В своей просоветской позиции по Второй мировой войне белосовки часто апеллируют к личности русского философа и белого идеолога И.А. Ильина. Ненависть к бойцам РОА и прочим тогдашним антибольшевикам подается под соусом антинемецких цитат русского философа, что лишний раз демонстрирует абсолютную безграмотность поклонников «русской победы»-сталинского девятомая – они никогда ничего не читают, и все их знания в вопросе предельно поверхностны. При более подробном рассмотрении трудов Ильина картина складывается совершенно иной, в отличие от той, что часто рисуется псевдоправыми, а реальное положение дел состоит в следующем:
— Ильин не был «оборонцем» в годы Второй мировой войны (т.е. НЕ поддерживал СССР)
— Ильин считал большевиков бо́льшим злом,чем немцев
— Ильин считал необходимой деятельность Власовского движения и РОА
— Ильин отмечал положительный характер власовской политической программы — Пражского манифеста КОНР
— Ильин считал, что белоэмигранты, сражавшиеся в рядах РОА и других антисоветских формированиях на стороне Германии, были искренними русскими патриотами.
Позиция И.А. Ильина по советско-германской войне
Часто совершается ошибка, когда Ильина записывают в оборонцы в вопросе его выбора во Второй мировой войне. Несмотря на то, что он на самом деле был противником Третьего Рейха, этого недостаточно, чтобы записывать человека в «оборонцы» — в действительности никаким оборонцем Ильин не был и свою позицию он впоследствии озвучивал в известной работе «Наши задачи» [1, c. 50]:
«Есть общее правило международной политики: когда два врага моей родины начинают борьбу друг с другом, то мне следует расценивать эту борьбу не с точки зрения международного права, или справедливости, или сентиментальных настроений, но с точки зрения прямого интереса моей родины и экономии её сил. В таких случаях показуется н е й т р а л и т е т».
Таким образом философ, не являясь сторонником гитлеровского Рейха, также не был сторонником СССР, а занимал нейтральную позицию в отношении обоих государств.
На это может последовать вероятное возражение с отсылкой на статьи Ильина о боях Красной Армии против Вермахта, где он явно сочувствует русским солдатам на стороне СССР. Однако это в том числе не является основанием для «оборончества», поскольку аналогичную Ильину риторику мы можем найти и у белоэмигрантов, которые в тот период с оружием в руках сражались на стороне Германии.
Так, участник Белого движения, в годы ВМВ командовавший 1-й Русской Национальной Армией Вермахта Б.А. Хольмстон-Смысловский писал [2, c. 56] (здесь и далее все выделения — мои — WR):
«Русская военная история знает много блестящих побед и страшных поражений, но русская психология не знает окончательного исторического поражения. Татарское иго кончилось уничтожением монгольской империи. За взятие Москвы поляками мы ответили штурмом Варшавы. За поражение под Нарвой — разгромом шведов под Полтавой. За взятие Москвы Наполеоном — торжественным вступлением в Париж. За уничтожение Сталинграда — руинами Берлина. Протяните русскому народу руку, памятуя о том, что по московским заколдованным путям безнаказанно не ходят!»
Ещё более красноречиво о бойцах РККА высказывался В.В. Гранитов, воевавший в рядах Русского Корпуса [3, с. 1-2]:
«Все мы в зарубежье гордились высоким героизмом русского солдата и офицера, проявленными Красной армией в этой войне, и не только вторая, но и первая группа [белоэмигрантов, как сторонников Германии, так и её противников — прим. WR] в глубине души радовались первым успехам под Москвой и Сталинградом, понимая, что только сознание силы и упорства противника может отрезвить немцев от «головокружения от успехов» первых месяцев войны и заставить их переменить свою политику в русском вопросе. К сожалению, последнего так и не произошло, и Гитлер своей одержимостью и упрямством довел свою собственную страну до поражения и полного разгрома, а с нею и нас – русских добровольцев».
Слова поручика Гранитова, особенно про необходимость гитлеровского «отрезвления», практически полностью идентичны позиции Ильина, но об этом чуть позже.
В то же время, в отличие от Гранитова, Ильин считает, что люди, рассматривающие успехи большевистской армии как пример чести и славы России, являются духовными слепцами и своего рода дальтониками. Он уделяет этому внимание в своей статье «Как русские люди превращаются в советских патриотов?» [1, c. 80]:
«Итак, люди «превращаются» от духовной слепоты: или наивно-беспомощной, или порочно-сознательной. Наивная беспомощность иногда выражается в своеобразном «дальтонизме»: человек вдруг (или постепенно!) слепнет для одного «цвета», для определенного сектора жизни. Один уверовал, что успех красной армии составляет честь и славу России и уже начинает «забирать» Дарданеллы, Балканы, Персию и аннексировать Китай (военный империализм красной армии)... Другой уверовал, что сан Всероссийского Патриарха делает человека «мудрым», «гениальным», «святым», «священномучеником»... И вот, он уже шепчется с чекистами в рясах, прислуживает в храме перебежавшему Епископу и мечтает подмять под советскую церковь все восточные патриаршества (клерикальный империализм советской церкви)…»
Также философ трезво понимал, что победа Красной Армии, несмотря на её национальный состав, является победой Комитерна. Из статьи «Политические двойники» [1, c. 177]:
«Поскольку грядущая возможная мировая война будет вестись в порядке прежней стратегии и тактики (пехота, танки, артиллерия, флот, авиация), постольку западные державы смогут её выиграть только при массовом положении оружия красной армии, состоящей в силу трагедии судьбы из русских людей. Ныне мировая пресса делает всё возможное, чтобы подготовить обратное. Русский солдат, увидев, что его отождествляют с коммунистами, что его презирают, что его родину чернят и поносят, что его страну хотят завоевать и расчленить, «осерчает» опять, как Митька в «Князе Серебряном», и сделает всё необходимое для победы Коминтерна».
В общем и целом русский философ считал, что для русского народа вопрос советско-германской войны — это выбор из двух зол. Из статьи «Кому принадлежит наша лояльность» [1, c. 47-48]:
«Правда, во время Второй мировой войны русский человек был поставлен между двумя беспощадными врагами: внутренним вампиром и внешним завоевателем-истребителем; последнего он сначала принял за «друга» и «культурного освободителя» — и жестоко за это поплатился. Это была русская трагедия, выросшая из революции и политической слепоты... Русскому народу удалось отбиться пока только от германцев, подбросивших нам в 1917 году большевиков, снабдивших их деньгами и поддерживавших их так или иначе до 1941 года. Одоление внутреннего вампира еще не совершилось».
Большинство белоэмигрантов, сражавшихся в рядах Вермахта и антисоветских формированиях, ровно тем же образом смотрели на выбор между нацистами и большевиками (откровенные гитлерофилы были исключением из правил), считая вторых бо́льшим злом, чем немцы. А как на это смотрел Ильин?
Апеллируя к Ильину, белосовки любят цитировать его статью «Германия — главный национальный враг России», из чего становится ясным, что они её не читали. Когда для них сохранение сталинского рабства в 1945 году есть «русская победа», потому что коммунисты якобы лучше нацистов, Ильин считал ровно наоборот и в той самой статье писал [1, c. 36]:
«(…) Вторая война, в которой Гитлер возродил и вынес на восток империализм средневековых германцев с их традиционными приемами, обнажила всю глубину национального презрения, ненависти и жестокости германцев к русскому народу. Мы должны додумать до конца и покончить раз навсегда с сентиментальными иллюзиями. После большевиков — Германия есть главный национальный враг России, единственный, могущий посягнуть и дважды посягавший на её бытие и не останавливающийся ни перед какими средствами».
Другими словами, Иван Ильин, как и прочие белоэмигранты, не поддерживавшие Советский Союз, считал большевиков первыми врагами России, и уже только потом — немцев. Очевидно, это не противоречило его отрицательному отношению к гитлеровской интервенции.
Позиция И.А. Ильина по Власову и РОА
Белосоветские фантазии и попытки прицепиться к интеллектуальному наследию русского философа демонстрируют свою абсурдность особенно в тот момент, когда разговор заходит о Русской Освободительной Армии генерала А.А. Власова и тех белых офицерах, что сражались против коммунистов в 1941-45 гг.
В картине мира псевдоправых квази-совков власовцы и вообще все русские, не пожелавшие во Вторую мировую войну смириться с антихристианской сталинской тиранией, являются однозначными «предателями», «немецкими подстилками» и награждаются прочими эпитетами советской пропаганды, роднящими белобольшевиков с их братьями-коммунистами.
Истинный русский патриот и противник большевизма И.А. Ильин и на этот вопрос закономерно смотрел по-другому.
В письме к Б.И. Николаевскому от 3 апреля 1946 Ильин писал [4, с. 136]:
«Я провел эти годы (1938–1946) в Швейцарии, куда уехал под давлением национал-социалистических преследований (направленных против меня лично за мой отказ от участия в их гнусной политике). Я никогда не сочувствовал Власову, считая его выступление лживым и стратегически недопустимым. Но его затея имела еще иной смысл: спасти те сотни тысяч русских пленных и «остовцев», которые буквально вымирали у немцев от голода и жестокого обращения».
Обратите внимание, что самому Власову Ильин не сочувствовал не потому, что «плохо изменять советской присяге», «плохо сотрудничать с немцами», «плохо воевать против коммунистической армии Сталина» или любые другие претензии, которые белосовки любят предъявлять воинам РОА, — Ильин не сочувствовал Власову, потому что не считал его выступление допустимым стратегически, иначе говоря, причина прежде всего не в моральной или идейной стороне вопроса, а в совершенно иной плоскости.
Ильин же не только признает правоту за Власовским движением в контексте спасения им множества русских, оказавшихся в лапах нацистов, но и протестует против выдачи воинов РОА большевикам. Из того же письма: «Выдать советам на казнь или муку тех, кто оказался на «власовских» листах, – значит добивать тех, кого не доконали немцы: это гибнет русский народ, русская демократия»...
Власовская идея действительно была русской демократической, генерал РОА М.А. Меандров утверждал: «Цель наша, основанная на манифесте КОНРа — борьба за установление национального строя в России, на демократических началах» [9].
Тогда же Иван Александрович предложил Николаевскому в издававшийся им «Социалистический вестник» свои статьи (под псевдонимом «Обломов») с разоблачениями западной политики выдачи бойцов РОА на расправу в СССР. Невзирая на согласие Николаевского, статьи в журнале не были помещены; информация об участии Ильина в попытках спасения насильственно выдававшихся репатриантов в СССР засекречена в США до сих пор [4, c. 136-137].
Более подробно взгляд Ильина на РОА и Власовское движение открывается в сборнике его статей за 1941-1945 гг.
На тех страницах философ отмечает: «Если русский народ преодолеет большевизм, это скорее получится изнутри, чем через прямое вмешательство со стороны.». Это заставляет его усомниться в успехе власовцев, однако Ильин заключает [6, c. 276]:
«Все эти факты помогают прийти к кое-каким примечательным выводам. Если бы Гиммлер на самом деле стремился к образованию русской освободительной армии и национальной России, то ему надо было кардинально изменить немецкую восточную политику еще в 1942 году; если бы он в 1943 году подумал о подлинном «освобождении» Востока, то назначение Власова и образование его организации не состоялось бы лишь в 1945 году».
Другими словами, Ильин не отрицает саму идею русского антибольшевистского сопротивления на стороне Германии, но лишь указывает, что если оно и должно было состояться, то перемена Восточной политики обязана была произойти раньше. Это сходится с позицией упомянутого выше поручика Гранитова, который указывал на необходимость такой перемены. Но больше всего точка зрения Ильина совпадает со словами начальника власовской канцелярии, белого офицера К.Г. Кромиади, который после обнародования Пражского манифеста КОНР писал, что «было сделано все хорошо, но только с опозданием на два года».
Ильин отмечает политическую дальновидность Власова в отношении нацистских пертурбаций [6, c. 276]:
«Когда Гиммлер говорит о «Русской освободительной армии», он имеет в виду совершенно иное: пленные русские должны не сдаваться до конца. Потому трудно предполагать, что Власов не понимает этой подоплеки. Он неоднократно высказывался так: «Возможно, наше движение - безнадежное предприятие. Но наша программа построения свободного, демократического, национального руссизма однажды дойдет до ушей порабощенного русского народа и пробудит новые силы для окончательного освобождения России от большевизма. Мы, так или иначе, погибнем. Но наша программа нас переживет». [Приводя эту цитату Власова на стр. 285, Ильин добавляет к ней своё замечание: «Об этом нам поведает будущее». — прим. WR.]
Эту мысль, о политической зоркости Власова, Ильин продолжил в одной из послевоенных статей о тех русских, что надеются на освобождение России иностранной интервенцией. Из статьи «Надежды на иностранцев» [7, c. 168-169]:
«А немецкие шепоты?! Вспомним работу «украинского института» в Берлине; вспомним партию «русских национал-социалистов», руководимых самым тупым из онемечившихся эмигрантов и, конечно, национал-социалистической полицией; вспомним статьи самого развязного публициста в эмиграции, всегда и на всё готового, уверявшего и национал-социалистов, и нас, будто тоталитарный строй есть в истории России явление обычное. (…) Без иллюзий держались только члены РОВС, Власов и группа честных русских офицеров-патриотов вокруг него».
Так, помимо всего прочего, Иван Александрович не только отделяет генерала Власова от тех русских, что искренне верят в освободительную миссию Гитлера (Власов действительно в нее не верил, придерживаясь тех же позиций, что выше описаны у Гранитова, а при приближении краха Рейха рассчитывал перевести свою армию на сторону западных Союзников для будущей борьбы с СССР), но и называет патриотами тех русских офицеров, что его окружали. В то же время у псевдоправых белобольшевиков генерал Власов и его сподвижники — это «предатели» и «немецкие подстилки».
Философ не обошёл стороной основной программный документ РОА — Пражский манифест Комитета Освобождения Народов России (КОНР). Белосовки любят разводить истерику о том, что в этом манифесте присутствует отсылка на февральскую революцию, провозглашается федерализация; они называют манифест «социалистическим», а самого Власова кличут большевиком. В то же время Ильин, очевидно не являясь февралистом, обращает внимание не на эти спорные и в сущности второстепенные аспекты власовской программы, а на наиболее важные и положительные в противовес большевизму [6, c. 283]:
«Что касается положительной идеологии власовского движения, то здесь видно неприкрыто высказываемое желание свободной, демократической федеративной России. Здесь нет ничего от тоталитарного нацистского или тоталитарного коммунистического государства; более того, прямая противоположность во всем. Равенство всех народов России между собой; отмена коммунистического принудительного труда и коллективизации крестьян; возвышение семьи и забота о семье; частная собственность, личная инициатива, свобода вероисповедания и мысли; социальное законодательство, - всё на основе последовательной ликвидации всякого большевизма и коммунизма. На знаменах этого движения стоит свободное буржуазно-национальное и федеративно-демократическое государство. Сюда добавляется последовательная мирная политика по отношению ко всем государствам и лояльное международное сотрудничество во имя мира на земле».
Позиция И.А. Ильина по белоэмигрантам, воевавшим на стороне Германии
Читатели этих строк могли не раз натыкаться на бесконечные повторения цитаты Ильина: «Я никогда не мог понять, как русские люди могли сочувствовать национал-социалистам... Они - враги России, презиравшие русских людей последним презрением; они разыгрывали коммунизм, как свою пропагандную карту. Коммунизм в России был для них только предлог, чтобы оправдать перед другими народами и перед историей жажду завоевания. Германский империализм прикрывался анти-коммунизмом. (...) Боже мой! Чему тут можно сочувствовать? Как можно подобное одобрять или участвовать?»
Как уже было отмечено выше, Ильин не сливал в одну кучу прогерманских белоэмигрантов, т.к. среди них мало кто действительно поддерживал Гитлера. Однако даже таких Иван Александрович неоднократно защищал — в «Наших задачах» философ специально поставил рядом «коварную выдачу русских генералов и офицеров с П.Н. Красновым во главе» с тем, «как по донесениям Черчилля-сына Черчилль-отец признал более выгодным для Англии поддерживать коммуниста Титоброза и предать белого сербского патриота генерала Михайловича» [7, c. 169].
Одним из близких друзей И.А. Ильина был выдающийся русский писатель И.С. Шмелёв. В годы советско-германской войны Шмелёв не только поддерживал русских эмигрантов, сражавшихся в рядах Вермахта, утверждая, что «… ехать на восток биться с большевиками. <…> Это бой с бесовской силой… и не виноват перед Богом и совестью идущий, если бесы прикрываются родной нам кровью» [8], но и, по заблуждению, откровенно восхвалял Гитлера, с восторгом приветствуя его нападение на СССР. В письме к своей возлюбленной он писал: «Я так озарён событием 22 июня, великим подвигом Рыцаря, поднявшего меч на Дьявола. Верю крепко, что крепкие узы братства отныне свяжут оба великих народа. Великие страдания очищают и возносят. Господи, как бьётся сердце моё, радостью несказанной».
Несмотря на всё вышеперечисленное, отношение Ильина к Шмелеву никак не пошатнулось, и больше того — философ активно его защищал, называя «певцом национальной России». Так, в послевоенных «Наших задачах» Иван Александрович утверждал [1, с. 452]:
«Невольно думаешь, напр., о тех человечках, которые фальшивыми доносами устроили исторический скандал: даровитейшему русскому писателю, чистейшему человеку, мужественно боровшемуся всю жизнь с большевиками, певцу национальной России, Ивану Сергеевичу Шмелеву, так и недали въездной визы в Соединенные Штаты. Думают ли эти клеветники, что брызги их злобы попали на Шмелева? Они ошибаются: эти брызги вернулись на их лица, чтобы украсить их навсегда...»
Когда Ильин писал о политической дальновидности Власова в сравнении с прогитлеровскими белоэмигрантами, философ поставил его в один ряд с деятелями Белой Армии на чужбине — Русским Общевоинским Союзом (РОВС). Философ и сам до конца жизни был членом этой организации, большинство участников которой в 1941-1945 гг. поддерживали Германию и Власовское движение. Ближайшим другом и соратником Ильина был председатель РОВСа генерал А.П. Архангельский (кстати, участвовавший в подготовке, редакции и издании «Наших задач»), который с началом советско-германской войны выразил готовность белых воинов воевать в рядах германской армии [9, с. 370], а в переписке с другим лидером РОВС и другом Ильина, генералом Алексеем Александровичем фон Лампе, писал [10, с. 1]: «Войти в связь с А. А.[Власовым] нужно, ведь это должна быть антибольшевистская армия, да еще получившая специальную антибольшевистскую подготовку. Кроме того — это должно быть — хотелось бы в это верить — русская национальная армия. Как же нам, заклятым врагам большевизма и русским националистам остаться равнодушными?». В то же время генерал фон Лампе ещё до нападения Рейха на СССР писал письмо главнокомандующему Вермахта с просьбой допустить белоэмигрантов на Восточный фронт в предстоящем столкновении с СССР [11, с. 99].
Известный противник гитлеровской интервенции генерал А.И. Деникин называл вождей РОВСа — генералов Архангельского и фон Лампе — «предателями русских интересов» из-за их пронемецкой позиции и деятельности в годы Второй мировой [12], И.А. Ильин не только продолжил дружбу с этими генералами, не только не разорвал отношений с РОВСом из-за его пораженческой по отношению к СССР позиции, но и продолжил активно трудиться на благо этой организации. В 1949 году даже выпустил известную апологетическую статью «Что такое Русский Обще-Воинский Союз (Р.О.В.С.)?» [1. c. 222-223]. В то же время к генералу Деникину Ильин относился отрицательно, как явствует из его переписки со Шмелевым [13, c. 184].
Заключение
Что мы имеем в итоге? Будучи противником Третьего Рейха и иностранной интервенции, русский философ И.А. Ильин не был сторонником Советского Союза во Второй мировой войне; считал коммунистов бо́льшими врагами России, чем германцев; сочувствовал как русским в РККА, так и русским в РОА; протестовал против выдачи власовцев в Советский Союз; отвергая общую стратегию Власовского движения, считал само это движение необходимым явлением, политическую программу РОА — положительной; критиковал власовцев не за то, что они — какой кошмар — изменили советской присяге и воевали против солдат коммунистической армии Сталина, а потому что создание антисталинской армии и русского правительства с изменением славянофобской политики Гитлера произошло слишком поздно; защищал белоэмигрантов, сражавшихся на стороне Германии (как откровенных гитлерофилов, так и тех, что считали немцев меньшим злом), считал их русскими патриотами и имел среди них долголетнюю дружбу, состоя в организации, которая в 1941-45 гг. преимущественно поддержала Германию.
Источники
- Ильин И.А. Наши задачи. Статьи 1948-1954. Т.1. М., 2008.
- Хольмстон-Смысловский Б.А. Личные воспоминания о генерале Власове // Хольмстон-Смысловский Б.А. Первая русская национальная армия против СССР. Война и политика. М., 2011.
- Гранитов В.В. Об отношении РОВСа ко Второй Мiровой войне // "Наши вести" Санта Роза (США), 1995, № 439/2740, июнь.
- Лисица Ю.Т. Жизнь и деятельность И.А. Ильина в эмиграции // Русское зарубежье: история и современность. М., 2011.
- ВА-МА. MSg. 149/3. Дневник ген. Бородина. Запись 19. 7. [1945]. Bl. 153.
- Ильин И.А. Собрание сочинений: Гитлер и Сталин. Публицистика 1939-1945 годов / Сост. и коммент. Ю.Т. Лисицы; Имен. указ. О. В. Лисшжы; Худож. Л. Ф. Шканов. М., 2004.
- Ильин И.А. Наши задачи. Статьи 1948-1954 гг.: в 2 т. Т. 2 / Составление и комментарии Ю.Т. Лисицы. М., 2008.
- Шешунова С. Две гражданских войны Ивана Шмелёва.
- Александров К.М. Русские солдаты Вермахта. М., 2005.
- HIA. Arkhangel'skii A. P. Collection. Box 2. The folder without the name. Копия письма от 5 июля 1943 ГШ ген.-л. А. П. Архангельского — ГШ ген.-м. А. А. фон Лампе.
- Цурганов Ю.С. Белоэмигранты и Вторая мировая война. Попытка реванша. 1939-1945. М., 2010.
- См. подробнее: Переписка 1946 г. между генерал-лейтенантами А.И. Деникиным и А.П. Архангельским // Новый Часовой. №17-18. СПб., 2006. С. 206-218.
- Ильин И.А. Собрание сочинений: Переписка двух Иванов (1947—1950). Сост. и коммент. Ю.Т. Лисицы; Расшифр. и текстол. подгот. писем И.С. Шмелева, имен. указ. О.В. Лисицы; Худож. Л.Ф. Шканов. — М.: Русская книга, 2000.
Источник статьи: WR архив, 12 янв. 2022.
См. также:
2.12.2025 М.В. Назаров. Фильм о РОВСе содержит фальсификацию истории Русского зарубежья и смысла Второй мiровой войны<
11.12.2025 М.Н. Снова про РОВС и про "селёдку" уважаемого оппонента...
У Ильина есть одна слабость - не называть главного врага национальной христианской России по имени. Он никогда не говорит об евреях, иудеях, масонах, прикрываясь туманным словосочетанием " мировая закулиса". Собственно именно его не желание назвать врага своим именем, и бороться против него, что и делали все русские патриоты, начиная еще со съезда русских князей в 111 года после первого антиеарейского восстание в Киеве. Отсюда и это очень туманное его отношение и ко Второй Мировой войне, которая по своей сути была войной национально-христианской Европы против иудомасонского антихристианского союза иудокоммунистов и еврейских плутократов. В сборнике Сталин и Гитлер Ильин прямо заявил себя сторонником СССР. История показала, что без уничтожения коммунизма и плутократии ни о какой национальной России не может быть и речи. Поэтому мне ближе позиция Краснова и последнего председателя СРН Маркова, который называл врага своим именем, и начал борьбу с ним еще до революции, и остался в Германии, работая против врага до смертного часа. Не думаю, что если бы победила Германия русские были бы в более худшем положении, чем сегодня под жидовским игом.
Александр Степанович, Швейцария была нейтральной страной и предоставила Ильину убежище с условием не заниматься политической деятельностью. Думаю, и поэтому он осторожничал.
МВН и Александр Турик!
Вы оба абсолютно правы! И сегодня в РФ власти позволяют Русским заниматься общественной (но не политической) деятельностью только при «обещании» ИХ не трогать!
Главный враг России - не иудеи, масоны или мировая закулиса. Это лишь промежуточные звенья и главный их хозяин, предаст их при необходимости. Главный враг России - диавол. И те, кто так или иначе ему уступает в противоборстве, невольно участвует в его черных мессах, которые проводятся и, мировой закулисой, и масонами и иудеями, да и не только ими. И каждый из нас, так бывает иногда, в большей или меньшей мере, также участвует в этих черных мессах глядя ТВ, ходя на массовые мероприятия (театры, стадионы, концертные залы и т.п.) и сопереживая этим черным действам.