Вместо предисловия ред. РИ ‒ заявление В. Матвиенко:
«Спикер Совфеда Валентина Матвиенко сказала, что блокада Ленинграда — пример геноцида, который осуществили европейские фашистские страны.
«Этот факт не исчезнет, не забудется, как и наша память о героизме, мужестве, отваге, несгибаемой воле жителей блокадного Ленинграда и его защитников»,— сказала госпожа Матвиенко в видеообращении, которое она опубликовала в мессенджере Max.
Спикер Совфеда добавила, что память о подвигах жителей города и преступлениях фашистов должна быть передана молодым поколениям россиян и молодежи других стран «без искажений, изъятий и умалчивания».
18 января 1943 года советские войска прорвали блокаду Ленинграда, полностью ее сняли 27 января 1944 года. По разным оценкам, в блокаде погибли от 600 тыс. до 1,5 млн человек.
https://www.kommersant.ru/doc/8361277
"Задача кормить население не стояла". К снятию блокады Ленинграда
Православный священник, публицист, автор исторических работ Николай Савченко опубликовал серию статей о том, как снабжался продуктами блокадный Ленинград. Автор окончил Петербургский политехнический университет, факультет технической кибернетики. Пользуясь исключительно открытыми источниками в печати, он доказывает математическими методами, что если бы снабжение осажденного города было организовано иначе, смертей от голода во время блокады могло бы быть гораздо меньше.
Он анализирует документы, как снабжался город, сколько продуктов оставалось летом 1941 года в нём и в той части Ленинградской области, которая не попала в оккупацию, как именно распределялись продукты между разными категориями населения. Савченко интересует, можно ли было сохранить сотни тысяч человеческих жизней в “смертное” блокадное время или нельзя. Ответ на этот вопрос дают только цифры.
Приведем фрагмент интервью с автором.
– Мои отец и мать, все дедушки и бабушки – блокадники, за исключением одного деда, который воевал, умер от ран и был похоронен в день начала блокады. И почти все мои дяди и тети тоже блокадники. Мое детство прошло среди воспоминаний о блокаде, все родные говорили о ней, поэтому эта тема меня всегда беспокоила и интересовала. А вопросы снабжения блокадного Ленинграда я считаю самыми важными и серьёзными. Много данных еще не опубликовано, но год за годом публиковались официальные сведения, в научный оборот вводились различные цифры.
Были известны нормы выдачи продуктов населению, постепенно публиковались документы о количестве карточек рабочих, служащих, иждивенцев, детей за отдельные месяцы, документы о смертях, зарегистрированных в городе. Потом стали появляться данные о ежедневном расходе продуктов питания – и наступил этап, когда все эти данные стало можно связать обычными математическими закономерностями, чтобы представить более полную картину. И эта картина в моих статьях, как я считаю, представлена. Там нет цифр, взятых ниоткуда, все основано на официальных данных, введенных в научный оборот. Кроме того, есть несколько исторических работ, опубликованных еще в советское время, и в постсоветское время публиковались разные документы – например, о наличии различных наименований продовольствия в городе на разные даты, это очень ценные сведения.
– Что же вам кажется самым важным?
– Думаю, в первую очередь стоит говорить о символе блокады – 125 блокадных граммах. На самом деле даже эта цифра сильно приукрашена, она не является подлинным отображением трагедии. Для блокадников 125 граммов – это мера всех вещей, мера голода, но на самом деле это не так. В хлебе есть припек – связанная с мукой вода, в стандартном хлебе он составляет 32%, в блокадном хлебе декабря 1941 года он был доведен до 68% – то есть воды там было в 2 с лишним раза больше, чем по правилам. Кроме того, там было много целлюлозы, у нее калорийность 0%, эта добавка была чистой видимостью. Есть официальная рецептура хлеба за разные периоды, всё это у меня рассчитано. И вот, если мы из этих 125 граммов вычтем воду, 25% целлюлозы, 3 грамма соли и около 18% жмыха, то получается, что на декабрь 1941 года в 125 граммах хлеба содержалось всего лишь 50 граммов муки: 2 столовые ложки с горочкой, и все.
– Вы подробно останавливаетесь на целлюлозе и пишете, что в ней, несмотря на промывку, оставались серная и сернистая кислоты, мел и сульфиты, отравлявшие блокадников и убивавшие микрофлору их кишечников…
– Ещё очень важно знать, что у города было много возможностей накормить население – об этом не говорят никакие учебники. При дивизиях Ленинградского фронта в начале блокады состояло более 60 000 лошадей, благополучно переживших блокаду. Город вымирал, только официальная цифра умерших – 632 тысячи, на самом деле, учитывая умерших на этапе эвакуации, неучтенных – это более 800 тысяч. Думаю, иные цифры исторически не обоснованы. Так вот, люди умирали сотнями тысяч, а лошади питались теми жмыхами и отрубями, которых не давали ленинградцам, из которых можно варить кашу, только на треть менее калорийную, чем овсяная или пшеничная.
В то время по штатному расписанию в среднем на пять бойцов приходилась одна лошадь, даже к Балтийскому флоту были приписаны тысячи лошадей. Я проанализировал наградные списки ветеринаров – все они были награждены за то, что не допустили падежа конского поголовья. Кроме жмыха и отрубей, которые спасли бы жизни десяткам, если не сотням тысяч ленинградцев, лошадей кормили костной мукой, из которой можно было бы варить бульоны.
А ещё в городе было много рогатого скота. По официальным данным, на 1941 год в Ленинградской области поголовье только обобществлённого скота вместе с лошадьми составляло более 1,2 млн голов. Понятно, что значительная часть была эвакуирована, с другой стороны, треть тогдашней Ленинградской области за Ладожским озером не была в оккупации, и весь оставшийся там скот был в распоряжении Ленгорисполкома. И возможности привезти этот скот в город были, но его вывезли на восток, в город мясо не поступало.
Данные по запасам хлеба, зерна, круп известны, а вот вопрос о возможностях Ленгорисполкома по снабжению изучен недостаточно. Как традиционно описывается ситуация: город окружен, через Ладожское озеро почти ничего привезти невозможно, поэтому люди стали умирать от голода. На самом деле в городе было достаточно хлеба, достаточно жмыха и отрубей, о которых обычно говорят мало, были овощи. Есть исследования, в которых приводятся цифры: в сентябре 1941 года в городе было около 80 тысяч тонн овощей, это капуста, свекла, морковь, кормовая свекла, картофель.
Если разделить это на всех оказавшихся в окружении – и жителей города, и солдат, то получается по 200 граммов на каждого с сентября до нового 1942 года, немало в сравнении со 125 блокадными граммами. В реальности эти овощи были разделены иначе – около 40 тысяч тонн пошло на довольствие военнослужащим и около 40 тысяч мирному населению. Но по карточкам овощи тоже не выдавались, они шли в столовые предприятий и некоторых заведений – для избранных.
Вообще моё исследование позволяет показать в деталях количество продуктов блокадного Ленинграда, которое шло на так называемое спецснабжение. Опубликованы официальные данные ежедневных расходов продуктов на город, и несложно рассчитать, сколько требовалось для отоваривания всех карточек на каждый день по каждому виду продуктов. Мы увидим, что везде реальный расход продуктов на 20–45% выше, чем требовалось для отоваривания всех выданных карточек. Перерасход был слишком значительным, и это позволяет увидеть то, что знали все жители блокадного Ленинграда: в городе существовала большая категория населения, которая снабжалась привилегированно.
Мы знаем расход продуктов, знаем нормы выдачи по карточкам, и расчёты позволяют увидеть даже то, как по месяцам изменялся процентный состав этого спецснабжения. Можно сделать вывод, что из примерно 2,8 млн человек мирного населения блокадного города было от 300 тысяч до 500 тысяч привилегированных жителей, даже в самые голодные месяцы, декабрь 1941-го – январь 1942 года. Кроме скудной нормы по карточкам они получали ещё серьезную норму продуктов, и ни один из таких людей не должен был умереть с голоду. Это каждый 5–7-й житель города, и представители партактива, и работники основных предприятий и учреждений.
В городе было достаточно продуктов, чтобы спасти от голодной смерти всех.
Причины такой селекции понять можно, но скажу определенно: в городе было достаточно продуктов, чтобы спасти от голодной смерти всех. Но руководство города так распределило продукты, что та часть населения, которая была на спецснабжении, получала в пять с лишним раз больше продуктов, чем иждивенцы, дети и служащие.
По статистике, только треть всех карточек были рабочими, то есть теми, по которым выдавалось 250 граммов хлеба, а по остальным выдавалось 125 граммов. Фронт вообще ни разу не допускал перебоев с мясом, жирами, сахаром и хлебом. По нормам довольствия, численный состав Ленинградского фронта и Балтийского флота составлял около 660 тысяч человек, все они получали мясные котлеты, мясные бульоны.
Я проанализировал награды интендантских управлений Лен. фронта – везде ордена и медали за то, что снабжение поддерживалось в должном количестве. В дальнейшем, в январе 1942 года, по распоряжению Сталина не только довольствие армии было увеличено, но были организованы склады с запасами. Это очень важно знать – в самые тяжкие дни блокады, когда люди умирали тысячами каждый день, рядом с ними склады ломились от круп, жиров, мяса – 20-дневные запасы для фронта, этот запас не уменьшался никогда, а с середины января его увеличили до 30-дневного. Всплеск снабжения по Дороге жизни удивлял многих историков – казалось бы, в январе стали возить продукты тысячами тонн…
– Значит ли это, что можно было накормить всех?
– Чтобы накормить всех солдат и всех мирных жителей так, чтобы никто не умер от голода, требовалось полторы тысячи тонн продуктов в день. За весь 1941 год – до 1 января 1942 года привоз продуктов в среднем составил 330 тонн, то есть в пять раз меньше, чем требовалось. В это время Ленинград жил на 4/5 за счет своих старых запасов и на 1/5 за счет привоза, а по некоторым продуктам старые запасы составляли 9/10. То есть Дороги жизни практически не было – может, резко звучит, но это факт. В Ленинграде было несколько десятков тысяч автомобилей, бригада, ездившая по Дороге жизни, включала около 2 тысяч автомобилей, то есть 1/10 или 1/20 того, что могло быть задействовано, да и то не полностью.
– Может, бензина не хватало?
– Хватало. Чтобы привезти 1,5 тысячи тонн через Ладожское озеро, требовалась одна железнодорожная цистерна в день. Транспортное плечо от Осиновца до Кабоны или Жихарева одного автомобиля медленным ходом туда и обратно – 3 часа и 19 литров бензина. Обеспечить эти 1,5 тысячи тонн на полуторках можно было достаточно легко. Это так – но, к сожалению, такова наша история. Ладно, холод, бензин – но можно же было срочно перегнать через Ладогу табуны лошадей, а их не перегоняли. Когда Ленинград умирал от голода, лошади на соседнем Волховском фронте съедали в день столько овса, сколько съедал пшеницы весь город. Понятно, что лейтенанты не могли отправить лошадей самоходом, тут вопрос к высшему командованию: зачем Волховскому фронту 70 тысяч лошадей, которых можно перегнать в город и не дать никому в нём умереть? И овёс, который они съедали, можно и нужно было привезти в город. Но этот овёс машины возили на ленинградские склады для этих лошадей – всё известно, и сколько они привезли, и какие были запасы, всё время увеличивавшиеся.
Ещё очень важно знать, что тогда Ленинградская область выращивала много зерновых. В 1940 году зима была снежной, урожай большим, и убрать его в основном успели. Он активно вывозился, так же как и госрезерв. В воспоминаниях сына Микояна есть известный фрагмент о том, что Жданов говорил: ленинградские склады переполнены, не везите больше. Люди удивляются, они не понимают, что это не Москва привозила хлеб в блокадный Ленинград, а шёл массовый привоз из областных хозяйств, в конце лета склады действительно были переполнены. Это нормально – как и то, что хлеб вывозили из города, другое дело, почему потом не привезли обратно. А потому что было распоряжение – ни грамма хлеба врагу. Треть области не была под оккупацией – не по площади, а по численности населения сельских районов, государству было сдано около 170 тысяч тонн хлеба, это огромная цифра.
Когда современный человек читает про блокаду, он представляет Ленинград как беззащитный город, где хлеб не растёт, и Москву, которая должна прислать нам хлеб и не присылает. Но это не так. Ленинградская область в мирное время обеспечивала себя хлебом наполовину, а в 1941 году туда свезли хлеб из оккупированных районов, так что она могла обеспечить хлебом не только себя и блокадный Ленинград, но и всю страну, что и происходило. Под руководством горисполкома хлеб из Ленобласти отправлялся в тыл страны.
А в Ленинград до конца декабря привезли всего 23 тыс. тонн сначала по воде, потом еще 12 тысяч тонн по Дороге жизни. Самолетами возили не хлеб, а высококалорийные продукты – 5 тыс.тонн копченостей, пищевых концентратов для привилегированных слоев населения. Но учитывая количество сданного хлеба, город, конечно, можно было обеспечить. И транспортные возможности были: 1,5 тысячи тонн груза в день – это одна большая баржа или две средних, но, к сожалению, возили одну баржу в два дня. А баржи и буксиры были, и огромное количество катеров, и корабли Ладожской военной флотилии.
Но вопросы транспортировки никогда не стояли остро для властей города – повторяю, власти знали, что в городе есть 80 тысяч тонн овощей, десятки тысяч лошадей, поголовье скота, да ещё госрезерв. Мы знаем его общую стоимость и наименования того, что хранилось на складах, из этого можно заключить, что на сентябрь 1941 года там было около 5 миллионов бутылей подсолнечного масла, 10 миллионов полукилограммовых банок мясных и рыбных консервов и 5 тысяч тонн сахара.
– Так почему же был такой страшный голод?
– Задача кормить население перед тогдашними властями не стояла. Стояла задача кормить армию – это без вопросов. Кстати, вот еще неприятная, горькая правда: количество окруживших город нацистских и финских солдат было вдвое меньше, чем солдат и матросов на довольствии внутри окруженного города. Это неприятно слышать, но это так. Более того, в октябре 1941 года норма довольствия советского военнослужащего была выше нормы довольствия немецкого и финского военнослужащего. То есть в то время, как население скатывалась к порогу голодной смерти, армия внутри блокадного города съедала в два раза больше, чем съедали в тот же самый день окружившие город немецкие и финские части.
Существует книга ответственного за блокадное снабжение Дмитрия Павлова, который в январе 1942 года был назначен начальником Управления продснабжения Красной армии, и он в своей книге четко и честно написал, что в Красной армии нормы довольствия были выше, чем в нацистской и в любой другой армии мира. Правда, в ноябре 1941 года эти нормы были урезаны, и советский солдат на Ленинградском фронте стал получать всё-таки поменьше, чем фашист, в декабре ещё меньше, но уже в феврале нормы довольствия полностью восстановились.
Остались воспоминания о том, как военные приходили в город и кормили людей. И военные вспоминали, что у них в вещмешках были консервы, картошка, а в это время вокруг умирали люди. Конечно, тыловым частям тоже было голодно, я даже рассматриваю самое минимальное голодное меню в тыловой части Ленинградского фронта: на завтрак небольшая тарелка жидкой каши с ложкой подсолнечного масла и двумя кусками хлеба и стаканом чая с одной ложкой сахара, на обед – полмиски мясного бульона средней жирности, маленькая порция макарон с небольшой мясной котлетой и двумя кусками хлеба, и на ужин – то же, что на завтрак. Это в самое голодное время, когда дети, иждивенцы и служащие получали 125 блокадных грамм, в которых на самом деле было не 125, а всего 50 граммов муки, – в это самое время тыловые солдаты ели мясные котлеты и мясной бульон.
– То есть если бы власти хоть немного честнее распределили продукты, никакого мора не было бы? Можно было организовать дело так, чтобы никто не умер?
– Конечно! Никаких сомнений. Поймите, военных было 660 тысяч, и тех, кто получал спецпитание, – 300–500 тысяч, так что людей, питавшихся нормально, был миллион, остальных – 2,5 млн. И, конечно, можно было организовать дело так, чтобы никто не умер. Но власти не были в этом заинтересованы. Поведение властей было совершенно таким же и в других городах: когда из Одессы происходила эвакуация, население переставали кормить, а фронт кормили в достаточном количестве. То есть Ленинград осенью – зимой 1941–1942 годов оказался в таком же положении, в каком оказывались практически все прифронтовые города Советского Союза, из которых происходила эвакуация.
Интервью взяла Татьяна Вольтская
vk.com/wall-83670929_99532
+ + +
По сохранившимся свидетельствам, руководство Ленинграда не испытывало трудностей в питании и отоплении жилых помещений. Дневники партийных работников того времени сохранили следующие факты: в столовой Смольного были доступны любые продукты: фрукты, овощи, икра, булочки, пирожные. Молоко и яйца доставляли из подсобного хозяйства во Всеволожском районе. В специальном доме отдыха к услугам отдыхающих представителей номенклатуры было высококлассное питание и развлечения. Цитата из дневника инструктора отдела кадров городского комитета ВКП(б) Николая Рибковского, который в марте 1942 года был отправлен отдохнуть в партийный санаторий, где описывал в дневнике свой быт:
Вот уже три дня как я в стационаре горкома партии. По-моему, это просто-напросто семидневный дом отдыха и помещается он в одном из павильонов ныне закрытого дома отдыха партийного актива Ленинградской организации в Мельничном ручье. Обстановка и весь порядок в стационаре очень напоминает закрытый санаторий в городе Пушкине… С мороза, несколько усталый, вваливаешься в дом с тёплыми уютными комнатами, блаженно вытягиваешь ноги… Каждый день мясное — баранина, ветчина, кура, гусь, индюшка, колбаса; рыбное — лещ, салака, корюшка, и жареная, и отварная, и заливная. Икра, балык, сыр, пирожки, какао, кофе, чай, 300 граммов белого и столько же чёрного хлеба на день… и ко всему этому по 50 граммов виноградного вина, хорошего портвейна к обеду и ужину. Питание заказываешь накануне по своему вкусу. Товарищи рассказывают, что районные стационары нисколько не уступают горкомовскому стационару, а на некоторых предприятиях есть такие стационары, перед которыми наш стационар бледнеет.
Что же ещё лучше? Едим, пьём, гуляем, спим или просто бездельничаем, слушая патефон, обмениваясь шутками, забавляясь «козелком» в домино или в карты… Одним словом, отдыхаем!… И всего уплатив за путёвки только 50 рублей.
Кантор Ю. З. Правды о блокаде советские власти боялись всегда. Российская газета (18 января 2013).
Козлова Н.Н. Сцены из жизни «освобождённого работника» // Социологические исследования: журнал. — 1998. — № 2. С. 108—119.
Вопросы к тов. В. Матвиенко
МВН. Вопрос товарищу Матвиенко: так кто же устроил геноцид "ненужного" Сталину населения "города Ленина"? Кроме приведенных о. Николаем Савченко сведений, что «в городе было достаточно продуктов, чтобы спасти от голодной смерти всех», честные историки опубликовали немало и других фактов о блокаде, которые следует задать "второму по рангу государственному деятелю" в РФ. В частности:
‒ Почему, готовя город к сдаче врагу, не эвакуировали население и одновременно вывозили продовольствие? Свидетельствовал академик Д.С. Лихачёв: «А между тем из Ленинграда ускоренно вывозилось продовольствие и не делалось никаких попыток его рассредоточить, как это сделали англичане в Лондоне. Немцы готовились к блокаде города, а мы — к его сдаче немцам. Эвакуация продовольствия из Ленинграда прекратилась только тогда, когда немцы перерезали все железные дороги; это было в конце августа. Ленинград готовили к сдаче и по-другому: жгли архивы. По улицам летал пепел...» (Дмитрий Лихачев. «Из ленинградской блокады делают "сюсюк". Правда о ней никогда не будет напечатана...»)
‒ И позже блокада была не настолько полной, чтобы нельзя было эвакуировать жителей города... Почему советское руководство этого не сделало, обрекая население на голодную смерть? Ведь удивительно! ‒ в Лениграде в условиях "полной блокады" продолжали успешно работать предприятия, которые производили корабли, танки, боеприпасы, для чего в блокированный город, несмотря на блокаду (значит, она была не полной), подвозили необходимые для этого материалы, а в обратную сторону можно было вывозить людей.
‒ О каком "фашистском геноциде" идёт речь? Из фашистов там первое время была только испанская добровольческая "Голубая дивизия" (мстившая за сталинскую поддержку антифранкистских "красных интербригад").
‒ Правдивы ли стандартные оправдания советских пропагандистов, что приказ Сталина о защите Ленинграда был необходим, поскольку Гитлер планировал полностью уничтожить жителей и символически стереть город-колыбель революции с лица земли из-за имени создателя СССР? В доказательство этого приводят якобы "директиву Гитлера №1601 от 22 сентября 1941 г." (её цитировал президент РФ 27.1.2024 г.). На самом же деле документ в первоначальном виде стал известен на Нюрнбергском процессе как доказательство преступности нацистского режима: Директива начальника штаба ВМФ 1601 от 22 сентября 1941 г. «Будущее города Петербурга» (Weisung Nr. Ia 1601/41 vom 22. September 1941 «Die Zukunft der Stadt Petersburg»). В дальнейшем этот документ в советской пропаганде не использовался в качестве обвинения специально в намеренном уничтожении жителей Ленинграда нацистами (и в его тексте такого утверждения нет). И вообще это частное субъективное мнение начштаба ВМФ было опровергнуто в значении "директивы Гитлера" свидетельскими показаниями нескольких немецких адмиралов, поэтому данный документ не нашел своего отражения в приговоре Трибунала. (Подробнее и с полным текстом: История "директивы 1601/41" О планах по уничтожению жителей блокадного Ленинграда.)
Если бы немцы хотели уничтожить "ненавистный" город вместе с его жителями, им было нетрудно разбомбить его артиллерией и авиацией вместо блокады (как это было со Сталинградом). Но практически вся историческая часть города осталась нетронутой, обстрелу подвергались в основном оборонительные сооружения, ПВО и промышленные предприятия. И вообще немцы не стремились разрушать захватываемые города ‒ зачем им было лишать себя таких трофеев, которые можно использовать? ‒ их минировали и разрушали специальные советские подразделения при отступлении, чтобы ничего не оставлять врагу. К тому же Гитлер считал главным и именно символическим направлением захват Москвы-столицы, отставив на северо-западе значительно меньшие силы, которых было недостаточно для взятия города.
‒ А почему блокаду допустили численно не уступавшие гитлеровским советские войска? Историк ВОВ С. Правдюк пишет: «Командующий Ленинградским фронтом, конечно, с большим опозданием всё же увидел, что никакого штурма города не будет. Главной задачей фронта был прорыв осадного кольца... Отдельная 54-я армия не сумела организовать успешного наступления в районе станции Мга. Ленинградский фронт, всё ещё опасаясь штурма, не выделил мощного кулака войск для деблокирования. После войны в мемуарах Жуков напишет: "Однако нам не удалось решить вопрос (с маршалом Куликом) о совместных действиях так, как это требовала обстановка". Видите, как скромно пишет маршал Жуков о своей крупнейшей неудаче.... он ещё опасался штурма...». Так бездействие советского командования (под руководством Самого Верховного Главнокомандующего) помогло гитлеровцам организовать и удерживать осаду города.
Удар советской авиации по Хельсинки (в начале Второй мiровой войны).
‒ Что касается участия финских войск в блокаде Ленинграда: зачем 22 июня 1941 года ночью советские самолеты бомбили финские города, провоцируя финнов? Тем не менее, 22 июня Финляндия не объявила войны Советскому Союзу вместе с гитлеровской Германией. «Можно привести ещё немало фактов, что именно агрессивные действия "могучего соседа" заставили финских политиков выступить на стороне Третьего Рейха (помня также недавнюю агрессивную попытку СССР завоевать Финляндию в 1939-1940 гг. в ходе совместно с Гитлером начатой Второй мiровой войны, когда Финляндия должна была согласно Пакту Сталина с Гитлером отойти в советскую сферу влияния).
Например, два прекрасно вооружённых корпуса Ленинградского военного округа – 1-й и 10-й – 22 июня двинулись не на запад против гитлеровских орд, а к границам Финляндии – таковы предписания были в секретных планшетах их командиров! При этом было лживое заявление Молотова о том, что 22 июня Финляндия объявила "нам войну". По сути своей войны с Финляндией добивался Советский Союз, и он добился своего 25 июня, нанеся мощный бомбовый удар 263 бомбардировщиками в сопровождении 224 истребителей по мирным городам Суоми. Погибло около тысячи мирных жителей...
Естественно, что 26 июня Финляндия объявила нам войну. И её участие в ней стало одним из звеньев осады громадного города. А если бы наша дипломатия, военные и политики договорились об уважении нейтралитета Финляндии! Этого добивался тогда и влиятельный посол в Хельсинки не воюющих ещё Соединённых Штатов Америки. Возможны ли были продовольственные поставки через финские нейтральные границы в самые опасные для жителей Ленинграда месяцы: в сентябре, октябре и ноябре 1941 года?» ‒ ставит вопрос петербургский историк (Виктор Правдюк. День гнева, стыда и памяти. О блокаде Ленинграда).
‒ Какую цель имело празднование 75-летия юбилея полного снятия блокады Ленинграда, с военным парадом под красными советскими знаменами, названное в СМИ "Ленинградским днем победы"? Как и в праздновании 9 мая, тут советская победа доминирует над памятью жертв. В одной из ведущих немецких газет появилась статья, озаглавленная «Moskau missbraucht das Gedenken an Leningrad» («Москва злоупотребляет памятью о Ленинграде»...): «празднование приобрело характер торжества, тогда как речь идет о масштабной трагедии»... (Еще раз о памяти жертв советско-германской войны: блокада Ленинграда.)
Это торжество, как и всё т.н. "победобесие" в сакрализации ВОВ, власть использует для легитимации собственной власти как преемственной от "успехов" СССР. При этом власти РФ пытаются замять вину советских правителей и лично Сталина за огромное количество жертв (в сравнении с германскими в соотношении 7:1) и разрушений городов (их взрывали при отступлении спецотряды НКВД, но вину переложили на немцев). И как бы нынешние преемники-разрушители оправдывали и советский демографический провал и крах мертворожденного богоборческого СССР, и нынешнюю демографическую катастрофу, как и все свои нынешние разрушения России ‒ без пресловутого германского "фашизма-нацизма". К которому вдобавок запрещено "приравнивыать коммунизм" под угрозой уголовных кар.
Этим целям служит и учрежденный в январе 2026 года "День геноцида советского народа", который можно считать апофеозом фальсификации истории Второй мiровой войны. Нынешним постсоветским властям тоже наплевать на наш народ, потери которого за время их правления сравнимы с потерями и материальными разрушениями советско-германской войны. И в перманентном празднике "Победобесия" по-прежнему главным образом восхваляется советский богоборческий режим, а западная русофобская пропаганда выдает это за "возрождение традиционной русской агрессивности". И происходит это восхваление вместо покаянного осмысления истории, расчистки завалов дезинформации и уважения памяти жертв этого режима ‒ причем не только за годы этой войны. Ведь коммунисты за годы своей оккупационной власти убили больше русского народа, чем это удалось Гитлеру.
На нашем сайте опубликована и другая статья о. Николая савченко: Иерей Николай Савченко. Потери ВОВ в зеркале демографии. В ней, на основании официально опубликованных сведений Института демографии, сделан вывод, что смертность (нееврейского) населения в советском тылу была примерно в 1,5 раза больше, чем на оккупированных т.н. "фашистами" территориях СССР. Столь высокая смертность в советском тылу объяснима систематическим недоеданием, крайне тяжелыми жилищными условиями, отсутствием полноценной медицинской помощи, непосильным физическим трудом, а также репрессиями карательной машины, которая в годы войны работала с усиленным "энтузиазмом" и безпощадностью.
В отношении одних только военнослужащих в Красной армии трибуналами было вынесено 2.530.663 приговора. (Большинство из них были отправлены в штрафбаты, которые применялись на фронте так, что срок жизни осужденных в них измерялся несколькими боями.) При этом около 230 тысяч военнослужащих сразу получили высшую меру наказания ‒ расстрел. Если считать численность советской дивизии в 12 тысяч человек, то трибуналами были расстреляны семнадцать с половиной дивизий!» (Виктор Правдюк. Была война… какая?). Кроме того, миллионы советские военнослужащих были объявлены "изменниками Родины" (с репрессиями их семей) и обречены на голодную смерть в гитлеровском плену, так как СССР (конкретно Молотов по распоряжению Сталина) отказался их кормить через Международный Красный Крест на основании международных конвенций (пленные других государств в Германии выжили). Более того: советские самолёты бомбили свои же части в окружении, чтобы они не попали в плен, или известен такой случай по той же причине: при отступлении были взорваны Инкерманские каменоломни вместе с госпиталем, погибли тысячи раненых и медперсонала. А вернувшихся их плена "изменников" отправили уже в советские лагеря...
Сталин в Русском холокосте погубил в разы больше нашего народа, чем Гитлер. Каким же мерзким кощунственным цинизмом выглядит даже 80 лет спустя, отсутствие в этом раскаяния у сталинских преемников-ресоветизаторов, разжигающих новый виток ненависти к и без того демонизированным победителями немцам, на которых вдобавок к вечной вине согласно "Индустрии холокоста" в Олигархате РФ ресоветизаторами возлагается вечная вина за все преступления коммунистического богоборческого режима, в том числе за русофобскую нацистскую "Украину", созданную в СССР и "узаконенную" Олигархатом РФ с предательством там и малороссов и великороссов...
