой, вернее, разгромом идеологии А.Г. Дугина, которого на Западе принимают за "главного российского философа" и сподвижника Путина, в том числе главного идеолога "путинской агрессии на Украине". (Одну из статей этого антидугинского цикла мы размещали и на РИ: О нетрадиционном "традиционализме" Дугина с моим послесловием.)
Недавно обратил внимание на статью Ю. Пущаева "Продолжение цикла, посвящённого анализу и оценке идей А.Г. Дугина", в которой, помимо того, дается характеристика т.н. "Русской партии" советских времен и рассматриваются причины её поражения. Мне захотелось высказать о ней ещё раз свое мнение, поскольку за деятельностью "Русской партии" я следил из эмиграции, мы (НТС) старались популяризировать в ней наиболее близких нам деятелей, защищать их от советологических русофобских нападок в западном мiре. Приведу соответствующие фрагменты из этой статьи Ю. Пущаева, снабдив в них некоторые места цифровыми сносками для комментариев.
«Итак, для объяснения феномена Александра Дугина и его относительного успеха (который больше носит всё же медийно-сетевой характер) я в предыдущем тексте выдвинул следующую гипотезу: дугинский так называемый традиционализм и псевдоконсерватизм занял в российском интеллектуальном пространстве пустующее место (ибо в обществе силен не слишком отрефлектированный запрос на консервативную идеологию), которое ранее занимала и должна была бы занимать и сегодня Русская партия, обернись перестройка иначе, не окажись она торжеством прозападных радикально-либеральных сил.
Представители разных течений и фракций тогдашнего аморфного общественного Русского движения и были, каждый по-своему, настоящими русскими традиционалистами, насколько это вообще было возможно в позднее советское время, в 1960-е–1980-е годы. Сегодняшний успех Дугина (пока весьма относительный, но главное, чтобы это не пошло дальше) имеет своей прямой предпосылкой то, что Русская партия потерпела в перестройку сокрушительное поражение в своем противостоянии с либералами и зародившейся буржуазией.
В результате перестройки и буржуазной революции конца 1980-х – начала 1990-х годов, поражения национально-патриотических сил по национальному самосознанию России был нанесён сильнейший удар. В ситуации его резкого ослабления только и стал возможен феномен и успех Дугина. [1] Подлинный традиционализм стал замещаться традиционализмом фиктивным, своего рода сконструированным «фальшаком».
...Впрочем, сегодня, после 24.02.2022, вроде бы обозначился и шанс на реванш. Только он по-прежнему не осмыслен в должной мере, а выдающиеся исторические события последнего десятилетия пока никак не поставлены во связь с Русской партией. [2]
...К объективным обстоятельствам, предопределившим поражение Русской партии, относится то, что ни Русская партия в целом, ни её отдельные фракции и течения не нашли достаточной поддержки в обществе... [3]
В антисоветской части Русской партии (при этом не обязательно диссидентской, см., например, взгляды Ильи Глазунова и Владимира Солоухина) столь же роковую роль сыграли демонизация большевизма и советского исторического периода. [4] Это была тоже та же неспособность, но с обратным знаком: неумение и невозможность признать что, несмотря на радикальность разрыва, советская государственность парадоксальным образом продолжила традиционную российскую государственность. Несмотря на состоявшееся «похищение сабинянок» сквозь Россию красную отчасти вдруг всё же проступили черты России исторической. Советская Россия – это тоже Россия, а русские коммунисты – тоже русские... [5]
Несогласие и расхождения по этим кардинальным пунктам предопределило итоговое поражение Русской партии и национально-консервативных сил на исходе советского периода.
Общая слабость тогдашних участников и сторонников Русской партии была и в том, что они изначально – идейно, культурно и социально – были почти полностью оторваны от корней и истоков, от исторической дореволюционной России, элементарно воспитывались в коммунистическом неприятии почти всего дореволюционного исторического русского. В том числе им сначала был совершенно неизвестен классический русский консерватизм и русская религиозная философия, и они сами открывали русское дореволюционное идейное наследие, словно в первый раз, буквально на пустом месте. Они изначально были лишены возможности посмотреть на советскую историю и свое место из какой-то уже сформированной культурной и идейной перспективы, были вынуждены сами ее изобретать заново, словно велосипед. [6]
Вообще когда пытаешься анализировать идеи ведущих представителей разных фракций Русской партии, понимаешь, что практически каждый раз имеешь дело с чем то фрагментарным и осколочным, что не складывается в единую картину или мозаику. Это в итоге своего рода ослабленный, превращённый, даже бастардный (в нейтральном смысле незаконнорожденности) традиционализм и консерватизм. Поэтому, например, монархизм и религиозность здесь вступают в конфликт с государственничеством и преемственностью, которые тогда были возможны лишь в его советской версии. Или тот же раскол на просоветскую а антисоветскую фракции...
На сегодняшний день выходит так, что про Русскую партию наиболее полно писали в основном её идеологические противники и откровенные недоброжелатели. Я имею в виду, прежде всего, известного историка-эмигранта А. Л. Янова, его книги "Русская идея и 2000 год" (1988) и "Русская идея. От Николая I до Путина. В 4-х книгах" (2014–2016), а также известный опус Н. А. Митрохина "Русская партия. Движение русских националистов в СССР. 1953-1985 годы"...» [7]
+ + +
М.В. Назаров
Что касается, в отличие от наследников "Русской партии", "цельной картины мира" и "цельного мировоззрения" Дугина, то нет нужды это в очередной раз рассматривать, поскольку и Ю. Пущаев верно заключает: «вся его доктрина носит фальшивый, насквозь сконструированный и выморочный характер». Меня больше интересуют суждения о т.н. "Русской партии" в СССР.
[1] «В результате перестройки и буржуазной революции конца 1980-х – начала 1990-х годов, поражения национально-патриотических сил по национальному самосознанию России был нанесён сильнейший удар. В ситуации его резкого ослабления только и стал возможен феномен и успех Дугина».
Позволю себе сразу заметить, что сильнейший удар по национальному самосознанию России был нанесён не в результате "перестройки и буржуазной революции конца 1980-х – начала 1990-х годов", а наносился начиная с первых же послереволюционных лет на протяжении всего существования богоборческого СССР с целью формирования "новой исторической общности – советского человека". С этим непреодоленным и реанимируемым в новом виде ужасным разрушительным наследием нам и сейчас приходится иметь дело.
[2] «Сегодня, после 24.02.2022, вроде бы обозначился и шанс на реванш» (автор имеет в виду реванш "Русской партии") ‒ однако это реванш совпатриотический, основанный на декларируемой "легитимной" преемственности правителей Олигархата от СССР. Центром этой "скрепной" государственной патриотической идеологии избрана мифологизированная "Победа в ВОВ над фашизмом", празднуемая в режиме нон-стоп. Вот что мешает появлению настоящей "Русской партии", занимая её место, а вовсе не Дугин со своим оккультно-эзотерическим евразийством ‒ он сам встраивается в государственную "консервативную ресоветизацию".
[3] «К объективным обстоятельствам, предопределившим поражение Русской партии, относится то, что ни Русская партия в целом, ни её отдельные фракции и течения не нашли достаточной поддержки в обществе...»
Я бы сказал иначе: "Русскую партию" боялась коммунистическая власть как главную угрозу строю, и потому всячески мешала её становлению и при Хрущеве, и при Брежневе, и особенно при Андропове (кампания против "русистов"), и при Горбачеве с его "общечеловеческими ценностями".
Соответственно и советское общество формировалось партией как интернационалитическое, манкуртское, лишённое национального самосознания. Причем в верхнем социальном слое, в советской "интеллигенции", преобладали либерально-западнические взгляды под влиянием западной радиопропаганды и бóльшей свободы западного образа жизни, к тому же и материально более высокого ‒ и это выглядело тогда единственной альтернативой советскому тоталитаризму. Этот комплекс неполноценности перед Западом как "единственной альтернативой" и сыграл свою разрушительную роль в "перестройке" и её последствиях.
[4] «В антисоветской части Русской партии... (взгляды Ильи Глазунова и Владимира Солоухина) столь же роковую роль сыграли демонизация большевизма и советского исторического периода».
Убеждён, что дело обстояло ровно наоборот: только со взглядами Глазунова и Солоухина было возможно становление настоящей "Русской партии", осознающей историческую суть России и способной противостоять как марксизму-ленинизму, так и западническому космополитизму. Компромисс преобладавшей части "Русской партии" с компартией, даже вынужденный, ослаблял её, ограничивал её исторический и историософский кругозор. И лишал Божией помощи.
[5] «Советская государственность парадоксальным образом продолжила традиционную российскую государственность... сквозь Россию красную отчасти вдруг всё же проступили черты России исторической. Советская Россия – это тоже Россия...»
Как и в п. 4, Ю. Пущаев выявляет здесь собственное непонимание того масштаба, в котором только и можно анализировать как "Русскую партию", так и суть коммунистической власти и всей нашей катастрофы ХХ века. Это было очевидно мыслителям русской православной эмиграции: например, архм. Константину (Зайцеву) и И.А. Ильину (Совѣтскій Союзъ — не Россія). Сам же Пущаев подтверждает это далее в п. 6, противореча сам себе.
[6] «Общая слабость тогдашних участников и сторонников Русской партии была и в том, что они изначально – идейно, культурно и социально – были почти полностью оторваны от корней и истоков, от исторической дореволюционной России, элементарно воспитывались в коммунистическом неприятии почти всего дореволюционного исторического русского. В том числе им сначала был совершенно неизвестен классический русский консерватизм и русская религиозная философия, и они сами открывали русское дореволюционное идейное наследие, словно в первый раз, буквально на пустом месте. Они изначально были лишены возможности посмотреть на советскую историю и свое место из какой-то уже сформированной культурной и идейной перспективы, были вынуждены сами ее изобретать заново, словно велосипед».
Так и есть. Следует добавить, что сказалась не только оторванность от дореволюционного багажа, но и главное: незнакомство с историческими, философскими и историософскими трудами авторов Русского зарубежья, которые на новом уникальном опыте глубоко осмыслили и причины революции и историософскую суть России как Третьего Рима, сокрушенного строителями царства антихриста по нашим отступническим грехам.
Лишь Солоухин и Глазунов, имевшие связи с эмиграцией (в т.ч. с нами в Германии), могли из зарубежного опыта что-то воспринять, что отразилось в книге Солоухина "Последняя ступень" (1976). Вот отрывок из неё: Владимiр Солоухин и Илья Глазунов о "тайне времени" и о евреях.
Когда мне довелось в начале 1990-х в России познакомиться с мiровоззренческой неграмотностью лидеров тогдашних патриотических организаций, я был удивлен тем, что для них оказалось открытием понятие удерживающего Третьего Рима...
[7] «На сегодняшний день выходит так, что про Русскую партию наиболее полно писали в основном её идеологические противники и откровенные недоброжелатели. Я имею в виду, прежде всего, известного историка-эмигранта А.Л. Янова, его книги «Русская идея и 2000 год» (1988) и «Русская идея. От Николая I до Путина. В 4-х книгах» (2014–2016), а также известный опус Н.А. Митрохина «Русская партия. Движение русских националистов в СССР. 1953-1985 годы»...».
Неужели, помимо этого, не было выводов о причинах поражения "Русской партии", в т.ч. критики в отношении специфических книг Янова и Митрохина? Были книги С. Семанова и других её деятелей. В частности, кое-что о ней и у меня написано в книге "Вождю Третьего Рима", гл. IV-7. "Русская партия" и власть.
А что касается Дугина с его оккультно-эзотерическим евразийством ‒ то его "феномен", "успех" и "влияние", по-моему, сильно раздуты. Он, как хамелеон, умело подстраивается под аудиторию, в которой вещает в данный момент. В среде неправославных духовно не образованных политиков он распускает веером экзотический павлиний хвост эзотерического консерватизма, жонглируя незнакомыми публике именами и научными терминами, вызывая уважение к своей великой учёности. На какой-нибудь православной конференции может благочестиво выглядеть православным традиционалистом. Когда с приходом к власти Трампа возникли надежды на его "антиглобалистский изоляционизм", ‒ Дугин сразу же подсуетился на сайте Малофеева, объявив о конце глобализма, мол, Трамп его могильщик. А в этом году отметился поддержкой глобальной масонско-суперэкуменической инициативы Варфоломея Константинопольского.
И для сталинистов он тоже находит нужный подход: мол, это сложное явление. И антирусскую богоборческую революцию оправдывает: «Как нам относиться к СССР? С одной стороны, большевики причинили непоправимый вред русскому народу...
С другой стороны, элита Российской Империи была западнической и русофобской с XVIII века, с Петра. Совсем собачей и фактически ельциновской. Ну как против такой вестернизированной элиты не восстать русскому народу?.. И восстал же».
Он лукавый многостаночник ‒ в этом его "успех" и "влияние", особенно в некомпетентных кругах нынешней "образованщины". С настоящим русским консерватизмом он конкурировать не смог бы.
Вот и возглавлять созданую в 2024 году при РГГУ "Высшую политическую школу имени Ивана Ильина" он поставлен властью не только для "перезагрузки" этого главного в РФ либерального университета, но и для обезвреживания консервативной "антисоветчины" Ильина, чтобы оправдать уважительное его цитирование Президентом. А то как-то неловко получается: Путин форсирует ресоветизацию, но при этом ставит в пример патриотизм антисоветчика. Думаю, Дугин с этим заданием справится, по крайней мере, в глазах заказчика.