Присланный В.В. Аксючицем полный текст статьи мы позволили себе сократить, оставив основное содержание (ведь это было позволено автором "Московскому комсомольцу", опубликовавшему свой её сокращённый вариант), и добавить наш краткий комментарий. ‒ Ред. РИ.
В творчестве Александра Дугина можно увидеть две константы. Его познания уникальны по широте охвата, вместе с тем он перманентно меняет свои позиции как в теории, так и в практике. Дугин увлекался философией Фридриха Ницше, трудами Мирчи Элиаде, идеями европейских «новых правых», теоретиков «консервативной революции» межвоенного периода, теоретиками геополитики (Карл Хаусхофер, Фридрих Ратцель, Карл Шмитт), а также такими авторами, как Рене Генон, Юлиус Эвола, Герман Вирт, Мартин Хайдеггер. Дугин известен как эзотерик, мистик, метафизик, ему вменяли увлечение фашизмом и близость к кругам оккультистско-сатанинского толка, он был идеологом национал-большевизма, автором книги «Основы геополитики», развивал идеи евразийства и консерватизма. Дугин защитил кандидатскую диссертацию по философии на тему «Эволюция парадигмальных оснований науки (философско-методологический анализ)», а также защитил диссертацию на соискание степени доктора политических наук на тему «Трансформация политических институтов и структур в процессе модернизации традиционных обществ». На каждом этапе сказывался шлейф всех предыдущих... Единственная сфера, которая мало притягивала аналитическую энергию Дугина это – великая русская культура, особенно русская литература и философия. Русскую историю Дугин предлагал изучать через методологию Хайдеггера – «русское хайдеггерианство».
И вот Александр Дугин предпринимает попытку слить своё многознание в собственной концепции «вестернология».
Изначально он декларирует уникальность и глобальность новой научной дисциплины: «Сам этот термин и его понимание сразу изменит абсолютно всё в нашей картине мира… По сути дела, стал возможен только в уникальной ситуации, в которой мы находимся сегодня. В момент формирования многополярного мира, в момент осознания России себя как государства цивилизации, когда мы понимаем, что у нас своя собственная идентичность. И тут мы переосмыслили всё практически. Не только мир, который вокруг нас есть сегодня, но и тот мир, который был до этого, который существовал и который казался нам более-менее понятным. Оказывается, нет. Нам надо подвергнуть все наши знания, все наши представления фундаментальной ревизии…» (Лекция 1, 00:00:39 https://paideuma.tv/video/vesternologiya-kratkiy-kurs-s-aleksandrom-duginym-lekciya-1). До основания всё забыть, а затем всё и вся переиначить.
Претендуя на фундаментальную ревизию всего, Дугин повторяет давно известное (от Данилевского до Тойнби и Шпенглера): «Запад считает себя абсолютной метрополией, абсолютной столицей мира и претендует на то, что всё, что в этой столице происходит, является универсальным и, по сути, общеобязательным для всего человечества… Запад отождествил себя с человечеством… Это и есть смысл вестернологии. Мы должны сейчас переосмыслить западную цивилизацию как одну из, отказав ей в праве на универсализм» (Лекция 1, 00:02:04).
Более того, Дугин убеждён, что впервые актуализирует эту проблему: «По-настоящему дело до вестернологии доходит только сейчас… (Лекция 1, 00:17:58) Мир стоит перед принципиальным вызовом построения вестернологии, деколонизации нашего сознания и возвращения Запада, который разросся на всё человечество, к его естественным границам».
Будучи «четвёртой политической теорией» (наряду с фашизмом, коммунизмом, либерализмом) вестернология претендует на русскую уникальность и одновременно на универсальность. «Для нас четвёртая политическая теория — это поиск русского пути в политической философии… (https://paideuma.tv/video/vesternologiya-kratkiy-kurs-s-aleksandrom-duginym-lekciya-2, 00:23:00) Вестернология это перекомбинирование всего массива знаний, всех гуманитарных знаний философского массива. Мы не добавляем чего-то нового, но мы принципиально складываем мозаику мировой истории, в том числе нашей собственной истории совершенно по иным принципам» (Лекция 1, 00:01:36)
Казалось бы, этимологически вестернология – наука о Западе (от английского western — «западный»), но у Дугина это и «философия Многополярного мира… Мы можем помочь сейчас человечеству осознать самих себя» (Лекция 1, 00:25:10). И «вестернологией должна руководствоваться сама Россия.(Лекция 1, 00:19:50)… Вестернология это претворение пробуждение в нас глубинной идентичности» (русскую тысячелетнюю идентичность не разглядеть через «русское хайдеггерианство» (Лекция 1, 00:22:03)… Мы можем утвердить себя, свою русскую идею в контексте как раз вестернологических практик» (Лекция 1, 00:26:25).
Так актуальные задачи рассматриваются Дугиным только через призму его прозападного сознания. Западоцентрическая вестернология призвана стать инструментом обоснования и русского цивилизационного суверенитета. «Западология», а не, скажем, «руссология» или «россиеведение» оказывается единственно верным подходом в изучении России... (...)
Критический анализ концепции «Вестернологии»: повторение пройденного?
Концепция претендует на попытку переосмыслить место Запада в мировой истории и обосновать цивилизационный суверенитет России. На первый взгляд, она выглядит как новая философия многополярного мира. Однако при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что её основные идеи — не оригинальны, а воспроизводят, с известными усилениями, теоретические построения русских мыслителей XIX века, в первую очередь Николая Данилевского и его концепцию «культурно-исторических типов» с центральным понятием «европейничанья» (подражательства Европе).
Данилевский в своей книге «Россия и Европа» (1869) утверждал, что человечество не представляет собой единого развивающегося целого, а состоит из культурно-исторических типов, каждый из которых обладает собственным жизненным циклом, самобытными ценностями и непереводимыми формами творчества. Европейский (германо-романский) тип — лишь один из многих. Данилевский резко критиковал «европейничанье» — слепое подражание России Западу, навязывание чужой логики развития, что ведёт к культурной деградации.
Дугин ссылается на Данилевского и славянофилов, называя их предшественниками... Однако если Данилевский призывал к осознанию собственного пути и к равноправному диалогу типов, то Дугин идёт дальше: он не просто отрицает универсальность Запада, но объявляет его «антицивилизацией» (Лекция 2, 00:18:53), «чумой» (Лекция 1, 00:26:25), «токсичным и агрессивным явлением» (Лекция 1, 00:22:03), а Россию — единственным истинным хранителем греко-римско-христианского наследия. Здесь проявляется радикализация, отсутствовавшая у Данилевского, который признавал определённые достижения Запада (науку, технику) и не доводил противопоставление до полного демонизирования.
Схема «игрека»: общий корень и роковой раскол
Центральной метафорой вестернологии является буква Y (игрек): общий ствол — греко-римская и христианская цивилизация — затем раздваивается на восточную (православную, русскую) и западную (католическую, протестантскую) ветви. Точкой бифуркации, по мнению Дугина, следует считать 1054 год — раскол церквей. После этого Запад будто бы «отрицает самого себя», вступает на путь атомизма, материализма, а затем — либерализма, трансгуманизма и самоуничтожения. Россия же сохраняет верность платоновско-аристотелевской вертикали и священной иерархии.
Эта историософская конструкция произвольна и редукционистска.
Во-первых, различия между Востоком и Западом возникли задолго до 1054 года: разный язык богословия, политическая организация (империя vs германские королевства), отношение к светской власти — всё это уходит корнями в раннее Средневековье.
Во-вторых, Дугин игнорирует сложность и внутреннюю неоднородность самого Запада: схоластика, мистицизм, Реформация, Просвещение — это не единый вектор, а борьба множества направлений. Сводить всё к «победе атомизма» — значит грубо упрощать историю в угоду идеологической схеме.
В-третьих, сама идея «общего корня» проблематична: если мы разделились в XI веке, то почему византийское наследие, которое Россия восприняла через крещение, не является столь же «западным»? Греческая философия была общим достоянием, но её интерпретация на Западе (особенно аристотелизм через арабов) имела свою логику, а не была «искажением»... (...)
Универсализм под маской антиуниверсализма
Дугин яростно критикует западную претензию на универсальность, но сам провозглашает, что Россия должна быть «центром мира» (Лекция 2, 00:24:22), что «только наша истина абсолютна наша истина является по-настоящему истинной» (Лекция 2, 00:24:22) и что отступление от неё — враг. Это означает, что вестернология не отказывается от универсализма вообще, а лишь заменяет западный универсализм на русский в дугинской интерпретации, то есть не являющимся русским по существу. Она утверждает, что именно русское православие и имперская традиция являются подлинными, а Запад — ложным. Такой подход воспроизводит ту же логику гегемонии, которую он сам осуждает, только меняя субъекта. В русской истории свои катастрофы, которые сказываются и в современности.
Дугин утверждает, что к универсальному можно прийти только через сложный диалог цивилизаций. Однако тут же настаивает, что у России «уникальный опыт» и что она должна помогать другим освобождаться от Запада. Поскольку Дугин плохо осознает уникальность русской истории и культуры, его призывы звучат как миссионерская риторика, при которой «диалог» на деле превращается в наставничество.
Дугин призывает освободить «русский ум» от западных пут (Лекция 3 https://paideuma.tv/video/vesternologiya-kratkiy-kurs-s-aleksandrom-duginym-lekciya-3, 00:28:52), но не даёт чёткого определения этому уму, кроме отсылок к Платону, православию и «Третьему Риму» (Лекция 3, 00:28:24). Это остаётся пустой декларацией, не подкреплённой анализом реальной русской философии, литературы или социальной практики. Многие русские мыслители (от Чаадаева и славянофилов до Соловьёва) воспринимали Россию именно в диалоге с Европой, а не в изоляции. Игнорирование этой традиции делает вестернологию однобокой и антиисторичной.
Политическая ангажированность и отсутствие научной строгости. Несмотря на претензию на философскую глубину, вестернология Дугина явно привязана к текущей политической повестке — СВО, противостояние с НАТО, концепция «государства-цивилизации». Не осмыслены глубинные метафизические корни современных мировых событий.
Познавательная ценность концепции сомнительна. Она оперирует обобщениями, не проверяемыми исторически. Её центральная метафора («игрек») не подтверждена ни археологией, ни сравнительным культурологическим анализом. Она игнорирует исторические конфликты внутри самой России, сложность, а также реальные влияния Запада на русскую культуру, которые нельзя просто «отменить».
Можно сказать, что концепция Александра Дугина – это Данилевский, доведённый до абсурда. Он не создал новой теории, а радикализовал идеи Данилевского и славянофилов, вписав их в контекст глобального противостояния XXI века. Он взял критику «европейничанья», превратив её в полное отрицание Запада как такового, и придал ей натуралистически понятый эсхатологический и геополитический масштаб. Подлинного метафизического осмысления корней современных катастроф нет... (...)
Как философская доктрина она несостоятельна из-за внутренней противоречивости и отсутствия эмпирической базы. Она не отвечает на главный вопрос: если Запад — это лишь одна из многих цивилизаций, то почему Россия претендует на роль её единственного «исцелителя»?
Реальность вопреки фантазиям
Субъектом исторического действия (актором, по современному научному сленгу) является народ. Государство это – форма самосохранения и самозащиты народа. Сущность государства менялась радикально, а народ русский при всей исторической переменчивости оставался самим собой. Цивилизация же это – совокупность материальных и духовных достижений народа. Всеобъемлющее и адекватное именование того, чем мы являемся, – русская цивилизация, созидаемая русским народом. Определяя главное содержание этого понятия должно говорить о русской православной цивилизации. Русский народ является государственно образующим. Как и в евразийстве Дугина территория (даже если это огромная Евразия) не может творить историю, также и его западнология не способствует осознанию России.
Существующие исторические основания для утверждения русского универсализма, спасительного для человечества, Дугину не известны. Иначе он создал бы концепцию под названием «Антивесторнология».
+ + +
МВН. С критикой дугинской "вестернологии" уважаемым автором можно согласиться: это очередной выпендрёж "эзотерика, мистика, метафизика, евразийца", хотя и во многом противоречит его недавнему призыву поддержать приглашение суперэкумениста Варфоломея объединить все религии во "Всемирном союзе совести" в некое "Общее Священное Мировоззрение" ‒ «в его центре лежит само Священное, высшая, абсолютная реальность, которая выражается различными способами: как Бог, Аллах, Брахман или как Светоносная Пустота». Дугин: «Общее священное мировоззрение» это и есть традиционализм» (AGDchan). Но где же там место утверждению, что только Россия обладает Истиной и должна быть «центром мира»?
В. Аксючиц, имея давнюю склонность к увлечению европейскими влияниями на Православие (в лице либеральной "парижской" школы), возражает Дугину и против такого возвеличивания России и против демонизации Запада. Действительно, и то и другое нуждается в оговорках, без примитивной кликушеской топорности (как у Дугина). Эти оговорки должны основываться не на Данилевском, а на православной историософии (которая отсутствует и у Данилевского).
Такая оговорка в отношении исторической России состоит в её действительно удерживающей миссии Третьего Рима, о чём имеется достаточно серьёзной литературы: Л.А. Тихомиров, архм. Константин (Зайцев) и другие авторы РПЦЗ, с признанием падения Третьего Рима по нашим грехам, началом чего стали петровские реформы европеизации ("Великая Россия заслонила Святую Русь". ‒ архм. К.), а концом ‒ т.н. "Великая русская революция" (возвеличиваемая Путиным). Она была попущена нашему народу как последнее средство Божиего вразумления, чему, однако, даже столетие спустя активно мешают нынешние правители Олигархата, отмывая богоборческий СССР от крови в качестве "легитимации" своей преемственной от него власти и продолжая преступное советское богопротивное оболванивание народа, превращаемого в красного манкурта. Поэтому как же можно считать, что «Сущность государства менялась радикально, а народ русский при всей исторической переменчивости оставался самим собой»?
Что касается Запада, то он, действительно, превратил свою изначально общую с Россией христианскую цивилизацию в христианскую апостасийно-иудаизированную, уже весьма близкую к царству антихриста. А оговорку относительно Запада можно сделать в том смысле, что и в его среде даже сегодня есть оппозиционные силы антихристу (Новому мiровому порядку), с которыми подлинная Россия могла бы вступить в союз на политическом и идеологическом уровне, совместно пересмотрев в христианском масштабе всю фальсифицированную "общепринятую" историографию Мiровой войны XIX-ХХ века, обострившуюся сейчас. Только православная историософия (ранее общехристианская) объясняет причины, цели и движущие силы этой войны. Но такой России сейчас нет и, похоже, не предвидится...
Дугину этот историософский масштаб совершенно чужд. В его картине Мiровой войны линия фронта проходит географически между "атлантистами" и "евразийцами" ‒ «Все остальное – вторично. Евразийцем может быть любой – православный и мусульманин, буддист и атеист, синтоист и язычник, хасид и марксист... Геополитический закон доминирует надо всем остальным» ("Завтра". 1999. № 16. С. 6). Поэтому существенную часть евразийской идеологии Дугина составляет сотрудничество с иудейскими фундаменталистами наподобие Эскина, ждущими мошиаха-антихриста и готовящими его пришествие. Дугин ‒ успешный шарлатан-иллюзионист, имеющий успех у духовно и исторически неграмотных начальников Олигархата.
См. также:
Юрий Пущаев, М.В. Назаров. О "Русской партии" и о Дугине
Юрий Пущаев. О нетрадиционном "традиционализме" Дугина. С послесловием М.В. Назарова
Дугин назначен начальником "перезагрузки" РГГУ. Обзор СМИ
Михаил Смолин. Стали ли мы больше знать о Русском Логосе? (О "Войнах разума" А. Дугина)
