03.04.2025       0

Ильин ‒ великий и многоуровневый

М.В. Назаров «Русская идея» 

Послесловие к интервью Юрия Трофимовича Лисицы: О причине нападок ненавистников на Ильина: «Здесь русский дух…»

Верно сказано Юрием Трофимовичем, что Иван Александрович Ильин был человеком цельным. Это значит, что свое мiровоззрение он проявлял на всех уровнях своей жизни и деятельности. Он был и православным мiрянином (РПЦЗ), и политиком (в "Русском колоколе" использовал псевдоним "Старый политик"), и публицистом (статьи в "Возрождении" и многих других изданиях), и притом в этой публицистике был выдающимся идеологом (поднявшим на новый уровень смысл Белого движения), а в своих книгах, конечно, и философом, и даже богословом (хотя и на основе философского подхода), и ‒ на этой идейной основе, помимо всего, ‒ также и правоведом, искусствоведом, литературным критиком (примечателен его глубокий разбор творчества И. Шмелева, И. Бунина в книге "О тьме и просветлении"). Поэтому и оценки Ивана Александровича должны быть всегда "в рамках жанра", то есть своя на каждом из этих уровней.

"Нелюбовь" к Ильину нередко происходит именно из-за смешивания "жанров" и уровней, а также из-за плохого знания истории. когда к творчеству, поведению и нравственному выбору деятелей прошлого соответственно тогдашним реалиям применяются критерии и лексика сегодняшнего дня. А ненависть ‒ из-за неприятия всей совокупности его мiровоззрения ‒ разве оно доступно, например, восприятию таких потомков Швондера, как Чубайс, или потомков Шарикова наподобие Прилепина, Спицына, Гоблина и их щенят из РГГУ, обвинивших Ильина в пресловутом страшном "фашизме"? Да и нынешний начальник "Высшей школы им. Ильина" при этом либеральном рассаднике (экзотерист-евразиец Дугин) очень далек от Ивана Александровича мiровоззренчески и явно поставлен руководить государственно-утилитарным "обрезанием" восприятия Ильина в Олигархате РФ соответственно его нынешним потребностям. (Поэтому о причине и цели цитирования Ильина нынешним президентом РФ тут не стану рассуждать, тем более что это и так ясно в сравнении с другими его высказываниями и со всеми достижениями четвертьвекового правления, особенно его ресоветизацией, крестоповалом и мигрантизацией.)

Назаров Михаил Викторович. 2012 г.Нелишне тут отметить, как менялось мое отношение к Ильину в течение жизни.

Познакомился с ним я не сразу: первый год (1976) моего неофитского эмигрантского самообразования в Мюнхене проходил под влиянием книг парижских философов: Бердяева, о. С. Булгакова, Г.П. Федотова и их коллег из их либеральной юрисдикции. Несмотря на более позднее уточнение их свободомысленного "жанра" ‒ в его границах всё же приобрел много полезного в области социальной философии и идеологии.

Когда я сблизился с НТС (а в те годы он еще сохранял фашистско-корпоративную идеологию 1930-х годов) и переехал во Франкфурт, глава НТС Е.Р. Романов дал мне для самообразования (и для выбора возможных перепечаток в "Посеве") двухтомник "Наши задачи". Ильина в НТС с довоенного времени очень чтили, он сам сотрудничал с НТС, где его считали своим идеологом. Честно признаюсь, что к правильному восприятию его я еще не был готов, и особенно мне не понравился его "пышный стиль", я сказал Романову, что в моем представлении наша пропаганда на советских людей должна быть проще, поскольку "пышные идейные призывы" в официальной идеологии там оскомину набили. Но при этом я исходил только из внешних языковых соображений, тогда как суть публицистики Ивана Александровича и затем его книг на меня не могла не повлиять. Так "Наши задачи" стали идеологической основой моего дальнейшего десятилетнего самообразования в "университете" НТС, дополняемого духовным наследием авторов РПЦЗ, открывшим мне историософское понимание России (чего у Ильина я не нашел, и в этом снова увидел его "минус"; как однажды сказал Юрий Трофимович на конференции по Третьему Риму, у Ильина такое понятие вообще не встречается).

После ухода из "Посева" в свободное плавание и возвращения в Мюнхен, для подготовки "Миссии русской эмиграции" мне пришлось, вследствие наглядного столкновения с русофобией "третьей эмиграции" (ее оплотом на Радио "Свобода" и войной с ней её русских сотрудников), пришлось вплотную заняться ильинской "мiровой закулисой" из "Наших задач", то есть  изучением масонства и еврейства ‒ благо в Баварской государственной библиотеке для этого имелась богатейшая литература. Тут я понял, почему Ильин не уточнял, что он имел в виду под этим термином: видимо, он, живя в Швейцарии без права на политическую деятельность, не хотел осложнять себе жизнь конфликтом с властями и с этой "закулисой", доминирующей во всем западном мiре и только что добившейся тогда во Второй мiровой войне победы над своими европейскими противниками: правыми национально-корпоративистскими "антисемитскими" режимами, пытавшимися сопротивляться разложению своих народов масонской "единственно истинной демократией".

Вероятно, Иван Александрович не хотел напоминать победителям и о том, что в 1930-е годы он симпатизировал здравой части этого "антисемитского" национального сопротивления Новому мiровому порядку, видя здравомысленные авторитарно-корпоративистские положения и в "национал-социализме", хотя и не принимая новый германский режим в целом. Нужно напомнить, что уже с 1920-х годов бóльшая часть русской эмиграции, включая правоцентристское "Возрождение" П.Б. Струве и все русские антикоммунистические организации, считали тогдашний фашизм (весьма разнообразный, в т.ч. основанный на католическом социальном учении) не только привлекательным идеологически, но и единственным возможным союзником белой русской эмиграции в борьбе за освобождение России. (См.: "Миссия русской эмиграции", главы 10-12 и 16-17.)

Нужно сказать, что Ильин не присоединялся к самому правому лагерю эмиграции, поскольку там далеко не всё было на должном для философа-интеллектуала уровне из-за примитивности некоторых крикливых лидеров, особенно среди т.н. "легитимистов" "Императора Кирилла I".  И вообще Ильин в более молодом возрасте по такой же причине не симпатизировал черносотенцам (надо полагать и под влиянием их очернения в российской печати). В этом интервью Ю.Т. Лисица упоминает: «Статья Ильина "Черносотенство – проклятие и гибель России" вызвала резкое возмущение правой русской эмиграции». Помню, что сам же Юрий Трофимович указал, кажется, в примечании к ее публикации в собрании сочинений Ильина, на его объяснение: «Мое заглавие было просто "Черносотенство"...», ‒ то есть заостренный заголовок дала редакция газеты ("Слово". Рига, 1, 2 и 3 марта 1926 г.).

Во всяком случае, в то время Иван Александрович недостаточно провел границу между верным содержанием черносотенства и его «обскуратизмом и национально-мстительной правизной», ‒ это и вызвало возмущение правой эмиграции, тем более с таким провоцирующим заглавием статьи. Думаю, что не стоит это ставить ему в заслугу для защиты его от глупых обвинений в "сотрудничестве с гитлеровцами" и т.п. Но и считать, что таким он остался на всю жизь и это было главным содержанием его мiровоззрения (как утверждает В.М. Острецов) ‒ это запальчиво и неумно; это та самая критика справа от "супербдительных черносотенцев".

И уж совершенно безупречная с точки зрения Православия (что признано архиереями РПЦЗ) книга Ильина "О сопротивлении злу силою" совсем не нуждается в защите "оправдательным" суждением иностранного автора, что «она излагает некоторые определенные сомнения в самой идее отнесения войны к категории “справедливой”...». Тем более что у Ильина таких сомнений вовсе не было.

Уже в "Русском колоколе" в 1928 году Ильин четко отделяет положительные стороны фашизма (а это в сущности европейсое "черносотенство") от отрицательных. Но беда нашего времени в том, что левые и либеральные пропагандисты (особенно советские) прочно прилепили термин "фашизма" только к гитлеровскому режиму и этот ярлык вообще стал синонимом чего-то ужасно преступного, античеловеческого, изуверского, садистского. И якобы "фашизм осужден Нюрнбергским Трибуналом", ‒ чего не было: осудили нацистских преступников и гитлеровский режим (хотя и изрядно демонизировали его, приписав ему немало фальшивых страшилок). В СССР на Гитлера свалили и много своих преступлений: расстрел польских офицеров в Катыни, взрывы Киево-Печерской Лавры и Крещатика в 1941 году, и другие разрушения инфраструктуры советских городов при отступлении, да и страшное число потерь на фронте и в тылу, в чем были виноваты не только немцы.

Тут я перейду еще к одной теме, затронутой в интервью: положительное отношение Ильина к победам Красной армии в советско-германской войне. С моей точки зрения, следует внести корректировку в приводимые Юрием Трофимовичем указания на то, что во время войны «он всегда был на стороне русского народа и его боевого духа, его исторических войн и побед. В частности, две статьи 1942 года «Бой у Волги» и «Стратегическое значение Волги» содержали серьезную информацию и аналитический анализ положения на фронтах. Мы, русские, впервые узнали из статей Ильина о жесточайших битвах под Ржевом и огромных потерях, понесенных нашей армией; о скорби Ильина по павшим солдатам и его вере в дух и победу русского народа».

Иван Александрович судил об этом издалека, не имея достаточной информации о страшной цене и методах "советского героизма", разумеется, не зная еще о том, что защитив свою страну, советские воины защитят и свой нисколько не изменившийся после победы антинародный карательный богоборческий режим, продлив его преступления, в том числе его коммунизацию "освобожденной" Восточной Европы, что Ильин сразу же резко осудил в статье "Они аннексировали". Вот цитата оттуда о "русском солдате" ‒ сравним ее со второй ильинской цитатой Путина.

«Русская армія неотдѣлима отъ своего народа: она есть воплощеніе его воли, его силы, его храбрости, его разума. Намъ естественно гордиться ея доблестью; но не ея покорностью интернаціональнымъ коммунистамъ; и не ея политическимъ малодушіемъ; и не ея національнымъ безразличіемъ. И все это рѣшительно не означаетъ, что она призвана нападать на всѣхъ сосѣдей, разбивать ихъ арміи и порабощать народъ за народомъ....
Ни одно достиженіе Совѣтскаго государства (если таковыя въ дѣйствительности имѣются!) — не есть достиженіе русскаго народа: что изъ этихъ «достиженій» переживетъ крушеніе компартіи? Что останется Россіи отъ всѣхъ этихъ «пятилѣтокъ», индустріализацій и прочихъ затѣй, осущесвляемыхъ на костяхъ и на крови русскихъ людей? Неизвѣстно. Но чудовищная убыль населенія, деморализація отъ тоталитарнаго режима, вырожденіе культуры, море страданій и униженій, — уже вошли въ исторію русскаго народа. Такъ обстоитъ и во внѣшней политикѣ: «взятое» Совѣтами — уже пережито всѣмъ остальнымъ міромъ какъ возмутительное противоправіе, совершенное «русскими»; и кто въ мірѣ примирится съ увѣковѣченіемъ этого «грабежа» и «насилія»?! Поэтому всякая совѣтская «аннексія» не только не имѣетъ шансовъ сохраниться, но грозитъ Россіи (какъ было съ Германіей послѣ Гитлера) — карающей расплатой за счетъ ея собственныхъ исконныхъ территорій».

В 1947 году он написал также статьи «Совѣтскій Союзъ — не Россія» и О совѣтской Церкви , которые также свидетельствуют о его отношении к "победе Русской армии".

Примерно так же во время войны к этим "победам русского народа" ситуативно-эмоционально относились Деникин и Бунин, после войны осознавшие свой наивный патриотизм и осудившие политику СССР, как и насильственную выдачу Западом на расправу миллионов антикоммунистов, включая воинов власовской РОА. (См. Обращение А.И. Деникина 1946-го года в биографической статье о нем.)

Военно-патриотическое заблуждение части русской эмиграции продемонстрировала и волна послевоенного патриотического "возвращенчества", в том числе в советские лагеря... (Бунин, заметим, сразу отказался "репатриироваться".)

А что касается приглашения Брюшвейлера (по поручению НТС) «вступить в "Правительство" генерала Власова», то, скорее, главной причиной отказа был не советский патриотизм Ильина, а его довод, изложенный в первом же пункте: «1. Германия, как и следовало ожидать, безнадежно проиграла войну: это гиблое место, тонущий корабль; это не место для политической акции». Что это было за "правительство" (провозглашенный в Праге в ноябре 1944 года "Комитет Освобождения Народов России" со статусом независимого российского правительства), кто в него вошел, на каких условиях сотрудничества с Германией ‒ всего этого Ильин не знал. Полагаю, он не отказался бы вступить в такое правительство в случае военного переворота в Германии (такие планы немецкий генералитет вынашивал) и победы Русского Освободительного движения.

К сожалению, не рассмотрел Иван Александрович главное: геополитическую суть и историософский смысл Второй мiровой войны, в которой единственным реальным победителем в долгосрочной плане стала та самая "мiровая закулиса", расчистившая в Европе сопротивление своему царству антихриста. Впрочем, не касаясь Второй мiровой войны, в "Наших задачах" Ильин предвидел падение СССР и его разрушение мiровой закулисой: СССР (как "победитель фашизма" мавр сделал свое дело...) постигла именно та участь «расплаты за счетъ ея собственныхъ исконныхъ территорій», предсказанная Ильиным.

Заключая, опять-таки скажу, что к любому великому человеку следует относиться по-православному, не делая из него безгрешного кумира, но с благодарностью воспринимая его мудрое творчество и защищая от русофобских клеветнических нападок (со стороны как либералов, так и совпатриотов), не прибегая, однако, в его защите к аргументации его временными ситуативными высказываниями. Ильин в этом совершенно не нуждается.

М.В. Назаров
3.4.2025

См. также:
21.12.1954. - Памяти философа Ивана Александровича Ильина

Постоянный адрес страницы: https://rusidea.org/250975306

Оставить свой комментарий

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Подпишитесь на нашу рассылку
Последние комментарии

Этот сайт использует файлы cookie для повышения удобства пользования. Вы соглашаетесь с этим при дальнейшем использовании сайта.