Издательство Русская Идея Издательство Русская Идея Движение ЖБСИ



Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru
Библиотека. История

«День штрафника» и цена «советского героизма»


Очередной кощунственный образец садомазохистского сталинизма опубликован на "Русской народной линии":

«Плакат: Сталин. Ни шагу назад!Отмечая мужество, героизм и определённый вклад в дело Великой Победы штрафников Великой Отечественной, 28 июля, день выхода Приказа "Ни шагу назад" о создании штрафных формирований в минувшей войне, объявить "Днём штрафника", вкладывая в эти слова героический, а не негативный смысл. Эти особые батальоны и роты проявили себя, вопреки заказным фальсификаторам, как самые устойчивые, смелые и дерзкие в боях за Родину...

Грязными выдумками о штрафбатах кричат с многих кино- и телеэкранов фальшивки, широко рекламируемые в СМИ, особенно кино-поделки наших маститых деятелей, и в так называемых "документальных" лентах такого же рода "творцов". Официально нигде нет доброго слова об этой категории воинов, своими подвигами доказавших преданность Родине. Только честные историки, да оставшиеся ещё непосредственные участники боевых действий штрафных частей, говорят и пишут о них правду, которой всё труднее пробиться через всякого рода препоны...

С днём крещения Руси! Случайно или нет, но эта дата – удивительным образом очень точно совпала с Днём Крещения Руси, важнейшим историческом событии. Может автор того приказа "Ни шагу назад" Иосиф Виссарионович Сталин, имеющий серьёзное духовное образование, специально и приурочил этот документ ко Дню Крещения Руси...»

http://ruskline.ru/news_rl/2016/07/28/ eti_osobye_batalony_i_roty_proyavili_sebya _kak_samye_ustojchivye_smelye_i_derzkie_v_boyah_za_rodinu/

Приведем основное содержание (с незначительными сокращениями и подчеркиваниями важных мест) этого знаменитого приказа № 227 от 28 июля 1942 г. «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций» или в разговорном обиходе: «Ни шагу назад!».

«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется вглубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население... Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток... После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 млн. населения, более 80 млн. пудов хлеба в год и более 10 млн. тонн металла в год...

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности...

Можем ли мы выдержать удар, а потом отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять свою Родину.

Нельзя дальше терпеть командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование - ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины...

После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой...

Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?

Я думаю, что следует.

ВЕРХОВНОЕ ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от 1 до 3 (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3-5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от 5 до 10 (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной...

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны
И. СТАЛИН

В то время приказ не был опубликован в печати для всего населения СССР. Ссылка Сталина якобы на подражание немецким штрафбатам и заградотрядам лукава. Уже в годы т.н. гражданской войны, т.е. завоевания России большевиками, применялись и насильственно формируемые воинские части (методом децимаций и заложничества семей), и заградотряды, которые ввел главком Красной армии Троцкий, обосновав это тем, что «красноармеец должен быть поставлен в условия выбора между возможной почетной смертью в бою… и неизбежной позорной смертью расстрела, если бросит позицию и побежит назад».

И как видим, карательный смысл этого приказа о штрафных частях совершенно не соответствует его "преданно-героической" трактовке на совпатриотическом сайте РНЛ, да еще и в "православном" соусе Крещения Руси. "День штрафника" в нашей стране, возможно, и необходим, но в подлинно православном смысле: как день памяти тех погибших солдат, телами которых сталинские политруки расчищали минные поля и трупами которых заваливали заграждения неприступных укрепрайонов. "Героизм, самоотверженная храбрость и преданность Родине" которых подпиралась сзади заградотрядами НКВД, расстреливавшими отступавших.

Попасть в число этих "особо преданных Родине" было нетрудно: это были не только уголовные преступники и дезертиры (как часто писали советские авторы), но и военнослужащие, арестованные за невыполнение невыполнимого приказа ("трусость"), критику начальства ("пораженческую и антисоветскую агитацию"), откровенность в письмах и прочие "нарушения дисциплины". Разумеется, в подавляющем большинстве штрафники, мягко говоря, кровавой советской власти не симпатизировали и "храбро воевали", потому что у них был лишь выбор: идти вперед и, может быть, удастся еще не погибнуть – или бежать назад и уж точно погибнуть от своих, да еще и подвергнув каре свои "семьи дезертиров и предателей".

Давайте же обратимся к честным историкам для понимания этого феномена, отсутствовавшего и в Русской Императорской армии, и (в таком виде пушечного мяса) в армиях всех стран, воевавших во Второй мiровой войне.

На нашем сайте в разделе "История. Война 1939-1945", в частности, опубликован материал профессора-историка В. Короля о штрафбатах и заградотрядах. Дополним его еще одним, из книги известного немецкого историка Иоахима Хофмана "Сталинская истребительная война" (Hoffmann Joachim. Stalins Vernichtungskrieg 1941–1945. Verlag für Wehrwissenschaft, München, 1995). – М.Н.

Как ковался "массовый советский героизм"

«Кто знаком с русской военной историей, тот знает о высоких качествах русских солдат, о не раз доказанной храбрости и стойкости русских воинов при нападении и особенно при защите своего отечества. В 1941 г. немцы во многом недооценили, сколь высокая мера любви к родине и отечеству исконно присуща русским людям и русским солдатам. В документах периода после начала войны действительно имеются безчисленные примеры того, что советские солдаты, по каким бы мотивам то ни было, в некоторых местах, самоотверженно сопротивляясь, держались и сражались вплоть до своей гибели. Однако советская историография недопустимым образом обобщала такие случаи и, сознательно вводя в заблуждение, игнорировала все, что не соответствует пропагандистской картине советского героизма. Возникает ведь вопрос: какие же, собственно, мотивы должны были иметься у русских солдат и солдат других угнетенных народов Советского Союза, чтобы сражаться «до последнего патрона, до последней капли крови» за товарища Сталина и его террористический режим, причинивший им и их народам самые ужасные страдания и лишения? ...

Сражаться или умереть

Во всяком случае, сам Сталин, поначалу полный обманчивых ожиданий относительно силы и сплоченности Красной Армии и лишь через несколько дней пораженный парализующим шоком, не предавался иллюзиям по этому вопросу. Он верно связывал развал фронта не только с несостоятельностью командования, но и прежде всего с недостатком воли к борьбе у войск Красной Армии. И, чтобы вдохнуть в солдат «советский патриотизм» и вызвать тот настрой, который вплоть до наших дней характеризуется как «массовый героизм», для него существовал лишь один метод, который до сих пор всегда оправдывал себя и на котором зиждилась вся система его господства: использование высшей меры принуждения и террора в сочетании с разжиганием разнузданной пропагандистской кампании в целях политического воздействия.

Когда он 3 июля 1941 г. впервые решился обратиться по радио к народам Советского Союза, он объявил с многократными повторами о том, чтo ему было нужно теперь. «Необходимо, далее, чтобы в наших рядах не было места нытикам и трусам, паникерам и дезертирам», – говорилось в этой первой военной речи. «Мы должны организовать беспощадную борьбу со всякими дезорганизаторами тыла, дезертирами, паникерами, распространителями слухов, уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов… Нужно немедленно предавать суду Военного Трибунала всех тех, кто своим паникерством и трусостью мешают делу обороны, невзирая на лица». «Красная Армия, Красный Флот и все граждане Советского Союза должны отстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли крови за наши города и села…» Руководящий аппарат Красной Армии немедленно воплотил эти намерения в приказы, которые не должны были больше оставлять солдатам иного выбора, как сражаться или умереть.

В первую очередь Главное управление политической пропаганды Красной Армии (ГУППКА) во главе с армейским комиссаром 1-го ранга Мехлисом теперь пустило в ход все средства, чтобы вдолбить «речь Вождя народов, председателя Государственного Комитета Обороны товарища Сталина, и наши задачи» в голову каждого «отдельного солдата». ...

Сталин решил, что смещенный и арестованный командующий Западным фронтом генерал армии Павлов и его штаб должны послужить примером, чтобы нагнать страху на всю Красную Армию и отвлечь внимание от своей собственной ответственности за крушение Западного фронта. Он приказал вынести смертный приговор генералу армии Павлову, начальнику штаба Западного фронта генерал-майору Климовских, начальнику связи фронта генерал-майору Григорьеву, далее командующему 4-й армией генерал-майору Коробкову... без проведения хотя бы формального судебного процесса. Такова была обычная практика советской юстиции в советских военных трибуналах.

16 июля 1941 г. Сталин в своем качестве председателя Государственного Комитета Обороны приказом № 00381 сообщил Красной Армии о предстоящем осуждении указанных генералов, а также командира 41-го стрелкового корпуса генерал-майора Кособуцкого, командира 60-й горно-стрелковой дивизии генерал-майора Шалихова, полкового комиссара Курочкина, командира 30-й стрелковой дивизии генерал-майора Галактионова и полкового комиссара Елисеева. Они были обвинены в «трусости, неосуществлении служебного контроля, неспособности, дезорганизации, оставлении оружия врагу и самовольном покидании позиций». О том, что эти обвинения не были полностью высосаны из пальца, видно по приказу № 001919 Ставки Верховного Главнокомандования, подписанному, видимо, 12 сентября 1941 г. Сталиным и начальником Генерального штаба, маршалом Советского Союза Шапошниковым, где содержится разоблачительный пассаж. «На всех фронтах, – говорится здесь, – имеются многочисленные элементы, которые даже бегут навстречу врагу и при первом же соприкосновении бросают свое оружие и тянут за собой других… тогда как число стойких командиров и комиссаров не очень велико». Едва ли Сталин стал бы без нужды делать такое признание. ...

Заградотряды уже в начале войны

Уже на основе приказа № 001919 Ставки Верховного Главнокомандования, подписанного 12 сентября 1941 г. Сталиным и маршалом Шапошниковым, в течение пяти дней в каждой дивизии надлежало сформировать так называемые заградительные отряды из «надежных бойцов», из «надежных, стойких, преданных командиров, политруков, младших командиров и солдат», как говорится в другом месте, силой до батальона. Эти хорошо вооруженные, оснащенные также несколькими танками и бронемашинами заградительные отряды получили полномочия препятствовать самовольному отступлению фронтовых частей силой оружия и пристреливать всех впавших в панику солдат, которые хотели уклониться от боя.

Из исполнительного приказа № 04/00378 командующего 19-й армией генерал-лейтенанта Лукина и члена Военного совета дивизионного комиссара Шекланова от 15 сентября 1941 г. видно, что заградительные отряды формировались вовсе не только от случая к случаю, а действительно являлись штатными и «самостоятельными» частями. Однако, наряду с этими постоянными заградительными отрядами дивизий в «1 роту на 1 полк», располагавшимися на высотах артиллерийских позиций, уже в июле 1941 г. отмечены специально сформированные полковые заградительные отряды. По показаниям командира полка майора Кононова, этим отрядам, формировавшимся перед боевыми действиями из членов партии и комсомола (для маскировки – всякий раз в ином составе), было приказано расстреливать всех «трусов», то есть всех тех, «кто по каким-либо причинам не рвался слепо вперед». В тыловых районах армий, особенно на дорогах и возле узловых пунктов, кроме того, расставлялись замаскированные заградительные команды «военного комиссара и начальника особого отдела», чтобы задерживать подозрительных солдат, переправлять их в «спецлагеря НКВД», где они «проверялись», то есть большей частью расстреливались. ...

Каковы были обычные методы, видно и из случайно обнаруженного «спецдонесения» особого отдела НКВД 264-й стрелковой дивизии начальнику особого отдела НКВД 26-й армии майору (госбезопасности) Валисю о первых боевых действиях 1060-го стрелкового полка. Когда молодые солдаты 4-й роты 2-го батальона спасовали, станковые пулеметы открыли по ним огонь и убили не менее 60 из них: «Командир и политрук расстреляли всех, кто попытался сдаться».

Сталин в своем известном приказе № 227 от 28 июля 1942 г. вновь обратился к этому испытанному учреждению и подчеркнул свое требование еще одним дополнительным приказом от 31 июля 1942 г., подписанным им самим и теперешним начальником Генерального штаба генералом Василевским. Согласно им, под руководством сотрудников особых отделов непосредственно за каждой дивизией устанавливались и подчинялись Военным советам армий хорошо вооруженные заградительные отряды до 200 человек в каждом. В случае безпорядочного отступления и они должны были опять же «расстреливать на месте паникеров и трусов». Если добавить к политуправлениям и политотделам, к особым отделам, к заградительным отрядам еще и юстицию военных прокуратур и военных трибуналов, а также введенные приказом № 227 штрафные батальоны и штрафные роты и, кроме того, принять во внимание варварские методы, использовавшиеся этими органами, то становится ясно кое-что о подлинных движущих силах так называемого «массового героизма» и «советского патриотизма» солдат Красной Армии в «Великой Отечественной войне Советского Союза». ...

Распространенным явлением в Красной Армии было, что солдаты перед серьезными наступлениями сами причиняли себе увечья, чтобы избежать боевых действий. Самострелы, встречавшиеся во всех частях, как вновь и вновь вытекает из документов, как правило, расстреливались, по приговору военных трибуналов или без него – это в советских условиях было несущественно. Число осужденных за самострелы, значительное уже в 1941 г., скачкообразно возросло в 1942 г.: на Калининском, Юго-Западном и Северном фронтах с января по май 1942 г. – почти вдвое, на Северо-Западном фронте за тот же период – в 9 раз. Главный военный прокурор Красной Армии корпусной юрист Носов 18 июля 1942 г. избрал поводом для вмешательства ... то, что лишь немногие из подобных случаев вскрывались на передовой, в пунктах первой медицинской помощи (ППМ) и медсанбатах (МСБ). Его приказом № 0110 военным прокурорам фронтов и армий предписывалось действовать не задним числом, как было всегда до сих пор, но уже в период подготовки или непосредственно после начала активных боевых действий изобличить нескольких самострелов, осудить их и затем, чтобы достичь максимальной меры устрашения, немедленно расстрелять «перед строем». Запугивание – таков был и в этой сфере принцип, чтобы вызвать среди солдат Красной Армии «массовый героизм» и «советский патриотизм». В отличие от условий в германском Вермахте, где солдат лишь в исключительных случаях подозревали в совершении так называемых самострелов, в Красной Армии в принципе заведомо подвергалась подозрению широкая масса солдат. Даже в раненом или больном состоянии их, согласно подписанному генерал-лейтенантом Хрулевым приказу наркома обороны № 111 от 12 апреля 1942 г., должны были подозревать и преследовать как самострелов вплоть до санитарных учреждений. ...

Главенствующая власть комиссаров и политруков

Вновь введенный 16 июля 1941 г., для слежки за военачальниками всех рангов институт военных комиссаров и политруков представляет собой дополнительное доказательство того, насколько ненадежным считалось политико-моральное состояние Красной Армии. ...

Красная Армия, наряду с аппаратом военного командования, зиждилась еще на одном столпе – автономном политическом аппарате, который обладал собственной субординацией и был непосредственно подчинен начальнику Главного управления политической пропаганды (с июля 1941 г. – Главное Политуправление), пресловутому армейскому комиссару 1-го ранга Мехлису. К этому добавлялось еще одно зловещее учреждение, функционировавшее скрытно, но тем более опасное, – аппарат террора НКВД, который в организационном плане не имел отношения к Красной Армии и получал свои указания от наркомата внутренних дел во главе с Берией. Система власти Советского Союза, как говорилось, руководствовалась простым принципом: тот, кто не верил пропаганде, ощущал на себе террор. И в Красной Армии тоже были предусмотрены для этого наилучшие организационные условия.

Не совсем необоснованное недоверие Сталина к надежности «командного состава» и войск Красной Армии вообще вызвало 16 июля 1941 г. в армии, а 20 июля в Военно-морском флоте весомые организационные последствия. Ведь с этих дней во всех корпусах, дивизиях, полках, в штабах военных учебных заведений и учреждений, а также в технических частях – танковых батальонах и артиллерийских дивизионах, с декабря – также в стрелковых батальонах учреждался «институт военных комиссаров», во всех ротах, батареях, эскадронах, эскадрильях в соответствующей функции – «институт политических руководителей» (политруки), которые при выполнении своих задач использовали политотделы. На уровне армий и фронтов эти же задачи взяли на себя высокопоставленные партийные функционеры в роли членов Военных советов. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР «Законодательные предписания о военных комиссарах в Красной Армии», подписанному председателем Президиума Калининым 16 июля 1941 г., командующие и командиры частей в тот же день лишились принадлежавших им до сих пор политических функций, которые теперь, в роли военных комиссаров или политруков, в полном объеме приобрели их прежние заместители по вопросам политпропаганды.

Однако этим в большинстве своем «совершенно необразованным в военном отношении» функционерам была вверена в армии не только политическая ответственность, но и «ответственность за военную работу», ответственность «в военном отношении». Хотя формально они были лишь «равноправными» с командирами, но на практике являлись вышестоящими по отношению к ним и в действительности были их соглядатаями, ведь они имели право и обязанность «строго контролировать выполнение всех приказов высшего командного состава» и «ставить в известность Верховное командование и правительство о командирах и политработниках, которые недостойны имени командира и политработника и которые своим командованием роняют честь Красной Армии». Войсковой командир даже в должности командира дивизии больше не мог принимать решений от себя также в оперативных и тактических вопросах, а был низведен до роли исполнительного органа, простого военспеца. Ведь все приказы командира без подписи военного комиссара, представлявшего «партию и правительство в Красной Армии», являлись недействительными, а приказы комиссара или политрука без подписи командующего или командира были действительны и в любом случае должны были выполняться. Как показал комиссар 280-й стрелковой дивизии Мартынов 5 июня 1942 г., военный приказ подлежал исполнению лишь тогда, когда комиссар ставил на нем служебную печать, находившуюся только в его распоряжении.

Какое значение придавалось в Красной Армии политическому аппарату, показывало не только главенствующее положение военных комиссаров, но и многочисленный личный состав политуправлений и политотделов, находившихся в их распоряжении. Так, например, личный состав политотдела стрелковой дивизии, согласно данным как командира 436-го стрелкового полка майора Кононова и начальника оперативного отделения 137-й стрелковой дивизии капитана Нагельмана, так и функционера центрального аппарата НКВД Жигунова, насчитывал 25 человек: дивизионный комиссар, начальник политотдела и еще 23 сотрудника. Тем самым политотдел превосходил по численности персонал военного штаба дивизии. Если к тому же принять во внимание политорганы полков, батальонов, рот, то (с учетом партийных и комсомольских секретарей и политинструкторов, но без учета многочисленных агентов и шпиков и рядовых членов партии и комсомола) получается совокупная численность в 559 штатных функционеров.

Сфера задач политического аппарата была уточнена в «Программе для комиссаров и политруков в Ленинграде», изданной армейским комиссаром 1-го ранга Мехлисом 19 августа 1941 г. вслед за приказом № 27 Cтавки Верховного Главнокомандования. Согласно ей, военный комиссар, «наряду с командиром», однозначно являлся и «военным руководителем своего подразделения». Он должен был следить и шпионить не только за всем составом рядовых, но и за командирами, командованием частей и офицерами и при этом «сотрудничать с органами военной прокуратуры, трибуналов и особых отделов». Военные комиссары и политруки должны были обезпечивать «безусловное выполнение» всех боевых приказов и отвечали за то, чтобы солдаты «храбро» и с «неизменной готовностью» «сражались до последней капли крови с врагами нашей Родины». Стало быть, именно они в первую очередь гнали красноармейцев под огонь, невзирая на потери. Одновременно комиссар был обязан «вести беспощадную борьбу с трусами, паникерами и дезертирами, твердой рукой восстанавливая революционный порядок и военную дисциплину». Это означало, иными словами, «расстреливать на месте» каждого военнослужащего, независимо от ранга, при попытке перейти к врагу (или сдаться в плен) или при проявлениях «нежелания наступать». Точно так же это значило «беспощадное» уничтожение «трусов и паникеров, малодушных и дезертиров», то есть всех, «кто самовольно, без приказа оставляет позицию». В бою с трусливыми командирами надлежало поступать в соответствии со сталинским приказом № 270. «В рядах Красной Армии, – гласил призыв Мехлиса к военным комиссарам, – нет и не может быть места для маловеров, трусов, паникеров, дезертиров и малодушных».

Господствующая роль комиссаров и политруков в Красной Армии в качестве соглядатаев и погонщиков приводила к тому, что масса военнослужащих видела в них объект страха и неприязни. Это касалось, в частности, и офицеров, чьи командные прерогативы были сужены и которые зачастую подвергались и личной угрозе. ...

Позволительно спросить, как вообще должно было обстоять дело в Красной Армии с постоянно заклинаемым «горячим советским патриотизмом» и с «массовым героизмом», даже просто с понятием чести, если Верховному Главнокомандующему приходилось самым суровым тоном «предупреждать» своих командующих и Военные советы фронтов и армий, командующих военными округами, командиров корпусов, дивизий, полков и батальонов, весь офицерский состав советской армии, включая командиров рот, эскадронов и батарей, что «любое проявление трусости и дезорганизации» будет «пресекаться железной рукой» и будут приниматься «строжайшие меры, невзирая на лица». Во всяком случае, в германском Вермахте даже на заключительной стадии войны не было подобного недоверия, такого рода постыдных мер. ...

«Сдающихся в плен изменников Родине уничтожать всеми средствами на земле и с воздуха»

Прелюдией всех этих мер был приказ Ставки Верховного Главнокомандования № 270 от 16 августа 1941 г. [о приравнивании сдавшихся в плен к "изменникам Родины"], который подписали Сталин в качестве председателя Государственного Комитета Обороны, Молотов, как его заместитель, маршалы Советского Союза Буденный, Ворошилов, Тимошенко, Шапошников, а также генерал армии Жуков и который был зачитан всем солдатам Красной Армии. Если еще требуется доказательство, что постоянно превозносимый «советский патриотизм» и «массовый героизм» советских солдат был не чем иным, как пропагандистской фразой, то оно содержится в этом основополагающем сталинском приказе, которому трудно найти аналог в военной истории.

Как уже было 16 июля 1941 г., так и теперь вновь признавалось, «что в рядах Красной Армии… находятся неустойчивые, малодушные, трусливые элементы, причем их можно найти не только среди красноармейцев, но и в командовании». Кстати, тот факт, что «трусливые элементы» оказались в центре внимания столь основополагающего приказа, свидетельствует, что они не могли быть второстепенным явлением. А в чем состояла трусость? В том, что в советских войсках было распространено как раз настроение не сражаться «до последнего патрона, до последней капли крови», а либо побежать вперед и сдаться немцам, либо покинуть позицию и пуститься в бегство в тыл. Сталинский приказ № 270 пригрозил драконовскими мерами, чтобы преградить оба пути к бегству. ...

«Трусов и дезертиров надо уничтожать», – повторил Сталин, и теперь он приказал считать «командиров и политруков», бегущих от врага или сдающихся ему, «злостными дезертирами, клятвопреступниками и изменниками Родины» и «уничтожать на месте». Так, генералы Понеделин и Кириллов после плена и пятилетнего следствия были уже 25 августа 1950 г. приговорены к смерти Военной коллегией Верховного суда СССР и расстреляны. «Командиров и красноармейцев», которые предпочли сдаться в плен вместо того, чтобы сражаться и умереть, надлежало уничтожать «всеми средствами на земле и с воздуха». В соответствии с этим советская авиация атаковала и бомбила переполненные лагеря для военнопленных, например, под Орлом и Новгород-Северским.

То, что для советского руководства не существует военнопленных, а имеются лишь изменники родины, стало в Красной Армии общеизвестно не позднее финской зимней войны, а о недостойной практике судебной ответственности всех членов семьи знал каждый советский человек. Всем военнослужащим Красной Армии теперь еще раз недвусмысленно пригрозили, что семьи сдавшихся офицеров и политработников будут арестовываться, а семьи сдавшихся красноармейцев лишат «государственных пособий и помощи». Но практика чаще всего выглядела куда хуже. ...

Приказ № 227, практически – еще одно ужесточение приказа № 270 от 16 августа 1941 г. Недвусмысленными словами напоминалось теперь о требовании ликвидировать на месте или передавать для осуждения военному трибуналу «изменников родины», сдающихся врагу или предающихся бегству от него, «паникеров и трусов». В Рабоче-Крестьянской Красной Армии, якобы, исполненной «горячим советским патриотизмом» и «массовым героизмом», не только военнослужащие низших офицерских рангов, как командиры взводов и рот, или даже командиры батальонов и полков, но и точно так же все генералы, командиры дивизий и корпусов, а также командующие армиями и их Военные советы, военные комиссары и политруки, не говоря уже о солдатской массе, считались в принципе способными к «измене родине», и им угрожали суровым возмездием.

Кроме того, Сталин приказал сформировать «смотря по обстановке» штрафные батальоны по 800 человек для всех неустойчивых «средних и старших командиров» и «соответствующих политработников» и штрафные роты для всех пораженчески настроенных младших командиров и рядовых, чтобы дать им возможность «искупить кровью свои преступления перед Родиной». Для военнослужащих этих штрафных подразделений, безпощадно использовавшихся на особенно трудных участках фронта, это практически означало, что они считались амнистрированными лишь в случае тяжелого ранения, а при легком ранении, после излечения их тотчас вновь гнали под огонь. Хорошо вооруженные заградительные отряды позади сражающихся войск получили приказ открывать огонь по отступающим частям или солдатам и «расстреливать на месте паникеров и трусов». ...

Все эти «позорные явления дезертирства и измены родине», вновь и вновь признаваемые в советских документах, следует оценивать на фоне того факта, что военнослужащих Красной Армии, несмотря на все угрозы наказания, не удавалось удерживать от массовой сдачи в плен немцам. К середине августа 1941 г. в немецком плену находились 1,5 миллиона советских военнослужащих всех рангов, к середине октября 1941 г. – более 3 миллионов и к концу 1941 г. – более 3,8 миллионов. В целом в ходе всей войны немцами были пленены 5,25 миллионов советских солдат и офицеров. ... [При этом Советский Союз был единственным государством в этой войне, объявившим пленение своих солдат тяжким преступлением и отказавшимся сотрудничать с Международным Красным Крестом в спасении их жизней. – М.Н.]

Немецкие командные структуры отмечали в первый период войны, «что большие части противника не проявляют достаточно сильной воли к борьбе», однако вскоре после этого констатировали, «что вражеские подразделения оказывают жесткое, отчасти отчаянное сопротивление», хотя скрытая склонность сдаться или убежать не была полностью преодолена в течение всей войны. И это наблюдалось не только в 1941 г. и в период крупного кризиса 1942 г., но еще и в последующие годы и даже на заключительной стадии войны.

Если спросить, как удалось, в конечном итоге, побудить красноармейцев, проявлявших мало энтузиазма и, в сущности, незаинтересованных, к «сопротивлению любой ценой» ради советского режима, то на это имеется лишь один ответ. Это было вызвано испытанным сталинским методом «сильнейшего террора и сознательного введения в заблуждение», что быстро отметили и немцы. Эффективным оказался только метод террора, и его действенность вынужденно признает в своей сталинской биографии и генерал-полковник Волкогонов, отрицательно настроенный в отношении Сталина.

На первом месте находились массовые расстрелы офицеров, политработников и красноармейцев, по приговору или без него, военными трибуналами, заградительными отрядами либо верными официальной линии офицерами, политработниками или коммунистами и прочие драконовские меры. По данным российских специалистов, обнародованным на германско-российской конференции по архивам в Дрездене 6 июля 1997 г., одни только советские военные трибуналы с 1941 по 1945 гг. завели миллион дел против собственных солдат и привели в исполнение не менее 157000 смертных приговоров. Рука об руку с этим шло запрещение сдаваться в плен и шельмование каждого попавшего в плен как дезертира и изменника родины, в сочетании с обычными для Советского Союза репрессиями в отношении членов семей. К этому добавлялась и разнузданная пропаганда о зверствах немцев и их союзников, которая должна была заведомо отбить желание сдаться «фашистам» у любого красноармейца. ... »

И такое безчеловечное отношение к собственным солдатам было типично не только для штрафных частей, но и вообще для всего ведения войны...

«Система пренебрежения человеческой жизнью, свойственная советскому рабовладельческому обществу, ясно проявляется в практиковавшемся Красной Армией методе наступления, тактике «человеческого парового катка», которая, согласно генерал-майору Григоренко, руководствовалась «безчеловечным девизом»: «Человеческих жизней не жалеть». Генерал-полковник Волкогонов просмотрел тысячи оперативных документов Верховного Главнокомандующего Сталина и ни в одном из них не нашел указания на то, что следует щадить человеческие жизни, добиваться поставленных целей минимумом жертв, не бросать солдат в неподготовленные наступления. Напротив, Сталин требовал успехов «ценой любых жертв» и, например, в одном приказе обязал «как генерал-полковника Еременко, так и генерал-лейтенанта Гордова, не щадить сил и не останавливаться ни перед какими жертвами». «Жертвы, массовые жертвы» были ему безразличны и попросту не шли в счет, если только достигался намеченный успех. И таким способом он, согласно Волкогонову, вел вооруженные силы к победе «ценой невыразимых потерь». Чем объяснить, спрашивал Волкогонов, «что наши потери были в два-три раза больше, чем у противника? – еще заниженные данные, поскольку, судя по опыту финской армии, советские потери уже в зимней войне, «по осторожным оценкам», превосходили финские впятеро: «Безо всякой оглядки на потери пехоту массами гнали на финские позиции». Это соотношение подтвердили авторы позднего советского периода, когда они, к большому неудовольствию сталинистского "Военно-исторического журнала" (1991, № 4), прояснили, «что наша армия в минувшей войне понесла потери, которые в пять и более раз превосходили потери гитлеровской армии».

Примененный Красной Армией уже в зимней войне метод наступления, отличавшийся от такового всех других армий, повторился в более грубой форме во время советско-германской войны, согласно девизу, который приписывается начальнику Главного Политуправления армейскому комиссару 1-го ранга Мехлису: «Всех не убьют!» «Если не удается первая атака, то тупое следование приказу зачастую приводит к тому, что русская пехота истекает кровью под оборонительным огнем», – говорится в одном немецком обобщении опыта в 1941 г. А майоры Аникин и Горячев из 10-го стрелкового корпуса описали этот метод наступления на Кубанском плацдарме 10 марта 1943 г. следующим образом: «Если однажды дан приказ об исполнении и исполнение этого приказа оказывается невозможным, то красноармейцев, невзирая на самые большие потери, вновь и вновь гонят в бой в том же месте». Да и как могло быть иначе в армии, в которой под личной угрозой находились даже командующие? ... [Не так давно и Н. Михалков продемонстрировал этот метод наступления в своем фильме "Цитадель", когда пятнадцатитысячный отряд вооруженных палками штрафников и "черной пехоты" (призванных в армию жителей ранее оккупированных территорий) был брошен на штурм неприступной немецкой крепости, и лишь счастливая случайность превратила это преступление в героическую победу... – М.Н.]

Приведем картину таких наступлений по нескольким соответствующим показаниям из необозримой массы подобных. «Среди задействованных сил примерно в 700 человек из первой атаки вернулись лишь 70–80, – говорил, например, 24 июля 1941 г. один полковник, начальник штаба 46-й стрелковой дивизии. – Вторая атака с вновь прибывшим батальоном… была столь же кровопролитной». Немецкий 9-й армейский корпус доложил 2 августа 1941 г., что вражеские атаки, «несмотря на сильнейшие потери, ведутся чрезвычайно упорно… По собственным наблюдениям и по показаниям пленных было установлено, что русскую пехоту гонят в бой пулеметным огнем с тыла и пистолетами комиссаров». «5 дней мы пытаемся наступать, – доверил своему дневнику 17 апреля 1943 г. погибший впоследствии старший лейтенант Сергеев из 2-го батальона 5-й гвардейской стрелковой бригады. – В ротах осталось 6–8 человек». И 1 мая 1943 г.: «Мы наступаем с прежним успехом, только потеряли много людей».

Что означала такая аномальная наступательная тактика для солдат Красной Армии, видно по показаниям нескольких пленных из выживших солдат 105-й стрелковой бригады от 11 июля 1942 г. «7.7. бригада в первый раз была использована при наступлении на Башкино, – гласит протокол допроса. – В этом первом наступлении был почти полностью перемолот 1-й батальон… Участок наступления был уже усеян трупами после предыдущих атак 12-й гвардейской дивизии. Когда батальон вновь собрался после первого наступления, появились командир бригады (полковник) и комиссар бригады. Они велели выйти вперед всем комсомольцам и членам партии и сформировали из них 1-ю роту, которая при следующем наступлении должна была идти вперед во второй линии и расстреливать всех тех, кто отступил или залег. По приказу комиссара были расстреляны 3 красноармейца… При следующем наступлении 9.7. вновь наблюдались очень сильные потери, так что остатки бригады были к обеду сведены в батальон, который опять же использовался для нового наступления на Башкино. Из этого наступления вечером 9.7. при сборе батальона вернулись всего лишь 60 человек. Участок наступления представлял собой ужасную картину из-за большого числа трупов, везде были разбросаны части человеческих тел, особенно в воронках от прямых попаданий, так что ни один красноармеец не мог избежать этого жуткого зрелища.» ...

Уже в боях с японцами у озера Хасан и с финнами в зимней войне танковые экипажи подчас запирали в их боевых машинах. В 1941 г. с немецкой стороны отмечалось, что советских солдат запирали и в бункерах. В ВВС было запрещено прыгать с парашютом над немецкой территорией. ... Наконец, к этой тематике относится и то, о чем известил маршал Советского Союза Жуков после войны онемевшего при этом американского генерала Эйзенхауэра, а именно, что «когда мы подходим к минному полю, то наша пехота наступает точно так же, как если бы его там не было». Возникающие человеческие потери воспринимались как нечто само собою разумеющееся.

Военнопленные назвали «причиной своего упорного сопротивления» то, что им убедительно внушали:

  1. Если они оставят позиции и отступят, то их сразу же расстреляют политические комиссары.
  2. Если они перейдут к немцам, то будут немедленно расстреляны ими.
  3. Если их не расстреляют немцы, то это произойдет тотчас, когда вновь придут красные войска. В этом случае будут иметь место также конфискация имущества и расстрел близких.

Эти слова обрисовывают безвыходную ситуацию, в которой на деле оказались советские солдаты». ...

В сущности вся Красная армия и при ее создании Троцким, и в этой войне была большим "штрафбатом". И даже к своему гражданскому населению, остававшемуся на оккупируемой немцами территории, при отступлении относились тоже почти как к врагу.

Методы выжженной земли

«Безчеловечное обращение с советскими солдатами отличалось от обращения с советским гражданским населением в районе военных действий только своей завершенностью. Девиз выдвинул Сталин, когда он 3 июля 1941 г. призвал не оставлять противнику «ни килограмма хлеба, ни литра горючего» и безусловно уничтожать «все ценное имущество… которое не может быть вывезено». 7 июля 1941 г. это было еще раз особо внушено населению советским радио. Уничтожать следовало весь подвижной состав, все запасы сырья, все горючее, каждый килограмм хлеба и каждую голову скота. Осуществление провозглашенного теперь разрушительного принципа означало, что тем самым неизбежно разрушались и основы жизни гражданского населения. ...

Чтобы подкрепить политику "выжженной земли", провозглашенную Сталиным 3 июля 1941 г. и введенную партийными и государственными органами директивой ЦК и Совнаркома уже 29 июня 1941 г., формировались так называемые "истребительные батальоны" из членов партии и комсомола и верных системе элементов. Их задача состояла в том, чтобы осуществлять в угрожаемых врагом центрах и городах страны разрушения максимально возможного масштаба. По приказу Ставки Верховного Главнокомандования, под руководством Главного военно-инженерного управления и во взаимодействии с фронтовыми штабами, например, в Харькове, Киеве и других городах создавались и оперативные саперные отряды с единственной целью – взрывать или минировать все основные объекты и здания в регионе. Кроме того, генерал-полковником Волкогоновым опубликован приказ № 0428 Ставки Верховного Главнокомандования от 17 ноября 1941 г. В этом «страшном приказе», характерном своей «жестокостью», Сталин распорядился сформировать в каждом полку особые поджигательские команды, которые и в случае вынужденного отступления должны были совместно с партизанами и диверсантами «разрушать и сжигать дотла» все без исключения человеческие селения и жилища в немецком тылу на расстоянии 40–60 километров в глубину и на 20–30 километров вправо и влево от дорог. В этом разрушительном деле должны были участвовать соединенные силы авиации и артиллерии.

Никакой оглядки на жившее ведь и здесь население, лишавшееся своего последнего убежища и изгонявшееся в ледяные заснеженные пустыни, не предусматривалось. «Ведь горели деревни и дома там, где немцев не было, – пишет Волкогонов. – Где были оккупанты, поджечь было непросто». «Пылали потемневшие крестьянские избенки. Матери в ужасе прижимали к себе плачущих детей. Стоял стон над многострадальными деревнями Отечества». Сталинский приказ, переданный фронтовым и армейским штабам, очевидно, исполнялся уже загодя, как показывают захваченные немцами документы о «систематических поджогах». Так, например, начальник штаба 1322-го стрелкового полка майор Жарков уже 17 ноября 1941 г. дал 1-му батальону боевое задание – будущей ночью сжечь деревни у Барыкова, Лутовинова и Крюковки и уничтожить людей (солдат и гражданских лиц), которые пожелают покинуть дома, гранатами и огнестрельным оружием». [Именно этим занималась в частности знаменитая героиня Зоя Космодемьянская, сжигавшая дома жителей в Подмосковье, она была сдана немцам самими жителями... – М.Н.] ...

И точно так же должна была вызвать не поддающиеся учету последствия и подвергнуть население угрозе жесточайших репрессий со стороны немецких и союзных им войск развязанная в то же время, партизанская война. ...

Уже 29 июня 1941 г. Совет Народных Комиссаров и ЦК ВКП(б) дали указание мобилизовать на борьбу против немцев все силы советского населения и организовать широкомасштабную народную войну в тылу врага. Какой облик должна была носить эта "народная война", может прояснить типичная для многих аналогичных призывов директива ЦК КП(б) Белоруссии от 1 июля 1941 г.,23 которая поручала создаваемому «партизанскому движению» следующие задачи: «Уничтожать любую связь в тылу противника, взрывать или повреждать мосты и дороги, поджигать склады горючего и продовольствия, грузовые машины и самолеты, устраивать железнодорожные аварии, уничтожать врагов, не давая им покоя ни днем, ни ночью, уничтожать их всюду, где их удастся настичь, убивать их всем, что попадется под руку: топором, косой, ломами, вилами, ножами… При уничтожении врагов не бойтесь применять любые средства: душите, рубите, жгите, травите фашистских извергов». ... [Хофман мог бы упомянуть и о советских диверсионных отрядах в немецкой форме, которые забрасывались на оккупированные территории для осуществления "карательных немецких зверств" против населения, сжигая села и заставляя жителей уходить в партизаны для мщения. – М.Н.]

Последствия должен был нести народ. Ведь во всем мiре нет армии, которая бы не использовала самые жесткие репрессии против такого метода ведения войны. ... «Да здравствует наш великий Сталин!» – кричали Тимошенко и Булганин населению, которое призывали собственноручно лишать себя последних возможностей для жизни.

Вся система пренебрежения человеческой жизнью нашла выражение и в тех методах, которыми с 1943 г. обращались с пополнением, насильственно призванным на вновь занятых территориях. При этом необходимо иметь в виду, что население Кавказа, казачьих областей на Тереке, Кубани и Дону, как и юга Украины, в целом поддерживало особенно хорошие отношения с немецкими войсками с советской точки зрения – позиция измены и враждебности. Насильственная мобилизация всех мужчин призывного возраста непосредственно после нового овладения этими территориями являлась тем самым частью актов наказания и возмездия, обычно предпринимавшихся в отношении населения. ... Молодые люди, в соответствии с оценкой, либо тотчас направлялись во фронтовые части, либо доставлялись в штрафные подразделения, так что, как говорится в одном месте, «штрафные роты большей частью состоят из солдат молодых и младших возрастов». ...

Ответственность за все эти преступления следует, однако, переадресовать с военно-командного состава советской армии на политическое руководство, которое имело власть и над военачальниками.

Террор НКВД

«Если это относилось в целом уже к сравнительно "открыто" работавшему политическому аппарату, то что же говорить о секретно функционировавшем подлинном аппарате террора в Красной Армии, аппарате НКВД. ...

16 июля 1941 г., когда Сталин сообщил о предстоящем осуждении арестованных генералов из штаба Западного фронта и нескольких генералов, попавших в плен, им было принято и решение восстановить в Красной Армии, наряду с «институтом военных комиссаров и политических руководителей», аппарат НКВД, точнее – особые отделы НКВД. Постановление Государственного Комитета Обороны от 17 июля 1941 г. вновь подчинило непосредственно НКВД особые отделы, включенные в состав наркомата обороны в качестве органов 3-го управления НКО лишь в марте 1941 г. – что угодно, но только не чисто административная мера, которую нарком Берия более детально описал в приказе от 18 июля 1941 г. и обосновал «славными чекистскими традициями», то есть большим опытом в осуществлении массового террора. ...

И именно этот филиал НКВД должен был решать в вооруженных силах задачу величайшей важности. Ему была поручена «решительная борьба со шпионажем и предательством в частях… и ликвидация дезертирства непосредственно в прифронтовой полосе», а также «беспощадная борьба против враждебной тайной деятельности трусливых предателей и дезертиров». В соответствии с этим особые отделы всех уровней, вплоть до дивизий (дивизионный особый отдел), получили полномочия в любое время арестовывать дезертиров из числа солдат, сержантов и – в безотлагательных случаях – офицеров и при необходимости расстреливать их на месте. Арест военнослужащих «среднего, высокого и высшего командного состава» сам по себе привязывался к предварительному разрешению особого отдела НКВД соответствующего фронта – конечно, едва ли более, чем формальное препятствие, поскольку, как показал и майор Кононов, это разрешение «в принципе разъяснялось», а в большинстве случаев и запрашивалось лишь после расстрела. На практике дело обстояло так, «что командир дивизии, когда расстреливали одного из его офицеров, получал затем краткое извещение».

Особые отделы НКВД существовали на уровне фронтов, армий, корпусов и дивизий, тогда как в штабе полка находился «уполномоченный» начальника особого отдела дивизии со своими сотрудниками. С целью охраны арестованных и для проведения расстрелов особый отдел дивизии располагал собственной стрелковой командой силой до взвода. Особые отделы, чей персонал, кроме того, имел право «всяческого контроля и просмотра всех документов» и участия по всех служебных совещаниях, являлись организацией, эффективность которой базировалась в первую очередь на системе шпионажа, пронизывавшей все разветвления армии. Приказ № 40 начальника особого отдела НКВД Отдельной 51-й армии, бригадного комиссара Пименова от 25 октября 1941 г. дает представление о том, в каком объеме «советские патриоты» в Красной Армии подвергались слежке и доносам. Ведь Пименов угрожающим тоном сетовал на то, что в 276-й стрелковой дивизии «оперативными» тайными сотрудниками, доверенными лицами и агентами все еще не созданы во исполнение сталинского приказа № 270 и дополнительных приказов НКВД ни «массовая секретная служба», ни «широкомасштабная справочная сеть», ни «густая сеть агентов-осведомителей», ни «работоспособные агентурные ячейки». Хотя в каждую роту, наряду с «резидентом», надлежало внедрить не менее 8 «агентов-осведомителей», в одной роте этой дивизии, как он указывал, на передовой находился только единственный шпик, так что «классово-враждебные», «контрреволюционные», «преступные элементы» могли беспрепятственно вести свою «подрывную работу».

Документальный материал особого отдела НКВД 19-й армии во главе с полковником (госбезопасности) Королевым дает некоторое представление об обычной каждодневной работе НКВД, следившего, между прочим, также за военными комиссарами и политруками: она состояла, коротко говоря, в разоблачении, аресте и ликвидации «предателей». Постоянно приходилось обрабатывать «многие сотни сообщений» ротных доносчиков по поводу солдат. С 25 до 27 июля 1941 г. особый отдел только одной дивизии и его караульная команда арестовали «до 1000 беглецов с фронта». А вот что гласили некоторые случайно подобранные отдельные записи: «Перед строем расстреляны 7 человек… Далее расстреляны без приговора суда 5 человек...». «29 августа с. г. перед строем был расстрелян командир 3-го батальона 400-го стрелкового полка Юргин Федор, член ВКП(б). Юргин не выполнил приказ командира полка майора Новикова о наступлении». ...

Согласно письму писателя Ставского «дорогому товарищу Сталину», только в 24-й армии в районе Ельни в течение нескольких дней августа 1941 г., по данным командования и политотдела, было «расстреляно за дезертирство, паникерство и другие преступления» 480–600 солдат. Перед лицом таких цифр документы заполнены также данными о единичных и массовых расстрелах в частях Красной Армии. «Поразительно велико число каждодневных казней за дезертирство и самострелы», – гласило одно немецкое итоговое сообщение.

Поэтому не удивительно, что, как сказано в одном месте, уже только существование особых отделов оказывало «на офицеров и солдат парализующее воздействие», или, как признавали перед немцами военнопленные генералы Снегов и Огурцов и другие высокопоставленные офицеры: «Страх перед таинственной властью НКВД был непреодолим», «среди всех офицеров царит сильный страх перед НКВД». Это с готовностью признал 9 августа 1941 г. и командующий 6-й армией генерал-лейтенант Музыченко, который сам по себе мог быть причислен к верным системе офицерам: «НКВД – страшный орган, который может уничтожить каждого из нас в любой момент». Один из тех, кто был близок к событиям, комиссар 176-й стрелковой дивизии Филев, коротко свел функции особых отделов к следующему: «Любая контрреволюционная деятельность тотчас безпощадно подавляется драконовскими мерами». ...

(Из книги Иоахима Хофмана «Сталинская истребительная война» ("Stalins Vernichtungskrieg 1941–1945". 1995. Сокращения обозначены многоточиями, цифровые ссылки на архивные документы опущены – см. их в книге по гиперссылке.).

Хоффманн, ЙоахимИоахим Хофман (нем. Joachim Hoffmann, 1930–2002) – немецкий военный историк, крупнейший специалист по Второй мiровой войне. Автор 35 лет (в 1960–1995 гг.) проработал в Исследовательском центре военной истории Бундесвера (Militargeschichtlichen Forschungsamt der Bundeswehr), постепенно поднимаясь по служебной лестнице. Последние годы он занимал должность научного директора Центра.

 

Заключение

Да, в защите родной земли от жестокого врага многие советские воины, независимо от идеологии власти, "полагая живот свой за други своя" (Ин. 15:13), проявляли и настоящий героизм, достойный уважения потомками. Вечная память всем павшим. Однако безспорны и приведенные факты того, какими безчеловечными методами сталинская компартия создала "массовый героизм" и добилась "героической победы", заботясь не о народе, а о сохранении своей марксистской власти над Россией.

«Сколько потеряли народу в войне-то? Знаете ведь и помните. Страшно называть истинную цифру, правда? Если назвать, то вместо парадного картуза надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди России и просить у своего народа прощения за бездарно выигранную войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови». – Виктор Астафьев, писатель, фронтовик (письмо читателю 13 декабря 1987 г.).

Согласимся с немецким историком Хофманом и с русским специалистом по демографии проф. Кургановым ("Три цифры"), с фронтовиками Солженицыным и Астафьевым, с участниками Русского Освободительного Движения, что потери нашего народа от оккупационной (с 1917 г.) коммунистической власти намного превышают потери от вторжения немецких оккупантов. Внутренняя сторона этой "победы" прекрасно показана писателем Федором Абрамовым в трилогии "Пряслины", какою ценою наш народ во время войны вынес в тылу нечеловеческое бремя двойного гнета – войны с внешним врагом и страданий от своей коммунистической власти, укрепив ее еще надолго. К сожалению, выстраданная победа над внешним захватчиком не принесла нашему народу освобождения от внутреннего, который в конечном счете разрушил и свое коммунистическое государство и вместе с ним расчленил территорию исторической России.

Икона СталинаПосле этого восхвалять "Народного Вождя Сталина" и "советский патриотизм штрафников" – значит глумиться над памятью всех наших солдат, павших и на фронтах в годы войны и от внутреннего террора, и для этого надо иметь атрофированную совесть. Тем более, если еще и обставлять этот грандиозный "штрафбат", каким по сути был весь сталинский СССР, мифами о "явлении Богородицы" арабскому архиерею с повелением Сталину защищать города с именами богоборцев, о якобы облетах с иконой советских городов по приказу Сталина, писать иконы "Стальному Императору Иосифу", лукаво путая наказующее попущение Божие ("бич Божий") и "Богоданного Вождя" и т.п.

Нынешняя реставрация коммунистической историографии о советском периоде есть не что иное, как "фальсификация истории в ущерб интересам России". Это вредит и внешней политике РФ, и отношениям с "освобожденными" восточно-европейскими соседями, и препятствует получению нами Божией помощи перед настиском тех же сил, которые устроили и Первую и Вторую мiровую войну и сейчас ведут гибридную Третью. Вместо четкого осознания их причин и действующих сил нынешние правители РФ наивно надеются на дружбу с мiровой закулисой, "нашими западными партнерами": мол, мы ведь вместе "боролись с фашизмом", а вы нам платите черепками...

Объясняется эта фальсификация истории личными биографическими причинами постсоветских правителей РФ, их духовной неграмотностью и потому неспособностью вынести уроки из истории (повторю ранее сказанное в статье "Нынешняя РФ – не Россия и не СССР, а симулякр того и другого"):

«Несомненна общая "совпатриотическая" тенденция нынешней власти с сохранением своей преемственности от СССР как в символике, так и в системе школьного образования и во внешней политике. Однако называть это "восстановлением советского режима" всё же неверно.  Цель Путина и его правящего слоя, вышедшего из КПСС и КГБ, иная: отмыть и облагородить ушедший советский строй как собственное прошлое и как легитимную преемственную основу своей власти, выпятив его научно-технические, военные, спортивные и прочие достижения, и особенно – победу в ВОВ, которая превращена в некий истерически-религиозный ритуал. Эта неосоветская мифология, с явным ущербом для престижа нашей страны в глазах восточноевропейских соседей, насаждается не в идеологических, а в прагматических целях из нежелания личного покаяния нынешних правителей за их соучастие в укреплении богоборческого марксистского режима и за служение ему. Поэтому продолжается оболванивание народа, поощряется его "совковость" и духовная малограмотность вкупе с западным либеральным развратом через ТВ – ибо таким народом проще управлять посредством дозируемых материальных благ».

Однако отстаивание честными русскими патриотами правды о войне не должно впадать в другую крайность: в охаивание жертв и подвига нашего народа как безнадежно "совкового", что порою доходит до возвеличивания "Святого Крестоносца-Освободителя" Адольфа Гитлера с рисованием ему икон (см.: "Православный гитлеризм" как желаемое вместо действительного). Эти "белосовки", по-большевицки зациклившиеся на своей ненависти к "советчине", порою верно опровергая советскую ложь о войне, на духовном уровне столь же далеки от осознания правды, что готовы поддержать любых врагов нынешней "чекистской РФ": от исламских террористов до американских глобализаторов, для которых Россия и русский народ – геополитические враги независимо от идеологии режима.

В то же время необходимо признать, что на личном уровне для многих людей эта страшная война имела и религиозное измерение, отраженное (хотя и несколько однобоко) В.П. Виноградовым в статье "Война как путь к Богу. О нашей победе". Господь, несомненно попустил войну для этого, но наш путь к Богу оказался очень коротким тактическим маневром Сталина ради всё того же сохранения им власти. Осознание этого религиозного уровня войны с должным духовным выводом о всей богоборческой системе СССР – должно было бы стать задачей Церкви, но нынешние церковные начальники, к сожалению, по тем же причинам "легитимации" сервильно вписываются в советскую историографию и кадят пентаграмме с огнем вечным (геенским)... И получается, что без должного духовного водительства в дискуссиях о войне в "патриотической оппозиции" ломают копья почитатели икон Сталина с почитателями икон Гитлера, а на государственном россиянском ТВ красные враги исторической России типа Кургиняна – с желтыми врагами России типа Сванидзе. Честных же русских исследователей-историков, как К.М. Александрова, в эту дискуссию не допускают и дружно затаптывают (на той же РНЛ). Ибо и те и другие боятся правды, каждый по своим причинам.

Сколько еще будем испытывать долготерпение Божие?

М.В. Назаров
Август 2016

Постоянный адрес данной страницы: http://rusidea.org/?a=32050


 просмотров: 1625
ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ:
Ваше имя:
Ваш отзыв:


Русс Киев - Сергею2016-09-08
 
Отличная публикация, её можно назвать: "БЕССМЕРТНЫЙ БАРАК или почему победили во Второй Мировой" ...баранам на еврейском мега-флешмобе "Бессмертный полк" этого было не понять.

 
Cергей2016-08-16
 
Позвольте господин Хоффман, но, ваша информация недостоверна.http://samlib.ru/f/fernando_c_g/hoffman-2.shtml

 
Сергей2016-08-16
 
Прежде, чем писать подобное, надо сначало понять цели Гитлера по отношению к СССР. А эти цели уже ясны по документам - Г.уничтожал мирное население в большом количестве!

 
Владимир Рыбаков2016-08-11
 
Это не конец, впереди еще одно поражение в Холодной войне и раскол уже РФ: Россию вновь продадут, на этот раз НАТО не только новые чиновники, но и олигархи вместе с Церковью - уже продавшейся власти.

 
Валентина Колотуша2016-08-10
 
оЧЕНЬ УМНЫЙ И ПРАВДИВЫЙ АНАЛИЗ! СПАСИ БОГ ! Хотя временами читать тяжело Этих политнадзирателей было больше, чем воюющих. Дай Вам Бог здоровья !

 


Архангел Михаил


распечатать молитву
 

ВСЕ СТАТЬИ КАЛЕНДАРЯ




Наш сайт не имеет отношения к оформлению и содержанию размещаемых сайтов рекламы

Главный редактор: М.В. Назаров, Редакторы: Н.В.Дмитриев, А.О. Овсянников
rusidea.org, info@rusidea.org
Воспроизведение любых материалов с нашего сайта приветствуется при условии:
не вносить изменений в текст (возможные сокращения необходимо обозначать), указывать имя автора (если оно стоит) и давать ссылку на источник.