24.06.1950      10103      6
 

Умер в окрестностях Парижа писатель Иван Сергеевич Шмелев


24.06.1950. – Умер в окрестностях Парижа писатель Иван Сергеевич Шмелев

 

Иван Сергеевич Шмелев (21.9.1873– 24.6.1950) – один из виднейших православных писателей ХХ века. Родился и вырос в Замоскворечье, в семье подрядчика по строительным работам. Мать была купеческой дочерью. Предки со стороны отца и матери происходили из крестьянского сословия, многие были старообрядцами. В многолюдном доме сохранялись традиции православного благочестия, патриархальный уклад.

Стремление к литературному творчеству пробудилось у Шмелева еще во время обучения в московской гимназии. В 1895, совершая свадебное путешествие на Валаам, он заехал в Троице-Сергиеву лавру, чтобы получить благословение известного подвижника, иеромонаха Варнавы Гефсиманского, и старец предрек предстоящий ему «крест» страданий, прозрел и укрепил в нем писательский дар, сказав: «Превознесешься своим талантом».

Окончил в 1898 г. юридический факультет Московского университета, служил помощником присяжного поверенного в Москве, чиновником для особых поручений во Владиміре. Много путешествовал по России вплоть до Сибири и Средней Азии. В 1907 г. вышел в отставку, посвятил себя литературной деятельности, став сотрудником столичной газеты "Русские ведомости" и печатая рассказы в десятках других. Затем сотрудничал в книгоиздательстве "Знание". До революции выпустил восемь томов рассказов. Известность принес ему роман "Человек из ресторана" (1910). В этот период в его произведениях отражалась неизбежность крушения "старой жизни" и даже некоторый "социалистический" душок.

Во время революции Шмелев уезжает с семьей в Крым, где покупает в Алуште дом с участком земли. Осенью 1920 г. Крым был занимают большевики, начинается знаменитый террор Землячки-Залкинд и Белы Куна. Единственный сын Шмелева, Сергей, как офицер царской армии арестован и без суда расстрелян в числе десятков тысяч других. Ужасы массовых казней, привели Шмелева к душевной депрессии. В ноябре 1922 г. он выезжает в Берлин, а с 1923 г. живет в Париже. Картину жидобольшевицкого террора он воссоздает в книге "Солнце мертвых" (1924), рисующей торжество зла, – в этом звучал и призыв к европейскому мiру: "Опомнитесь, кого вы поддерживате! Все это угрожает и вам…". Эта книга, с огромной художественной силой запечатлевшая трагедию русского народа, принесла автору европейскую известность.

В эмиграции Шмелев публиковался во многих эмигрантских изданиях и издал около двадцати книг. Наиболее примечательной из них стало "Лето Господне" (1927–1944), в которой автор восстановил свое міровосприятие верующего ребенка, доверчиво принявшего в свое сердце Бога. Крестьянская и купеческая среда предстает как целостный, органичный мір, полный нравственного здоровья и внутренней культуры. Впервые в русской художественной литературе был столь полно и глубоко воссоздан дореволюционный церковно-религиозный облик народной жизни. Смысл и красота православных праздников, обрядов, обычаев, остающихся неизменными из века в век, раскрыт настолько ярко и талантливо, что книга стала подлинной энциклопедией русского народного православного быта.

Живое соприкосновение с міром святости происходит и в написанной в те же годы книге "Богомолье", где в картинах паломничества в Троице-Сергиеву лавру предстают все сословия верующей России. Роман "Няня из Москвы" (1936), написанный в излюбленной Шмелевым форме сказа, – это повествование о революции устами безхитростной русской женщины, попавшей в бурный водоворот событий истории XX в. и оказавшейся на чужбине. Поэтический очерк "Старый Валаам" вводит читателя в мір православного русского монастыря, рисует жизнь, погруженную в атмосферу святости. Образы Святой Руси наполняют очерк “Милость прп. Серафима” – о том, как Шмелев был спасен от смертельной болезни после горячей молитвы к св. Серафиму Саровскому, и повесть "Куликово поле" – "рассказ следователя" о чудесном явлении в Советской России прп. Сергия Радонежского, ободряющего и укрепляющего оставшихся там христиан.

Шмелев становится одним из наиболее уважаемых писателей в русской эмиграции, известным также в иностранном мiре, в Голландии его выдвигают кандидатом на Нобелевскую премию по литературе. Помимо крупных произведений, он постоянно печатает в парижском "Возрождении" и других эмигрантских изданиях рассказы, очерки статьи – часть из них выходила сборниками в разных издательствах, часть была собрана в посмертном сборнике "Душа Родины" (1962), название которого являет собою постоянную устремленность писателя к осмыслению русской трагедии, ее причин, виновников, путей спасения.

Особо стоит отметить дружбу Ивана Сергеевича с И.А. Ильиным, ему и его супруге указано специальное посвящение на книге "Лето Господне". В 2000 г. в московском издательстве "Русская книга" была издана в двух томах "Переписка двух Иванов" (1935–1950), раскрывающая как подробности личной жизни двух великих русских людей, так и их оценки жизни и деятелей русской эмиграции, международной политики, их думы о судьбе России.

Тема реальности действия Божественного Промысла в земном міре получила воплощение в последнем произведении писателя – романе "Пути небесные" (т. I – 1937; т. II – 1948). Книга посвящена таинственному пути соединения человека с Богом, спасению души. Описывается духовная брань героев со страстями, искушениями и нападениями злых сил.

Шмелева отличала особая любовь к атмосфере монастырской жизни, что отразилось уже в его описании дореволюционного паломничества на Валаам. Совершая в 1936 г. поездку по Прибалтике, он останавливался в Псково-Печерском монастыре, дважды (в 1937 и 1938 гг.) посещал обитель прп. Иова Почаевского в Карпатах. Кончина писателя от болезни сердца произошла в день именин старца Варнавы, некогда благословившего его: Шмелев приезжает в расположенный неподалеку от Парижа русский монастырь Покрова Божией Матери в Бюси-ан-Отт и в тот же день тихо предает душу Богу.

В 2000 г. по инициативе Правительства РФ в рамках «реализации имиджевой политики» с целью «повысить имидж России за рубежом» прах И.С. Шмелева и его супруги был перезахоронен в Москве.

И.А. Ильин о творчестве Шмелева

… Какая радость, какое богатство — подслушать национально-духовный акт своего народа и верно изобразить его! Внять ему, принять его и утвердить его как основу своего – личного и общенационального бытия…; художественно или философически закрепить его; показать творческий уклад своего народа; как бы очертить его лик в обращении к Богу и нарисовать его духовный "портрет" в отличение от других народов… Это есть дело трудное, но совершенно необходимое для национального самоопределения и самоутверждения; дело, требующее и любви, и огня, и прозорливости, и особого, неописуемого "медиумизма": срастворения и самоотречения, безсознательной рассредоточенности и повышенной предметной чуткости; и конечно, вдохновения… Вся русская художественная литература служит этому делу. И вот, свое, глубокое, предметно-выстраданное и непреходящее слово говорит о русскости русского народа – искусство Шмелева.

Шмелев есть прежде всего – русский поэт, по строению своего художественного акта, своего созерцания, своеготворчества. В то же время он – певец России, изобразитель русского, исторически сложившегося душевного и духовного уклада; и то, что он живописует, есть русский человек и русский народ – в его подъеме и его падении, в его силе и его слабости, в его умилении и в его окаянстве. Это русский художник пишет о русском естестве. Это национальное трактование национального. И уже там, дальше, глубже, в этих узренных национальных образах раскрывается та художественно-предметная глубина, которая открыла Шмелеву доступ почти во все национальные литературы… Это естественно и закономерно: только через национальное служение дух может достигнуть сверхнациональной значительности и многонационального признания. Прежде всего надо быть, а не "казаться" и не "славиться"; ибо кажущееся легко исчезает и слава слишком часто состоит из пыльного смерча. Надо быть страстно, искренно и цельно; тогда невольно и непроизвольно осуществится национальное художество, и если оно будет предметным, то многонародное признание придет само собою, и притом не в виде мнимой и пыльной "известности", а в формах прочных и окончательных.

Иван Сергеевич Шмелев – бытописатель, русского национального акта. Своим художественным чутьем, своим как бы медиумическим видением он знает, чем строилась Россия и как она вышла на дорогу духовного величия и государственно-культурного великодержавия; он знает, откуда она извлекала воды своей жизни, чем она крепила свою волю и свое терпение, и как она превозмогала свои беды и опасности.

История России есть история ее страданий и скорби, история ее нечеловеческих напряжений и одинокой борьбы. Это бремя она несет ныне – вторую тысячу лет; и справляется она с ним только благодаря своему дару вовлекать свой инстинкт в духовное горение и прожигать свое страдание огнем молитвы. Отсюда ее терпение и выносливость; отсюда ее способность не падать духом и не отчаиваться, несмотря на неудачи и крушения; отсюда ее умение строго судить свои дела и возрождаться на пепелище; отсюда творческая чистота ее воли. Россия «омаливала» свою жизнь и свою культуру, свою душу и свою государственность, так, что во всех «садах» и «щелях» ее быта «стелились» «петые» – незримые и неслышные – молитвы (Шмелев. "Лето Господне". 91-92). Ими она и спасалась. Ибо молитва есть сосредоточенное горение души; она есть восхождение души к истинной, все превозмогающей реальности; и действие ее отнюдь не прекращается с ее окончанием, но всегда льет свой таинственный свет, свою осязаемую силу на всю жизнь человека и народа.

В этом духе пребывает творчество Шмелева. Из него он поет и повествует; в нем он страдает и молится.

Это не случайно, что Шмелев родился и вырос в Москве, проникаясь от юности всеми природными, историческими и религиозными ароматами этого дивного города… Вот откуда у Шмелева эта национальная почвенность, этот неразвеянный, нерастраченный, первоначально-крепкий экстракт русскости. Он пишет как бы из подземных пластов Москвы, как бы из ее вековых подвалов, где откапываются старинные бердыши и первобытные монеты. Он знает, как жил и строился первобытный русский человек. И, читая его, чувствуешь подчас, будто время вернулось вспять, будто живет и дышит перед очами исконная Русь, ее израненная историей и многострадальная, но истовая и верная себе, певучая и талантом неистощимая душа.

И.А. Ильин
("О тьме и просветлении")

+ + +

Суждения, высказываемые ниже героем рассказа Шмелева, вполне совпадают с міроощущением писателя.

"История наша дана нам Богом"
(Отрывок из рассказа князя N.)

«–…Мы ведь так мало знаем и так мало ценим наше, ценнейшее, чем должны бы гордиться. Мы чуть ли не стыдимся нашей величественной истории, … "ленивы и нелюбопытны". Иные из нас находят даже некое больное услаждение в ложном надрыве-выводе, что мы – "хуже всех", и эту больную ложь пытаются почему-то привить народу. Разве неправда это?..

А народ… я это знаю по моему народу, по моим успенским мужикам, по моим слугам!.. – народ несет в себе, безсознательно-стихийно, веру, что он никак не хуже других народов, что он, со своими князьями и царями, творил Россию – Святую Русь. Этого никак нельзя вытравить из его недр душевных. … Это никак не моя идеализация, а жизненная достоверность…

Наш народ умеет хранить достоинство. Это проходит во всей нашей истории, – вчитайтесь! Это заверено и иными, не совсем глупыми, иностранцами. Наш народ, несмотря ни на что, – народ свободный…

Вы, конечно, не раз замечали в русском человеке его исключительное качество: независимость, чувство личного достоинства. Это отмечено Пушкиным. Мои старики в Успенском говорят мне – "ты, князь", держат себя на равной ноге со мной, спорят и даже наставляют. Ни татарское иго, ни крепостное право не оставили и следа в характере народном, не придавили его: он слишком закален, упруг. Почему? что за чудеса?.. – я часто об этом думал. И объясняю это у народа сознанием своего "образа и подобия", вложенного нашим Православием. Это – общее наше, племенное. Этого было в народе больше, теперь слабеет: видят меньше примеров служения и долга … народ слишком отдален от лучших людей у нас, и дурно его воспитывают. Но закваска еще жива, не втуне свершались подвиги, не могли безследно пропасть жертвы исторических родов, творивших Святую Русь, … эти роскошнейшие цветы духовные нашей истории, назначенный нам удел – "душу свою положить за други своя"… может быть, за целый мір положить..?

Читайте историю, вникайте в нее, и вы уверитесь в этом. Народ знает эти жертвы и принимает их как законное… мало говорит об этом: "так надо", вот и все рассуждение его. Он – заметили это? – не кичится "славой", он выполняет свой подвиг, как службу, как работу… Мы, высшие классы, помним, и тоже не кичимся. … Я обязан жизнью моему верному Васе. Видите, какая спайка! сколько братского общения с народом!.. Клевещут на нашу аристократию, на наш народ. Наша аристократия, может быть, лучшая из всех аристократий, и наш народ как-то хранит в себе врожденный аристократизм духа…».

Князь говорил спокойно, с полной искренностью и простотой, не чувствовалось даже тени идеализации: все в его рассказе было исторически обосновано, будило в сердце горделивые чувства, что я – русский, и мои предки тоже творили историю, вязали жилами и скрепляли кровью великую отчизну. Помню заключительные слова князя:

– «…История наша – дана нам Богом, и мы никогда не откажемся от нее»…

(1950, Париж)


Оставить свой комментарий
Обсуждение: 6 комментариев
  1. Ирина Владимировна Гагуа:

    Именно в силу этих исключительных качеств русский народ всегда считался ОПЛОТОМ ДУХА ЗЕМЛИ!

    Ответить
  2. Рада Владимировна:

    Очень хороший материал!

    Ответить
  3. р.Б.Виктор:

    Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Иоанна, отца его Сергия и отрока Сергия-воина от безбожник и отступник злодейски убиенного.
    Читайте и перечитывайте "Солнце мертвых", и вспоминайте его всякий раз, когда на язык или на ум просятся слова: "А вот при советской-то власти!.." Если ТОЙ России Господь попустил ТАКОЙ ужас, — что про нас, окаянных говорить, за что нас миловать?

    Ответить
  4. Ольга:

    Чтение произведений Шмелева просветвляет душу

    Ответить
  5. Людмила:

    Выдающийся русский писатель и публицист. Яркий представитель консервативно-христианского направления русской словесности, был одним из самых известных и популярных писателей России начала ХХ века. После того, как в 1920-м году в Крыму большевиками был расстрелян его сын, — русский офицер, — могилу которого Шмелев отчаялся найти, писатель в 1922-м году эмигрировал. В изгнании стал одним из духовных лидеров русской эмиграции. Долгое время работал в газете "Русская мысль". В 2000 году по инициативе русской общественности и при содействии Правительства России прах И.С.Шмелева и его супруги был перевезен в Москву и перезахоронен.

    Ответить
  6. Надежда:

    Обожаю Шмелева и очень хочу чтобы люди читали его произведения,т.к. они несут тепло и многому могут научить человека.

    Ответить

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Последние комментарии
Последние сообщения на форуме
Подписка на рассылку

* Поля обязательные для заполнения