11.08.1979. Умер о. Георгий Флоровский, православный философ и патролог.
Георгий Васильевич Флоровский (28.08.1893–11.08.1979) родился в Елисаветграде, в семье православного священника. В 1894 г. семья переехала в Одессу, где отец получил место настоятеля кафедрального собора и ректора Одесской семинарии. В 1916 г. Георгий окончил историко-филологическое отделение Новороссийского университета (в Одессе). В 1919 г. – приват-доцент кафедры философии и психологии. В январе 1920 г. эмигрировал вместе с родителями в Болгарию, где участвовал в создании Русского религиозно-философского общества.
Затем жил в Праге, где стал одним из основателей евразийского движения (вместе с Н.С. Трубецким, П.Н. Савицким, П.П. Сувчинским и др.), участвовал в евразийском сборнике-манифесте "Исход к Востоку" (1921). В 1923 г. защитил в Праге магистерскую диссертацию "Историческая философия Герцена", преподавал на Русском юридическом факультете (1923–1926). Принимал участие еще в двух евразийских сборниках – "На путях" (Берлин, 1922) и "Россия и латинство" (Берлин, 1923). Постепенно осознал историософскую ложность евразийства и порвал с ним после публикации статьи "Евразийский соблазн" ("Современные записки", 1928, № 34).
В 1926 г. был приглашен профессором кафедры патрологии Русского Богословского института в Париже. Лекционные курсы по истории патристики стали основой двухтомного исследования: "Восточные отцы IV в." (Париж, 1931) и "Византийские отцы V–VIII вв." (Париж, 1933). В 1932 г. принял священство. В годы Второй мiровой войны Флоровский жил в Югославии.
В 1948 г. о. Георгий переехал в США, где преподавал, а затем стал деканом Свято-Владимiрской семинарии в Нью-Йорке (Американской Православной Церкви). Он внес серьезный научный вклад в такие различные области, как литература, история философии, богословие, история русской религиозной мысли. С другой стороны – участвовал в сомнительном экуменическом движении, даже избирался в исполнительный комитет Всемiрного совета церквей (1948).
В 1956–1964 гг. – возглавил кафедру истории Восточной церкви в Гарвардском университете. В последние годы жизни преподавал в Принстонском университете на отделении богословия и славяноведения. Несмотря на такую явную принадлежность в "демократическому" Православию, уже в парижский период в своем фундаментальном труде "Пути русского богословия" (1937) о. Георгий дал точную критику многим уклонам русских философов от истины Православия. Тогда же в упомянутых книгах об Отцах Церкви выразил как свою основную богословскую концепцию идею «неопатристического синтеза», то есть возвращения к учению Отцов Церкви с учетом современного философского опыта. Знаменитый его призыв: «Вперед – к Отцам».
Можно сказать, что в целом мiровоззрение о. Георгия Флоровского на протяжении его жизни странно сочетало экуменический либерализм в отношении к окружающему мiру с традиционным православным богословием в научной работе. В частности о. Георгий точно вскрыл оккультно-мистическую червоточину "софиологии" В.С. Соловьева, о. Павла Флоренского и о. Сергия Булгакова.
Умер о. Георгий в Принстоне, успев обратить внимание на признаки идейного и духовного пробуждения в СССР того времени.
Благодарю за указание на неточность с местом рождения. Исправлено.
Протоиерей Георгий Флоровский был, безусловно, очень талантливым и ярким человеком. Он много написал, много занимался организацией духовного образования в зарубежье, продвигал Православие, в том числе на экуменических форумах, популяризировал как мог классическое патриотическое богословие, полемизировал с сомнительными концепциями Сергия Булгакова. Конечно, много писал, пользовался теми скромными условиями для достижения цели, которые предоставляло ему скромное положение эмигранта.
То есть да, его заслуги велики, но все же, если копаться в том, что он сделал, то следует вспомнить не только его заслуги, но и ошибки. Ошибки были. Если говорить о его главном труде — «Путях русского богословия», то там, как выяснили современные исследователи, сама его концепция такого воцерковлённого эллинизма, который он представляет как безусловный идеал, безусловный такой ориентир для всего богословия, его абсолютная убеждённость в том, что по-другому быть не может, — вот эта концепция ошибочна. Хотя, конечно, нельзя, ни в коем случае нельзя принижать значение классических отцов, которые писали на греческом языке, по большей части в Византии. Но тем не менее нельзя самому Богу взять и приказать, чтобы Он никуда за границей греческого мира не выходил.
В «Путях русского богословия» Флоровский анализирует путь, пройденный русским богословием, но, констатируя то, что он отличается от греческого, квалифицирует это как несомненную ошибку, как отклонение от его единственно верного греческого оригинала, от греческого идеала. Разбрасывается обвинениями в «латинском пленении». Но это неправильно. Свой особый путь русского богословия — это вовсе не ошибка. Это именно то, как вечные истины христианства, Православия преломились здесь, в русском сознании, на русской почве. И здесь они дали довольно хорошие, интересные всходы. Хотя, конечно же, были ошибки, несомненно были. Но вот говорить, что нигде, кроме как в греческом мире, не может быть ничего по-настоящему православного, это уже какой-то национализм, шовинизм, в конце концов.
Так что я ни в коем случае не могу с этим согласиться. И уже появляется всё больше исследователей русской истории, богословия, философии, которые оспаривают эту логику Флоровского. Это правильно. И уже появляется такой предмет в семинариях, как русская патрология. И это не какой-то там квасной патриотизм, это не попытка высосать из пальца что-то, это не попытка приписать русским богословам достижения, которых у них не было. Нет, это действительно отражение своего особого пути Русской Церкви, своих больших как достижений, так и провалов, но в первую очередь достижений. В конце концов, протопресвитер Иоанн Мейендорф очень правильно сказал, что «если критиковать русское православие во имя „византинизма“, не следовало бы также подвергнуть критике и сам византинизм? Равнозначен ли он Священному преданию как таковому?» (Предисловие к переизданию «Путей...» в 1980 году).
Вот это очень верно, потому что, если мы действительно верим, что Православная Церковь кафолична, значит, любой человек, абсолютно любой, может верно усвоить Православие и как-то по-своему развивать его вечные истины. Потому что вот эти вот ошибочные суждения, эллинизм, византинизм в мышлении Георгия Флоровского, ведь дал такие далеко не здоровые всходы среди греческих богословов, которые теперь считают себя единственно православными, а нас какими-то северными варварами, северными еретиками. И они уже никакие наши возражения, никакие наши доводы всерьёз воспринимать не хотят. Это очень печально. И Георгий Флоровский свою лепту в это их болезненное самосознание тоже вложил.
Эту книгу о. Флоровского с большой пользой для своего самообразования внимательно читал давно, лет 40 назад. В моей памяти осталось то, что он верно подвергает критике ошщибочные отступления от Истины у разных авторов-философов. С точки ли зрения "византинизма" - не помню. А что, византинизм это плохо? В чем?
Что плохого в византизме? Плохо то, что Флоровский ничего кроме византизма не признаёт. А это уже отрицание кафоличности Церкви. Отсюда следует вывод: чтобы стать православным, нужно становится греком, пусть и не по крови, но по языку, мышлению, кругу чтения. Отсюда следует и то, что, рассматривая русское богословие, он не признаёт за ним права на собственные выводы и собственную уникальность. Русское академическое богословие XIX века, по Флоровскому, — это безжизненная схоластика, сами богословы (за некоторыми исключениями) являлись пленниками западной богословской системы и были полностью оторваны от святоотеческого предания. Так как книга широко известна за рубежом, она сильно ударила по авторитету русских богослово в целом. Далеко идущие выводы Фроловского просто отбивают желание их читать у западных исследователей.
То есть, хотя «Пути русского богословия» писались для ограниченного круга русских эмигрантов, которые могли верно понять её пафос, но книга пошла далеко и способствовала формированию отрицательного отношения ко всей русской богословской школе (особенно синодального периода). Она же усилила и без того немалый греческий комплекс превосходства над всеми остальными. Всё это, конечно, будет очень трудно преодолеть.
Прямо подарок для русофобов от православия. Неужели они ещё не оценили? Алексей Родионов, может, вы всеже сгущаете краски?
Мне его труд "Пути русского богословия" был в свое время очень полезен. Отеу Георгий, будучи патрологом, основывался на святых Отцах Церкви, большинство из них жили в Империи Второго Рима (Византии), их вклад в христианское богословме огромен - надо ли это считать каким-то недопустимым "византинизмом"?