06.03.1895      9779      7
 

Умер писатель Николай Семенович Лесков


21.02.1895 (6.03 в 2017 г.). – Умер писатель Николай Семенович Лесков

 

Лесков: нигилисты, либералы, патриоты и евреи в его творчестве

Николай Семенович Лесков (4.02.1831–21.02.1895). Род Лесковых по отцовской линии происходил из  духовенства: дед Николая Лескова (Дмитрий Лесков), его отец, дед и прадед были священниками в селе Леска Орловской губернии. От названия села и была образована фамилия Лесковых. Отец Николая Лескова, Семен Дмитриевич, служил заседателем Орловской палаты уголовного суда, где и получил дворянство. Мать, Марья Петровна Алферьева, принадлежала к дворянскому роду Орловской губернии. Николай Семенович родился в селе Горохово Орловской губернии, в доме родственников по материнской линии Страховых, где гостила его мать, и он потом жил там до 8 лет, воспитываясь матерью в православной атмосфере.

Затем Николай стал жить с родителями в Орле и в имении Паньино. В десять лет Николая отправили учиться в Орловскую губернскую гимназию. В 1847 г., после смерти отца и гибели от пожара всего небольшого имущества, бросает гимназию и поступает на службу канцеляристом в Орловскую палату уголовного суда. В 1849 г. по ходатайству родственника переводится помощником столоначальника рекрутского присутствия в Киев, где много занимается самообразованием в духе украинских социал-демократов: Т.Г. Шевченко и др. Был ранний неудачный брак, который впоследствии распался.

В 1857 г. переходит на службу агентом в частную фирму "Шкотт и Вилькинс", во главе которой стоял англичанин, женившийся на тетке Лескова. Дела компания вела по всей России, и Лескову как представителю фирмы довелось побывать во многих городах. Трехлетние странствия по России, давшие множество впечатлений, послужили поводом для того, что Лесков с 1860 г. занялся литературным трудом, поначалу писал статьи и очерки под различными псевдонимами.

В этот период Лесков имел весьма оппозиционные либеральные воззрения. Даже в 1866 г. в полицейском отчете "О литераторах и журналистах" говорилось: "Елисеев, Слепцов, Лесков. Крайние социалисты. Сочувствуют всему антиправительственному. Нигилизм во всех формах". Но это было не совсем точно, так как нигилистом Лесков не был: «Социально-демократическая революция в России быть не может по полному отсутствию в русском народе социалистических понятий и по неудобству волновать народ против того, кого он считает своим другом, защитником и освободителем». Реформа 1861 г. побудила его, как и многих других "шестидесятников", к отказу от революционных симпатий и утопий, которые угрожали не только устоям крепостного хозяйства, но и всему традиционному жизненному укладу и морали русского народа. Идее революции и радикального переустройства социального строя Лесков противопоставил идею личного совершенствования, развития культурных навыков в народе, проповедь "малых дел".

Поумнению помогла и поездка в 1862 г. за границу, где Лесков начал писать роман "Некуда", в котором отразил общественное движение 1860-х гг. в отрицательном свете. Первые главы романа были напечатаны в январе 1864 г. под псевдонимом Стебницкий и вызвали негодование Писарева и всей "прогрессивной общественности". Затем последовал роман "На ножах" (1871), занимающий видное место в ряду так называемых "реакционных" романов той эпохи ("Марево" Клюшникова, "Взбаламученное море" Писемского, "Панургово стадо" Крестовского, "Бесы" Достоевского и др.). "Шестидесятников" Лесков изображает морально несостоятельными и безпочвенными. Эта тема была продолжена также в "Соборянах" (1872). Лесковские симпатии неизменно принадлежат людям, живущим патриархальным бытом. Он изображает их неподдающимися перенесенным с Запада социальным теориям, которые пользуются такой популярностью в столичных "салонах".

В следующих произведениях – "Запечатленный ангел" (1873), "Очарованный странник" (1873), "На краю света" (1876) и других – интерес Лескова направляется почти всецело в сторону церковно-религиозных и моральных вопросов. К этому периоду относится сближение Лескова с правыми кругами: славянофилами и журналом М.Н. Каткова "Русский вестник", где он печатается в 1870-х годах. В 1874 г. Николай Семенович был назначен членом учебного отдела Ученого комитета Министерства народного просвещения; основной функцией отдела было «рассмотрение книг, издаваемых для народа». В 1877 г., благодаря положительному отзыву Императрицы Марии Александровны о романе "Соборяне", он был назначен членом учебного отдела Министерства государственных имуществ. Творчество Лескова в этот период рисует познавательную картину жизни дореформенной и пореформенной России, быта духовенства, чиновничества и крестьян, с обличением также невежества и бюрократии.

Однако духовный рост писателя в это время почему-то остановился. У Лескова неожиданно проявляются старые оппозиционные родимые пятна, проза все чаще приобретает черты памфлета и сатиры, как и его религиозность, что приводит к отходу от Православия и сближению с протестантом-гордецом Л. Толстым; его учение Лесков признает за "истинное христианство". "Мелочи архиерейской жизни", печатавшиеся в 1878-1883 гг. очерки из быта высшего духовенства, вызывают понятное неудовольствие министерского начальства, в результате чего Лесков увольняется "без прошения" из ученого комитета Министерства народного просвещения, в котором он служил с 1874 года. Этим ознаменовался разрыв Лескова с почвенниками и новое сближение с либеральными кругами, хотя и отчасти поправевшими в 1880-х годах. Искренне жаль Лескова, ибо его литературный талант мог бы дать не только социально-морализаторские, но и духовно зрелые православные плоды.

К этому периоду относится произведение, наиболее "секретное" и наименее украшающее биографию Лескова: "Еврей в России". Вот как описывает его историю современный еврей-литературовед:

«После того как на юге России в 1881-1882 гг. прошла волна погромов, царское правительство решило создать для рассмотрения причин произошедшего особую комиссию. Ее возглавил граф К. Пален. Вопрос стоял в следующей плоскости: являются ли погромы ответом "толпы" на эксплуатацию, которой якобы подвергали евреи окружающее население, и соответственно надо ли для устранения причины погромов пресечь экономическую деятельность евреев и отгородить их от прочего населения или надо решать еврейскую проблему на путях общего развития народной жизни, вовлекая евреев в общегражданский процесс… Стремясь участвовать в работе комиссии Палена и влиять на ее решения, еврейская община Петербурга решила подготовить соответствующие материалы, заказав нескольким писателям, евреям и неевреям, тематические разработки. Лесков был избран в качестве автора по теме "быт и нравы евреев". Выбор Лескова в качестве автора был неслучаен, хотя и не лишен пикантности: автор "Владычного суда", "Жидовской кувырколлегии" и "Ракушанского меламеда" считался в этом вопросе признанным экспертом, однако не избежал и обвинений в антисемитизме, довольно, впрочем, темных и смутных как по причине их абсурдности, так и потому, что подобные обвинения бывает унизительно опровергать. В начале 1883 г. к Лескову явился с соответствующим предложением юрист П.Л. Розенберг. Лесков на его предложение согласился и засел за работу. К декабрю того же года он написал очерк "Еврей в России. Несколько замечаний по еврейскому вопросу", объемом около пяти листов. 21 декабря 1883 г. текст был цензурован и отпечатан брошюрой в количестве 50 экземпляров, предназначенных не для продажи, а исключительно для комиссии Палена. Автор указан не был. На своем личном экземпляре Лесков сделал надпись: "Эту книгу, напечатанную с разрешения министра внутренних дел графа Дм. А. Толстого, написал Я, Николай Лесков, а представил ее к печати некий Петр Львович Розенберг, который отмечен ее фиктивным автором". Экземпляр с этой надписью, переданный сыном писателя в архив, впоследствии пропал. Утрачены были практически и все 50 книжек тиража. Однако сведения о тексте проникли в печать: обсуждались и цитировались фрагменты из него в отчетах о работе комиссии. Узкий круг знал секрет авторства: сохранилось письмо Н. Лескову от Владимiра Соловьева, что тот прочел "Еврея в России" и что "по живости, полноте и силе аргументации" считает его лучшим по этому предмету трактатом, какой только знает. Однако сколько-нибудь широкому кругу читателей работа Н. Лескова осталась неизвестной: она не вошла не только ни в одно из прижизненных изданий его сочинений, но и в библиографические указатели его творчества. Русский писатель, выступивший в защиту евреев, остался при своей темной и смутной в этом отношении репутации…» (Л. Анненский).

Выводы Лескова в этой работе: евреи более «трудолюбивы, бережливы, чужды мотовства, празднолюбия, лености и пьянства», в сравнении с другими народами и прежде всего мечтательным малороссом, который «медлителен и не предприимчив». «Следовательно, нет ничего естественнее, что среди таких людей еврей легко добивается высшего заработка и достигает высшего благосостояния. Чтобы привести эти положения в большее равновесие, мы видим только одно действительное средство – разредить нынешнюю скученность еврейского населения в ограниченной черте его нынешней постоянной оседлости и бросить часть евреев к великороссам, которые евреев не боятся». Кроме того, «еврейство поставляет немало личностей, склонных к высокому альтруизму», к которым Лесков отнес и евреев-социалистов: «Путь их чаще всего – путь ошибок, но ошибок, вытекающих не из эгоистических побуждений, а из стремлений горячего ума "доставить возможно большее счастье возможно большему числу людей"…».

Эта работа Лескова уже после революции была издана евреями большим тиражом в США и затем несколько раз в Израиле. Комментарии излишни. Заметим лишь, что моралью "Талмуда" и "Шулхан аруха" Лесков не интересовался, поскольку отрабатывал заказ.

К достоинствам Лескова следует все же отнести особенности его художественной прозы. Чтобы заинтересовать читателя, с 1870-х гг. Лесков стремится к документализму и к экзотичности материала. Для своих рассказов писатель обращается к историческим мемуарам, архивам, используя старинные народные легенды, сказания, "прологи", жития, тщательно собирая фольклорный материал, ходячие анекдоты, каламбуры и словечки. Общепринятому литературному языку Лесков противопоставляет сказ и стилизацию. Почти во всех его рассказах повествование ведется через рассказчика, социальные особенности говора которого писатель стремится передать: «мои священники говорят по-духовному, мужики – по-мужицкому, выскочки из них и скоморохи – с выкрутасами и т. д. От себя самого я говорю языком старинных сказок и церковно-народным». Одним из излюбленных приемов языка Лескова были искажения "умной речи" так называемой "народной этимологией", которую он сам же придумывал: мелкоскоп, долбица умножения, популярный советник т.п. Это навлекало на него порою обвинения в "порче языка" и "оригинальничании".

Такая причудливость художественного письма вместе с сюжетной остротой сделали Лескова мастером рассказа, вносящим в "высокую" литературу элементы своеобразного изысканного лубка (см. в особенности "Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе", "Леон дворецкий сын", "Заячий ремиз" и др.). Эти особенности его стиля сближают Лескова с работой таких этнографов-беллетристов, как П. Якушкин, П. Мельников-Печерский и др.

Умер Николай Семенович Лесков 5 марта 1895 г. в Петербурге, от очередного приступа астмы, мучившей его последние пять лет жизни. Похоронен на Волковом кладбище в Санкт-Петербурге.

http://leskov.org.ru/

+ + +

Многие писатели обнаруживали несовершенства и духовную шаткость в своей творческой биографии. Тем не менее лучшие их произведения обогащали русскую литературу и были любимы народом. Николай Семенович Лесков относится к числу таковых литераторов. Помещаем ниже отрывок из "Очарованного странника".

Очарованный странник
(Отрывок)

[Рассказ Ивана Северьяныча Флягина о том, как он был в плену у степных татар-кочевников.]

– … Тосковал: очень домой в Россию хотелось.

– Так вы и в десять лет не привыкли в степям?

– Нет-с, домой хочется… тоска делалась. Особенно по вечерам, или даже когда среди дня стоит погода хорошая, жарынь, в стану тихо, вся татарва от зною попадает по шатрам и спит, а я подниму у своего шатра полочку и гляжу на степи… в одну сторону и в другую – все одинаково… Знойный вид, жестокий; … и степи, словно жизни тягостной, нигде конца не предвидится, и тут глубине тоски дна нет… Зришь сам не знаешь куда, и вдруг пред тобой отколь ни возьмется обозначается монастырь или храм, и вспомнишь крещеную землю и заплачешь.

Иван Северьяныч остановился, тяжело вздохнул от воспоминаний и продолжал:

– Или того хуже было на солончаках над самым над Каспием: … на солончаке не приведи Господи никому долго побывать… У меня, спасибо, одна жена умела еще коневьи ребра коптить… Это еще ничего, сходнее есть можно, потому что оно по крайней мере запахом вроде ветчины отдает, но а на вкус все равно тоже поганое. И тут-то этакую гадость гложешь и вдруг вздумаешь: эх, а дома у нас теперь в деревне к празднику уток, мол, и гусей щипят, свиней режут, щи с зашеиной варят жирные-прежирные, и отец Илья, наш священник, добрый-предобрый старичок, теперь скоро пойдет он Христа славить, и с ним дьяки, попадьи и дьячихи идут, и с семинаристами, и все навеселе… Ах судари, как это все с детства памятное житье пойдет вспоминаться, и понапрет на душу, и станет вдруг загнетать на печенях, что где ты пропадаешь, ото всего этого счастия отлучен и столько лет на духу не был, и живешь невенчанный и умрешь неотпетый, и охватит тебя тоска, и… дождешься ночи, выползешь потихоньку за ставку, чтобы ни жены, ни дети и никто бы тебя из поганых не видал, и начнешь молиться… и молишься… так молишься, что даже снег инда под коленами протает и где слезы падали – утром травку увидишь.

Рассказчик умолк и поник головою. Его никто не тревожил: казалось, все были проникнуты уважением к святой скорби его последних воспоминаний; но прошла минута, и Иван Северьяныч сам вздохнул, как рукой махнул; снял с головы свой монастырский колпачок и, перекрестясь, молвил:

– А все прошло, слава Богу!..


Оставить свой комментарий
Обсуждение: 7 комментариев
  1. Вадим Виноградов:

    Как хорошо, что Вы раскрыли этот период заблуждения Н.С.Лескова. Какой пример того, как трудно удерживать истинную веру! Автор "Соборян", автор крылатой фразы, которая и сегодня впрямую обращена к сергианам:
    «Букву мёртвую блюдя… они здесь … Божiе живое дело губятъ»… и вдруг, как сегодня лавриты, переворвчивается на 180 градусов к тому, что исповедовал ещё вчера.

  2. Лада Григорьева:

    Возможно, как и Толстой стал особенно агрессивен по-отношению к правослваю, после уроков древних языков и изучения библейских текстов, которые ему читал раввин, возможно и на Лескова повлияли…

  3. Валериан,лютеранец и русский интеллигент:

    До какого скотства и гитлеризма мы упали. Господь спаси Русь!

  4. БУР:

    Вы, лютеранцы давно уж упали. Не вам нашу Русь спасать.

  5. аня:

    мало картинок и фотографий

  6. николай:

    Не соврем верно автор указал значение работы Н.С. Лескова "Еврей в России". Следует внимательнее подходить к оценке творчества такого первоклассного писателя. Рассказ "Уха без рыбы" Н.С. Лесков до сих пор не переиздавался. Почему? А вот работа "Еврей в России" издавалась, изучалась и обсуждалась лесковедами. Лесков — гений нации русак. Читайте Лескова и стройте Святую Русь — Русскую республику. Москва — столица русака.

  7. Николай:

    Лесков — гений нации русаков. Лесков никогда не принижал Православия. Все его творчество пронизано идеями Православия. Почитатели его творчества должны более внимательно относиться к его наследию. Лесков знал Талмуд, Библию и другие первоисточники по религиям мира, поэтому свернуть с истинного пути он не мог. Лесков не заблуждался, а постоянно искал и находился в поиске. Так что будьте любезны судить о нем более справедливо. Изучите письма, статьи, все рассказы и т.д. Любите Лескова. Ведь по словам Леонтьева -Лесков уж истинно православный писатель.

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

На актуальные темы
Последние комментарии
Подписка на рассылку

* Поля обязательные для заполнения